Аддис-Абеба

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Аддис-Абеба
амх. አዲስ አበባ
Страна
Эфиопия
Координаты
Мэр
Основан
Первое упоминание
Прежние названия
Финфин
Площадь
526,99[1] км²
Высота центра
2400 м
Тип климата
субэкваториальный
Официальный язык
Население
3 041 002[1] человек (2012)
Плотность
5770,5 чел./км²
Национальный состав
амхара, оромо и другие
Конфессиональный состав
монофизиты, мусульмане и другие
Названия жителей
аддисабе́бец, аддисабе́бцы[2]
Часовой пояс
Телефонный код
+2511
Почтовый индекс
1000
Официальный сайт
[www.addisababacity.gov.et/ isababacity.gov.et]
К:Населённые пункты, основанные в 1886 году

Адди́с-Абе́ба (амх. አዲስ አበባ — новый цветок[3]) — столица Эфиопии и Африканского союза, а также его предшественника — Организации африканского единства. Население 3 041 002 жителя (2012)[1]. Является крупнейшим в мире городом, расположенным в стране, не имеющей выхода к морю. Имеет статус отдельного региона Эфиопии.

Основан в 1886 году императором Менеликом II по просьбе его жены императрицы Таиту.

Аддис-Абебу часто называют «столицей Африки» или «Парижем Африки» в связи с его историческим, политическим и дипломатическим значением для континента. Город населяют люди множества национальностей из разных регионов Эфиопии: амхара, оромо, тиграи, сомали и многие другие. Богат также конфессиональный состав населения, здесь живут миафизиты, мусульмане, иудеи, православные христиане, протестанты и приверженцы традиционных африканских верований.

Аддис-Абеба — это одна из самых высокогорных столиц в мире. Самая нижняя точка города — 2326 м, расположена на юге города, где находится аэропорт Боле. Самая высокая точка — гора Энтото с высотой 3000 м, расположенная на севере города.





История

Аддис-Абеба была основана императором Эфиопии Менеликом II. Первоначальное название города звучало как Финфин, что на языке оромо означает «горячие источники». Менелик II, который в это время был царем государства Шева, считал окрестности горы Энтото удобной базой для военных операций на юге его царства. В 1879 году он посетил руины известного средневекового города и остатки церкви в этом районе. Его интерес к этому региону возрос после того, как императрица Таиту начала строительство церкви на горе Энтото. Однако природные условия не позволяли строить город в непосредственной близости от горы. В 1886 году строительство началось к югу от гор.

Первоначально Таиту построила дом для себя в окрестностях минеральных источников Филуоха, где она и члены королевского суда любили принимать минеральные ванны. Другие знатные люди селились рядом с домом Таиту. Когда поселение расширилось, Менелик II перестроил дом Таиту во дворец, где сегодня располагается правительство Эфиопии. Современное название — Аддис-Абеба, что в переводе с амхарского языка означает "новый цветок". Титул столицы Эфиопии город принял, когда Менелик II стал императором Эфиопии. До сих пор можно увидеть эвкалипты вдоль городских улиц, посаженные императором Менеликом II.

5 мая 1936 года в ходе второй итало-эфиопской войны итальянские войска заняли город. В период с 1936 по 1941 годы Аддис-Абеба была столицей Итальянской Восточной Африки. За этот период около миллиона эфиопов были убиты горчичным газом. После победы британских войск и эфиопских повстанцев над итальянской армией в Эфиопии император Хайле Селассие вернулся в столицу и сразу начал работы по восстановлению города.

С 1958 года в Аддис-Абебе размещается резиденция экономической комиссии ООН по Африке[3]. При поддержке Хайле Селассие в 1963 была создана организация африканского единства (ОАЕ), штаб-квартира которой разместилась в Аддис-Абебе[3]. В 2002 году ОАЕ была распущена, а вместо неё был организован Африканский союз со штаб-квартирой в Аддис-Абебе. В 1965 году в городе был проведен совет Восточных православных церквей.

