Авхачёв, Федос Михайлович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Федос Михайлович Авхачёв
белор. Феадосій (Фядос) Міхайлавіч Аўхачоў
Дата рождения

4 (17) сентября 1909(1909-09-17)

Место рождения

д. Мошевое Мошевской волости Климовичский уезд Могилёвской губернии, Российская империя[1]

Дата смерти

17 ноября 1993(1993-11-17) (84 года)

Место смерти

Москва, Россия

Принадлежность

СССР СССР

Род войск

Бронетанковые войска

Годы службы

19311947

Звание

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Часть

1-я польская танковая бригада

Сражения/войны

Великая Отечественная война

Награды и премии
Иностранные

Федо́с (Феодосий) Миха́йлович Авхачёв[2] (4 [17] сентября 1909 — 17 ноября 1993) — советский офицер, танкист, участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза (1946). Майор.

В годы Великой Отечественной войны — командир танкового батальона 1-й польской танковой бригады. Особо отличился в марте 1945 года в ходе Восточно-Померанской операции в боях за город Гдыня (ныне Польша). Танковый батальон под его командованием одним из первых ворвался в город, уничтожил 11 орудий противника, захватил 20 паровозов, около 100 вагонов с грузом, 5 складов с продовольствием, около 350 автомашин, а также 30 мотоциклов.





Биография

Родился 4 (17) сентября 1909 года в деревне Мошевое ныне Костюковичского района Могилёвской области (Белоруссия). Белорус. С марта 1930 года работал на шахте в Донбассе[3].

В армии с октября 1931 года. Служил в пехоте (в Белорусском военном округе). В мае 1932 года окончил полковую школу, в ноябре 1932 года — бронетанковые курсы. До мая 1938 года служил командиром танка танкового батальона стрелковой дивизии (в Белорусском военном округе). В ноябре 1938 года окончил курсы автотехников в Смоленске. Служил политруком автороты и политруком танковой роты (в Западном и Прибалтийском особых военных округах)[3].

Участник Великой Отечественной войны: в июне-июле 1941 — политрук роты 10-го танкового полка 5-й танковой дивизии. Воевал на Северо-Западном фронте. Участвовал в оборонительных боях в Литве и Белоруссии[3].

С июля 1941 — политрук учебной танковой роты (в Московском военном округе), в октябре 1941 — октябре 1942 — политрук учебной роты 9-го отдельного учебного танкового полка (в городе Владимир)[3].

В феврале 1943 года окончил Курсы усовершенствования офицерского состава при Военной академии механизации и моторизации. В феврале-августе 1943 года находился в резерве Управления бронетанковых и механизированных войск Степного военного округа. В сентябре 1943 — январе 1944 — заместитель командира батальона 35-го учебного танкового полка (в городе Горький, ныне Нижний Новгород)[3].

В качестве опытного специалиста в июне 1944 года был откомандирован для оказания помощи в Войско Польское[4]. Командир 3-го[5] танкового батальона 1-й польской танковой бригады капитан Ф. М. Авхачёв воевал на 1-м и 2-м Белорусском фронтах. Участвовал в Варшавско-Познанской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях[3].

За отличие в штурме города Меркиш-Фридлянд (ныне Мирославец, Польша) награждён орденом Красного Знамени (25 марта 1945)[5]. В боях за город Нойштадт (ныне Вейхерово) танки батальона капитана Ф. М. Авхачёва поддерживали действия 326-го гвардейского стрелкового полка 101-й гвардейской стрелковой дивизии. Совершив обходной манёвр, танкисты с севера ворвались в город и помогли стрелковым соединениям штурмовать его[4].

Особо отличился в марте 1945 года в боях за город Гдыня (ныне Польша), в котором находились крупный гарнизон, порт и базы снабжения вермахта[4]. Танковый батальон под его командованием одним из первых ворвался в город, уничтожил 11 орудий противника, захватил 20 паровозов, около 100 вагонов с грузом, 5 складов с продовольствием, около 350 автомашин, а также 30 мотоциклов[3].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года «за умелое командование батальоном и личное мужество и героизм, проявленные в боях», майору Авхачёву Федосу Михайловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»[3].

