Абхазский язык

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Абхазский язык
Самоназвание:

Аҧсуа бызшәа, аҧсшәа

Страны:

Абхазия[1], Турция, Россия, Иордания, Сирия, Ирак

Официальный статус:

Абхазия Абхазия
Грузия Грузия:

Общее число говорящих:

112 740[2]

Классификация
Категория:

Языки Евразии

Северокавказская надсемья (необщепризнано)

Абхазо-адыгская семья
Абхазо-абазинская группа
Письменность:

кириллица (абхазский алфавит)

Языковые коды
ГОСТ 7.75–97:

абх 010

ISO 639-1:

ab

ISO 639-2:

abk

ISO 639-3:

abk

См. также: Проект:Лингвистика

Абха́зский язы́к (абх. аҧсуа бызшәа [apʰswa bɨzʃʷa], аҧсшәа [apʰsʃʷa], грузинской графикой — აფსუა ბჷზშоა) — язык абхазов, распространён в Абхазии и Турции, также в других странах Ближнего Востока (Иордания, Сирия, Ирак), в России и на Западе. Родственными являются абазинский, кабардино-черкесский, убыхский (ныне вымерший) языки.





Классификация

Относится к абхазо-адыгской группе языков (абхазо-абазинская ветвь).

Согласно Л. П. Загурскому, среднюю часть Северного Кавказа и западную часть Южного Кавказа занимали группы народов, родство которых с другими народами не было известно, к ним относят и абхазов, как один из народов западно-кавказской группы. Это абхазы (азега), абазинцы, адыги-черкесы: кабардинцы, абадзехи, бжедухи, шапсуги, бесленеевцы. Их языки не имеют общепризнанного родства с другими языками и языковыми группами. Известный немецкий учёный Миллер назвал их «особняком стоящие».

Лингвогеография

Ареал и численность

В Республике Абхазия (абх. Аҧсны) является государственным языком (с 1994; согласно конституции Абхазии). Однако если в 1989 году он был родным языком для всего 17,8 % населения Абхазии (92,8 тыс. чел.), то после этно-политической войны, в 1995, в результате резкого сокращения населения (с 520 тысяч до 150—220 тысяч) — для более чем 50 %.

Общее число говорящих можно оценить в пределах 120 тысяч человек. Оценки в 500—600 тысяч являются неверными и, возможно, включают так называемых «черкесов» — то есть потомков западных и восточных адыгов.

К середине XIX века абхазский язык был распространён на территории практически всей современной Абхазии, за исключением юго-восточных районов, где уже тогда преобладал мегрельский язык; а также на западе современного Большого Сочи, в бассейнах рек Мзымта, Псоу и Хоста. Кроме того, абхазский язык был распространен на Северном Кавказе: на большей части территории современной Карачаево-Черкесии, в Мостовском районе Краснодарского края и в районе Кисловодска (см. абазинский язык).

В 1860-х годах значительная часть абхазов была вынуждена покинуть родину и переселиться в пределы Османской империи. Освободившиеся земли заселялись греками, армянами, мегрелами, русскими и другими национальностями.

В результате к 1989 году абхазский язык преобладал лишь в двух районах Абхазской АССР: Очамчырском и Гудаутском (см. карту № 5 в [lingvarium.org/publications/caucas/alw_cau_content.shtml Atlas of the Caucasian Languages]). Однако после абхазо-грузинской войны абхазский язык распространился по всей Абхазии.

По состоянию на 2011 год в Абхазии проживает порядка 122 тысяч этнических абхазов, что составляет около половины всего населения.[4]

В Турции абхазские деревни рассеяны по провинциям Дюздже, Болу, Сакарья, Кайсери, Самсун, Сивас, Бурса и др. (см. [Чирикба 1995], [Andrews 1989] и карту № 18 [lingvarium.org/publications/caucas/alw_cau_content.shtml там же]).

Диалекты

Ныне на Кавказе остались носители только трёх диалектов: абжуйского в Очамчырском районе, бзыбского в Гудаутском районе и самурзаканского в сёлах Агубедиа и Река Очамчырского района и части села Чхуартал Галского района. Носители всех других переселились в Османскую империю.

До 1860-х гг. сплошная полоса абхазских диалектов занимала черноморское побережье и южные склоны Кавказского хребта от убыхов на западе и до Мегрелии и Сванетии на востоке.

Между реками Сочи и Жвава-квара (северо-запад современной Абхазии и восток Большого Сочи в Краснодарском крае) было распространено садзское (западноабхазское) наречие. Все его носители переселились в Турцию, где оно сохранилось в нескольких селениях. Включало:

  • приморский (джигетский или собственно садзский) и
  • горный (медовеевский, самоназвание — абадза, племена чуа, чужи, чужгуча, ахчипсоу, аибга в бассейне реки Псоу) диалекты.

Абхазские диалекты далее к югу:

  • в горах -
    • псхувский (верх. теч. р.Бзыбь) — на нем еще говорят в абхазских селах центральной Турции;
    • цебельдинско-дальский (ср. и верх. теч. р. Кодор) — на нем еще говорят в Турции в абхазских селах в западных провинциях Биледжик, Бурса и Эскишехир.

Литературный абхазский язык основывается на абжуйском диалекте.

Письменность

Абхазская письменность на кириллической основе. Первую попытку составления абхазского алфавита на основе кириллицы сделал в 1862 русский языковед П. К. Услар. Первый абхазский букварь был издан в 1865. В 1892 вышла обновлённая и исправленная «Абхазская азбука», составленная Д. И. Гулиа и К. Д. Мачавариани на основе грузинского алфавита.

В 1926 г. письменность была переведена на латинскую графическую основу; в 1938 г. — на грузинскую графику, а в 1954 г. — снова на кириллицу.

А а
[aː]
Б б
[b]
В в
[v]
Г г
[ɡ]
Гь гь
[ɡʲ]
Гә гә
[ɡʷ]
Ҕ ҕ
[ʁ/ɣ]
Ҕь ҕь
[ʁʲ/ɣʲ]
Ҕә ҕә
[ʁʷ/ɣʷ]
Д д
[d]
Дә дә
[dʷ]
Е е
[ɛ]
Ж ж
[ʐ]
Жь жь
[ʒ]
Жә жә
[ʒʷ]
З з
[z]
Ӡ ӡ
[d͡z]
Ӡә ӡә
[d͡ʑʷ]
И и
[j/jɨ/ɨj/i]
К к
[kʼ]
Кь кь
[kʼʲ]
Кә кә
[kʼʷ]
Қ қ
[kʰ]
Қь қь
[kʲʰ]
Қә қә
[kʷʰ]
Ҟ ҟ
[qʼ]
Ҟь ҟь
[qʼʲ]
Ҟә ҟә
[qʼʷ]
Л л
[l]
М м
[m]
Н н
[n]
О о
[ɔ]
П п
[pʼ]
Ҧ ҧ
[pʰ]
Р р
[r]
С с
[s]
Т т
[tʼ]
Тә тә
[tʼʷ]
Ҭ ҭ
[tʰ]
Ҭә ҭә
[tʷʰ]
У у
[w/wɨ/ɨw/u]
Ф ф
[f]
Х х
[x/χ]
Хь хь
[xʲ/χʲ]
Хә хә
[xʷ/χʷ]
Ҳ ҳ
[ħ]
Ҳә ҳә
[ħʷ]
Ц ц
[t͡s]
Цә цә
[t͡ɕʷʰ]
Ҵ ҵ
[t͡sʼ]
Ҵә ҵә
[t͡ɕʼʷ]
Ч ч
[t͡ʃʰ]
Ҷ ҷ
[t͡ʃʼ]
Ҽ ҽ
[t͡ʂʰ]
Ҿ ҿ
[t͡ʂʼ]
Џ џ
[d͡ʐ]
Џь џь
[d͡ʒ]
Ш ш

