Авария MD-81 в Готтрёре

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Рейс 751 Scandinavian Airlines System

Последствия аварии
Общие сведения
Дата

27 декабря 1991 года

Время

08:51 CET

Характер

Аварийная посадка

Причина

Помпаж в результате попадания льда, повлёкший разрушение двигателей

Место

Готтрёра[sv] (коммуна Норртелье[sv]), лен Стокгольм, Швеция

Координаты

59°46′06″ с. ш. 018°07′55″ в. д. / 59.76833° с. ш. 18.13194° в. д. / 59.76833; 18.13194 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=59.76833&mlon=18.13194&zoom=14 (O)] (Я)Координаты: 59°46′06″ с. ш. 018°07′55″ в. д. / 59.76833° с. ш. 18.13194° в. д. / 59.76833; 18.13194 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=59.76833&mlon=18.13194&zoom=14 (O)] (Я)

Погибшие

0

Раненые

92

Воздушное судно


MD-81 Dana Viking в аэропорту Дюссельдорфа за полгода до катастрофы

Модель

McDonnell Douglas MD-81 (DC-9-81)

Имя самолёта

Dana Viking

Авиакомпания

Scandinavian Airlines System (SAS)

Пункт вылета

Стокгольм-Арланда, Стокгольм (Швеция)

Остановки в пути

Каструп, Копенгаген (Дания)

Пункт назначения

Варшавский аэропорт имени Фредерика Шопена, Варшава (Польша)

Рейс

SK 751

Бортовой номер

OY-KHO

Дата выпуска

16 марта 1991 года (первый полёт)

Пассажиры

122

Экипаж

7

Выживших

129 (все)

Авария MD-81 в Готтрёре (также известная как Готтрёрская авария (швед. Gottröraolyckan) или Крушение в Готтрёре (швед. Gottrörakraschen)) — авиационная авария, произошедшая 27 декабря 1991 года. У авиалайнера McDonnell Douglas MD-81 авиакомпании Scandinavian Airlines System (SAS), совершавшего рейс SK 751 по маршруту СтокгольмКопенгагенВаршава, всего через полторы минуты после вылета из Стокгольма прекратили работать оба двигателя, в результате чего экипаж был вынужден совершить аварийную посадку на опушку леса близ деревни Готтрёра[sv] в провинции Уппланд. При приземлении самолёт разбился, разломившись на три части, но никто из находившихся на его борту 129 человек при этом не погиб.

В СМИ авария известна как Чудо в Готтрёре (швед. Miraklet i Gottröra).





Сведения о рейсе 751

Самолёт

McDonnell Douglas MD-81 (DC-9-81) (регистрационный номер OY-KHO, заводской 53003, серийный 1844) был выпущен в 1991 году (первый полёт совершил 16 марта). 10 апреля того же года был продан авиакомпании Scandinavian Airlines System (SAS). Оснащен двумя двигателями Pratt & Whitney JT8D-217C. На день аварии совершил 1272 цикла «взлёт-посадка» и налетал 1608 часов.

Экипаж

Самолётом управлял опытный экипаж в составе:

В салоне самолёта работали четыре бортпроводника.

Хронология событий

Предшествующие обстоятельства

Утром 27 декабря MD-81 борт OY-KHO Dana Viking должен был выполнять рейс SK 751 СтокгольмКопенгагенВаршава. На его борту находились 7 членов экипажа и 122 пассажира, при этом командир экипажа намеренно (по привычке) оставил дверь из кабины в салон открытой. По просьбе командира самолёт перед вылетом был обработан противообледенительной жидкостью. После этого он осмотрел поверхности и попросил повторить процедуру, что и было выполнено в 08:30 CET. При обработке самолёта было использовано 850 литров раствора[1].

В 08:47 CET рейс SK 751 взлетел с ВПП № 08 стокгольмского аэропорта.