Климат

Город имеет целый комплекс сложных климатических явлений, так как расположен на высокогорье. В зависимости от высоты и преобладающего ветра температура может отличаться на 10 °C. В целом температура в течение года примерно одинаковая, без резких колебаний. Среднемесячная температура меняется от +16 до +19 °C в зависимости от времени года. Расположение вблизи экватора обеспечивает достаточно тепла, несмотря на высокогорное положение. Растительность в пределах города довольно бедная, представлена пустынными и полупустынными кустарниками и травами. Колебаний температуры в течение года практически нет. В городе не бывает палящего зноя и почти не бывает холодов, редко — заморозкиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1392 дня].

Климат Аддис-Абебы
Показатель Янв. Фев. Март Апр. Май Июнь Июль Авг. Сен. Окт. Нояб. Дек. Год
Абсолютный максимум, °C 28,8 28,4 30,0 29,5 30,0 29,0 26,8 26,4 26,2 27,0 27,8 28,0 30,0
Средний максимум, °C 21,9 22,8 23,5 23,0 23,5 21,8 19,6 19,4 20,4 21,6 21,6 21,3 21,7
Средняя температура, °C 16,4 17,5 18,5 18,4 18,9 17,5 16,2 16,1 16,4 16,6 16,0 15,4 17,0
Средний минимум, °C 10,0 11,0 12,6 13,2 13,3 12,5 12,0 12,3 11,6 10,4 9,1 9,1 11,4
Абсолютный минимум, °C 1,0 0,0 4,4 6,0 6,0 6,4 6,2 6,1 4,0 2,0 1,0 0,0 0,0
Норма осадков, мм 11 38 52 82 69 107 229 232 142 34 5 11 1010
Источник: [www.pogoda.ru.net/climate2/63450.htm Погода и Климат]

Демография

Основываясь на данных Центрального статистического агентства Эфиопии, опубликованных в 2012 году, население Аддис-Абебы составляло 3 041 002 жителей, из них 1 449 002 мужчин и 1 592 000 женщин[1]. В настоящее время на территории Аддис-Абебы не существует сельских районов, поэтому 100 % населения — городское. Здесь проживает 23 % всего городского населения Эфиопии. Площадь города — 526,99 км² и плотность населения составляет 5770,5 чел./км². Город разделён на 10 административных районов, в самом из густонаселённых (Аддис-Кетема) плотность населения составляет 38 255,3 чел./км², а самом редко населённом (Акаки-Калити) — 1704,1 чел./км².

Со времени последней переписи населения Эфиопии, которая прошла в 2007 году, население Аддис-Абебы выросло более чем на 300 тысяч жителей. В 2007 году население столицы составляло 2 738 248 жителей[4].

В столице проживают представители множества национальностей. Среди них выделяются: амхара — 48,3 % населения, оромо — 19,2 %, гураге — 17,5 %, тиграи — 7,6 %. миафизиты составляют 82 % населения, мусульмане — 12,7 %, протестанты — 3,9 %, католики — 0,8 %.

Динамика численности населения Аддис-Абебы:

  • 1900 — 80 000 жителей;
  • 1958 — 400 000 жителей;
  • 1968 — 664 000 жителей;
  • 2002 — 1 700 000 жителей;
  • 2012 — 3 041 002 жителей[1];

Экономика

В Аддис-Абебе присутствует разнообразная экономическая деятельность. Согласно официальной статистике федерального правительства, около 119 197 человек заняты в торговле и коммерции, 113 977 человек — в промышленности, 80 391 человек имеют своё домохозяйство, 71 186 человек заняты в администрации, 50 538 человек — в транспорте и коммуникациях, 42 514 человек — в области социального обеспечения, 32 685 человек заняты в гостиничном хозяйстве и туризме, а 16 602 человек работают в сельском хозяйстве.

Множество бедных эфиопов из сельских районов приезжают в Аддис-Абебу в поисках заработка и заполняют улицы эфиопской столицы. Хотя в последнее время число нищих уменьшилось благодаря обеспечению их образованием и работой. Сегодня Аддис-Абеба относительно чистый и безопасный город чёрной Африки, где наиболее распространены такие преступления, как мошенничество, мелкие кражи и воровство из сумок.

