Абрамов, Николай Осипович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Николай Осипович Абрамов
Дата рождения

1 (13) декабря 1897(1897-12-13)

Место рождения

рудник Язаш, (ныне — Аргаяшский район,Челябинская область

Дата смерти

27 июля 1964(1964-07-27) (66 лет)

Место смерти

Ленинград, СССР

Принадлежность

СССР СССР

Род войск

Военно-морской флот

Годы службы

19161917
19181960

Звание

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

контр-адмирал (СССР)

контр-адмирал (ПНР)
Командовал

командир боевых кораблей ВМФ СССР,
заместитель начальника штаба Черноморского флота,
Днепровская военная флотилия,
Дунайская военная флотилия,
Иоканьгской военно-морской базой Северного Флота СССР
ВМФ Польши.

Сражения/войны

Первая мировая война,
Гражданская война в России,
Гражданская война в Испании,
Великая Отечественная война

Награды и премии

Николай Осипович Абрамов (13 декабря 1897, рудник Язаш, (ныне — Аргаяшский район, Челябинская область) — 27 июля 1964, Ленинград) — советский и польский военачальник, контр-адмирал.





Биография

Н. О. Абрамов был мобилизован в 1916 году. Начинал службу матросом — учеником Машинной школы, затем — машинист Балтийского флотского экипажа, машинист учебного судна, переведен на эскадренный миноносец. В 1917 году вступил в РСДРП (б).

В 19171918 годах продолжил службу в морских отрядах Петрограда и Кронштадта. В Красной Армии с 1918 года. Участник Гражданской войне на Восточном фронте.

В 1919 году Н. О. Абрамов окончил пехотные курсы командного состава. В сентябре того же года в связи с болезнью он был демобилизован из РККА.

Поступил на учёбу Свердловскую совпартшколу, которую окончил в 1921 году. В дальнейшем Н. О. Абрамов был призван в ВМФ.

До июня 1924 два года — слушатель Военно-морского политического училища им. Рошаля.

Получил назначение военным комиссаром канонерской лодки «Беднота», на которой служил до октября 1925 года. Затем в течение конца 1925 — 1928 года обучался на параллельных классах Военно-морского училища им. Фрунзе.

С сентября 1928 по октябрь 1929 года Н. О. Абрамов нёс службу помощником командира канонерской лодки «Красный Аджаристан», позже до октября 1930 — командир канонерской лодки «Красная Грузия».

В 1930 году продолжил учёбу в Военно-морской академии имени К. Е. Ворошилова, окончив которую, в 1933 году получил назначение на должность старшего помощника командира крейсера «Червона Украина».

С 1934 до конца 1936 года Н. О. Абрамов — начальник штаба дивизиона канонерских лодок, затем командир эскадренного миноносца «Быстрый», командир эскадренного миноносца «Шаумян», командир лидера «Харьков».

Участник Гражданской войны в Испании. В 1936—1939 годах был военно-морским советником командира соединения эскадренных миноносцев республиканского флота. В обязанности Н. О. Абрамова входило обеспечение доставки грузов необходимых республиканцам, встречей и конвоированием транспортов.

В апреле 1939 года получил звание капитана 1 ранга и был назначен начальником группы для особых поручений при Военном Совете Черноморского флота.

До февраля 1940 года — заместитель начальника штаба Черноморского флота, затем в течение марта — июля 1940 был командующим Днепровской военной флотилией. С 4 июня 1940 года — контр-адмирал.

В июле 1940 года после расформирования ДВФ Н. О. Абрамов был назначен командующим Дунайской военной флотилией.

Начало Великой Отечественной войны встретил в этой должности. Флотилия под командованием Абрамова вместе с частями РККА сдерживала противника в боях на государственной границе СССР, вела контрбатарейную борьбу с румынской артиллерией.

В июле 1941 года руководил перебазированием кораблей флотилии из Измаила в Одессу и Херсон. Флотилия обеспечивали отход войск 18-й и 9-й армий и переправу на левый берег Южного Буга.

Так как, в Херсоне в тот момент боеспособных сухопутных войск не было, оборона города была поручена Дунайской военной флотилии. В августе 1941 года Абрамов был назначен начальником Херсонского гарнизона с оставлением в прежней должности командующего Дунайской военной флотилии. В начале сентября ему была поручена оборона левого берега Днепра на участке Кринки — Днепропетровский лиман, тогда же им был организован сводный полк, в который вошли береговые подразделения флотилии.

С октября 1941 года был комендантом 2-го сектора береговой обороны Севастополя.

В декабре 1941 он в качестве командира отряда канонерских лодок командовал высадкой десанта в Крыму в районе горы Опук. Однако по ряду причин Керченско-Феодосийская десантная операция закончилась безрезультатно. Его отряд из-за невыполнения поставленной задачи был перенацелен на другой участок высадки.

В декабре 1941 — январе 1942 года по приказанию Военного Совета флота высадил в Камыш-Буруне (Аршинцево) десант около 2000 человек.

Затем был отстранен от должности командующего Дунайской военной флотилии. Получил назначение на должность командира учебного отряда ЧФ до марта 1942 года.

Далее Н. О. Абрамов был назначен командиром Иоканьгской военно-морской базы Северного Флота, по этом посту служил с апреля 1942 по октябрь 1944 года.

В конце 1944 года Абрамов направлен в освобождённую Болгарию помощником председателя Союзнической контрольной комиссии по морским вопросам.

Учитывая международный и боевой опыт контр-адмирал Абрамов в августе 1945 года был назначен командующим Польским военно-морским флотом. На этом посту Абрамов занимался, в первую очередь, формированием ВМФ, восстановлением кораблей и судостроительных заводов Польши.

С февраля 1946 год по январь 1948 года — командир отряда учебных кораблей Юго-Балтийского флота.

В 1948—1960 годах служил при Главнокомандующем ВМС, занимался приёмкой военных кораблей.

В мае 1960 года Абрамов был уволен в отставку. Возглавлял ленинградскую секцию ветеранов-испанцев.

Умер в 1964 году. Похоронен на Ново-Волковском кладбище.

Награды

Напишите отзыв о статье "Абрамов, Николай Осипович"

Литература

  • Абрамов Н. О. // Лурье В. М. Адмиралы и генералы Военно-Морского Флота СССР в период Великой Отечественной и Советско-японской войн (1941-1945). — СПб: Русско-Балтийский информационный центр «БЛИЦ», 2001. — 280 с. — 1000 экз. — ISBN 5-86789-102-X.
  • Щедролосев В. В. Три сестры Беломорской флотилии. — СПб.. Издательство «Леко», 2006.
  • Свердлов А. В. [militera.lib.ru/memo/russian/sverdlov_av/index.html Воплощение замысла.] / Лит. ред. В. И. Милютина. — М.: Воениздат, 1987. — 160 с. — (Военные мемуары). — 30 000 экз.
  • Сборник «Ленинградцы в Испании». — Л.: Лениздат, 1973.
  • Kosk, Henryk Piotr Generalicja polska, popularny słownik biograficzny. T. I. — Pruszków 1998. (польск.)
  • Janusz Królikowski Generałowie i admirałowie Wojska Polskiego 1943—1990. Tom I: A-H. — Toruń 2010. — S. 64-66. (польск.)

Ссылки

Отрывок, характеризующий Абрамов, Николай Осипович

На другой день государь уехал. Все собранные дворяне сняли мундиры, опять разместились по домам и клубам и, покряхтывая, отдавали приказания управляющим об ополчении, и удивлялись тому, что они наделали.



