Авдышев, Алексей Иванович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Алексей Иванович Авдышев
Дата рождения:

19 сентября 1928(1928-09-19)

Место рождения:

Ленинград, РСФСР, СССР

Дата смерти:

31 декабря 1997(1997-12-31) (69 лет)

Место смерти:

Петрозаводск, Республика Карелия, Россия

Гражданство:

СССР СССРРоссия Россия

Жанр:

пейзаж, графика

Учёба:

Ленинградское художественное училище

Награды:
Звания:


Заслуженный деятель искусств Карельской АССР — 1959

Премии:

Лауреат Государственной премии Карельской АССР (1986)

Алексе́й Ива́нович А́вдышев (19 сентября 1928, Ленинград, РСФСР — 31 декабря 1997, Петрозаводск, Республика Карелия) — художник-пейзажист, график, поэт, Заслуженный деятель искусств Карельской АССР, Заслуженный художник РСФСР[1].





Биография

Алексей Иванович Авдышев родился в рабочей семье. В школьные годы занимался в студии юных искусствоведов при Государственном Эрмитаже.

В 1942 году был эвакуирован из блокадного Ленинграда в Курганскую область, где окончил восьмилетнюю школу.

В 1945—1950 годах учился в Ленинградском художественно-графическом училище. В 1949 году в газете «Смена» были опубликованы его стихи.

В 1950—1952 годах — в рядах Советской армии, проходил службу в Заполярье, затем в Карелии.

После демобилизации, в 1952 году переехал в Петрозаводск, работал литературным сотрудником в молодёжной газете, методистом Дома народного творчества.

В 1956 году вышел первый поэтический сборник «Северные зори», А. И. Авдышев был принят в Союз писателей СССР.

Первые цветные линогравюры получили высокую оценку в 1957 году на выставке VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве, А. И. Авдышев был принят в Союз художников СССР.

Алексей Иванович Авдышев умер 31 декабря 1997 года в Петрозаводске.

Произведения художника

«Пасмурный вечер» (1954), «Васильевская часовня» (1955), «В ночном» (1956), «Бессонное окно», «Часовня в Подъельниках», «Пасмурное утро» (1957), «Из окна мастерской», «Рыбачья пристань» (1958), «Ветреный день», «В дождь. Расставание» (1958), «Будни порта» (1960), «Валаам. Часовня», «В порту. На закате» (1961), «В старинном северном селе» (1963), «Светлый Север», «Волкостровская часовня» (1964), «Заонежье моё», «В заполярной бухте» (1965), серия «Моя Карелия» (1966—1969), альбомы гравюр: «Кижский альбом» (1966), «Валаам» (1971), «Карелия» (1986); серии: «На онежских ветрах» (1978), «Усинск» (1985—1986), «Мой светлый Север» (1986—1988); «Весенний разлив» (1976), серия акварелей (1978).

Произведения художника находятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, Музее изобразительных искусств Республики Карелия, Национальном музее Республики Карелия, в частных коллекциях и собраниях в России и за рубежом.

Выставки

  • Всесоюзные (1954—1955, 1957, 1958, 1961, 1965, 1967, 1969, 1970, 1979, 1982)
  • Всероссийские (1957, 1960, 1965, 1967, 1970, 1975, 1980, 1984, 1985)
  • Карельских художников в Москве (1959, 1980), в Ленинграде (1972, 1980), в ГДР (1962, 1977, 1983, 1985), в Финляндии (1966, 1968, 1976), Швеции (1971), Италии (1964)
  • Персональные: Петрозаводск (1968, 1978, 1983, 1986), Сыктывкар (1969), Москва (1964, 1984, 1986), Финляндия (1991).

Альбомы

  • Авдышев А.И. Валаам. — Петрозаводск: Карелия, 1971. — 48 с. — 20 000 экз.[2]
  • Авдышев А.И. Кижский альбом. — Петрозаводск: Карел. кн. изд., 1966. — 15 с. — 15 000 экз.[3]
  • Авдышев А.И. Мой Север светлый. — Петрозаводск: Карелия, 1983. — 62 с. — 5000 экз.[4]
  • Карелия: Гравюры А. Авдышева / Сост. И.И. Купцов. — М.: Сов. Россия, 1986. — 158 с. — 20 000 экз.[5]