В последнее время растет количество высотных зданий и дорогих гостиниц. Ведется строительство торговых центров и развлекательных клубов. Аддис-Абебу все чаще называют «Курортной столицей Африки».

Транспорт

Общественный транспорт состоит из автобусов и маршрутных такси синего или белого цветов. Маршрутные такси это, как правило, микроавтобусы, вмещающие около 12 пассажиров. В каждом маршрутном такси есть кондуктор, собирающий плату за проезд.

В начале 2008 года в сотрудничестве с Россией планировалось открыть первый троллейбусный маршрут Геородис — Адису Гебея. Строительство было троллейбуса отменено, взамен построена трамвайная сеть.

Международный аэропорт Боле обслуживает Аддис-Абебу и ближайшие города, является главными воздушными воротами страны. В 2003 году здесь был открыт новый международный пассажирский терминал — один из самых современных в Африке. Планируется открыть воздушное сообщение Аддис-Абебы с Москвой[5]. На западе города расположен старый аэропорт Лидета, используемый в настоящее время для военных целей и небольших самолетов.

Также город имеет железнодорожное сообщение с Джибути и Дыре-Дауа. Вокзал построен в живописном французском стиле.

В сентябре 2015 года в городе начала функционировать система лёгкого метро[6].

Правительство

В соответствии с конституцией Эфиопии 1995 года, Аддис-Абеба является одним из двух городов федерального подчинения (второй город — Дыре-Дауа). В рамках прежнего административного деления правительство города имело статус регионального.

Правительство города состоит из мэра, возглавляющего исполнительную власть, и городского совета, являющегося законодательной властью. Кроме того, город подчиняется федеральным законам. Члены городского совета избираются напрямую жителями города, мэра выбирает городской совет из числа своих членов. Срок действия полномочий — 5 лет. При этом федеральное правительство имеет право распустить городской совет и назначить временное управление до следующих выборов. Мэру города подчиняется администрация во главе с сити-менеджером и входящие в её состав различные департаменты.

С 2003 года до мая 2005 года мэром города был Аркэбэ Окубай (англ. Arkabe Oqubay). 31 мая 2005 года он был назван «Африканским мэром 2005». Тогда же он передал полномочия новому мэру — Берхану Неге. Сегодня мэром города является Дириба Кума (англ. Diriba Kuma), сменивший на этом посту Куму Демексу (англ. Kuma Demeksa).

Образование

Университет Аддис-Абебы был основан в 1950 году и первоначально носил название Университетский колледж Аддис-Абебы. В 1962 году он был переименован в Университет Аддис-Абебы. Здесь расположено 6 университетских городков и 1 кампус находится в городе Дэбрэ-Зейт. Также во многих городах Эфиопии расположены филиалы этого университета.

В Аддис-Абебе расположен Институт эфиопских исследований и этнографический музей. Также есть множество частных колледжей.

Достопримечательности

В Национальном музее хранится гипсовая копия Люси — австралопитека, найденного на территории Эфиопии. На сегодняшний день это древнейший человек, чьи останки были найдены.

Также здесь расположена Эфиопская национальная библиотека и этнографический музей, музей Аддис-Абебы, музей Эфиопии и музей естественной истории. Богатые коллекции находятся в железнодорожном и почтовом музеях.

Примечательным является здание Георгиевского собора, основанного в 1896 году. В Свято-Троицком соборе находится захоронение императора Хайле Селассие. Крупнейшим католическим собором является собор Святого Семейства. Здесь расположена крупнейшая мечеть Эфиопии — Анвар.

В центре города располагается монумент Александру Сергеевичу Пушкину, прадед которого предположительно был уроженцем Эфиопии.

Другая достопримечательность города — рынок Меркато, основанный в период итальянского господства в Эфиопии.

Крупнейшее спортивное сооружение — стадион Аддис-Абебы, где в 2008 году был проведен чемпионат Африки по легкой атлетике.

