Адмирал флота

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Знаки различии
«Адмирала флота»

нарукавный знак

</div>

</div>
<center>погон с 2013 года

</div>

</div>

Адмира́л фло́та — воинское звание в военно-морском флоте ряда государств. Военно-морское звание адмирал флота существует в Военно-Морском Флоте России, а также в военно-морских силах Австралии, Аргентины, Новой Зеландии, Великобритании, США, Нидерландов, Италии (Grande Ammiraglio), Хорватии (Admiral flote), Нигерии, Турции (Büyükamiral), Таиланде, Греции (Archinaúarchos), Испании (Capitán General de la Armada), Индии и Португалии (Almirante da Armada).

Последовательность воинских званий Российской Федерации
Младшее звание:
Адмирал


Адмирал флота
Старшее звание:
Маршал Российской Федерации




СССР

История воинского звания «адмирал флота» была зигзагообразной из-за стремления руководства ВМФ по окончанию Великой Отечественной Войны иметь в ВМФ высшее адмиральское звание, аналогичное званию Маршал Советского Союза.

1940—1945

При учреждении генеральских и адмиральских званий в 1940 году было введено звание «адмирал флота», соответствовавшее сухопутному званию «генерал армии», но никому не было присвоено. До мая 1944 года, когда адмиралами флота стали Народный комиссар ВМФ Н. Г. Кузнецов и начальник Главного штаба ВМФ И. С. Исаков, высшим флотским званием фактически было звание «адмирал». Отсутствие высших адмиральских званий находилось в соответствии с количеством личного состава в морских соединениях.

Таким образом, соотношение званий высшего командного состава в армии и на флоте в 1940—1945 годах было таково:

16 января 1943 года указом Президиума Верховного Совета СССР были введены звания маршала родов войск (сил) (авиации, артиллерии и бронетанковых войск). 9 октября 1943 года были введены также звания маршала специальных войск: инженерных войск и маршала войск связи, а также звание главный маршал для каждого из пяти родов войск (его получили 4 артиллериста, 7 лётчиков и 2 танкиста). Соответствующие звания в ВМФ не вводились.

Об истории званий «адмирал флота» и «Адмирал Флота Советского Союза» Николай Кузнецов в своих мемуарах писал следующее:

В 1944 году Сталин неожиданно для меня поставил вопрос в Ставке ВГК о присвоении мне очередного звания. У нас к этому времени не было звания выше адмирала, а значит, не было предусмотрено и соответствующих погон. Я доложил, что в других флотах существует звание адмирала флота. «Чему это будет равно в наших Вооружённых Силах?» — спросил Сталин. Я ответил, что если выдерживать ту же последовательность, что и в армии, то адмиралу флота следует присвоить погоны с четырьмя звёздочками, но это тогда не будет самым высшим званием, какое имеют сухопутные военачальники, то есть звание маршала.

Тогда же было решено учредить пока звание адмирала флота с четырьмя звёздочками на погонах, не указывая, кому это звание присваивается в сухопутных силах. Итак, я получил очередное звание адмирала флота с необычными для флота погонами. Носил я их сравнительно недолго. В мае 1944 года было решено заменить эти погоны на маршальские, с одной большой звездой. А когда обсуждался уставной вопрос и в табели о рангах нужно было решить, кому же равен по своим правам адмирал флота, то чёрным по белому было записано: «Маршалу Советского Союза».

К сожалению, на этом я не могу поставить точку. Позднее (в 1948 году) я был лишён этого звания и по второму разу надел погоны контр-адмирала. Получил очередное повышение, будучи командующим Тихоокеанским флотом (по второму разу) в 1950 году, а после смерти Сталина восстановлен в прежнем звании Адмирала Флота Советского Союза (в 1953 году). Уже после войны встал вопрос: следует ли адмиралу флота иметь и носить маршальскую звезду? Помнится, маршал Жуков предложил изменить тогда и название на «Адмирал Флота Советского Союза». Правительство решило внести такую поправку в высшее звание ВМФ, и я вместе с группой маршалов из рук Председателя Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилова получил маршальскую звезду. Однако фортуна ещё раз отвернулась от меня, и я был понижен в звании до вице-адмирала. Думаю, это уникальный и единственный случай в истории всех флотов. Там же, где я получил маршальскую звезду, я вернул её, сохранив за собой звание вице-адмирала…