Отказ двигателей, авария

Через 25 секунд после взлёта, когда самолёт находился на высоте около 350 метров, все почувствовали сильные вибрации и толчки и услышали доносившиеся со стороны двигателя № 2 (правый) хлопки[1]. Поняв, что произошёл помпаж, КВС уменьшил тягу данного двигателя. На 76-й секунде, когда лайнер находился на высоте около 900 м, правый двигатель остановился, а через несколько секунд остановился и левый. Пилоты связались со стокгольмским аэропортом и доложили о происшествии на борту, после чего радиосвязь отключилась из-за нехватки электропитания. При попытке вновь запустить левый двигатель тот загорелся, поэтому на 91-й секунде была активирована система пожаротушения[1].

Этим рейсом летел известный гандболист Томас Свенссон из сборной Швеции.

Я снял наушники. И понял, что скоро я умру.

В салоне в это время находился Пер Холмберг (швед. Per Holmberg) — 46-летний пилот авиакомпании SAS, летевший в качестве пассажира. Увидев через открытую дверь, что у его коллег возникли проблемы, Холмберг прибежал в кабину и предложил свою помощь. По указанию командира он включил вспомогательную силовую установку, чтобы подать питание на вспомогательное оборудование, а при прохождении высоты 420 метров помог выпустить закрылки. На высоте около 350 м закрылки были полностью выпущены. Поначалу пилоты рассчитывали вернуться обратно в Стокгольм, но, поняв, что для манёвра не хватит высоты, стали искать подходящее место для аварийной посадки. Расмуссен принял решение садиться на опушку леса. В 08:51:10 CET на скорости 121 узел (193 км/ч) рейс SK 751 врезался в верхушки деревьев. Правое крыло при этом оторвало, затем самолёт развернуло вправо и через пару секунд он рухнул на опушку, где его протащило на расстояние 110 метров. Фюзеляж разломился на 3 части, из баков начало вытекать топливо, однако пожара при этом не возникло[1].

Пострадавшие

В результате падения самолёта 25 человек получили тяжёлые ранения, общее число раненых составляло 92 человека. Пилоты Расмуссен и Холмберг потеряли сознание, у Холмберга был перелом ключицы. Перед вылетом капитан прогрел салон сильнее обычного, поэтому пассажиры сняли верхнюю одежду, а сейчас же, будучи легко одетыми, они оказались на морозе. Однако никто из находящихся в самолёте 129 человек не погиб, что впоследствии многие газеты назвали Рождественским чудом (швед. Julmirakel).

Люди ходили на холоде без пальто, некоторые без обуви. Они кричали, смеялись и обнимали людей, которых они не знали. Две молодые пары решили пожениться и сделали это в течение шести месяцев после аварии. Многие стали бояться летать на самолётах. Другие стали более осторожны. Некоторые заболели. Для многих авиакатастрофа в Готтрёре изменила жизнь.

Расследование

Почти через два года после аварии, 20 октября 1993 года Шведский совет по расследованию авиационных происшествий[sv] опубликовал доклад SHK C1993:57, в котором был указан вывод: Виновником аварии является SAS — компания-авиаперевозчик (англ. The accident was caused by SAS)[1]. Комиссией было установлено, что в двигателях действительно начался помпаж, причиной которого стало попадание большого количества льда с обледеневших крыльев. Наземные службы не смогли определить наличие льда на крыльях из-за его высокой прозрачности.[1] У техников авиакомпании не было лестниц для осмотра крыла сверху. Самолёты такой модели имеют предрасположенность к образованию льда, в связи с чем компания McDonnell Douglas в 1985 году разослала операторам самолётов инструкцию об этом. Также 14 октября 1986 года она разослала операторам инструкцию о методике борьбы с прозрачным льдом, применявшуюся авиакомпанией Finnair. Однако SAS не приняла соответствующих мер[3].