После войны до мая 1946 года продолжал командовать танковым батальоном в Войске Польском. В июле 1947 года окончил Ленинградскую высшую офицерскую бронетанковую школу. С июля 1947 года майор Ф. М. Авхачёв — в запасе[3].

В 1948—1950 годах работал заместителем председателя правления кооперативной фабрики «Спартак» (производство спортивного инвентаря), в 1950—1953 годах — председателем правления артели «Трикотажник». В 1953—1954 годах — старший товаровед хозяйственного управления Министерства автомобильного транспорта и шоссейных дорог СССР[3].

В 1954—1962 годах — управляющий конторы материально-технического снабжения «Райтехснаб» Советского (с 1960 года — Фрунзенского) района города Москвы, в октябре — ноябре 1962 — старший товаровед ремонтно-строительного треста Фрунзенского района Москвы. Затем работал в Ремонтно-строительном тресте Краснопресненского района Москвы: старшим товароведом строительного управления № 1 (в 1962—1964 годах) и старшим инженером по оборудованию строительного управления № 2 (в марте — мае 1964 года). В 1964—1969 годах работал управляющим конторы материально-технического снабжения Краснопресненского района[3].

Жил в Москве. Умер 17 ноября 1993 года. Похоронен на Митинском кладбище в Москве[3].

Награды и звания

Советские государственные награды и звания[3]:

Польские ордена и медали[3][7]:

Память

Внешние изображения
[www.warheroes.ru/hero/hero.asp?id=18075 Плита колумбария на Митинском кладбище].

Танк Т-34 из его батальона установлен как памятник в городе Гдыне на постаменте. В центральном парке города Костюковичи установлен бюст, его именем названа улица[3], а в Костюковичском краеведческом музее ему посвящена экспозиция.

Семья

Жена — Надежда Егоровна (1915—1996), сын — Александр Федосович (1950—2010). Похоронены вместе с мужем на Митинском кладбище в Москве[8].

Напишите отзыв о статье "Авхачёв, Федос Михайлович"

Примечания

  1. Ныне Костюковичский район Могилёвской области, Белоруссия
  2. Энциклопедия Победы: Беларусь — Москва / Докучаев А. И., Долготович Б. Д. и др. — Мн.: Беларуская Энцыклапедыя, 2010. — С. 497. — 802 с.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15  Симонов А. А. [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=14627 Авхачёв, Федос Михайлович]. Сайт «Герои Страны».
  4. 1 2 3 [kostukovichi.mogilev-region.by/ru/znamenit-zemlyaki/ Знаменитые земляки — Авхачёв Феодосий Михайлович]. Костюковичский районный исполнительный комитет. Проверено 19 октября 2014.
  5. 1 2 3 4 [www.podvignaroda.ru/?n=23992533 Наградной лист Ф. М. Авхачёва с представлением к ордену Красного Знамени] в электронном банке документов «Подвиг Народа» (архивные материалы ЦАМО, ф. 33, оп. 686196, д. 2213, л. 9)
  6. [www.podvignaroda.ru/?n=1510199376 Информация из учётной карточки награждённого] в электронном банке документов «Подвиг Народа»
  7. [sammler.ru/index.php?act=Attach&type=post&id=1020743 Фото Ф. М. Авхачёва с наградами]
  8. [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?id=18075 Плита колумбария на Митинском кладбище]. Сайт «Герои Страны». — Из книги «Московский некрополь Героев».

Литература

  • [www.az-libr.ru/index.htm?Persons&02N/f8e471f7/index Авхачёв Федос Михайлович] / Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь / Пред. ред. коллегии И. Н. Шкадов. — М.: Воениздат, 1987. — Т. 1 /Абаев — Любичев/. — С. 25. — 911 с. — 100 000 экз. — ISBN отс., Рег. № в РКП 87-95382.
  • Герои Советского Союза — могилёвчане. Минск, 1965. — С. 19-20.
  • Навечно в сердце народном / редкол.: И. П. Шамякин (гл. ред.) и др. — 3-е изд., доп. и испр. — Мн.: Белорусская советская энциклопедия, 1984. — С. 8-9. — 607 с.
  • Московский некрополь Героев. Герои Советского Союза. — М.: «Новости», 2011. — Т. 1. — С. 14. — 352 с. — ISBN 978-5-88149-538-1.
  • Беларуская энцыклапедыя: у 18 т. т. 2. — Мн., 1996. — С. 123.  (белор.)
  • Аўхачоў Фядосій Міхайлавіч // Памяць: Касцюк. район: гіст.-дак. хронікі гарадоў і раёнаў Беларусі. — Мн., 2000. — С. 207.  (белор.)