Точная хронология указанных Кузнецовым событий такова: звание «адмирал флота» и погоны с четырьмя звёздами Кузнецов и Исаков получили 31 мая 1944 года (то, что не существовало звания и соответствующих погон выше адмирала не соответствует действительности: это звание существовало в ВМФ с 1940 года, хотя никому не было присвоено), а погоны маршальского типа — 25 мая 1945 года (без вручения маршальской звезды). Разжалован он был 3 февраля 1948 года, восстановлен в звании 13 мая 1953 года. Звание «Адмирал Флота» было переименовано в

«Адмирал Флота Советского Союза» 3 марта 1955 года, тогда же Кузнецову была вручена маршальская звезда.

1945—1955

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 мая 1945 года были внесены изменения в Указ от 15 февраля 1943 года об изменении знаков различия адмирала флота — погоны и утверждено описание погонов адмирала флота с гербом и звездой размером 50 мм.

Введение маршальских погон для адмирала флота (без вручения Маршальской звезды) создало прецедент с далеко идущими последствиями. По знакам различия соответствие с сухопутными званиями выглядело так:

  • Маршал Советского Союза — Адмирал флота
  • главный маршал рода войск — (нет звания)
  • маршал рода войск, генерал армии  — (нет звания)
  • генерал-полковник — адмирал
  • генерал-лейтенант — вице-адмирал
  • генерал-майор — контр-адмирал

Однако Маршал Советского Союза — общевойсковое воинское звание. Маршалы родов войск (это звание соответствовало званию адмирал флота до 1945 года) никогда не становились Маршалами Советского Союза и, следовательно, не имели погон Маршала Советского Союза. Новые маршальские звания вводились для признания военных заслуг одних и стимула заслуг других военнослужащих и, как правило, в период военных действий. Кроме того, в последовательности адмиральских званий возник разрыв.

Отличается ли должность главнокомандующего ВМФ от должности главнокомандующего ВВС и должны ли отличаться их звания и знаки различия? — Кузнецов с упорством настаивал, что должны, и, в конце концов, получил новое звание при постсталинском руководстве. Но сначала, в 1948 году, он был разжалован из Адмирала флота с маршальскими погонами до контр-адмирала.

1955—1962

Воинское звание «Адмирал Флота Советского Союза» было введено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 марта 1955 года вместо звания «адмирал флота» (министром обороны тогда был Г.К. Жуков). Лицам, которым оно было присвоено, вручалась Маршальская звезда. Новое звание было присвоено в тот же день Н. Г. Кузнецову и И. С. Исакову. Тем самым добавление слов «Советского Союза» и введение нового знака отличия в виде Маршальской Звезды не только подчеркивало равенство со званием «Маршал Советского Союза» (таких, как Г.К. Жуков, А.В. Василевский), но и приводило к увеличению степеней адмиральских званий до 6 с закреплением отрыва от других адмиральских званий:

  • Маршал Советского Союза — Адмирал Флота Советского Союза
  • главный маршал рода войск — (нет звания)
  • генерал армии, маршал рода войск  — (нет звания)
  • генерал-полковник — адмирал
  • генерал-лейтенант — вице-адмирал
  • генерал-майор — контр-адмирал

1962—1992

28 апреля 1962 года был подписан Указ Верховного Совета СССР № 51-4 "Об установлении воинского звания "Адмирал флота" с погонами, аналогичными погонам маршала рода войск:

  • Маршал Советского Союза — Адмирал Флота Советского Союза
  • генерал армии, маршал рода войск — адмирал флота
  • генерал-полковник — адмирал
  • генерал-лейтенант — вице-адмирал
  • генерал-майор — контр-адмирал

Стоит заметить, что число адмиральских званий в США — 4 с ограничением количества лиц до 6 находящихся на службе в мирное время и имеющих высшее адмиральское звание (высшее звание — адмирал флота, служащих в этом звании — не более 6).

Звание «адмирал флота» (не считая Н. Г. Кузнецова и И. С. Исакова) носили 10 военачальников:

Трое из них (Чернавин, Сорокин и Капитанец) ныне живы.

После распада СССР звание «Адмирал Флота Советского Союза» в 1991 году было исключено из списка воинских званий. В соответствии со статьёй 46 закона «О воинской обязанности и военной службе» в ВМФ России звание адмирала флота стало высшим званием в ВМФ с погонами, как у маршала рода войск (существовавшему до 1993 года и упраздненному).

Список военачальников, получивших звание адмирала флота после распада СССР (должности указаны на момент присвоения звания):

  1. Громов Феликс Николаевич (род. 29 августа 1937), главнокомандующий ВМФ (звание присвоено 13 июня 1996)
  2. Куроедов Владимир Иванович (род. 5 сентября 1944), главнокомандующий ВМФ (21 февраля 2000)
  3. Масорин Владимир Васильевич (род. 24 августа 1947), главнокомандующий ВМФ (15 декабря 2006)

Знаки различия

В 19621997 годах советские (а затем и российские) адмиралы флота носили знаки различия, аналогичные погонам маршалов родов войск, а на галстуке при парадной форме носилась Маршальская Звезда «малого» образца.

После того, как в 1993 году звания маршалов родов войск в РФ были отменены, исчезла и причина для особых знаков различия адмиралов флота. Указом Президента РФ от 27 января 1997 года адмиралам флота были возвращены введённые в 1943/44 годах погоны с четырьмя звёздами в ряд, кроме того, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 апреля 1981 года № 4735-Х «О маршальских знаках отличия „Маршальская Звезда“…» был признан недействующим в РФ.

Указами Президента Российской Федерации от 22 февраля 2013 года[1] и от 31 июля 2014 года[2] адмиралам флота вновь установлены погоны с одной большой звездой диаметром 40 мм[3], как и для генералов армии — высшего армейского звания в мирное время. Система адмиральских званий, как и генеральских — четырёхступенчатая.

<center>

Напишите отзыв о статье "Адмирал флота"

Примечания

  1. [pravo.gov.ru:8080/page.aspx?35976 Указ Президента Российской Федерации от 22.02.2013 № 165 «О внесении изменений в Указ Президента Российской Федерации от 11 марта 2010 г. № 293 „О военной форме одежды, знаках различия военнослужащих и ведомственных знаках отличия“»]
  2. [publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001201407310003 Указ Президента Российской Федерации от 31 июля 2014 года № 544 «О внесении изменений в Указ Президента Российской Федерации от 11 марта 2010 г. № 293 „О военной форме одежды, знаках различия военнослужащих и ведомственных знаках отличия“»]
  3. Приложениее № 2 к Указу Президента Российской Федерации от 31 июля 2014 г. № 544. Приложениее № 3 к Указу Президента Российской Федерации от 11 марта 2010 г. № 293 (в редакции Указа Президента Российской Федерации от 31 июля 2014 г. № 544).

См. также

Отрывок, характеризующий Адмирал флота

Наташа в эту зиму в первый раз начала серьезно петь и в особенности оттого, что Денисов восторгался ее пением. Она пела теперь не по детски, уж не было в ее пеньи этой комической, ребяческой старательности, которая была в ней прежде; но она пела еще не хорошо, как говорили все знатоки судьи, которые ее слушали. «Не обработан, но прекрасный голос, надо обработать», говорили все. Но говорили это обыкновенно уже гораздо после того, как замолкал ее голос. В то же время, когда звучал этот необработанный голос с неправильными придыханиями и с усилиями переходов, даже знатоки судьи ничего не говорили, и только наслаждались этим необработанным голосом и только желали еще раз услыхать его. В голосе ее была та девственная нетронутость, то незнание своих сил и та необработанная еще бархатность, которые так соединялись с недостатками искусства пенья, что, казалось, нельзя было ничего изменить в этом голосе, не испортив его.
«Что ж это такое? – подумал Николай, услыхав ее голос и широко раскрывая глаза. – Что с ней сделалось? Как она поет нынче?» – подумал он. И вдруг весь мир для него сосредоточился в ожидании следующей ноты, следующей фразы, и всё в мире сделалось разделенным на три темпа: «Oh mio crudele affetto… [О моя жестокая любовь…] Раз, два, три… раз, два… три… раз… Oh mio crudele affetto… Раз, два, три… раз. Эх, жизнь наша дурацкая! – думал Николай. Всё это, и несчастье, и деньги, и Долохов, и злоба, и честь – всё это вздор… а вот оно настоящее… Hy, Наташа, ну, голубчик! ну матушка!… как она этот si возьмет? взяла! слава Богу!» – и он, сам не замечая того, что он поет, чтобы усилить этот si, взял втору в терцию высокой ноты. «Боже мой! как хорошо! Неужели это я взял? как счастливо!» подумал он.
О! как задрожала эта терция, и как тронулось что то лучшее, что было в душе Ростова. И это что то было независимо от всего в мире, и выше всего в мире. Какие тут проигрыши, и Долоховы, и честное слово!… Всё вздор! Можно зарезать, украсть и всё таки быть счастливым…