Произведения поэта

  • Авдышев А.И. Северные зори. — Петрозаводск: Госиздат КФССР, 1956. — 39 с. — 1500 экз.[6]
  • Авдышев А.И. Край озёрный, край лесной. — Петрозаводск: Карел. кн. изд., 1964. — 54 с. — 3000 экз.[7]
  • Авдышев А.И. Красные снега. — Петрозаводск: Карелия, 1977. — 110 с. — 5000 экз.[8]
  • Авдышев А.И. Заонежье. — Петрозаводск: Карелия, 1984. — 79 с. — 3000 экз.[9]
  • Авдышев А.И. Возвращённая весна. — М.: Современник, 1985. — 80 с. — 10 000 экз.[10]
  • Авдышев А.И. Сердце моё. — Петрозаводск: Карелия, 1987. — 349 с. — 5000 экз.[11]
  • Авдышев А.И. И свет, и тень. — Петрозаводск: Карелия, 1997. — 478 с.

Память

Семья

Супруга — Валентина Михайловна Авдышева (1931—1975) — живописец, график, сценограф, председатель правления Союза художников Карельской АССР.

Напишите отзыв о статье "Авдышев, Алексей Иванович"

Примечания

  1. Карелия: энциклопедия: в 3 т. / гл. ред. А. Ф. Титов. Т. 1: А — Й. — Петрозаводск: «ПетроПресс», 2007. — 400 с.: ил., карт. — С. 113 ISBN 978-5-8430-0123-0 (т. 1)
  2. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/1 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  3. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/5 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  4. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/8 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  5. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/12 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  6. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/9 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  7. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/6 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  8. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/7 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  9. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/4 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  10. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/3 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  11. [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/10 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]

Литература

  • Плотников В.И. Алексей Иванович Авдышев. — Л.: Художник РСФСР, 1968. — 44 с. — 5000 экз.[1]
  • Гин М. Книга живописца и поэта // «Север». 1978. № 11
  • Маркова Е. Между жизнью и смертью // «Север». 1998. № 6
  • Кошкина О.П. Алексей Авдышев. — Петрозаводск: Карелия, 1978. — 56 с. — 1000 экз.[2]
  • Калинин Е. С. Художники Карелии. — Петрозаводск, 2000—159 с.: ил. — С. 143 ISBN 978-5-8430-0051-6
  • Писатели Карелии: библиографический словарь/Карельский научный центр РАН; [сост. Ю. И. Дюжев]. — Петрозаводск: «Острова», 2006. — 306 с. — С. 116—118. ISBN 5-98686-006-3
  • Карелия: энциклопедия: в 3 т. / гл. ред. А. Ф. Титов. Т. 1: А — Й. — Петрозаводск: ИД «ПетроПресс», 2007. С. 113—400 с.: ил., карт. ISBN 978-5-8430-0123-0 (т. 1)

Ссылки

  • [gov.karelia.ru/Karelia/1825/22.html Дон Кихот гравюры]
  • [gov.karelia.ru/Karelia/1825/1.html Наследие мастера]
  • [gov.karelia.ru/gov/Photos/exhibition.html?eid=71 Произведения А. И. Авдышева]
  • [web.petrsu.ru/~art/catalog/karel/web/grou1/c1_7.htm Произведения А. И. Авдышева]
  • [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/14 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  • [www.nlr.ru/e-case3/sc2.php/web_gak/lc/650/13 Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург]
  • Отрывок, характеризующий Авдышев, Алексей Иванович

    – Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
    – Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
    – Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
    Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
    – Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
    – А то нет! Вовсе кривой.
    – Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
    – Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
    – А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
    – Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
    – Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
    – Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
    – Дай сухарика то, чорт.
    – А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
    – Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
    – То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
    – А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
    – Песенники вперед! – послышался крик капитана.
    И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
    Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
    Ах, вы, сени мои, сени!
    «Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
    Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
    Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
    – Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
    – Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
    Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
    – Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
    – Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
    – Прикомандирован, дежурю.
    Они помолчали.
    «Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
    – Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
    – А чорт их знает, говорят.
    – Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
    – Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
    – Или у вас денег много завелось?
    – Приходи.
    – Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
    – Да что ж, до первого дела…
    – Там видно будет.
    Опять они помолчали.
    – Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
    Долохов усмехнулся.
    – Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
    – Да что ж, я так…
    – Ну, и я так.
    – Прощай.
    – Будь здоров…
    … и высоко, и далеко,
    На родиму сторону…
    Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


    Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
    – А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
    – Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
    И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
    Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
    – Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
    Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
    – А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.
    Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.