Ссылки

 [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=14627 Авхачёв, Федос Михайлович]. Сайт «Герои Страны».

  • [www.reportage.su/audio/398 Аудиозапись воспоминаний Ф. М. Авхачёва о боях за Гдыню]  (Проверено 19 октября 2014)

Отрывок, характеризующий Авхачёв, Федос Михайлович

– Нет, стой, – сказал Анатоль. – Затвори двери, сесть надо. Вот так. – Затворили двери, и все сели.
– Ну, теперь марш, ребята! – сказал Анатоль вставая.
Лакей Joseph подал Анатолю сумку и саблю, и все вышли в переднюю.
– А шуба где? – сказал Долохов. – Эй, Игнатка! Поди к Матрене Матвеевне, спроси шубу, салоп соболий. Я слыхал, как увозят, – сказал Долохов, подмигнув. – Ведь она выскочит ни жива, ни мертва, в чем дома сидела; чуть замешкаешься, тут и слезы, и папаша, и мамаша, и сейчас озябла и назад, – а ты в шубу принимай сразу и неси в сани.
Лакей принес женский лисий салоп.
– Дурак, я тебе сказал соболий. Эй, Матрешка, соболий! – крикнул он так, что далеко по комнатам раздался его голос.
Красивая, худая и бледная цыганка, с блестящими, черными глазами и с черными, курчавыми сизого отлива волосами, в красной шали, выбежала с собольим салопом на руке.
– Что ж, мне не жаль, ты возьми, – сказала она, видимо робея перед своим господином и жалея салопа.
Долохов, не отвечая ей, взял шубу, накинул ее на Матрешу и закутал ее.
– Вот так, – сказал Долохов. – И потом вот так, – сказал он, и поднял ей около головы воротник, оставляя его только перед лицом немного открытым. – Потом вот так, видишь? – и он придвинул голову Анатоля к отверстию, оставленному воротником, из которого виднелась блестящая улыбка Матреши.
– Ну прощай, Матреша, – сказал Анатоль, целуя ее. – Эх, кончена моя гульба здесь! Стешке кланяйся. Ну, прощай! Прощай, Матреша; ты мне пожелай счастья.
– Ну, дай то вам Бог, князь, счастья большого, – сказала Матреша, с своим цыганским акцентом.
У крыльца стояли две тройки, двое молодцов ямщиков держали их. Балага сел на переднюю тройку, и, высоко поднимая локти, неторопливо разобрал вожжи. Анатоль и Долохов сели к нему. Макарин, Хвостиков и лакей сели в другую тройку.
– Готовы, что ль? – спросил Балага.
– Пущай! – крикнул он, заматывая вокруг рук вожжи, и тройка понесла бить вниз по Никитскому бульвару.
– Тпрру! Поди, эй!… Тпрру, – только слышался крик Балаги и молодца, сидевшего на козлах. На Арбатской площади тройка зацепила карету, что то затрещало, послышался крик, и тройка полетела по Арбату.
Дав два конца по Подновинскому Балага стал сдерживать и, вернувшись назад, остановил лошадей у перекрестка Старой Конюшенной.
Молодец соскочил держать под уздцы лошадей, Анатоль с Долоховым пошли по тротуару. Подходя к воротам, Долохов свистнул. Свисток отозвался ему и вслед за тем выбежала горничная.
– На двор войдите, а то видно, сейчас выйдет, – сказала она.
Долохов остался у ворот. Анатоль вошел за горничной на двор, поворотил за угол и вбежал на крыльцо.
Гаврило, огромный выездной лакей Марьи Дмитриевны, встретил Анатоля.
– К барыне пожалуйте, – басом сказал лакей, загораживая дорогу от двери.
– К какой барыне? Да ты кто? – запыхавшимся шопотом спрашивал Анатоль.
– Пожалуйте, приказано привесть.
– Курагин! назад, – кричал Долохов. – Измена! Назад!
Долохов у калитки, у которой он остановился, боролся с дворником, пытавшимся запереть за вошедшим Анатолем калитку. Долохов последним усилием оттолкнул дворника и схватив за руку выбежавшего Анатоля, выдернул его за калитку и побежал с ним назад к тройке.