Люди, связанные с городом

Города-побратимы

Напишите отзыв о статье "Аддис-Абеба"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 [www.csa.gov.et/index.php?option=com_rubberdoc&view=doc&id=421&format=raw&Itemid=606 Официальная оценка Центрального статистического агентства Эфиопии на 1 июля 2012]
  2. Городецкая И. Л., Левашов Е. А. [books.google.ru/books?ei=qtL5UPz7OOaC4ATq-4CgBQ&hl=ru&id=Do8dAQAAMAAJ&dq=амстердамка&q=аделаида#search_anchor Русские названия жителей: Словарь-справочник]. — М.: АСТ, 2003. — С. 21. — 363 с. — ISBN 5-17-016914-0.
  3. 1 2 3 Аддис-Абеба / Г. Л. Гальперин // Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1969—1978.</span>
  4. [www.geohive.com/cntry/ethiopia.aspx?levels=Addis%20Ababa The Federal Democratic Republic of Ethiopia — Addis Ababa. Administrative units.] Geohive
  5. [news.turizm.ru/ethiopia/9512.html Эфиопские авиалинии полетят в Москву]
  6. [www.economist.com/news/21665199-addis-ababa-has-opened-first-part-new-light-rail-system-sub-saharan-africa-gets-its-first-metro Sub-Saharan Africa gets its first metro] (англ.). The Economist (17 сентября 2015). Проверено 23 сентября 2015.
  7. </ol>

Ссылки

  • [www.addisababacity.gov.et/ Официальный сайт Аддис-Абебы]
  • [www.ethiopar.net/English/basinfo/infoadds.html Информация об Аддис-Абебы]

Отрывок, характеризующий Аддис-Абеба

– Берись по двое! рочаг подавай сюда! вот так то. Куда лезешь то?
– Ну, разом… Да стой, ребята!.. С накрика!
Все замолкли, и негромкий, бархатно приятный голос запел песню. В конце третьей строфы, враз с окончанием последнего звука, двадцать голосов дружно вскрикнули: «Уууу! Идет! Разом! Навались, детки!..» Но, несмотря на дружные усилия, плетень мало тронулся, и в установившемся молчании слышалось тяжелое пыхтенье.
– Эй вы, шестой роты! Черти, дьяволы! Подсоби… тоже мы пригодимся.
Шестой роты человек двадцать, шедшие в деревню, присоединились к тащившим; и плетень, саженей в пять длины и в сажень ширины, изогнувшись, надавя и режа плечи пыхтевших солдат, двинулся вперед по улице деревни.
– Иди, что ли… Падай, эка… Чего стал? То то… Веселые, безобразные ругательства не замолкали.
– Вы чего? – вдруг послышался начальственный голос солдата, набежавшего на несущих.
– Господа тут; в избе сам анарал, а вы, черти, дьяволы, матершинники. Я вас! – крикнул фельдфебель и с размаху ударил в спину первого подвернувшегося солдата. – Разве тихо нельзя?
Солдаты замолкли. Солдат, которого ударил фельдфебель, стал, покряхтывая, обтирать лицо, которое он в кровь разодрал, наткнувшись на плетень.
– Вишь, черт, дерется как! Аж всю морду раскровянил, – сказал он робким шепотом, когда отошел фельдфебель.
– Али не любишь? – сказал смеющийся голос; и, умеряя звуки голосов, солдаты пошли дальше. Выбравшись за деревню, они опять заговорили так же громко, пересыпая разговор теми же бесцельными ругательствами.
В избе, мимо которой проходили солдаты, собралось высшее начальство, и за чаем шел оживленный разговор о прошедшем дне и предполагаемых маневрах будущего. Предполагалось сделать фланговый марш влево, отрезать вице короля и захватить его.
Когда солдаты притащили плетень, уже с разных сторон разгорались костры кухонь. Трещали дрова, таял снег, и черные тени солдат туда и сюда сновали по всему занятому, притоптанному в снегу, пространству.
Топоры, тесаки работали со всех сторон. Все делалось без всякого приказания. Тащились дрова про запас ночи, пригораживались шалашики начальству, варились котелки, справлялись ружья и амуниция.
Притащенный плетень осьмою ротой поставлен полукругом со стороны севера, подперт сошками, и перед ним разложен костер. Пробили зарю, сделали расчет, поужинали и разместились на ночь у костров – кто чиня обувь, кто куря трубку, кто, донага раздетый, выпаривая вшей.