Ещё одним значительным фактором аварии была признана система англ. Automatic Thrust Restoration (ATR), призванная исправлять ошибки американских пилотов, снижающих тягу двигателей при взлёте над жилыми кварталами. В некоторых случаях тяга снижалась настолько, что это приводило к сваливанию. Система была внедрена на самолётах компании «McDonnell Douglas» незадолго до аварии, и компания SAS не была уведомлена о её наличии.[1]. На 39-й секунде, когда пилот в ответ на помпаж снизил тягу двигателей, эта система снова восстановила её, о чём пилоты не знали.

Аэродромные службы не смогли очистить поверхность крыльев от прозрачного льда, так как не смогли его разглядеть. После взлёта большое количество льда попало в двигатели, где он повредил лопатки первой ступени компрессора. Падение давления в первой ступени привело к помпажу. Правильные действия экипажа, снизившего тягу двигателей, были отменены автоматической системой. В результате произошло разрушение, а потом и пожар двигателей[3].

Комиссия пришла к выводу, что пилоты действовали строго в соответствии с действующими инструкциями и поэтому невиновны. Действия пришедшего в кабину Холмберга были признаны нарушением, однако был сделан вывод о том, что он оказал положительное влияние на развитие ситуации[3].

Дальнейшие судьбы пилотов

  • Пресса назвала Стефана Расмуссена героем, так как он спас 129 человек, но для него самого авария стала серьёзным психологическим ударом, из-за чего карьеру пилота ему пришлось оставить. Позже королева Дании Маргрете II наградила его рыцарским орденом Данеброг. Также ему был вручён ряд других наград, включая IFALPA Polaris Award и IAPA Outstanding Service Award. С 1994 по 1996 годы являлся депутатом фолькетинга.
  • В 1993 году король Швеции Карл XVI Густав наградил королевской медалью[sv] Пера Холмберга. Холмберг после выздоровления поначалу продолжил летать на самолётах MD-80, но в январе 1995 года уволился из авиации, после 33 лет стажа и в общей сложности 12447 летных часов.
  • Ульф Седермарк продолжил работать в Scandinavian Airlines System, а в 1997 году дослужился до командира экипажа. В настоящее время летает на самолётах Airbus A320.

Культурные аспекты

Авария была показана в канадском телесериале Расследования авиакатастроф в эпизоде Коварный лёд.

См. также

Напишите отзыв о статье "Авария MD-81 в Готтрёре"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 [aviation-safety.net/database/record.php?id=19911227-0&lang=en ASN Aircraft accident McDonnell Douglas MD-81 OY-KHO Gottröra]. Проверено 21 января 2013. [www.webcitation.org/6DvvjqBdQ Архивировано из первоисточника 25 января 2013].
  2. [www.aftonbladet.se/nyheter/article10639865.ab Jag insåg att jag skulle dö] (швед.). Aftonbladet (3 августа 2005). Проверено 22 декабря 2012. [www.webcitation.org/6Dvvd3Dvd Архивировано из первоисточника 25 января 2013].
  3. 1 2 3 Итоговый отчёт.

Ссылки

  • [youtube.com/watch?v=SevRE1XBbho Расследования авиакатастроф — Коварный лед] на YouTube
  • [www.havkom.se/virtupload/content/101/C1993_57.pdf Итоговый отчёт (оригинал)] (швед.). Проверено 22 декабря 2012. [www.webcitation.org/6DvvfTrki Архивировано из первоисточника 25 января 2013].
    • [www.havkom.se/virtupload/content/101/C1993_57e.pdf Итоговый отчёт (на английском)] (англ.). Проверено 22 декабря 2012. [www.webcitation.org/6DvvhnGJJ Архивировано из первоисточника 25 января 2013].
  • [aviation-safety.net/database/record.php?id=19911227-0&lang=en Описание аварии] (англ.). Aviation Safety Network. Проверено 22 декабря 2012. [www.webcitation.org/6DvvjqBdQ Архивировано из первоисточника 25 января 2013].
    • [aviation-safety.net/investigation/cvr/transcripts/cvr_sk751.php Стенограмма рейса SAS 751 - 27 декабря 1991] (англ.). Aviation Safety Network. Проверено 22 декабря 2012. [www.webcitation.org/6DvvkgMfa Архивировано из первоисточника 25 января 2013].