Марья Дмитриевна, застав заплаканную Соню в коридоре, заставила ее во всем признаться. Перехватив записку Наташи и прочтя ее, Марья Дмитриевна с запиской в руке взошла к Наташе.
– Мерзавка, бесстыдница, – сказала она ей. – Слышать ничего не хочу! – Оттолкнув удивленными, но сухими глазами глядящую на нее Наташу, она заперла ее на ключ и приказав дворнику пропустить в ворота тех людей, которые придут нынче вечером, но не выпускать их, а лакею приказав привести этих людей к себе, села в гостиной, ожидая похитителей.
Когда Гаврило пришел доложить Марье Дмитриевне, что приходившие люди убежали, она нахмурившись встала и заложив назад руки, долго ходила по комнатам, обдумывая то, что ей делать. В 12 часу ночи она, ощупав ключ в кармане, пошла к комнате Наташи. Соня, рыдая, сидела в коридоре.
– Марья Дмитриевна, пустите меня к ней ради Бога! – сказала она. Марья Дмитриевна, не отвечая ей, отперла дверь и вошла. «Гадко, скверно… В моем доме… Мерзавка, девчонка… Только отца жалко!» думала Марья Дмитриевна, стараясь утолить свой гнев. «Как ни трудно, уж велю всем молчать и скрою от графа». Марья Дмитриевна решительными шагами вошла в комнату. Наташа лежала на диване, закрыв голову руками, и не шевелилась. Она лежала в том самом положении, в котором оставила ее Марья Дмитриевна.
– Хороша, очень хороша! – сказала Марья Дмитриевна. – В моем доме любовникам свидания назначать! Притворяться то нечего. Ты слушай, когда я с тобой говорю. – Марья Дмитриевна тронула ее за руку. – Ты слушай, когда я говорю. Ты себя осрамила, как девка самая последняя. Я бы с тобой то сделала, да мне отца твоего жалко. Я скрою. – Наташа не переменила положения, но только всё тело ее стало вскидываться от беззвучных, судорожных рыданий, которые душили ее. Марья Дмитриевна оглянулась на Соню и присела на диване подле Наташи.
– Счастье его, что он от меня ушел; да я найду его, – сказала она своим грубым голосом; – слышишь ты что ли, что я говорю? – Она поддела своей большой рукой под лицо Наташи и повернула ее к себе. И Марья Дмитриевна, и Соня удивились, увидав лицо Наташи. Глаза ее были блестящи и сухи, губы поджаты, щеки опустились.
– Оставь… те… что мне… я… умру… – проговорила она, злым усилием вырвалась от Марьи Дмитриевны и легла в свое прежнее положение.
– Наталья!… – сказала Марья Дмитриевна. – Я тебе добра желаю. Ты лежи, ну лежи так, я тебя не трону, и слушай… Я не стану говорить, как ты виновата. Ты сама знаешь. Ну да теперь отец твой завтра приедет, что я скажу ему? А?
Опять тело Наташи заколебалось от рыданий.
– Ну узнает он, ну брат твой, жених!
– У меня нет жениха, я отказала, – прокричала Наташа.
– Всё равно, – продолжала Марья Дмитриевна. – Ну они узнают, что ж они так оставят? Ведь он, отец твой, я его знаю, ведь он, если его на дуэль вызовет, хорошо это будет? А?
– Ах, оставьте меня, зачем вы всему помешали! Зачем? зачем? кто вас просил? – кричала Наташа, приподнявшись на диване и злобно глядя на Марью Дмитриевну.
– Да чего ж ты хотела? – вскрикнула опять горячась Марья Дмитриевна, – что ж тебя запирали что ль? Ну кто ж ему мешал в дом ездить? Зачем же тебя, как цыганку какую, увозить?… Ну увез бы он тебя, что ж ты думаешь, его бы не нашли? Твой отец, или брат, или жених. А он мерзавец, негодяй, вот что!
