Авшалумов, Хизгил Давидович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Хизгил Давидович Авшалумов
Место смерти:

Махачкала, Республика Дагестан, Российская Федерация

Род деятельности:

прозаик, поэт, драматург

Награды:

Хизгил Давидович Авшалумов (16 января 1913 — 17 сентября 2001) — советский прозаик, поэт, драматург. Писал на горско-еврейском и русском языках. Лауреат премии имени С. Стальского.





Биография

Хизгил Авшалумов родился в селе Нюгди (пригород города Дербента, Дагестан) в семье крестьянина, по одним сведения, в 1913 году, по другим — в 1916-м. Работал корреспондентом областной горско-еврейской газете «Захметкеш» («Труженик»). Позже учился в совпартшколе.

С 1938 по 1941 годы — научный сотрудник Института истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР. За этот период им собрано значительное количество произведений горских евреев фольклора разных жанров (фольклора горских евреев), которые вошли в подготовленный им первый сборник горско-еврейского фольклора (1940), с обстоятельным предисловием к нему, а также — русско-(горско-еврейский) терминологический словарь (1940).

В 1939 году опубликовал в первом татском литературном альманахе свою первую повесть «Влюбленные». В 1940 году вышла повесть «Бастуни джовонхо» («Победа молодых»). Авшалумов занимался также переводческой деятельностью. В 1940 году в его переводе Дагестанское книжное издательство выпустило избранные произведения Низами Гянджеви. В этом же году он вступил в СП СССР.

Участник Великой Отечественной войны. Воевал на Северо-кавказском и Белорусском фронтах, был заместителем командира кавалерийского сабельного эскадрона казачьего полка, дважды ранен, контужен. День Победы встретил в Берлине. Демобилизовавшись, работал корреспондентом республиканской газеты «Дагестанская правда», позже консультантом и секретарём правления Союза писателей Дагестана.

В 1953 году окончил исторический факультет Дагестанского педагогического института в Махачкале. В 1960—1991 годах работал редактором журнала «Ватан советиму» («Наша Советская Родина»), где публиковал рассказы о жизни горских евреев: «Анжал занхо» («Смерть женам»), «Шюваран ди хову» («Двоеженец»).

В большинстве своих рассказов и новелл (о Шими Дербенди) Х. Авшалумов выступает как сатирик и юморист. Шими Дербенди воплощает образ типичного представителя горско-еврейского народа. На протяжении многих лет новеллы о хитроумном Шими Дербенди печатались на страницах республиканских газет. Некоторые из них были опубликованы в журнале «Советская литература», а также изданы за рубежом на немецком, английском, французском и испанском языках. Большой цикл новелл был опубликован в журнале «Наш современник» (1969, № 7).

В повестях «Возмездие», «Фамильная арка», «Сказание о любви» писатель отразил обычаи, традиции и быт своего народа на фоне драматических событий дореволюционного и советского периода.

Выпустил нескольких поэтических сборников, в том числе для детей. В сборник «Гюльбоор» вошли стихи и одноименная поэма о судьбе женщины — горской еврейки, Герое Социалистического Труда Гюльбоор Давыдовой.

Его перу принадлежат четыре полноактные пьесы, в том числе первая татская музыкальная комедия «Кишди хьомоли» («Кушак бездетности») и историческая драма «Толмач имама Шамиля» (последняя ставилась на сценах государственных кумыкского (1966) и лезгинского (1987) театров, а также пьесы «Шими Дербенди» и «Любовь в опасности».

Дочь писателя, Людмила Авшалумова, работала в Дагестанском государственном университете, после 1994 года была членом Госсовета Дагестана трёх созывов[1]. Как говорится в Краткой еврейской энциклопедии, после распада Советского Союза в 1991 году отец и дочь присоединились к прокоммунистической оппозиции в России[2].

Хизгил Авшалумов умер 17 сентября 2001, похоронен на иудейском кладбище в Махачкале. Его именем названа улица в городе Дербенте, в его родном селении Нюгди школа носит его имя, есть там и его музей.

Библиография

Автор сборников рассказов и очерков:

  • «Дружба» (1956)
  • «Под чинарами» (1956)
  • «Встреча у родника» (1960, 1989)
  • «Как я воскрес» (1961)
  • «Невеста с сюрпризом» (1966)
  • «Дочь пастуха» (1963)
  • «Возмездие» (1965, 1978)
  • «Занбирор» («Невестка»)
  • «Кук гудил» («Сын ряженого», 1974)
  • «Невеста с сюрпризом» (1966, 2007)
  • «Толмач имама» (1967, 2008)
  • «Жена брата» (1971)
  • «Сказание о любви» (1972)
  • «Фамильная арка» (1976, 1984, 2000)
  • поэтический сборник «Гюльбоор» (Дагкнигоиздат, 1980)
  • «Хитроумный Шими Дербенди» (1982)
  • «Русский сын» (1987)
  • «Похождения хитроумного Шими Дербенди» (1998)
  • исторический очерк «История рода Ханукаевых» (1999)

Награды

Напишите отзыв о статье "Авшалумов, Хизгил Давидович"

Примечания

  1. [www.hq69.ru/2009/04/27/slavnaja_doch_znamenitogo_pisatelja_bez_protekcii_trudom_i_darov.html Славная дочь знаменитого писателя без протекции, трудом и дарованием проложила себе дорогу к признанию " Издательский Дом «Опора»]
  2. [www.eleven.co.il/article/10055 Авшалумов Хизгил] — статья из Электронной еврейской энциклопедии

Ссылки

  • [www.eleven.co.il/article/10055 Авшалумов Хизгил Давидович] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  • [www.litrossia.ru/archive/32/culture/740.php Словно ореховое дерево]
  • [minyan.ru/rus/5/07.html Манашир Азизов. Ушел из жизни аксакал дагестанской литературы, прозаик Хизгил Авшалумов]
  • [gorskie.ru/literatur/liter2.htm Как я воскрес (рассказ)]
  • [www.juhuro.com/pages/culture/literut.htm Муж двух жён (рассказ)]

Отрывок, характеризующий Авшалумов, Хизгил Давидович

На выходе император Франц только пристально вгляделся в лицо князя Андрея, стоявшего в назначенном месте между австрийскими офицерами, и кивнул ему своей длинной головой. Но после выхода вчерашний флигель адъютант с учтивостью передал Болконскому желание императора дать ему аудиенцию.
Император Франц принял его, стоя посредине комнаты. Перед тем как начинать разговор, князя Андрея поразило то, что император как будто смешался, не зная, что сказать, и покраснел.
– Скажите, когда началось сражение? – спросил он поспешно.
Князь Андрей отвечал. После этого вопроса следовали другие, столь же простые вопросы: «здоров ли Кутузов? как давно выехал он из Кремса?» и т. п. Император говорил с таким выражением, как будто вся цель его состояла только в том, чтобы сделать известное количество вопросов. Ответы же на эти вопросы, как было слишком очевидно, не могли интересовать его.
– В котором часу началось сражение? – спросил император.
– Не могу донести вашему величеству, в котором часу началось сражение с фронта, но в Дюренштейне, где я находился, войско начало атаку в 6 часу вечера, – сказал Болконский, оживляясь и при этом случае предполагая, что ему удастся представить уже готовое в его голове правдивое описание всего того, что он знал и видел.
Но император улыбнулся и перебил его:
– Сколько миль?
– Откуда и докуда, ваше величество?
– От Дюренштейна до Кремса?
– Три с половиною мили, ваше величество.
– Французы оставили левый берег?
– Как доносили лазутчики, в ночь на плотах переправились последние.
– Достаточно ли фуража в Кремсе?
– Фураж не был доставлен в том количестве…
Император перебил его.
– В котором часу убит генерал Шмит?…
– В семь часов, кажется.
– В 7 часов. Очень печально! Очень печально!
Император сказал, что он благодарит, и поклонился. Князь Андрей вышел и тотчас же со всех сторон был окружен придворными. Со всех сторон глядели на него ласковые глаза и слышались ласковые слова. Вчерашний флигель адъютант делал ему упреки, зачем он не остановился во дворце, и предлагал ему свой дом. Военный министр подошел, поздравляя его с орденом Марии Терезии З й степени, которым жаловал его император. Камергер императрицы приглашал его к ее величеству. Эрцгерцогиня тоже желала его видеть. Он не знал, кому отвечать, и несколько секунд собирался с мыслями. Русский посланник взял его за плечо, отвел к окну и стал говорить с ним.
Вопреки словам Билибина, известие, привезенное им, было принято радостно. Назначено было благодарственное молебствие. Кутузов был награжден Марией Терезией большого креста, и вся армия получила награды. Болконский получал приглашения со всех сторон и всё утро должен был делать визиты главным сановникам Австрии. Окончив свои визиты в пятом часу вечера, мысленно сочиняя письмо отцу о сражении и о своей поездке в Брюнн, князь Андрей возвращался домой к Билибину. У крыльца дома, занимаемого Билибиным, стояла до половины уложенная вещами бричка, и Франц, слуга Билибина, с трудом таща чемодан, вышел из двери.
Прежде чем ехать к Билибину, князь Андрей поехал в книжную лавку запастись на поход книгами и засиделся в лавке.
– Что такое? – спросил Болконский.
– Ach, Erlaucht? – сказал Франц, с трудом взваливая чемодан в бричку. – Wir ziehen noch weiter. Der Bosewicht ist schon wieder hinter uns her! [Ах, ваше сиятельство! Мы отправляемся еще далее. Злодей уж опять за нами по пятам.]
– Что такое? Что? – спрашивал князь Андрей.
Билибин вышел навстречу Болконскому. На всегда спокойном лице Билибина было волнение.
– Non, non, avouez que c'est charmant, – говорил он, – cette histoire du pont de Thabor (мост в Вене). Ils l'ont passe sans coup ferir. [Нет, нет, признайтесь, что это прелесть, эта история с Таборским мостом. Они перешли его без сопротивления.]
Князь Андрей ничего не понимал.