Отрывок, характеризующий Авария MD-81 в Готтрёре

– Ежели правда, что мосьё Денисов сделал тебе предложение, то скажи ему, что он дурак, вот и всё.
– Нет, он не дурак, – обиженно и серьезно сказала Наташа.
– Ну так что ж ты хочешь? Вы нынче ведь все влюблены. Ну, влюблена, так выходи за него замуж! – сердито смеясь, проговорила графиня. – С Богом!
– Нет, мама, я не влюблена в него, должно быть не влюблена в него.
– Ну, так так и скажи ему.
– Мама, вы сердитесь? Вы не сердитесь, голубушка, ну в чем же я виновата?
– Нет, да что же, мой друг? Хочешь, я пойду скажу ему, – сказала графиня, улыбаясь.
– Нет, я сама, только научите. Вам всё легко, – прибавила она, отвечая на ее улыбку. – А коли бы видели вы, как он мне это сказал! Ведь я знаю, что он не хотел этого сказать, да уж нечаянно сказал.
– Ну всё таки надо отказать.
– Нет, не надо. Мне так его жалко! Он такой милый.
– Ну, так прими предложение. И то пора замуж итти, – сердито и насмешливо сказала мать.
– Нет, мама, мне так жалко его. Я не знаю, как я скажу.
– Да тебе и нечего говорить, я сама скажу, – сказала графиня, возмущенная тем, что осмелились смотреть, как на большую, на эту маленькую Наташу.
– Нет, ни за что, я сама, а вы слушайте у двери, – и Наташа побежала через гостиную в залу, где на том же стуле, у клавикорд, закрыв лицо руками, сидел Денисов. Он вскочил на звук ее легких шагов.
– Натали, – сказал он, быстрыми шагами подходя к ней, – решайте мою судьбу. Она в ваших руках!
– Василий Дмитрич, мне вас так жалко!… Нет, но вы такой славный… но не надо… это… а так я вас всегда буду любить.
Денисов нагнулся над ее рукою, и она услыхала странные, непонятные для нее звуки. Она поцеловала его в черную, спутанную, курчавую голову. В это время послышался поспешный шум платья графини. Она подошла к ним.
– Василий Дмитрич, я благодарю вас за честь, – сказала графиня смущенным голосом, но который казался строгим Денисову, – но моя дочь так молода, и я думала, что вы, как друг моего сына, обратитесь прежде ко мне. В таком случае вы не поставили бы меня в необходимость отказа.
– Г'афиня, – сказал Денисов с опущенными глазами и виноватым видом, хотел сказать что то еще и запнулся.
Наташа не могла спокойно видеть его таким жалким. Она начала громко всхлипывать.
– Г'афиня, я виноват перед вами, – продолжал Денисов прерывающимся голосом, – но знайте, что я так боготво'ю вашу дочь и всё ваше семейство, что две жизни отдам… – Он посмотрел на графиню и, заметив ее строгое лицо… – Ну п'ощайте, г'афиня, – сказал он, поцеловал ее руку и, не взглянув на Наташу, быстрыми, решительными шагами вышел из комнаты.

На другой день Ростов проводил Денисова, который не хотел более ни одного дня оставаться в Москве. Денисова провожали у цыган все его московские приятели, и он не помнил, как его уложили в сани и как везли первые три станции.
После отъезда Денисова, Ростов, дожидаясь денег, которые не вдруг мог собрать старый граф, провел еще две недели в Москве, не выезжая из дому, и преимущественно в комнате барышень.
Соня была к нему нежнее и преданнее чем прежде. Она, казалось, хотела показать ему, что его проигрыш был подвиг, за который она теперь еще больше любит его; но Николай теперь считал себя недостойным ее.
Он исписал альбомы девочек стихами и нотами, и не простившись ни с кем из своих знакомых, отослав наконец все 43 тысячи и получив росписку Долохова, уехал в конце ноября догонять полк, который уже был в Польше.