– Он лучше всех вас, – вскрикнула Наташа, приподнимаясь. – Если бы вы не мешали… Ах, Боже мой, что это, что это! Соня, за что? Уйдите!… – И она зарыдала с таким отчаянием, с каким оплакивают люди только такое горе, которого они чувствуют сами себя причиной. Марья Дмитриевна начала было опять говорить; но Наташа закричала: – Уйдите, уйдите, вы все меня ненавидите, презираете. – И опять бросилась на диван.
Марья Дмитриевна продолжала еще несколько времени усовещивать Наташу и внушать ей, что всё это надо скрыть от графа, что никто не узнает ничего, ежели только Наташа возьмет на себя всё забыть и не показывать ни перед кем вида, что что нибудь случилось. Наташа не отвечала. Она и не рыдала больше, но с ней сделались озноб и дрожь. Марья Дмитриевна подложила ей подушку, накрыла ее двумя одеялами и сама принесла ей липового цвета, но Наташа не откликнулась ей. – Ну пускай спит, – сказала Марья Дмитриевна, уходя из комнаты, думая, что она спит. Но Наташа не спала и остановившимися раскрытыми глазами из бледного лица прямо смотрела перед собою. Всю эту ночь Наташа не спала, и не плакала, и не говорила с Соней, несколько раз встававшей и подходившей к ней.
На другой день к завтраку, как и обещал граф Илья Андреич, он приехал из Подмосковной. Он был очень весел: дело с покупщиком ладилось и ничто уже не задерживало его теперь в Москве и в разлуке с графиней, по которой он соскучился. Марья Дмитриевна встретила его и объявила ему, что Наташа сделалась очень нездорова вчера, что посылали за доктором, но что теперь ей лучше. Наташа в это утро не выходила из своей комнаты. С поджатыми растрескавшимися губами, сухими остановившимися глазами, она сидела у окна и беспокойно вглядывалась в проезжающих по улице и торопливо оглядывалась на входивших в комнату. Она очевидно ждала известий об нем, ждала, что он сам приедет или напишет ей.
Когда граф взошел к ней, она беспокойно оборотилась на звук его мужских шагов, и лицо ее приняло прежнее холодное и даже злое выражение. Она даже не поднялась на встречу ему.
– Что с тобой, мой ангел, больна? – спросил граф. Наташа помолчала.
– Да, больна, – отвечала она.
На беспокойные расспросы графа о том, почему она такая убитая и не случилось ли чего нибудь с женихом, она уверяла его, что ничего, и просила его не беспокоиться. Марья Дмитриевна подтвердила графу уверения Наташи, что ничего не случилось. Граф, судя по мнимой болезни, по расстройству дочери, по сконфуженным лицам Сони и Марьи Дмитриевны, ясно видел, что в его отсутствие должно было что нибудь случиться: но ему так страшно было думать, что что нибудь постыдное случилось с его любимою дочерью, он так любил свое веселое спокойствие, что он избегал расспросов и всё старался уверить себя, что ничего особенного не было и только тужил о том, что по случаю ее нездоровья откладывался их отъезд в деревню.


Со дня приезда своей жены в Москву Пьер сбирался уехать куда нибудь, только чтобы не быть с ней. Вскоре после приезда Ростовых в Москву, впечатление, которое производила на него Наташа, заставило его поторопиться исполнить свое намерение. Он поехал в Тверь ко вдове Иосифа Алексеевича, которая обещала давно передать ему бумаги покойного.
Когда Пьер вернулся в Москву, ему подали письмо от Марьи Дмитриевны, которая звала его к себе по весьма важному делу, касающемуся Андрея Болконского и его невесты. Пьер избегал Наташи. Ему казалось, что он имел к ней чувство более сильное, чем то, которое должен был иметь женатый человек к невесте своего друга. И какая то судьба постоянно сводила его с нею.