Абд ар-Рахман I

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Абд ар-Рахман I
араб. عبد الرحمن الداخل<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Памятник Абд ар-Рахману I в Альмуньекаре</td></tr>

Эмир Кордовы
756 — 30 сентября 788
Предшественник: новое образование
Преемник: Хишам I
 
Вероисповедание: Ислам
Рождение: 731(0731)
Смерть: 30 сентября 788(0788-09-30)
Род: Омейяды
Отец: Муавийа
Мать: Рах
Дети: Сулейман, Омар, Хишам I, Абд Аллах

Абд ар-Рахман I (араб. عبد الرحمن الداخل‎), по прозвищу «ад-Дахиль» («Пришелец»)[1] (731 — 30 сентября 788) — эмир с 756 года, основатель династии кордовских Омейядов, правившей большей частью Испании до 1031 года, и эмирата на Пиренейском полуострове. Внук Хишама ибн Абд ал-Малика, десятого омейядского халифа (правил с 724 по 743 год). В отличие от двух своих преемников, у арабских историков Абд ар-Рахман I называется «Ад-дахиль» (пришелец).





Биография

Ранние годы

Абд ар-Рахман, сын омейяда Муавийи ибн ал-Хишама и берберки Рахи[2], внук Хишама ибн Абд ал-Малика, родился неподалёку от Дамаска[3]. В 750 году, когда Аббасиды свергли династию Омейядов, ему было 19 лет. Абд ар-Рахман и несколько членов его семьи прибыли в столицу Омейядского халифата, город Дамаск. Среди прибывших были его брат Яхья, четырёхлетний сын Сулейман, несколько сестер и его греческий раб-вольноотпущенник Бедр. Из Дамаска семья отправилась в долину реки Евфрат. Дорога туда была полна опасностей, так как Аббасиды отправили вдогонку всадников, чтобы те нашли Абд ар-Рахмана и убили его. Аббасидские агенты настигли беглецов, когда те прятались в небольшой деревушке. Абд ар-Рахману пришлось оставить своего маленького сына и сестёр и скрыться вместе с братом Яхьёй. Существуют различные мнения относительно судьбы вольноотпущенника Бедра: некоторые источники утверждают, что он изначально бежал вместе с эмиром, другие — что они встретились позднее[4].

После воцарения в Азии Аббасидов немногие оставшиеся в живых представители предшествующей династии Омайядов вынуждены были эмигрировать. В числе них был Абдурахман, бежавший в Африку к берберам. Здесь он пытался основать государство между Баркой и Атлантическим океаном, но неудачно. Тогда он решил перенести свою деятельность в Испанию, где имя Омайядов пользовалось ещё у арабов популярностью.

Удачно подготовив почву, осенью 755 года он высадился с небольшим отрядом на испанский берег у Аль-Мунькера, к востоку от Малаги, и двинулся против эмира Юсуфа, правителя арабов в Испании. Обстоятельства чрезвычайно благоприятствовали Абдурахману. Ему удалось наголову разбить Юсуфа близ Кордовы и без сопротивления занять город (15 мая 756 года). В тот же день Абдурахман формально принял звание эмира Кордовы и всей Испании и управлял ими в течение тридцати двух лет.

На посту эмира

Управление его ознаменовалось целым рядом войн, сначала с Юсуфом, а затем с разными местными племенами, оказывавшими постоянное сопротивление начинаниям нового эмира. Самым блестящим его военным подвигом считается отражение нападения Багдадского халифа Абу-Джафар Мансура. Рассчитывая присоединить Испанию к халифату, а главное, с целью воспрепятствовать возникновению новой династии Омейядов, Мансур, воспользовавшись тем, что Абдурахман был занят подавлением восстания в Толедо, в 763 году высадился в провинции Беха и поднял восстание среди подвластных эмиру йеменцев. Абдурахман лично двинулся против войск халифа, но, располагая незначительными силами, вынужден был отступить к Кармоне, где был окружен войсками, настойчиво осаждавшими его в течение двух месяцев. На выручку никакой надежды не было. Тогда Абдурахман решился на крайнее средство: во главе 700 отборных воинов он неожиданно бросился на врага. Атака была произведена с такой стремительностью, что неприятель вынужден был снять осаду и отступить в Африку.

Стоит отметить столкновение Абдурахмана с правителем Франкского государства Карлом Великим. Между Карлом и сарацинами был заключён договор, согласно которому первый должен был вторгнуться в Испанию, где один из йеменских вождей, Сулейман Аль-А’рабий, обещал прийти на помощь из Барселоны или Сарагосы. В то же время должно было начаться восстание и в самой Испании при содействии африканских берберов. Однако этот план не удался: восстание началось слишком рано, когда Карл был ещё за Пиренеями. Когда же он в 778 году вторгся в Испанию, то Сарагоса отказала в повиновении А’рабию, бывшему в её стенах, и затворила ворота перед Карлом. Но едва он начал осаду города, как известие о восстании саксов заставило его двинуться обратно в Германию, и тут баски в ущельях Пиренеев нанесли его арьергарду, бывшему под начальством Роутланда (Роланда), знаменитое поражение в Ронсевальском ущельи.