Казалось бы, что в тех, почти невообразимо тяжелых условиях существования, в которых находились в то время русские солдаты, – без теплых сапог, без полушубков, без крыши над головой, в снегу при 18° мороза, без полного даже количества провианта, не всегда поспевавшего за армией, – казалось, солдаты должны бы были представлять самое печальное и унылое зрелище.
Напротив, никогда, в самых лучших материальных условиях, войско не представляло более веселого, оживленного зрелища. Это происходило оттого, что каждый день выбрасывалось из войска все то, что начинало унывать или слабеть. Все, что было физически и нравственно слабого, давно уже осталось назади: оставался один цвет войска – по силе духа и тела.
К осьмой роте, пригородившей плетень, собралось больше всего народа. Два фельдфебеля присели к ним, и костер их пылал ярче других. Они требовали за право сиденья под плетнем приношения дров.
– Эй, Макеев, что ж ты …. запропал или тебя волки съели? Неси дров то, – кричал один краснорожий рыжий солдат, щурившийся и мигавший от дыма, но не отодвигавшийся от огня. – Поди хоть ты, ворона, неси дров, – обратился этот солдат к другому. Рыжий был не унтер офицер и не ефрейтор, но был здоровый солдат, и потому повелевал теми, которые были слабее его. Худенький, маленький, с вострым носиком солдат, которого назвали вороной, покорно встал и пошел было исполнять приказание, но в это время в свет костра вступила уже тонкая красивая фигура молодого солдата, несшего беремя дров.
– Давай сюда. Во важно то!
Дрова наломали, надавили, поддули ртами и полами шинелей, и пламя зашипело и затрещало. Солдаты, придвинувшись, закурили трубки. Молодой, красивый солдат, который притащил дрова, подперся руками в бока и стал быстро и ловко топотать озябшими ногами на месте.
– Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да в мушкатера… – припевал он, как будто икая на каждом слоге песни.
– Эй, подметки отлетят! – крикнул рыжий, заметив, что у плясуна болталась подметка. – Экой яд плясать!
Плясун остановился, оторвал болтавшуюся кожу и бросил в огонь.
– И то, брат, – сказал он; и, сев, достал из ранца обрывок французского синего сукна и стал обвертывать им ногу. – С пару зашлись, – прибавил он, вытягивая ноги к огню.
– Скоро новые отпустят. Говорят, перебьем до копца, тогда всем по двойному товару.
– А вишь, сукин сын Петров, отстал таки, – сказал фельдфебель.
– Я его давно замечал, – сказал другой.
– Да что, солдатенок…
– А в третьей роте, сказывали, за вчерашний день девять человек недосчитали.
– Да, вот суди, как ноги зазнобишь, куда пойдешь?
– Э, пустое болтать! – сказал фельдфебель.
– Али и тебе хочется того же? – сказал старый солдат, с упреком обращаясь к тому, который сказал, что ноги зазнобил.
– А ты что же думаешь? – вдруг приподнявшись из за костра, пискливым и дрожащим голосом заговорил востроносенький солдат, которого называли ворона. – Кто гладок, так похудает, а худому смерть. Вот хоть бы я. Мочи моей нет, – сказал он вдруг решительно, обращаясь к фельдфебелю, – вели в госпиталь отослать, ломота одолела; а то все одно отстанешь…
– Ну буде, буде, – спокойно сказал фельдфебель. Солдатик замолчал, и разговор продолжался.
– Нынче мало ли французов этих побрали; а сапог, прямо сказать, ни на одном настоящих нет, так, одна названье, – начал один из солдат новый разговор.
– Всё казаки поразули. Чистили для полковника избу, выносили их. Жалости смотреть, ребята, – сказал плясун. – Разворочали их: так живой один, веришь ли, лопочет что то по своему.
– А чистый народ, ребята, – сказал первый. – Белый, вот как береза белый, и бравые есть, скажи, благородные.
– А ты думаешь как? У него от всех званий набраны.
– А ничего не знают по нашему, – с улыбкой недоумения сказал плясун. – Я ему говорю: «Чьей короны?», а он свое лопочет. Чудесный народ!
– Ведь то мудрено, братцы мои, – продолжал тот, который удивлялся их белизне, – сказывали мужики под Можайским, как стали убирать битых, где страженья то была, так ведь что, говорит, почитай месяц лежали мертвые ихние то. Что ж, говорит, лежит, говорит, ихний то, как бумага белый, чистый, ни синь пороха не пахнет.