Наполеон начал войну с Россией потому, что он не мог не приехать в Дрезден, не мог не отуманиться почестями, не мог не надеть польского мундира, не поддаться предприимчивому впечатлению июньского утра, не мог воздержаться от вспышки гнева в присутствии Куракина и потом Балашева.
Александр отказывался от всех переговоров потому, что он лично чувствовал себя оскорбленным. Барклай де Толли старался наилучшим образом управлять армией для того, чтобы исполнить свой долг и заслужить славу великого полководца. Ростов поскакал в атаку на французов потому, что он не мог удержаться от желания проскакаться по ровному полю. И так точно, вследствие своих личных свойств, привычек, условий и целей, действовали все те неперечислимые лица, участники этой войны. Они боялись, тщеславились, радовались, негодовали, рассуждали, полагая, что они знают то, что они делают, и что делают для себя, а все были непроизвольными орудиями истории и производили скрытую от них, но понятную для нас работу. Такова неизменная судьба всех практических деятелей, и тем не свободнее, чем выше они стоят в людской иерархии.
Теперь деятели 1812 го года давно сошли с своих мест, их личные интересы исчезли бесследно, и одни исторические результаты того времени перед нами.
Но допустим, что должны были люди Европы, под предводительством Наполеона, зайти в глубь России и там погибнуть, и вся противуречащая сама себе, бессмысленная, жестокая деятельность людей – участников этой войны, становится для нас понятною.
Провидение заставляло всех этих людей, стремясь к достижению своих личных целей, содействовать исполнению одного огромного результата, о котором ни один человек (ни Наполеон, ни Александр, ни еще менее кто либо из участников войны) не имел ни малейшего чаяния.
Теперь нам ясно, что было в 1812 м году причиной погибели французской армии. Никто не станет спорить, что причиной погибели французских войск Наполеона было, с одной стороны, вступление их в позднее время без приготовления к зимнему походу в глубь России, а с другой стороны, характер, который приняла война от сожжения русских городов и возбуждения ненависти к врагу в русском народе. Но тогда не только никто не предвидел того (что теперь кажется очевидным), что только этим путем могла погибнуть восьмисоттысячная, лучшая в мире и предводимая лучшим полководцем армия в столкновении с вдвое слабейшей, неопытной и предводимой неопытными полководцами – русской армией; не только никто не предвидел этого, но все усилия со стороны русских были постоянно устремляемы на то, чтобы помешать тому, что одно могло спасти Россию, и со стороны французов, несмотря на опытность и так называемый военный гений Наполеона, были устремлены все усилия к тому, чтобы растянуться в конце лета до Москвы, то есть сделать то самое, что должно было погубить их.
В исторических сочинениях о 1812 м годе авторы французы очень любят говорить о том, как Наполеон чувствовал опасность растяжения своей линии, как он искал сражения, как маршалы его советовали ему остановиться в Смоленске, и приводить другие подобные доводы, доказывающие, что тогда уже будто понята была опасность кампании; а авторы русские еще более любят говорить о том, как с начала кампании существовал план скифской войны заманивания Наполеона в глубь России, и приписывают этот план кто Пфулю, кто какому то французу, кто Толю, кто самому императору Александру, указывая на записки, проекты и письма, в которых действительно находятся намеки на этот образ действий. Но все эти намеки на предвидение того, что случилось, как со стороны французов так и со стороны русских выставляются теперь только потому, что событие оправдало их. Ежели бы событие не совершилось, то намеки эти были бы забыты, как забыты теперь тысячи и миллионы противоположных намеков и предположений, бывших в ходу тогда, но оказавшихся несправедливыми и потому забытых. Об исходе каждого совершающегося события всегда бывает так много предположений, что, чем бы оно ни кончилось, всегда найдутся люди, которые скажут: «Я тогда еще сказал, что это так будет», забывая совсем, что в числе бесчисленных предположений были делаемы и совершенно противоположные.