После своего объяснения с женой, Пьер поехал в Петербург. В Торжке на cтанции не было лошадей, или не хотел их смотритель. Пьер должен был ждать. Он не раздеваясь лег на кожаный диван перед круглым столом, положил на этот стол свои большие ноги в теплых сапогах и задумался.
– Прикажете чемоданы внести? Постель постелить, чаю прикажете? – спрашивал камердинер.
Пьер не отвечал, потому что ничего не слыхал и не видел. Он задумался еще на прошлой станции и всё продолжал думать о том же – о столь важном, что он не обращал никакого .внимания на то, что происходило вокруг него. Его не только не интересовало то, что он позже или раньше приедет в Петербург, или то, что будет или не будет ему места отдохнуть на этой станции, но всё равно было в сравнении с теми мыслями, которые его занимали теперь, пробудет ли он несколько часов или всю жизнь на этой станции.
Смотритель, смотрительша, камердинер, баба с торжковским шитьем заходили в комнату, предлагая свои услуги. Пьер, не переменяя своего положения задранных ног, смотрел на них через очки, и не понимал, что им может быть нужно и каким образом все они могли жить, не разрешив тех вопросов, которые занимали его. А его занимали всё одни и те же вопросы с самого того дня, как он после дуэли вернулся из Сокольников и провел первую, мучительную, бессонную ночь; только теперь в уединении путешествия, они с особенной силой овладели им. О чем бы он ни начинал думать, он возвращался к одним и тем же вопросам, которых он не мог разрешить, и не мог перестать задавать себе. Как будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь. Винт не входил дальше, не выходил вон, а вертелся, ничего не захватывая, всё на том же нарезе, и нельзя было перестать вертеть его.
Вошел смотритель и униженно стал просить его сиятельство подождать только два часика, после которых он для его сиятельства (что будет, то будет) даст курьерских. Смотритель очевидно врал и хотел только получить с проезжего лишние деньги. «Дурно ли это было или хорошо?», спрашивал себя Пьер. «Для меня хорошо, для другого проезжающего дурно, а для него самого неизбежно, потому что ему есть нечего: он говорил, что его прибил за это офицер. А офицер прибил за то, что ему ехать надо было скорее. А я стрелял в Долохова за то, что я счел себя оскорбленным, а Людовика XVI казнили за то, что его считали преступником, а через год убили тех, кто его казнил, тоже за что то. Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить, и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?», спрашивал он себя. И не было ответа ни на один из этих вопросов, кроме одного, не логического ответа, вовсе не на эти вопросы. Ответ этот был: «умрешь – всё кончится. Умрешь и всё узнаешь, или перестанешь спрашивать». Но и умереть было страшно.
Торжковская торговка визгливым голосом предлагала свой товар и в особенности козловые туфли. «У меня сотни рублей, которых мне некуда деть, а она в прорванной шубе стоит и робко смотрит на меня, – думал Пьер. И зачем нужны эти деньги? Точно на один волос могут прибавить ей счастья, спокойствия души, эти деньги? Разве может что нибудь в мире сделать ее и меня менее подверженными злу и смерти? Смерть, которая всё кончит и которая должна притти нынче или завтра – всё равно через мгновение, в сравнении с вечностью». И он опять нажимал на ничего не захватывающий винт, и винт всё так же вертелся на одном и том же месте.
Слуга его подал ему разрезанную до половины книгу романа в письмах m mе Suza. [мадам Сюза.] Он стал читать о страданиях и добродетельной борьбе какой то Аmelie de Mansfeld. [Амалии Мансфельд.] «И зачем она боролась против своего соблазнителя, думал он, – когда она любила его? Не мог Бог вложить в ее душу стремления, противного Его воле. Моя бывшая жена не боролась и, может быть, она была права. Ничего не найдено, опять говорил себе Пьер, ничего не придумано. Знать мы можем только то, что ничего не знаем. И это высшая степень человеческой премудрости».