– Что ж, от холода, что ль? – спросил один.
– Эка ты умный! От холода! Жарко ведь было. Кабы от стужи, так и наши бы тоже не протухли. А то, говорит, подойдешь к нашему, весь, говорит, прогнил в червях. Так, говорит, платками обвяжемся, да, отворотя морду, и тащим; мочи нет. А ихний, говорит, как бумага белый; ни синь пороха не пахнет.
Все помолчали.
– Должно, от пищи, – сказал фельдфебель, – господскую пищу жрали.
Никто не возражал.
– Сказывал мужик то этот, под Можайским, где страженья то была, их с десяти деревень согнали, двадцать дён возили, не свозили всех, мертвых то. Волков этих что, говорит…
– Та страженья была настоящая, – сказал старый солдат. – Только и было чем помянуть; а то всё после того… Так, только народу мученье.
– И то, дядюшка. Позавчера набежали мы, так куда те, до себя не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон – говорит. Так, только пример один. Сказывали, самого Полиона то Платов два раза брал. Слова не знает. Возьмет возьмет: вот на те, в руках прикинется птицей, улетит, да и улетит. И убить тоже нет положенья.
– Эка врать здоров ты, Киселев, посмотрю я на тебя.
– Какое врать, правда истинная.
– А кабы на мой обычай, я бы его, изловимши, да в землю бы закопал. Да осиновым колом. А то что народу загубил.
– Все одно конец сделаем, не будет ходить, – зевая, сказал старый солдат.
Разговор замолк, солдаты стали укладываться.
– Вишь, звезды то, страсть, так и горят! Скажи, бабы холсты разложили, – сказал солдат, любуясь на Млечный Путь.
– Это, ребята, к урожайному году.
– Дровец то еще надо будет.
– Спину погреешь, а брюха замерзла. Вот чуда.
– О, господи!
– Что толкаешься то, – про тебя одного огонь, что ли? Вишь… развалился.
Из за устанавливающегося молчания послышался храп некоторых заснувших; остальные поворачивались и грелись, изредка переговариваясь. От дальнего, шагов за сто, костра послышался дружный, веселый хохот.
– Вишь, грохочат в пятой роте, – сказал один солдат. – И народу что – страсть!
Один солдат поднялся и пошел к пятой роте.
– То то смеху, – сказал он, возвращаясь. – Два хранцуза пристали. Один мерзлый вовсе, а другой такой куражный, бяда! Песни играет.
– О о? пойти посмотреть… – Несколько солдат направились к пятой роте.


Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев.
В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев.
– Ребята, ведмедь, – сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры.
Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки.
Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.
Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его.
– Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю.
– Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил:
– Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.
Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами.
Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него.
– Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как?.. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель.
Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillanti –
[Да здравствует Генрих Четвертый!
Да здравствует сей храбрый король!
и т. д. (французская песня) ]
пропел Морель, подмигивая глазом.
Сe diable a quatre…
– Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев.
– Вишь, ловко! Го го го го го!.. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже.
– Ну, валяй еще, еще!
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre,
Et d'etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,
пить, драться
и быть любезником…]
– A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев!..
– Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он.
– Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь?
– Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то.
Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.
– Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет.
– Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло.
Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.

Х
Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры.
Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду.