Абедин, Мохаммед Зайнул

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Мохаммед Зайнул Абедин
англ. Kazi Mohammed Zainul Abedin
урду قاضى ﻣﺤﻤﺪ ﺯﻳﻦ ﺍﻟﻌﺎﺑﺪﻳﻦ
Псевдонимы:

Абид

Дата рождения:

8 декабря 1892(1892-12-08)

Место рождения:

Парбхани, Княжество Хайдарабад, Британская Индия

Дата смерти:

23 мая 1962(1962-05-23) (69 лет)

Место смерти:

Мирпур-Хас, Пакистан

Гражданство:

Пакистан

Род деятельности:

поэт, государственный служащий

Жанр:

поэзия, проза

Язык произведений:

урду

Мохаммед Зайнул Абедин (англ. Mohammed Zainul Abedin, урду قاضى ﻣﺤﻤﺪ ﺯﻳﻦ ﺍﻟﻌﺎﺑﺪﻳﻦ; декабрь 1892, Парбхани, Княжество Хайдарабад, Британская Индия — май 1962, Мирпур-Хас, Пакистан) — индийский мусульманский и пакистанский поэт и писатель, писавший стихи и прозу на урду, кади в княжестве Хайдарабад.





Биография

Зайнул Абедин родился в Парбхани 8 декабря 1892 года. Он был единственным сыном в семье кади Мухаммед Хусейн Бадруддин Абедина и Рахимуннисы Бегам. Его родословная восходила к первому праведному халифу Абу-Бакру. Он также был прямым потомком знаменитого суфия Баха-уд-дина Закарии Мультани (1160—1267), правнук которого шейх Низамуддин около 1343 года переехал в Декан во время правления султана Мухаммеда бен Туглака. В дальнейшем эта ветвь семьи поселились в Хайдарабаде, и ко времени рождения будущего поэта проживала в этом городе уже почти шести веков.

Предки Зайнула Абедина носили титул «кади» и служили судьями и администраторами в различных населённых пунктах, расположенных к западу от города Хайдарабад. Сам он был последним кади Удгира в Хайдарабадском княжестве.

Начальное и среднее образование получил на арабском, персидском и английском языках, следуя Дарс-я-Низами. Он был первым представителем семьи, выучившим английский язык, и в дальнейшем выступал за его изучение, став в оппозицию мусульманским литературным кругам Хайдарабада, которые считали английский язык ещё одним средством колонизации местного населения. Зайнул Абедин, напротив, в знании английского языка видел возможности для использования достижений европейской научной мысли. С 1910 по 1912 год он обучался в Бомбейском университете. Вернулся в Хайдарабад, где в 1915 году завершил образование, окончив колледж Низам.

В 1915 году занял первое место на конкурсе в Хайдарабадскую гражданскую службу[en], и в следующем году был принят в эту организацию на работу. Стал одним из первых офицеров гражданской службы. В его ведении находился сбор налогов и работа в судебных организациях. На службе он изучил язык маратхи. Дослужился до места секретаря (назима) в правительстве низама Хайдарабадского княжества. Последним местом его гражданской службы было место кади города Удгир[en], которое он утратил после включения Хайдарабадского княжества в состав Индии в 1948 году.

Потеряв всё недвижимое имущество, Зайнула Абедин, вместе с семьёй, эмигрировал в Пакистан. Он поселился в городе Мирпур-Хас в Синде, где государство выделило ему 1 000 акров земли с мельницей и типографией. Им было много сделано для развития сельского хозяйства в регионе и борьбе с бедностью. Зайнула Абедин умер 23 мая 1962 года и был похоронен в Мирпур-Хас.

Семья

В 1919 году кади Зайнула Абедин женился на Сахибни Бегум, которая была правнучкой знаменитого суфия сеида Сахиба Хусайни[en]. Она родила ему сыновей — Абдур Рашида и Абдул Каюма и дочерей — Разию Бегум, Алию Бегум, Хумайру Бегум и Абиду Бегум. Сахибни Бегум умерла в 1927 году в результате осложнений, возникших после рождения ребёнка.

Вскоре Зайнула Абедин снова женился на Зохра Бегум, дочери кади Ахмеда Мунируддина — кади города Парбхани. Его вторая жена приходилась племянницей первой. Зохра Бегум родила дочь Закию Бегум и сыновей — Саидуддина Масуда, Саида Бадруддина и Мазхаруддина Тарика.

Поэзия

Зайнула Абедин издал единственный поэтический сборник «Диван». Он издавал свои стихи под псевдонимом Абид. Многие из его поэтических произведений были выгравированы на зданиях, памятниках и сооружениях в Хайдарабадском княжестве, которые были им самим открыты или построены. Часто использовал поэтическую форму для передачи информации о годе создания здания или памятника. Для этого он пользовался арабскими буквами, которые также имеют численное значение, и, таким способом, указывал фактическую дату через имена и поэтические образы. Зайнула Абедин также является автором ряда статей и книг о поэзии, литературе, истории, религии и этики.

Напишите отзыв о статье "Абедин, Мохаммед Зайнул"

Ссылки

  • [www.webcitation.org/query?url=www.geocities.com/zulkader/ancestor.html&date=2009-10-26+00:35:20 Kazi Mohammed Zainul Abedin]  (англ.)