[ʂʃ]

Шь шь
[ʃ]
Шә шә
[ʃʷ]
Ы ы
[ɨ]
Ҩ ҩ
[ɥ/ɥˤ]
Ь ь
[ʲ]
Ә ә
[ʷ]

Лингвистическая характеристика

Фонетика и фонология

Вокализм

В абхазском языке 3 гласных фонемы (а, ы и дифтонг аа). Остальные гласные, обозначаемые на письме отдельными буквами (е, о, и, у) и часто произносимые как монофтонги, фонологически являются либо дифтонгами, либо аллофонами под влиянием соседних согласных:

  • ай → ей → е; йа → йе → е; айʷ → ейʷ; йʷа → йʷе; Сʲа → Сʲе
  • ый → ий → и; йы → йи → и; Сʲы → Сʲи
  • ўа, аў → о
  • ыў → уў →у; ўы → ўу → у; Сʷы → Сʷу

Консонантизм

Малое количество гласных компенсируется наличием большого числа согласных: в литературном языке — 58, в абжуйском диалекте — 60, в бзыбском диалекте — 67. Это объясняется тем, что многие согласные имеют палатализованные и лабиализованные пары, например: қ — қь — қә [k — kʲ — kʷ].

Таблица согласных:

  Губ-
ные
Зубные Шипящие Велярные Увулярные Увулярно-
фарингальные
Фарин-
гальные
Мяг.   Огуб. Мяг.   Огуб. Мяг.   Огуб. Мяг.   Огуб.   Огуб.   Огуб.
Носовые м
[m]
  н
[n]
                           
Взрывные Придых. ҧ
[p]
  ҭ
[t]
ҭә
[tʷ]
      қь
[kʲ]
қ
[k]
қә
[kʷ]
             
Звонкие б
[b]
  д
[d]
дә
[dʷ]
      гь
[ɡʲ]
г
[ɡ]
гә
[ɡʷ]
             
Абр. п
[pʼ]
  т
[tʼ]
тә
[tʷʼ]
      кь
[kʲʼ]
к
[kʼ]
кә
[kʷʼ]
ҟь
[qʲʼ]
ҟ
[qʼ]
ҟә
[qʷʼ]
       
Аффрикаты Придых.   ц’
[tɕ]
ц
[ts]
цә
[tɕʷ]
ч
[tʃ]
ҽ
[ʈʂ]
                     
Звонкие   ӡ’
[dʑ]
ӡ
[dz]
ӡә
[dʑʷ]
џь
[dʒ]
џ
[ɖʐ]
                     
Абр.   ҵ’
[tɕʼ]
ҵ
[tsʼ]
ҵә
[tɕʷʼ]
ҷ
[tʃʼ]
ҿ
[ʈʂʼ]
                     
Щелевые Глухие ф
[f]
ҫ
[ɕ]
с
[s]
ҫә
[ɕʷ]
шь
[ʃ]
ш
[ʂ]
шә
[ʃʷ]
      хь
[χʲ]
х
[χ]
хә
[χʷ]
х’
[χˤ]
х’ә
[χˤʷ]
ҳ
[ħ]
ҳә
[ħʷ]
Звонкие в
[v]
ҙ
[ʑ]
з
[z]
ҙә
[ʑʷ]
жь
[ʒ]
ж
[ʐ]
жә
[ʒʷ]
      ҕь
[ʁʲ]
ҕ
[ʁ]
ҕә
[ʁʷ]
     аа

[ʕ]

 
Плавные   у
[w]
и
[j]
л
[l]
ҩ
[ɥ]
                         
Вибрант     р
[r]
                           

(Сокращения: абр. — абруптивные; мяг. — мягкие (палатализованные); огуб. — огубленные (лабиализованные); придых. — придыхательные.)

Согласные, встречающиеся только в бзыбском диалекте, обозначены синим цветом; в бзыбском и садзском — зеленым.

[f’] встречается только в одном слове апа ‘тонкий’, которое произносится также и /a.ˈp’a/.

Велярные фрикативные варьируют в зависимости от окружения между велярными и увулярными, в последнем случае настоящие бзыбские увулярные трактуются как фарингализованные /χˁ χˁʷ/.

Гортанная смычка [ʔ] является, во-первых, одной из реализаций фонемы /q’/, а, во-вторых, встречается в слове /ʔaj/ ‘нет’. /ɥ/ происходит из /ʕʷ/ и сужение глотки еще слышно в речи некоторых носителей.

Ударение фонологически значимо.

Морфология

Абхазский язык относится к агглютинативным языкам и обладает высокой степенью полисинтетизма. При крайне бедной морфологии имён абхазский глагол имеет широкое разнообразие форм, различными исследователями[5] выделяются десятки модальностей.

Префикс а- в начале слова является определённым артиклем. По правилам абхазского языка он добавляется и к заимствованиям: трактор — атрактор, вокзал — авокзал и т. д. Форма с определённым артиклем встречается чаще, чем формы с неопределённым или нулевым артиклем. Определённый артикль вытесняется притяжательными префиксами.[6]

В отличие от адыгских языков, абхазский язык не имеет именительного, эргативного, дательного и родительного падежей и соответственно номинативной, дативной и посессивной конструкций. Им соответствует варьирование классно-личных префиксальных морфем в структуре глагола, выступающего в качестве целого предложения.

В отличие от существительного, абхазский глагол имеет большое количество грамматических категорий. Помимо полиперсонального спряжения, отражающего в структуре предиката лица как субъекта так и прямого, и косвенного (при наличии) объектов действия, глагол имеет несколько наклонений (изъявительно-утвердительное, отрицательное, вопросительное, вопросительно-отрицательное, повелительное, условное) и залогов (прямой, возвратный, взаимный, совместный, побудительный, бенефактивный). Система времён абхазского языка так же развита и представлена как минимум настояще-будущим временем, аористом, перфектом, плюсквамперфектом, совершённым будущим временем, а также рядом модально-временных образований, часть из которых также трактуется иногда как будущие времена (будущее уверенное, будущее вероятное, будущее необходимое).[5]

Окончание множественного числа зависит от того, относится ли существительное к классу людей или нет. В первом случае к слову присоединяется суффикс -цәа:

  • аӡҕаб-цәа «девушки»
  • ашәҟәыҩҩ(ы)-цәа «писатели»

Также может использоваться суффикс -аа, имеющий оттенок собирательности:

  • аҧсу(а)-аа «абхазцы»
  • аҟә(а)-аа «сухумцы»
  • ау(аҩы)-аа «люди»


Во втором случае присоединяется суффикс -қәа:

  • аҽ(ы)-қәа «лошади»
  • аӡ(ы)-қәа «воды»
  • алаба-қәа «палки»

Показателем этой категории неопределенности является суффикс . Например:

  • (а)ҩны-к «какой-то дом»
  • (а)кәац-к «какое-то мясо»
  • (а)шьха-к «какая-то гора»

Этот суффикс восходит к числительному акы - «один».