Всё в нем самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным. Но в этом самом отвращении ко всему окружающему Пьер находил своего рода раздражающее наслаждение.
– Осмелюсь просить ваше сиятельство потесниться крошечку, вот для них, – сказал смотритель, входя в комнату и вводя за собой другого, остановленного за недостатком лошадей проезжающего. Проезжающий был приземистый, ширококостый, желтый, морщинистый старик с седыми нависшими бровями над блестящими, неопределенного сероватого цвета, глазами.
Пьер снял ноги со стола, встал и перелег на приготовленную для него кровать, изредка поглядывая на вошедшего, который с угрюмо усталым видом, не глядя на Пьера, тяжело раздевался с помощью слуги. Оставшись в заношенном крытом нанкой тулупчике и в валеных сапогах на худых костлявых ногах, проезжий сел на диван, прислонив к спинке свою очень большую и широкую в висках, коротко обстриженную голову и взглянул на Безухого. Строгое, умное и проницательное выражение этого взгляда поразило Пьера. Ему захотелось заговорить с проезжающим, но когда он собрался обратиться к нему с вопросом о дороге, проезжающий уже закрыл глаза и сложив сморщенные старые руки, на пальце одной из которых был большой чугунный перстень с изображением Адамовой головы, неподвижно сидел, или отдыхая, или о чем то глубокомысленно и спокойно размышляя, как показалось Пьеру. Слуга проезжающего был весь покрытый морщинами, тоже желтый старичек, без усов и бороды, которые видимо не были сбриты, а никогда и не росли у него. Поворотливый старичек слуга разбирал погребец, приготовлял чайный стол, и принес кипящий самовар. Когда всё было готово, проезжающий открыл глаза, придвинулся к столу и налив себе один стакан чаю, налил другой безбородому старичку и подал ему. Пьер начинал чувствовать беспокойство и необходимость, и даже неизбежность вступления в разговор с этим проезжающим.
Слуга принес назад свой пустой, перевернутый стакан с недокусанным кусочком сахара и спросил, не нужно ли чего.
– Ничего. Подай книгу, – сказал проезжающий. Слуга подал книгу, которая показалась Пьеру духовною, и проезжающий углубился в чтение. Пьер смотрел на него. Вдруг проезжающий отложил книгу, заложив закрыл ее и, опять закрыв глаза и облокотившись на спинку, сел в свое прежнее положение. Пьер смотрел на него и не успел отвернуться, как старик открыл глаза и уставил свой твердый и строгий взгляд прямо в лицо Пьеру.
Пьер чувствовал себя смущенным и хотел отклониться от этого взгляда, но блестящие, старческие глаза неотразимо притягивали его к себе.


– Имею удовольствие говорить с графом Безухим, ежели я не ошибаюсь, – сказал проезжающий неторопливо и громко. Пьер молча, вопросительно смотрел через очки на своего собеседника.
– Я слышал про вас, – продолжал проезжающий, – и про постигшее вас, государь мой, несчастье. – Он как бы подчеркнул последнее слово, как будто он сказал: «да, несчастье, как вы ни называйте, я знаю, что то, что случилось с вами в Москве, было несчастье». – Весьма сожалею о том, государь мой.
Пьер покраснел и, поспешно спустив ноги с постели, нагнулся к старику, неестественно и робко улыбаясь.
– Я не из любопытства упомянул вам об этом, государь мой, но по более важным причинам. – Он помолчал, не выпуская Пьера из своего взгляда, и подвинулся на диване, приглашая этим жестом Пьера сесть подле себя. Пьеру неприятно было вступать в разговор с этим стариком, но он, невольно покоряясь ему, подошел и сел подле него.
– Вы несчастливы, государь мой, – продолжал он. – Вы молоды, я стар. Я бы желал по мере моих сил помочь вам.