Характеризуя Абдурахмана, следует отметить, что это был храбрый воин, талантливый военачальник, неутомимый, энергичный и деятельный правитель. Обладая острым умом, он был вместе с тем вспыльчивым. Своим необыкновенным знанием людей, искусством обращаться с ними, он сумел объединить народ, разъединённый партийной борьбой.

Семья

  • Сулейман (ок. 745 — к 800)
  • Омар (? — к 768)
  • Хишам I (757 — 17 апреля 796), эмир Кордовы с 788 по 796 года
  • Абд Аллах

Напишите отзыв о статье "Абд ар-Рахман I"

Примечания

  1. [knowledge.su/a/abd_ar_rahman_i.html Абд Ар-Рахман I] // Большая Российская энциклопедия
  2. [fmg.ac/Projects/MedLands/MOORISH%20SPAIN.htm#AbderRahamndied788B Moorish Spain]  (англ.)
  3. Peter C. Scales, The fall of the caliphate of Córdoba: Berbers and Andalusis in conflict, Bril, 1994, p.111
  4. Ahmed ibn Muhammad al-Maqqari. The History of the Mohammedan Dynasties in Spain, 96. It should be noted that al-Maqqari quotes from historian Ibn Hayyan’s Muktabis when detailing Abd al-Rahman’s flight from Syria

Литература

  • Watt W. M. Islamic Surveys 4: A History of Islamic Spain. — Edinburgh: Edinburgh University Press, 1965.
  • Рыжов К. Все монархи мира. Мусульманский Восток VII-XV вв. — М.: Вече, 2004. — С. 330-331. — 544 с. — 3000 экз. — ISBN 5-94538-301-5.
  • А. Мюллер — История Ислама
  • R. Dozy — Historie des musulmans

Ссылки

  • Абдаррахман // Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1969—1978.</span>
  • [fmg.ac/Projects/MedLands/MOORISH%20SPAIN.htm#_Toc252555313 EMIRS of CÓRDOBA:ABD-er-RAHMAN]. Foundation for Medieval Genealogy. Проверено 27 марта 2010. [www.webcitation.org/67lNNSh4p Архивировано из первоисточника 19 мая 2012].
  • [covadonga.narod.ru/Andalusia/AndalusiaVIII.htm Андалусия, VIII век. Эмиры, командиры, выдающиеся личности: Абдеррахман I Справедливый.] (англ.). Реконкиста. Проверено 27 марта 2010. [www.webcitation.org/67lNOBM0v Архивировано из первоисточника 19 мая 2012].

Отрывок, характеризующий Абд ар-Рахман I

– Извозчика отпустить прикажете?
– Ах, да, – очнувшись, сказал Пьер, поспешно вставая. – Послушай, – сказал он, взяв Герасима за пуговицу сюртука и сверху вниз блестящими, влажными восторженными глазами глядя на старичка. – Послушай, ты знаешь, что завтра будет сражение?..
– Сказывали, – отвечал Герасим.
– Я прошу тебя никому не говорить, кто я. И сделай, что я скажу…
– Слушаюсь, – сказал Герасим. – Кушать прикажете?
– Нет, но мне другое нужно. Мне нужно крестьянское платье и пистолет, – сказал Пьер, неожиданно покраснев.
– Слушаю с, – подумав, сказал Герасим.
Весь остаток этого дня Пьер провел один в кабинете благодетеля, беспокойно шагая из одного угла в другой, как слышал Герасим, и что то сам с собой разговаривая, и ночевал на приготовленной ему тут же постели.
Герасим с привычкой слуги, видавшего много странных вещей на своем веку, принял переселение Пьера без удивления и, казалось, был доволен тем, что ему было кому услуживать. Он в тот же вечер, не спрашивая даже и самого себя, для чего это было нужно, достал Пьеру кафтан и шапку и обещал на другой день приобрести требуемый пистолет. Макар Алексеевич в этот вечер два раза, шлепая своими калошами, подходил к двери и останавливался, заискивающе глядя на Пьера. Но как только Пьер оборачивался к нему, он стыдливо и сердито запахивал свой халат и поспешно удалялся. В то время как Пьер в кучерском кафтане, приобретенном и выпаренном для него Герасимом, ходил с ним покупать пистолет у Сухаревой башни, он встретил Ростовых.