Местоимения

Личные местоимения:

Ед.ч. Мн.ч.
1-е лицо сара ҳара
2-е лицо (м.р.) уара шәара
2-е лицо (ж.р.) бара шәара
3-е лицо (м.р.) иара дара
3-е лицо (ж.р.) лара дара

Также местоимения могут употребляться без суффикса -ра, т.е. са, уа, шәа и т.д. Например:
Ари шәа шәоуп иҟазҵаз.
'Это вы сделали.'

Местоимения иара и дара употребляются без суффикса редко.

Местоимения ҳара и шәара имеют также эксклюзивные формы, исключающие слушателя, к которому обращается речь: ҳарҭ и шәарҭ.

В качестве притяжательных местоимений используются префиксы, которые присоединяются к зависимому слову. Рассмотрим их систему на примере слова ан (мать):

Ед.ч.
Я са с-ан
Ты (м.р.) уа у-ан
Ты (ж.р.) ба б-ан
Он иара и-ан
Она ла л-ан
Мы ҳа ҳ-ан
Вы шәа шә-ан
Они дара р-ан
(Не класс людей) иара а-ан

Числительные

В абхазском языке, как и во многих других кавказских, двадцатеричная система счисления. Числительные в абхазском языке делятся по соответствующим двум классам:

Класс вещей Класс людей
1 акы аӡәы
2 ҩба ҩыџьа
3 хҧа хҩык
4 ҧшьба ҧшьҩык
5 хәба хәҩык
6 фба фҩык
7 быжьба быжьҩык
8 ааба ааҩык
9 жәба жәҩык
10 жәаба жәаҩык
11 жәеиза жәеизаҩык
12 жәаҩа жәаҩаҩык
13 жәаха жәахаҩык
14 жәиҧшь жәиҧшьҩык
15 жәохә жәохәҩык
16 жәаф жәафҩык
17 жәибжь жәибжьҩык
18 жәаа жәааҩык
19 зеижә зеижәҩык
20 ҩажәа ҩажәаҩык

Синтаксис

Порядок слов в предложении относительно свободен, но предпочтительный порядок: подлежащее — дополнение — сказуемое. Возможен также следующий вариант: подлежащее — сказуемое — дополнение.

Инфинитивные и деепричастные образования выполняют функцию придаточных предложений.

Тип ролевой кодировки в абхазском языке — эргативно-активный. То есть агенс непереходного глагола согласуется так же как пациенс переходного.

В абхазском языке отличаются типы маркирования в предикатной и именной группе. В предикации используется вершинное маркирование, все члены группы сказуемого отражаются аффиксами предиката. В посессивной конструкции также используется вершинное маркирование — присоединение личных префиксов к предмету обладания. Существует и альтернативная, практически непродуктивная на сегодняшний день конструкция, соответствующая зависимостному маркированию — присоединение к имени посессора суффикса-генитиватора -тә. Последнее встречается в первую очередь с именами собственными, а сам суффикс сегодня образует относительные прилагательные.

В атрибутивной и послеложной именной группе напротив, нельзя говорить ни о вершинном, ни о зависимостном маркировании. Так же слабо здесь применим и термин двойное маркирование. Именная группа в абхазском языке обычно оформляет так называемую «рамку», при которой грамматические показатели делятся между членами: префиксы отходят к первому слову группы, суффиксы к последнему, а в случае однородных членов — к каждому из них.[7]

См. также

Одним из источников, питавшим литературу абхазского народа, явился фольклор. В абхазском фольклоре представлены многие жанры — от героических эпических сказаний о нартах (богатырях) до лирических песен.

Одним из основоположников абхазской литературы был Дмитрий Гулиа, народный поэт Абхазии. В 1912 году был издан его первый сборник «Стихотворения и частушки».

В 1919 году стала выходить первая абхазская газета «Апсны», вокруг которой стали собираться многие абхазские писатели.

Напишите отзыв о статье "Абхазский язык"

Примечания

  1. Согласно конституции Грузии, Абхазия входит в состав Грузии как автономная республика. Принадлежность Абхазии к Грузии признается большинством государств мира. Фактически правительство Грузии территорию Абхазии не контролирует. Согласно конституции Абхазии, она является независимым государством. Её независимость признана несколькими другими государствами.
  2. [www.ethnologue.org/show_language.asp?code=abk Abkhaz] (англ.). Lewis, M. Paul (ed.), 2009. Ethnologue: Languages of the World, Sixteenth edition.. Проверено 17 декабря 2015. [www.webcitation.org/682Ym6gG0 Архивировано из первоисточника 30 мая 2012].
  3. [www.perepis-2010.ru/results_of_the_census/tab6.xls Население Российской Федерации по владению языками]. Проверено 21 марта 2012. [www.webcitation.org/682Yn5cOq Архивировано из первоисточника 30 мая 2012].
  4. [www.kavkaz-uzel.ru/articles/198470/ Кавказский Узел | В Абхазии подведены итоги первой переписи]
  5. 1 2 Яковлев Н. Ф. «Грамматика абхазского литературного языка» Сухум: 2006; «Грамматика абхазского языка» Алашара: 1957
  6. Viacheslav A. Chirikba. Morphology // [apsnyteka.org/file/Chirikba_Abkhaz.pdf Абхазский язык. Языки мира. Материалы. 119] = Abkhaz. Languages of the World. Materials. 119. — München: Lincom Europa, 2003. — 94 с. — ISBN 3-89586-136-7.
  7. Шакрыл Тамара Платон-ипха «Категория наклонения в абхазском языке»

Литература

  • [apsnyteka.narod2.ru/b/k_voprosu_o_proishozhdenii_i_etnoyazikovoi_prinadlezhnosti_nekotorih_etnonimov_drevnego_vostochnogo_prichernomorya/index.html Бганба В. М. К вопросу о происхождении и этноязыковой принадлежности некоторых этнонимов древнего Восточного Причерноморья]. // Абхазоведение. Язык. Фольклор. Литература. Выпуск 1. Сухум: Алашара. 2000. С. 46-79.
  • Грамматика абхазского языка. Фонетика, морфология. Сухуми, 1966
  • Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Москва: РАН, 1995
  • [apsnyteka.narod2.ru/m/abhazskii_analiticheskii_alfavit/index.html Марр Н. Я. Абхазский аналитический алфавит]. // Избранные работы, т. II. Основные вопросы языкознания. - АН Наук СССР, Ленинград: Издательство ГАИМК, 1936, с. 321-354.
  • Услар П. К. Этнография Кавказа. Языкознание. Т. 1: Абх. язык. Тифлис, 1887 (вопроизв.: Сухум, 2002)
  • [apsnyteka.narod2.ru/ch/rasselenie_abhazov_i_abazin_v_turtsii/index.html Чирикба В. А. Расселение абхазов в Турции]. Приложение к книге: Ш. Д. Инал-ипа. Садзы. Историко-этнографические очерки. Москва: Российская Академия Наук, 1995, с. 260—278.
  • Чирикба В. А. Абхазский язык. // Языки Российской Федерации и Соседних Государств. Энциклопедия. В трех томах. Т. 1. A-И. Москва: Наука, 1998, с. 8-18.
  • [apsnyteka.narod2.ru/sh/abhazo-adigskie_yaziki/index.html Шагиров А.К. и др. Абхазо-адыгские языки]. // Языки мира. Кавказские языки. - М: Academia, 1998. Российская академия наук. Институт языкознания. С. 80-157.
  • [apsnyteka.narod2.ru/sh/sbornik_materialov_po_abhazskomu_yaziku/index.html Сборник материалов по абхазскому языку / под ред. К.С. Шакрыл]. - Тбилиси: Мецниеребa, 1970.
  • Andrews, Peter A. Ethnic groups in the Republic of Turkey., Beiheft Nr. B 60, Tübinger Atlas des Vorderen Orients, Wiesbaden: Reichert Publications, 1989
  • Chirikba V.A. Common West Caucasian. The Reconstruction of its Phonological System and Parts of its Lexicon and Morphology. — Leiden: Research School CNWS. 1996.
  • Chirikba V.A. Abkhaz. Languages of the World/ Materials 119. Muenchen: Lincom Europa, 2003.
  • Chirikba V.A. Distribution of Abkhaz Dialects in Turkey. In: A. Sumru Özsoy (ed.). Proceedings of the Conference on Northwest Caucasian Linguistics, 10-12 October 1994. Studia Caucasologica III. Novus forlag — Oslo, Institutet for sammenlignende kulturforskning, 1997, p. 63-88.
  • Hewitt B.G. Abkhaz: A descriptive Grammar. Amsterdam, 1979.
  • Hewitt B.G. Abkhaz // Greppin J. (ed.) The Indigenous Languages of the Caucasus Vol. 2. New York: Caravan Books, 1989. [Pp. 39–88].
  • Габуниа З.М. Малочисленные языки в третьем тысячелетии и процессы глобализации /в соавторстве с Р. Гусманом Тирадо/ - Владикавказ, 2010.
  • Габуниа З.М. Миноритарные языки в современном мире. Кавказские языки /в соавторстве с Р. Гусманом Тирадо/ - М: Академия наук России, 2002.

Словари

  • Марр Н. Я. Абхазско-русский словарь. Л., 1926.
  • Русско-абх. словарь. Сухуми, 1964.
  • Шакрыл К. С., Конджария В. Х., Чкадуа Л. П. Словарь абх. языка: в 2 т. Сухуми, 1987 (на абх. яз.).
  • Chirikba, V. A. A Dictionary of Common Abkhaz. Leiden, 1996.

Ссылки

«Википедия» содержит раздел
на абхазском языке
«Ихадоу адаҟьа»

В Викисловаре список слов абхазского языка содержится в категории «Абхазский язык»
  • [www.abyzshwa.narod.ru/ Сайт, также посвящённый абхазскому языку]
  • [abc.marlamuter.ru/ Абхазско-русский онлайн-словарь]
  • [adygaabaza.ru/dir/53 Всемирные абаза-адыгские (черкесские) ссылки]
  • [www.amsi.ge/istoria/div/gvanc_rus.html Из истории перехода абхазского книжного языка на грузинскую графику]
  • [www.abkhaziagov.org/ru/about.php Официальные абхазские шрифты] (в конце страницы)
  • [baltoslav.eu/apsua/index.php?mova=ru Корпус абхазского языка]

Отрывок, характеризующий Абхазский язык

После обеда все домашние Ростовых с восторженной поспешностью принялись за дело укладки вещей и приготовлений к отъезду. Старый граф, вдруг принявшись за дело, всё после обеда не переставая ходил со двора в дом и обратно, бестолково крича на торопящихся людей и еще более торопя их. Петя распоряжался на дворе. Соня не знала, что делать под влиянием противоречивых приказаний графа, и совсем терялась. Люди, крича, споря и шумя, бегали по комнатам и двору. Наташа, с свойственной ей во всем страстностью, вдруг тоже принялась за дело. Сначала вмешательство ее в дело укладывания было встречено с недоверием. От нее всё ждали шутки и не хотели слушаться ее; но она с упорством и страстностью требовала себе покорности, сердилась, чуть не плакала, что ее не слушают, и, наконец, добилась того, что в нее поверили. Первый подвиг ее, стоивший ей огромных усилий и давший ей власть, была укладка ковров. У графа в доме были дорогие gobelins и персидские ковры. Когда Наташа взялась за дело, в зале стояли два ящика открытые: один почти доверху уложенный фарфором, другой с коврами. Фарфора было еще много наставлено на столах и еще всё несли из кладовой. Надо было начинать новый, третий ящик, и за ним пошли люди.
– Соня, постой, да мы всё так уложим, – сказала Наташа.
– Нельзя, барышня, уж пробовали, – сказал буфетчнк.
– Нет, постой, пожалуйста. – И Наташа начала доставать из ящика завернутые в бумаги блюда и тарелки.
– Блюда надо сюда, в ковры, – сказала она.
– Да еще и ковры то дай бог на три ящика разложить, – сказал буфетчик.
– Да постой, пожалуйста. – И Наташа быстро, ловко начала разбирать. – Это не надо, – говорила она про киевские тарелки, – это да, это в ковры, – говорила она про саксонские блюда.
– Да оставь, Наташа; ну полно, мы уложим, – с упреком говорила Соня.
– Эх, барышня! – говорил дворецкий. Но Наташа не сдалась, выкинула все вещи и быстро начала опять укладывать, решая, что плохие домашние ковры и лишнюю посуду не надо совсем брать. Когда всё было вынуто, начали опять укладывать. И действительно, выкинув почти все дешевое, то, что не стоило брать с собой, все ценное уложили в два ящика. Не закрывалась только крышка коверного ящика. Можно было вынуть немного вещей, но Наташа хотела настоять на своем. Она укладывала, перекладывала, нажимала, заставляла буфетчика и Петю, которого она увлекла за собой в дело укладыванья, нажимать крышку и сама делала отчаянные усилия.
– Да полно, Наташа, – говорила ей Соня. – Я вижу, ты права, да вынь один верхний.
– Не хочу, – кричала Наташа, одной рукой придерживая распустившиеся волосы по потному лицу, другой надавливая ковры. – Да жми же, Петька, жми! Васильич, нажимай! – кричала она. Ковры нажались, и крышка закрылась. Наташа, хлопая в ладоши, завизжала от радости, и слезы брызнули у ней из глаз. Но это продолжалось секунду. Тотчас же она принялась за другое дело, и уже ей вполне верили, и граф не сердился, когда ему говорили, что Наталья Ильинишна отменила его приказанье, и дворовые приходили к Наташе спрашивать: увязывать или нет подводу и довольно ли она наложена? Дело спорилось благодаря распоряжениям Наташи: оставлялись ненужные вещи и укладывались самым тесным образом самые дорогие.
Но как ни хлопотали все люди, к поздней ночи еще не все могло быть уложено. Графиня заснула, и граф, отложив отъезд до утра, пошел спать.
Соня, Наташа спали, не раздеваясь, в диванной. В эту ночь еще нового раненого провозили через Поварскую, и Мавра Кузминишна, стоявшая у ворот, заворотила его к Ростовым. Раненый этот, по соображениям Мавры Кузминишны, был очень значительный человек. Его везли в коляске, совершенно закрытой фартуком и с спущенным верхом. На козлах вместе с извозчиком сидел старик, почтенный камердинер. Сзади в повозке ехали доктор и два солдата.
– Пожалуйте к нам, пожалуйте. Господа уезжают, весь дом пустой, – сказала старушка, обращаясь к старому слуге.
– Да что, – отвечал камердинер, вздыхая, – и довезти не чаем! У нас и свой дом в Москве, да далеко, да и не живет никто.
– К нам милости просим, у наших господ всего много, пожалуйте, – говорила Мавра Кузминишна. – А что, очень нездоровы? – прибавила она.
Камердинер махнул рукой.
– Не чаем довезти! У доктора спросить надо. – И камердинер сошел с козел и подошел к повозке.
– Хорошо, – сказал доктор.
Камердинер подошел опять к коляске, заглянул в нее, покачал головой, велел кучеру заворачивать на двор и остановился подле Мавры Кузминишны.
– Господи Иисусе Христе! – проговорила она.
Мавра Кузминишна предлагала внести раненого в дом.
– Господа ничего не скажут… – говорила она. Но надо было избежать подъема на лестницу, и потому раненого внесли во флигель и положили в бывшей комнате m me Schoss. Раненый этот был князь Андрей Болконский.


Наступил последний день Москвы. Была ясная веселая осенняя погода. Было воскресенье. Как и в обыкновенные воскресенья, благовестили к обедне во всех церквах. Никто, казалось, еще не мог понять того, что ожидает Москву.
Только два указателя состояния общества выражали то положение, в котором была Москва: чернь, то есть сословие бедных людей, и цены на предметы. Фабричные, дворовые и мужики огромной толпой, в которую замешались чиновники, семинаристы, дворяне, в этот день рано утром вышли на Три Горы. Постояв там и не дождавшись Растопчина и убедившись в том, что Москва будет сдана, эта толпа рассыпалась по Москве, по питейным домам и трактирам. Цены в этот день тоже указывали на положение дел. Цены на оружие, на золото, на телеги и лошадей всё шли возвышаясь, а цены на бумажки и на городские вещи всё шли уменьшаясь, так что в середине дня были случаи, что дорогие товары, как сукна, извозчики вывозили исполу, а за мужицкую лошадь платили пятьсот рублей; мебель же, зеркала, бронзы отдавали даром.
В степенном и старом доме Ростовых распадение прежних условий жизни выразилось очень слабо. В отношении людей было только то, что в ночь пропало три человека из огромной дворни; но ничего не было украдено; и в отношении цен вещей оказалось то, что тридцать подвод, пришедшие из деревень, были огромное богатство, которому многие завидовали и за которые Ростовым предлагали огромные деньги. Мало того, что за эти подводы предлагали огромные деньги, с вечера и рано утром 1 го сентября на двор к Ростовым приходили посланные денщики и слуги от раненых офицеров и притаскивались сами раненые, помещенные у Ростовых и в соседних домах, и умоляли людей Ростовых похлопотать о том, чтоб им дали подводы для выезда из Москвы. Дворецкий, к которому обращались с такими просьбами, хотя и жалел раненых, решительно отказывал, говоря, что он даже и не посмеет доложить о том графу. Как ни жалки были остающиеся раненые, было очевидно, что, отдай одну подводу, не было причины не отдать другую, все – отдать и свои экипажи. Тридцать подвод не могли спасти всех раненых, а в общем бедствии нельзя было не думать о себе и своей семье. Так думал дворецкий за своего барина.
Проснувшись утром 1 го числа, граф Илья Андреич потихоньку вышел из спальни, чтобы не разбудить к утру только заснувшую графиню, и в своем лиловом шелковом халате вышел на крыльцо. Подводы, увязанные, стояли на дворе. У крыльца стояли экипажи. Дворецкий стоял у подъезда, разговаривая с стариком денщиком и молодым, бледным офицером с подвязанной рукой. Дворецкий, увидав графа, сделал офицеру и денщику значительный и строгий знак, чтобы они удалились.
– Ну, что, все готово, Васильич? – сказал граф, потирая свою лысину и добродушно глядя на офицера и денщика и кивая им головой. (Граф любил новые лица.)
– Хоть сейчас запрягать, ваше сиятельство.
– Ну и славно, вот графиня проснется, и с богом! Вы что, господа? – обратился он к офицеру. – У меня в доме? – Офицер придвинулся ближе. Бледное лицо его вспыхнуло вдруг яркой краской.
– Граф, сделайте одолжение, позвольте мне… ради бога… где нибудь приютиться на ваших подводах. Здесь у меня ничего с собой нет… Мне на возу… все равно… – Еще не успел договорить офицер, как денщик с той же просьбой для своего господина обратился к графу.
– А! да, да, да, – поспешно заговорил граф. – Я очень, очень рад. Васильич, ты распорядись, ну там очистить одну или две телеги, ну там… что же… что нужно… – какими то неопределенными выражениями, что то приказывая, сказал граф. Но в то же мгновение горячее выражение благодарности офицера уже закрепило то, что он приказывал. Граф оглянулся вокруг себя: на дворе, в воротах, в окне флигеля виднелись раненые и денщики. Все они смотрели на графа и подвигались к крыльцу.
– Пожалуйте, ваше сиятельство, в галерею: там как прикажете насчет картин? – сказал дворецкий. И граф вместе с ним вошел в дом, повторяя свое приказание о том, чтобы не отказывать раненым, которые просятся ехать.
– Ну, что же, можно сложить что нибудь, – прибавил он тихим, таинственным голосом, как будто боясь, чтобы кто нибудь его не услышал.
В девять часов проснулась графиня, и Матрена Тимофеевна, бывшая ее горничная, исполнявшая в отношении графини должность шефа жандармов, пришла доложить своей бывшей барышне, что Марья Карловна очень обижены и что барышниным летним платьям нельзя остаться здесь. На расспросы графини, почему m me Schoss обижена, открылось, что ее сундук сняли с подводы и все подводы развязывают – добро снимают и набирают с собой раненых, которых граф, по своей простоте, приказал забирать с собой. Графиня велела попросить к себе мужа.
– Что это, мой друг, я слышу, вещи опять снимают?
– Знаешь, ma chere, я вот что хотел тебе сказать… ma chere графинюшка… ко мне приходил офицер, просят, чтобы дать несколько подвод под раненых. Ведь это все дело наживное; а каково им оставаться, подумай!.. Право, у нас на дворе, сами мы их зазвали, офицеры тут есть. Знаешь, думаю, право, ma chere, вот, ma chere… пускай их свезут… куда же торопиться?.. – Граф робко сказал это, как он всегда говорил, когда дело шло о деньгах. Графиня же привыкла уж к этому тону, всегда предшествовавшему делу, разорявшему детей, как какая нибудь постройка галереи, оранжереи, устройство домашнего театра или музыки, – и привыкла, и долгом считала всегда противоборствовать тому, что выражалось этим робким тоном.
Она приняла свой покорно плачевный вид и сказала мужу:
– Послушай, граф, ты довел до того, что за дом ничего не дают, а теперь и все наше – детское состояние погубить хочешь. Ведь ты сам говоришь, что в доме на сто тысяч добра. Я, мой друг, не согласна и не согласна. Воля твоя! На раненых есть правительство. Они знают. Посмотри: вон напротив, у Лопухиных, еще третьего дня все дочиста вывезли. Вот как люди делают. Одни мы дураки. Пожалей хоть не меня, так детей.
Граф замахал руками и, ничего не сказав, вышел из комнаты.
– Папа! об чем вы это? – сказала ему Наташа, вслед за ним вошедшая в комнату матери.
– Ни о чем! Тебе что за дело! – сердито проговорил граф.
– Нет, я слышала, – сказала Наташа. – Отчего ж маменька не хочет?
– Тебе что за дело? – крикнул граф. Наташа отошла к окну и задумалась.
– Папенька, Берг к нам приехал, – сказала она, глядя в окно.


Берг, зять Ростовых, был уже полковник с Владимиром и Анной на шее и занимал все то же покойное и приятное место помощника начальника штаба, помощника первого отделения начальника штаба второго корпуса.
Он 1 сентября приехал из армии в Москву.
Ему в Москве нечего было делать; но он заметил, что все из армии просились в Москву и что то там делали. Он счел тоже нужным отпроситься для домашних и семейных дел.
Берг, в своих аккуратных дрожечках на паре сытых саврасеньких, точно таких, какие были у одного князя, подъехал к дому своего тестя. Он внимательно посмотрел во двор на подводы и, входя на крыльцо, вынул чистый носовой платок и завязал узел.
Из передней Берг плывущим, нетерпеливым шагом вбежал в гостиную и обнял графа, поцеловал ручки у Наташи и Сони и поспешно спросил о здоровье мамаши.
– Какое теперь здоровье? Ну, рассказывай же, – сказал граф, – что войска? Отступают или будет еще сраженье?
– Один предвечный бог, папаша, – сказал Берг, – может решить судьбы отечества. Армия горит духом геройства, и теперь вожди, так сказать, собрались на совещание. Что будет, неизвестно. Но я вам скажу вообще, папаша, такого геройского духа, истинно древнего мужества российских войск, которое они – оно, – поправился он, – показали или выказали в этой битве 26 числа, нет никаких слов достойных, чтоб их описать… Я вам скажу, папаша (он ударил себя в грудь так же, как ударял себя один рассказывавший при нем генерал, хотя несколько поздно, потому что ударить себя в грудь надо было при слове «российское войско»), – я вам скажу откровенно, что мы, начальники, не только не должны были подгонять солдат или что нибудь такое, но мы насилу могли удерживать эти, эти… да, мужественные и древние подвиги, – сказал он скороговоркой. – Генерал Барклай до Толли жертвовал жизнью своей везде впереди войска, я вам скажу. Наш же корпус был поставлен на скате горы. Можете себе представить! – И тут Берг рассказал все, что он запомнил, из разных слышанных за это время рассказов. Наташа, не спуская взгляда, который смущал Берга, как будто отыскивая на его лице решения какого то вопроса, смотрела на него.
– Такое геройство вообще, каковое выказали российские воины, нельзя представить и достойно восхвалить! – сказал Берг, оглядываясь на Наташу и как бы желая ее задобрить, улыбаясь ей в ответ на ее упорный взгляд… – «Россия не в Москве, она в сердцах се сынов!» Так, папаша? – сказал Берг.
В это время из диванной, с усталым и недовольным видом, вышла графиня. Берг поспешно вскочил, поцеловал ручку графини, осведомился о ее здоровье и, выражая свое сочувствие покачиваньем головы, остановился подле нее.
– Да, мамаша, я вам истинно скажу, тяжелые и грустные времена для всякого русского. Но зачем же так беспокоиться? Вы еще успеете уехать…
– Я не понимаю, что делают люди, – сказала графиня, обращаясь к мужу, – мне сейчас сказали, что еще ничего не готово. Ведь надо же кому нибудь распорядиться. Вот и пожалеешь о Митеньке. Это конца не будет?
Граф хотел что то сказать, но, видимо, воздержался. Он встал с своего стула и пошел к двери.
Берг в это время, как бы для того, чтобы высморкаться, достал платок и, глядя на узелок, задумался, грустно и значительно покачивая головой.
– А у меня к вам, папаша, большая просьба, – сказал он.
– Гм?.. – сказал граф, останавливаясь.
– Еду я сейчас мимо Юсупова дома, – смеясь, сказал Берг. – Управляющий мне знакомый, выбежал и просит, не купите ли что нибудь. Я зашел, знаете, из любопытства, и там одна шифоньерочка и туалет. Вы знаете, как Верушка этого желала и как мы спорили об этом. (Берг невольно перешел в тон радости о своей благоустроенности, когда он начал говорить про шифоньерку и туалет.) И такая прелесть! выдвигается и с аглицким секретом, знаете? А Верочке давно хотелось. Так мне хочется ей сюрприз сделать. Я видел у вас так много этих мужиков на дворе. Дайте мне одного, пожалуйста, я ему хорошенько заплачу и…
Граф сморщился и заперхал.
– У графини просите, а я не распоряжаюсь.
– Ежели затруднительно, пожалуйста, не надо, – сказал Берг. – Мне для Верушки только очень бы хотелось.
– Ах, убирайтесь вы все к черту, к черту, к черту и к черту!.. – закричал старый граф. – Голова кругом идет. – И он вышел из комнаты.
Графиня заплакала.
– Да, да, маменька, очень тяжелые времена! – сказал Берг.
Наташа вышла вместе с отцом и, как будто с трудом соображая что то, сначала пошла за ним, а потом побежала вниз.
На крыльце стоял Петя, занимавшийся вооружением людей, которые ехали из Москвы. На дворе все так же стояли заложенные подводы. Две из них были развязаны, и на одну из них влезал офицер, поддерживаемый денщиком.
– Ты знаешь за что? – спросил Петя Наташу (Наташа поняла, что Петя разумел: за что поссорились отец с матерью). Она не отвечала.
– За то, что папенька хотел отдать все подводы под ранепых, – сказал Петя. – Мне Васильич сказал. По моему…
– По моему, – вдруг закричала почти Наташа, обращая свое озлобленное лицо к Пете, – по моему, это такая гадость, такая мерзость, такая… я не знаю! Разве мы немцы какие нибудь?.. – Горло ее задрожало от судорожных рыданий, и она, боясь ослабеть и выпустить даром заряд своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лестнице. Берг сидел подле графини и родственно почтительно утешал ее. Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой лицом, как буря ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.
– Это гадость! Это мерзость! – закричала она. – Это не может быть, чтобы вы приказали.
Берг и графиня недоумевающе и испуганно смотрели на нее. Граф остановился у окна, прислушиваясь.
– Маменька, это нельзя; посмотрите, что на дворе! – закричала она. – Они остаются!..
– Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?
– Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже… Нет, маменька, голубушка, это не то, простите, пожалуйста, голубушка… Маменька, ну что нам то, что мы увезем, вы посмотрите только, что на дворе… Маменька!.. Это не может быть!..
Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал слова Наташи. Вдруг он засопел носом и приблизил свое лицо к окну.
Графиня взглянула на дочь, увидала ее пристыженное за мать лицо, увидала ее волнение, поняла, отчего муж теперь не оглядывался на нее, и с растерянным видом оглянулась вокруг себя.
– Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому нибудь! – сказала она, еще не вдруг сдаваясь.
– Маменька, голубушка, простите меня!
Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.
– Mon cher, ты распорядись, как надо… Я ведь не знаю этого, – сказала она, виновато опуская глаза.
– Яйца… яйца курицу учат… – сквозь счастливые слезы проговорил граф и обнял жену, которая рада была скрыть на его груди свое пристыженное лицо.
– Папенька, маменька! Можно распорядиться? Можно?.. – спрашивала Наташа. – Мы все таки возьмем все самое нужное… – говорила Наташа.
Граф утвердительно кивнул ей головой, и Наташа тем быстрым бегом, которым она бегивала в горелки, побежала по зале в переднюю и по лестнице на двор.
Люди собрались около Наташи и до тех пор не могли поверить тому странному приказанию, которое она передавала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания о том, чтобы отдавать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые. Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело. Прислуге теперь это не только не казалось странным, но, напротив, казалось, что это не могло быть иначе, точно так же, как за четверть часа перед этим никому не только не казалось странным, что оставляют раненых, а берут вещи, но казалось, что не могло быть иначе.
Все домашние, как бы выплачивая за то, что они раньше не взялись за это, принялись с хлопотливостью за новое дело размещения раненых. Раненые повыползли из своих комнат и с радостными бледными лицами окружили подводы. В соседних домах тоже разнесся слух, что есть подводы, и на двор к Ростовым стали приходить раненые из других домов. Многие из раненых просили не снимать вещей и только посадить их сверху. Но раз начавшееся дело свалки вещей уже не могло остановиться. Было все равно, оставлять все или половину. На дворе лежали неубранные сундуки с посудой, с бронзой, с картинами, зеркалами, которые так старательно укладывали в прошлую ночь, и всё искали и находили возможность сложить то и то и отдать еще и еще подводы.
– Четверых еще можно взять, – говорил управляющий, – я свою повозку отдаю, а то куда же их?
– Да отдайте мою гардеробную, – говорила графиня. – Дуняша со мной сядет в карету.
Отдали еще и гардеробную повозку и отправили ее за ранеными через два дома. Все домашние и прислуга были весело оживлены. Наташа находилась в восторженно счастливом оживлении, которого она давно не испытывала.
– Куда же его привязать? – говорили люди, прилаживая сундук к узкой запятке кареты, – надо хоть одну подводу оставить.
– Да с чем он? – спрашивала Наташа.
– С книгами графскими.
– Оставьте. Васильич уберет. Это не нужно.
В бричке все было полно людей; сомневались о том, куда сядет Петр Ильич.
– Он на козлы. Ведь ты на козлы, Петя? – кричала Наташа.
Соня не переставая хлопотала тоже; но цель хлопот ее была противоположна цели Наташи. Она убирала те вещи, которые должны были остаться; записывала их, по желанию графини, и старалась захватить с собой как можно больше.


