Агномен

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Агно́мен — это личное прозвище в римских именах. Полное римское имя состояло из четырёх частей:

  • преномен (лат. praenomen«личное имя» от лат. prae-приставка со значением: нахождения впереди + лат. nomen«имя») — личное имя, которое мальчик получал на восьмой или девятый день после рождения
  • номен (лат. nomen«имя») — имя рода
  • когномен  (лат. cognomen«фамильное имя» от лат. co-приставка со значением: с, вместе + лат. nomen, gnomen«имя») — прозвище, дававшееся кому-либо из родственников, и которое в дальнейшем могло стать названием семьи
  • агномен (лат. agnomen«дополнительное имя» от лат. ad- (ag-)приставка со значением: дополнительности + лат. nomen«имя») — личное прозвище, дававшееся в результате каких-либо заслуг

Так как номен, когномен, а часто и преномен, передавались по наследству, то агномен нередко становился необходимостью.

Например, Гай Юлий Цезарь Калигула: Гай — преномен (личное имя), Юлий — номен (то есть, из рода Юлиев), Цезарь — когномен (из семьи Цезарей), Калигула — агномен (личное прозвище).



См. также


Напишите отзыв о статье "Агномен"

Отрывок, характеризующий Агномен

Несколько секунд, пока молодой человек устанавливался на ступеньке, продолжалось молчание. Только в задних рядах сдавливающихся к одному месту людей слышались кряхтенье, стоны, толчки и топот переставляемых ног.
Растопчин, ожидая того, чтобы он остановился на указанном месте, хмурясь потирал рукою лицо.
– Ребята! – сказал Растопчин металлически звонким голосом, – этот человек, Верещагин – тот самый мерзавец, от которого погибла Москва.
Молодой человек в лисьем тулупчике стоял в покорной позе, сложив кисти рук вместе перед животом и немного согнувшись. Исхудалое, с безнадежным выражением, изуродованное бритою головой молодое лицо его было опущено вниз. При первых словах графа он медленно поднял голову и поглядел снизу на графа, как бы желая что то сказать ему или хоть встретить его взгляд. Но Растопчин не смотрел на него. На длинной тонкой шее молодого человека, как веревка, напружилась и посинела жила за ухом, и вдруг покраснело лицо.
Все глаза были устремлены на него. Он посмотрел на толпу, и, как бы обнадеженный тем выражением, которое он прочел на лицах людей, он печально и робко улыбнулся и, опять опустив голову, поправился ногами на ступеньке.