– Да откуда же вы, что вы не знаете того, что уже знают все кучера в городе?
– Я от эрцгерцогини. Там я ничего не слыхал.
– И не видали, что везде укладываются?
– Не видал… Да в чем дело? – нетерпеливо спросил князь Андрей.
– В чем дело? Дело в том, что французы перешли мост, который защищает Ауэсперг, и мост не взорвали, так что Мюрат бежит теперь по дороге к Брюнну, и нынче завтра они будут здесь.
– Как здесь? Да как же не взорвали мост, когда он минирован?
– А это я у вас спрашиваю. Этого никто, и сам Бонапарте, не знает.
Болконский пожал плечами.
– Но ежели мост перейден, значит, и армия погибла: она будет отрезана, – сказал он.
– В этом то и штука, – отвечал Билибин. – Слушайте. Вступают французы в Вену, как я вам говорил. Всё очень хорошо. На другой день, то есть вчера, господа маршалы: Мюрат Ланн и Бельяр, садятся верхом и отправляются на мост. (Заметьте, все трое гасконцы.) Господа, – говорит один, – вы знаете, что Таборский мост минирован и контраминирован, и что перед ним грозный tete de pont и пятнадцать тысяч войска, которому велено взорвать мост и нас не пускать. Но нашему государю императору Наполеону будет приятно, ежели мы возьмем этот мост. Проедемте втроем и возьмем этот мост. – Поедемте, говорят другие; и они отправляются и берут мост, переходят его и теперь со всею армией по сю сторону Дуная направляются на нас, на вас и на ваши сообщения.
– Полноте шутить, – грустно и серьезно сказал князь Андрей.
Известие это было горестно и вместе с тем приятно князю Андрею.
Как только он узнал, что русская армия находится в таком безнадежном положении, ему пришло в голову, что ему то именно предназначено вывести русскую армию из этого положения, что вот он, тот Тулон, который выведет его из рядов неизвестных офицеров и откроет ему первый путь к славе! Слушая Билибина, он соображал уже, как, приехав к армии, он на военном совете подаст мнение, которое одно спасет армию, и как ему одному будет поручено исполнение этого плана.
– Полноте шутить, – сказал он.
– Не шучу, – продолжал Билибин, – ничего нет справедливее и печальнее. Господа эти приезжают на мост одни и поднимают белые платки; уверяют, что перемирие, и что они, маршалы, едут для переговоров с князем Ауэрспергом. Дежурный офицер пускает их в tete de pont. [мостовое укрепление.] Они рассказывают ему тысячу гасконских глупостей: говорят, что война кончена, что император Франц назначил свидание Бонапарту, что они желают видеть князя Ауэрсперга, и тысячу гасконад и проч. Офицер посылает за Ауэрспергом; господа эти обнимают офицеров, шутят, садятся на пушки, а между тем французский баталион незамеченный входит на мост, сбрасывает мешки с горючими веществами в воду и подходит к tete de pont. Наконец, является сам генерал лейтенант, наш милый князь Ауэрсперг фон Маутерн. «Милый неприятель! Цвет австрийского воинства, герой турецких войн! Вражда кончена, мы можем подать друг другу руку… император Наполеон сгорает желанием узнать князя Ауэрсперга». Одним словом, эти господа, не даром гасконцы, так забрасывают Ауэрсперга прекрасными словами, он так прельщен своею столь быстро установившеюся интимностью с французскими маршалами, так ослеплен видом мантии и страусовых перьев Мюрата, qu'il n'y voit que du feu, et oubl celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi. [Что он видит только их огонь и забывает о своем, о том, который он обязан был открыть против неприятеля.] (Несмотря на живость своей речи, Билибин не забыл приостановиться после этого mot, чтобы дать время оценить его.) Французский баталион вбегает в tete de pont, заколачивают пушки, и мост взят. Нет, но что лучше всего, – продолжал он, успокоиваясь в своем волнении прелестью собственного рассказа, – это то, что сержант, приставленный к той пушке, по сигналу которой должно было зажигать мины и взрывать мост, сержант этот, увидав, что французские войска бегут на мост, хотел уже стрелять, но Ланн отвел его руку. Сержант, который, видно, был умнее своего генерала, подходит к Ауэрспергу и говорит: «Князь, вас обманывают, вот французы!» Мюрат видит, что дело проиграно, ежели дать говорить сержанту. Он с удивлением (настоящий гасконец) обращается к Ауэрспергу: «Я не узнаю столь хваленую в мире австрийскую дисциплину, – говорит он, – и вы позволяете так говорить с вами низшему чину!» C'est genial. Le prince d'Auersperg se pique d'honneur et fait mettre le sergent aux arrets. Non, mais avouez que c'est charmant toute cette histoire du pont de Thabor. Ce n'est ni betise, ni lachete… [Это гениально. Князь Ауэрсперг оскорбляется и приказывает арестовать сержанта. Нет, признайтесь, что это прелесть, вся эта история с мостом. Это не то что глупость, не то что подлость…]