Во втором часу заложенные и уложенные четыре экипажа Ростовых стояли у подъезда. Подводы с ранеными одна за другой съезжали со двора.
Коляска, в которой везли князя Андрея, проезжая мимо крыльца, обратила на себя внимание Сони, устраивавшей вместе с девушкой сиденья для графини в ее огромной высокой карете, стоявшей у подъезда.
– Это чья же коляска? – спросила Соня, высунувшись в окно кареты.
– А вы разве не знали, барышня? – отвечала горничная. – Князь раненый: он у нас ночевал и тоже с нами едут.
– Да кто это? Как фамилия?
– Самый наш жених бывший, князь Болконский! – вздыхая, отвечала горничная. – Говорят, при смерти.
Соня выскочила из кареты и побежала к графине. Графиня, уже одетая по дорожному, в шали и шляпе, усталая, ходила по гостиной, ожидая домашних, с тем чтобы посидеть с закрытыми дверями и помолиться перед отъездом. Наташи не было в комнате.
– Maman, – сказала Соня, – князь Андрей здесь, раненый, при смерти. Он едет с нами.
Графиня испуганно открыла глаза и, схватив за руку Соню, оглянулась.
– Наташа? – проговорила она.
И для Сони и для графини известие это имело в первую минуту только одно значение. Они знали свою Наташу, и ужас о том, что будет с нею при этом известии, заглушал для них всякое сочувствие к человеку, которого они обе любили.
– Наташа не знает еще; но он едет с нами, – сказала Соня.
– Ты говоришь, при смерти?
Соня кивнула головой.
Графиня обняла Соню и заплакала.
«Пути господни неисповедимы!» – думала она, чувствуя, что во всем, что делалось теперь, начинала выступать скрывавшаяся прежде от взгляда людей всемогущая рука.
– Ну, мама, все готово. О чем вы?.. – спросила с оживленным лицом Наташа, вбегая в комнату.
– Ни о чем, – сказала графиня. – Готово, так поедем. – И графиня нагнулась к своему ридикюлю, чтобы скрыть расстроенное лицо. Соня обняла Наташу и поцеловала ее.
Наташа вопросительно взглянула на нее.
– Что ты? Что такое случилось?
– Ничего… Нет…
– Очень дурное для меня?.. Что такое? – спрашивала чуткая Наташа.
Соня вздохнула и ничего не ответила. Граф, Петя, m me Schoss, Мавра Кузминишна, Васильич вошли в гостиную, и, затворив двери, все сели и молча, не глядя друг на друга, посидели несколько секунд.
Граф первый встал и, громко вздохнув, стал креститься на образ. Все сделали то же. Потом граф стал обнимать Мавру Кузминишну и Васильича, которые оставались в Москве, и, в то время как они ловили его руку и целовали его в плечо, слегка трепал их по спине, приговаривая что то неясное, ласково успокоительное. Графиня ушла в образную, и Соня нашла ее там на коленях перед разрозненно по стене остававшимися образами. (Самые дорогие по семейным преданиям образа везлись с собою.)
На крыльце и на дворе уезжавшие люди с кинжалами и саблями, которыми их вооружил Петя, с заправленными панталонами в сапоги и туго перепоясанные ремнями и кушаками, прощались с теми, которые оставались.
Как и всегда при отъездах, многое было забыто и не так уложено, и довольно долго два гайдука стояли с обеих сторон отворенной дверцы и ступенек кареты, готовясь подсадить графиню, в то время как бегали девушки с подушками, узелками из дому в кареты, и коляску, и бричку, и обратно.
– Век свой все перезабудут! – говорила графиня. – Ведь ты знаешь, что я не могу так сидеть. – И Дуняша, стиснув зубы и не отвечая, с выражением упрека на лице, бросилась в карету переделывать сиденье.
– Ах, народ этот! – говорил граф, покачивая головой.
Старый кучер Ефим, с которым одним только решалась ездить графиня, сидя высоко на своих козлах, даже не оглядывался на то, что делалось позади его. Он тридцатилетним опытом знал, что не скоро еще ему скажут «с богом!» и что когда скажут, то еще два раза остановят его и пошлют за забытыми вещами, и уже после этого еще раз остановят, и графиня сама высунется к нему в окно и попросит его Христом богом ехать осторожнее на спусках. Он знал это и потому терпеливее своих лошадей (в особенности левого рыжего – Сокола, который бил ногой и, пережевывая, перебирал удила) ожидал того, что будет. Наконец все уселись; ступеньки собрались и закинулись в карету, дверка захлопнулась, послали за шкатулкой, графиня высунулась и сказала, что должно. Тогда Ефим медленно снял шляпу с своей головы и стал креститься. Форейтор и все люди сделали то же.
– С богом! – сказал Ефим, надев шляпу. – Вытягивай! – Форейтор тронул. Правый дышловой влег в хомут, хрустнули высокие рессоры, и качнулся кузов. Лакей на ходу вскочил на козлы. Встряхнуло карету при выезде со двора на тряскую мостовую, так же встряхнуло другие экипажи, и поезд тронулся вверх по улице. В каретах, коляске и бричке все крестились на церковь, которая была напротив. Остававшиеся в Москве люди шли по обоим бокам экипажей, провожая их.
Наташа редко испытывала столь радостное чувство, как то, которое она испытывала теперь, сидя в карете подле графини и глядя на медленно подвигавшиеся мимо нее стены оставляемой, встревоженной Москвы. Она изредка высовывалась в окно кареты и глядела назад и вперед на длинный поезд раненых, предшествующий им. Почти впереди всех виднелся ей закрытый верх коляски князя Андрея. Она не знала, кто был в ней, и всякий раз, соображая область своего обоза, отыскивала глазами эту коляску. Она знала, что она была впереди всех.
В Кудрине, из Никитской, от Пресни, от Подновинского съехалось несколько таких же поездов, как был поезд Ростовых, и по Садовой уже в два ряда ехали экипажи и подводы.
Объезжая Сухареву башню, Наташа, любопытно и быстро осматривавшая народ, едущий и идущий, вдруг радостно и удивленно вскрикнула:
– Батюшки! Мама, Соня, посмотрите, это он!
– Кто? Кто?
– Смотрите, ей богу, Безухов! – говорила Наташа, высовываясь в окно кареты и глядя на высокого толстого человека в кучерском кафтане, очевидно, наряженного барина по походке и осанке, который рядом с желтым безбородым старичком в фризовой шинели подошел под арку Сухаревой башни.
– Ей богу, Безухов, в кафтане, с каким то старым мальчиком! Ей богу, – говорила Наташа, – смотрите, смотрите!
– Да нет, это не он. Можно ли, такие глупости.
– Мама, – кричала Наташа, – я вам голову дам на отсечение, что это он! Я вас уверяю. Постой, постой! – кричала она кучеру; но кучер не мог остановиться, потому что из Мещанской выехали еще подводы и экипажи, и на Ростовых кричали, чтоб они трогались и не задерживали других.
Действительно, хотя уже гораздо дальше, чем прежде, все Ростовы увидали Пьера или человека, необыкновенно похожего на Пьера, в кучерском кафтане, шедшего по улице с нагнутой головой и серьезным лицом, подле маленького безбородого старичка, имевшего вид лакея. Старичок этот заметил высунувшееся на него лицо из кареты и, почтительно дотронувшись до локтя Пьера, что то сказал ему, указывая на карету. Пьер долго не мог понять того, что он говорил; так он, видимо, погружен был в свои мысли. Наконец, когда он понял его, посмотрел по указанию и, узнав Наташу, в ту же секунду отдаваясь первому впечатлению, быстро направился к карете. Но, пройдя шагов десять, он, видимо, вспомнив что то, остановился.
Высунувшееся из кареты лицо Наташи сияло насмешливою ласкою.
– Петр Кирилыч, идите же! Ведь мы узнали! Это удивительно! – кричала она, протягивая ему руку. – Как это вы? Зачем вы так?
Пьер взял протянутую руку и на ходу (так как карета. продолжала двигаться) неловко поцеловал ее.
– Что с вами, граф? – спросила удивленным и соболезнующим голосом графиня.
– Что? Что? Зачем? Не спрашивайте у меня, – сказал Пьер и оглянулся на Наташу, сияющий, радостный взгляд которой (он чувствовал это, не глядя на нее) обдавал его своей прелестью.
– Что же вы, или в Москве остаетесь? – Пьер помолчал.
– В Москве? – сказал он вопросительно. – Да, в Москве. Прощайте.
– Ах, желала бы я быть мужчиной, я бы непременно осталась с вами. Ах, как это хорошо! – сказала Наташа. – Мама, позвольте, я останусь. – Пьер рассеянно посмотрел на Наташу и что то хотел сказать, но графиня перебила его:
– Вы были на сражении, мы слышали?
– Да, я был, – отвечал Пьер. – Завтра будет опять сражение… – начал было он, но Наташа перебила его:
– Да что же с вами, граф? Вы на себя не похожи…
– Ах, не спрашивайте, не спрашивайте меня, я ничего сам не знаю. Завтра… Да нет! Прощайте, прощайте, – проговорил он, – ужасное время! – И, отстав от кареты, он отошел на тротуар.
Наташа долго еще высовывалась из окна, сияя на него ласковой и немного насмешливой, радостной улыбкой.