1 го сентября в ночь отдан приказ Кутузова об отступлении русских войск через Москву на Рязанскую дорогу.
Первые войска двинулись в ночь. Войска, шедшие ночью, не торопились и двигались медленно и степенно; но на рассвете двигавшиеся войска, подходя к Дорогомиловскому мосту, увидали впереди себя, на другой стороне, теснящиеся, спешащие по мосту и на той стороне поднимающиеся и запружающие улицы и переулки, и позади себя – напирающие, бесконечные массы войск. И беспричинная поспешность и тревога овладели войсками. Все бросилось вперед к мосту, на мост, в броды и в лодки. Кутузов велел обвезти себя задними улицами на ту сторону Москвы.
К десяти часам утра 2 го сентября в Дорогомиловском предместье оставались на просторе одни войска ариергарда. Армия была уже на той стороне Москвы и за Москвою.
В это же время, в десять часов утра 2 го сентября, Наполеон стоял между своими войсками на Поклонной горе и смотрел на открывавшееся перед ним зрелище. Начиная с 26 го августа и по 2 е сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые и когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды.
2 го сентября в десять часов утра была такая погода. Блеск утра был волшебный. Москва с Поклонной горы расстилалась просторно с своей рекой, своими садами и церквами и, казалось, жила своей жизнью, трепеща, как звезды, своими куполами в лучах солнца.
При виде странного города с невиданными формами необыкновенной архитектуры Наполеон испытывал то несколько завистливое и беспокойное любопытство, которое испытывают люди при виде форм не знающей о них, чуждой жизни. Очевидно, город этот жил всеми силами своей жизни. По тем неопределимым признакам, по которым на дальнем расстоянии безошибочно узнается живое тело от мертвого. Наполеон с Поклонной горы видел трепетание жизни в городе и чувствовал как бы дыханио этого большого и красивого тела.
– Cette ville asiatique aux innombrables eglises, Moscou la sainte. La voila donc enfin, cette fameuse ville! Il etait temps, [Этот азиатский город с бесчисленными церквами, Москва, святая их Москва! Вот он, наконец, этот знаменитый город! Пора!] – сказал Наполеон и, слезши с лошади, велел разложить перед собою план этой Moscou и подозвал переводчика Lelorgne d'Ideville. «Une ville occupee par l'ennemi ressemble a une fille qui a perdu son honneur, [Город, занятый неприятелем, подобен девушке, потерявшей невинность.] – думал он (как он и говорил это Тучкову в Смоленске). И с этой точки зрения он смотрел на лежавшую перед ним, невиданную еще им восточную красавицу. Ему странно было самому, что, наконец, свершилось его давнишнее, казавшееся ему невозможным, желание. В ясном утреннем свете он смотрел то на город, то на план, проверяя подробности этого города, и уверенность обладания волновала и ужасала его.
«Но разве могло быть иначе? – подумал он. – Вот она, эта столица, у моих ног, ожидая судьбы своей. Где теперь Александр и что думает он? Странный, красивый, величественный город! И странная и величественная эта минута! В каком свете представляюсь я им! – думал он о своих войсках. – Вот она, награда для всех этих маловерных, – думал он, оглядываясь на приближенных и на подходившие и строившиеся войска. – Одно мое слово, одно движение моей руки, и погибла эта древняя столица des Czars. Mais ma clemence est toujours prompte a descendre sur les vaincus. [царей. Но мое милосердие всегда готово низойти к побежденным.] Я должен быть великодушен и истинно велик. Но нет, это не правда, что я в Москве, – вдруг приходило ему в голову. – Однако вот она лежит у моих ног, играя и дрожа золотыми куполами и крестами в лучах солнца. Но я пощажу ее. На древних памятниках варварства и деспотизма я напишу великие слова справедливости и милосердия… Александр больнее всего поймет именно это, я знаю его. (Наполеону казалось, что главное значение того, что совершалось, заключалось в личной борьбе его с Александром.) С высот Кремля, – да, это Кремль, да, – я дам им законы справедливости, я покажу им значение истинной цивилизации, я заставлю поколения бояр с любовью поминать имя своего завоевателя. Я скажу депутации, что я не хотел и не хочу войны; что я вел войну только с ложной политикой их двора, что я люблю и уважаю Александра и что приму условия мира в Москве, достойные меня и моих народов. Я не хочу воспользоваться счастьем войны для унижения уважаемого государя. Бояре – скажу я им: я не хочу войны, а хочу мира и благоденствия всех моих подданных. Впрочем, я знаю, что присутствие их воодушевит меня, и я скажу им, как я всегда говорю: ясно, торжественно и велико. Но неужели это правда, что я в Москве? Да, вот она!»
– Qu'on m'amene les boyards, [Приведите бояр.] – обратился он к свите. Генерал с блестящей свитой тотчас же поскакал за боярами.