Предположения о сознании Наполеоном опасности растяжения линии и со стороны русских – о завлечении неприятеля в глубь России – принадлежат, очевидно, к этому разряду, и историки только с большой натяжкой могут приписывать такие соображения Наполеону и его маршалам и такие планы русским военачальникам. Все факты совершенно противоречат таким предположениям. Не только во все время войны со стороны русских не было желания заманить французов в глубь России, но все было делаемо для того, чтобы остановить их с первого вступления их в Россию, и не только Наполеон не боялся растяжения своей линии, но он радовался, как торжеству, каждому своему шагу вперед и очень лениво, не так, как в прежние свои кампании, искал сражения.
При самом начале кампании армии наши разрезаны, и единственная цель, к которой мы стремимся, состоит в том, чтобы соединить их, хотя для того, чтобы отступать и завлекать неприятеля в глубь страны, в соединении армий не представляется выгод. Император находится при армии для воодушевления ее в отстаивании каждого шага русской земли, а не для отступления. Устроивается громадный Дрисский лагерь по плану Пфуля и не предполагается отступать далее. Государь делает упреки главнокомандующим за каждый шаг отступления. Не только сожжение Москвы, но допущение неприятеля до Смоленска не может даже представиться воображению императора, и когда армии соединяются, то государь негодует за то, что Смоленск взят и сожжен и не дано пред стенами его генерального сражения.
Так думает государь, но русские военачальники и все русские люди еще более негодуют при мысли о том, что наши отступают в глубь страны.
Наполеон, разрезав армии, движется в глубь страны и упускает несколько случаев сражения. В августе месяце он в Смоленске и думает только о том, как бы ему идти дальше, хотя, как мы теперь видим, это движение вперед для него очевидно пагубно.
Факты говорят очевидно, что ни Наполеон не предвидел опасности в движении на Москву, ни Александр и русские военачальники не думали тогда о заманивании Наполеона, а думали о противном. Завлечение Наполеона в глубь страны произошло не по чьему нибудь плану (никто и не верил в возможность этого), а произошло от сложнейшей игры интриг, целей, желаний людей – участников войны, не угадывавших того, что должно быть, и того, что было единственным спасением России. Все происходит нечаянно. Армии разрезаны при начале кампании. Мы стараемся соединить их с очевидной целью дать сражение и удержать наступление неприятеля, но и этом стремлении к соединению, избегая сражений с сильнейшим неприятелем и невольно отходя под острым углом, мы заводим французов до Смоленска. Но мало того сказать, что мы отходим под острым углом потому, что французы двигаются между обеими армиями, – угол этот делается еще острее, и мы еще дальше уходим потому, что Барклай де Толли, непопулярный немец, ненавистен Багратиону (имеющему стать под его начальство), и Багратион, командуя 2 й армией, старается как можно дольше не присоединяться к Барклаю, чтобы не стать под его команду. Багратион долго не присоединяется (хотя в этом главная цель всех начальствующих лиц) потому, что ему кажется, что он на этом марше ставит в опасность свою армию и что выгоднее всего для него отступить левее и южнее, беспокоя с фланга и тыла неприятеля и комплектуя свою армию в Украине. А кажется, и придумано это им потому, что ему не хочется подчиняться ненавистному и младшему чином немцу Барклаю.
Император находится при армии, чтобы воодушевлять ее, а присутствие его и незнание на что решиться, и огромное количество советников и планов уничтожают энергию действий 1 й армии, и армия отступает.
В Дрисском лагере предположено остановиться; но неожиданно Паулучи, метящий в главнокомандующие, своей энергией действует на Александра, и весь план Пфуля бросается, и все дело поручается Барклаю, Но так как Барклай не внушает доверия, власть его ограничивают.
Армии раздроблены, нет единства начальства, Барклай не популярен; но из этой путаницы, раздробления и непопулярности немца главнокомандующего, с одной стороны, вытекает нерешительность и избежание сражения (от которого нельзя бы было удержаться, ежели бы армии были вместе и не Барклай был бы начальником), с другой стороны, – все большее и большее негодование против немцев и возбуждение патриотического духа.