Пьер, со времени исчезновения своего из дома, ужа второй день жил на пустой квартире покойного Баздеева. Вот как это случилось.
Проснувшись на другой день после своего возвращения в Москву и свидания с графом Растопчиным, Пьер долго не мог понять того, где он находился и чего от него хотели. Когда ему, между именами прочих лиц, дожидавшихся его в приемной, доложили, что его дожидается еще француз, привезший письмо от графини Елены Васильевны, на него нашло вдруг то чувство спутанности и безнадежности, которому он способен был поддаваться. Ему вдруг представилось, что все теперь кончено, все смешалось, все разрушилось, что нет ни правого, ни виноватого, что впереди ничего не будет и что выхода из этого положения нет никакого. Он, неестественно улыбаясь и что то бормоча, то садился на диван в беспомощной позе, то вставал, подходил к двери и заглядывал в щелку в приемную, то, махая руками, возвращался назад я брался за книгу. Дворецкий в другой раз пришел доложить Пьеру, что француз, привезший от графини письмо, очень желает видеть его хоть на минутку и что приходили от вдовы И. А. Баздеева просить принять книги, так как сама г жа Баздеева уехала в деревню.
– Ах, да, сейчас, подожди… Или нет… да нет, поди скажи, что сейчас приду, – сказал Пьер дворецкому.
Но как только вышел дворецкий, Пьер взял шляпу, лежавшую на столе, и вышел в заднюю дверь из кабинета. В коридоре никого не было. Пьер прошел во всю длину коридора до лестницы и, морщась и растирая лоб обеими руками, спустился до первой площадки. Швейцар стоял у парадной двери. С площадки, на которую спустился Пьер, другая лестница вела к заднему ходу. Пьер пошел по ней и вышел во двор. Никто не видал его. Но на улице, как только он вышел в ворота, кучера, стоявшие с экипажами, и дворник увидали барина и сняли перед ним шапки. Почувствовав на себя устремленные взгляды, Пьер поступил как страус, который прячет голову в куст, с тем чтобы его не видали; он опустил голову и, прибавив шагу, пошел по улице.