Отрывок, характеризующий Абедин, Мохаммед Зайнул

– Votre majeste me permettra t elle de demander l'avis du colonel? [Ваше Величество позволит ли мне спросить мнение полковника?] – сказал Александр и сделал несколько поспешных шагов к князю Козловскому, командиру батальона. Бонапарте стал между тем снимать перчатку с белой, маленькой руки и разорвав ее, бросил. Адъютант, сзади торопливо бросившись вперед, поднял ее.
– Кому дать? – не громко, по русски спросил император Александр у Козловского.
– Кому прикажете, ваше величество? – Государь недовольно поморщился и, оглянувшись, сказал:
– Да ведь надобно же отвечать ему.
Козловский с решительным видом оглянулся на ряды и в этом взгляде захватил и Ростова.
«Уж не меня ли?» подумал Ростов.
– Лазарев! – нахмурившись прокомандовал полковник; и первый по ранжиру солдат, Лазарев, бойко вышел вперед.
– Куда же ты? Тут стой! – зашептали голоса на Лазарева, не знавшего куда ему итти. Лазарев остановился, испуганно покосившись на полковника, и лицо его дрогнуло, как это бывает с солдатами, вызываемыми перед фронт.
Наполеон чуть поворотил голову назад и отвел назад свою маленькую пухлую ручку, как будто желая взять что то. Лица его свиты, догадавшись в ту же секунду в чем дело, засуетились, зашептались, передавая что то один другому, и паж, тот самый, которого вчера видел Ростов у Бориса, выбежал вперед и почтительно наклонившись над протянутой рукой и не заставив ее дожидаться ни одной секунды, вложил в нее орден на красной ленте. Наполеон, не глядя, сжал два пальца. Орден очутился между ними. Наполеон подошел к Лазареву, который, выкатывая глаза, упорно продолжал смотреть только на своего государя, и оглянулся на императора Александра, показывая этим, что то, что он делал теперь, он делал для своего союзника. Маленькая белая рука с орденом дотронулась до пуговицы солдата Лазарева. Как будто Наполеон знал, что для того, чтобы навсегда этот солдат был счастлив, награжден и отличен от всех в мире, нужно было только, чтобы его, Наполеонова рука, удостоила дотронуться до груди солдата. Наполеон только прило жил крест к груди Лазарева и, пустив руку, обратился к Александру, как будто он знал, что крест должен прилипнуть к груди Лазарева. Крест действительно прилип.
Русские и французские услужливые руки, мгновенно подхватив крест, прицепили его к мундиру. Лазарев мрачно взглянул на маленького человечка, с белыми руками, который что то сделал над ним, и продолжая неподвижно держать на караул, опять прямо стал глядеть в глаза Александру, как будто он спрашивал Александра: всё ли еще ему стоять, или не прикажут ли ему пройтись теперь, или может быть еще что нибудь сделать? Но ему ничего не приказывали, и он довольно долго оставался в этом неподвижном состоянии.
Государи сели верхами и уехали. Преображенцы, расстроивая ряды, перемешались с французскими гвардейцами и сели за столы, приготовленные для них.
Лазарев сидел на почетном месте; его обнимали, поздравляли и жали ему руки русские и французские офицеры. Толпы офицеров и народа подходили, чтобы только посмотреть на Лазарева. Гул говора русского французского и хохота стоял на площади вокруг столов. Два офицера с раскрасневшимися лицами, веселые и счастливые прошли мимо Ростова.
– Каково, брат, угощенье? Всё на серебре, – сказал один. – Лазарева видел?
– Видел.
– Завтра, говорят, преображенцы их угащивать будут.
– Нет, Лазареву то какое счастье! 10 франков пожизненного пенсиона.
– Вот так шапка, ребята! – кричал преображенец, надевая мохнатую шапку француза.
– Чудо как хорошо, прелесть!
– Ты слышал отзыв? – сказал гвардейский офицер другому. Третьего дня было Napoleon, France, bravoure; [Наполеон, Франция, храбрость;] вчера Alexandre, Russie, grandeur; [Александр, Россия, величие;] один день наш государь дает отзыв, а другой день Наполеон. Завтра государь пошлет Георгия самому храброму из французских гвардейцев. Нельзя же! Должен ответить тем же.
Борис с своим товарищем Жилинским тоже пришел посмотреть на банкет преображенцев. Возвращаясь назад, Борис заметил Ростова, который стоял у угла дома.
– Ростов! здравствуй; мы и не видались, – сказал он ему, и не мог удержаться, чтобы не спросить у него, что с ним сделалось: так странно мрачно и расстроено было лицо Ростова.
– Ничего, ничего, – отвечал Ростов.
– Ты зайдешь?
– Да, зайду.
Ростов долго стоял у угла, издалека глядя на пирующих. В уме его происходила мучительная работа, которую он никак не мог довести до конца. В душе поднимались страшные сомнения. То ему вспоминался Денисов с своим изменившимся выражением, с своей покорностью и весь госпиталь с этими оторванными руками и ногами, с этой грязью и болезнями. Ему так живо казалось, что он теперь чувствует этот больничный запах мертвого тела, что он оглядывался, чтобы понять, откуда мог происходить этот запах. То ему вспоминался этот самодовольный Бонапарте с своей белой ручкой, который был теперь император, которого любит и уважает император Александр. Для чего же оторванные руки, ноги, убитые люди? То вспоминался ему награжденный Лазарев и Денисов, наказанный и непрощенный. Он заставал себя на таких странных мыслях, что пугался их.