Давно уже Ростов не испытывал такого наслаждения от музыки, как в этот день. Но как только Наташа кончила свою баркароллу, действительность опять вспомнилась ему. Он, ничего не сказав, вышел и пошел вниз в свою комнату. Через четверть часа старый граф, веселый и довольный, приехал из клуба. Николай, услыхав его приезд, пошел к нему.
– Ну что, повеселился? – сказал Илья Андреич, радостно и гордо улыбаясь на своего сына. Николай хотел сказать, что «да», но не мог: он чуть было не зарыдал. Граф раскуривал трубку и не заметил состояния сына.
«Эх, неизбежно!» – подумал Николай в первый и последний раз. И вдруг самым небрежным тоном, таким, что он сам себе гадок казался, как будто он просил экипажа съездить в город, он сказал отцу.
– Папа, а я к вам за делом пришел. Я было и забыл. Мне денег нужно.
– Вот как, – сказал отец, находившийся в особенно веселом духе. – Я тебе говорил, что не достанет. Много ли?
– Очень много, – краснея и с глупой, небрежной улыбкой, которую он долго потом не мог себе простить, сказал Николай. – Я немного проиграл, т. е. много даже, очень много, 43 тысячи.
– Что? Кому?… Шутишь! – крикнул граф, вдруг апоплексически краснея шеей и затылком, как краснеют старые люди.
– Я обещал заплатить завтра, – сказал Николай.
– Ну!… – сказал старый граф, разводя руками и бессильно опустился на диван.
– Что же делать! С кем это не случалось! – сказал сын развязным, смелым тоном, тогда как в душе своей он считал себя негодяем, подлецом, который целой жизнью не мог искупить своего преступления. Ему хотелось бы целовать руки своего отца, на коленях просить его прощения, а он небрежным и даже грубым тоном говорил, что это со всяким случается.
Граф Илья Андреич опустил глаза, услыхав эти слова сына и заторопился, отыскивая что то.
– Да, да, – проговорил он, – трудно, я боюсь, трудно достать…с кем не бывало! да, с кем не бывало… – И граф мельком взглянул в лицо сыну и пошел вон из комнаты… Николай готовился на отпор, но никак не ожидал этого.
– Папенька! па…пенька! – закричал он ему вслед, рыдая; простите меня! – И, схватив руку отца, он прижался к ней губами и заплакал.

В то время, как отец объяснялся с сыном, у матери с дочерью происходило не менее важное объяснение. Наташа взволнованная прибежала к матери.
– Мама!… Мама!… он мне сделал…
– Что сделал?
– Сделал, сделал предложение. Мама! Мама! – кричала она. Графиня не верила своим ушам. Денисов сделал предложение. Кому? Этой крошечной девочке Наташе, которая еще недавно играла в куклы и теперь еще брала уроки.
– Наташа, полно, глупости! – сказала она, еще надеясь, что это была шутка.
– Ну вот, глупости! – Я вам дело говорю, – сердито сказала Наташа. – Я пришла спросить, что делать, а вы мне говорите: «глупости»…
Графиня пожала плечами.
– Ежели правда, что мосьё Денисов сделал тебе предложение, то скажи ему, что он дурак, вот и всё.
– Нет, он не дурак, – обиженно и серьезно сказала Наташа.
– Ну так что ж ты хочешь? Вы нынче ведь все влюблены. Ну, влюблена, так выходи за него замуж! – сердито смеясь, проговорила графиня. – С Богом!
– Нет, мама, я не влюблена в него, должно быть не влюблена в него.
– Ну, так так и скажи ему.
– Мама, вы сердитесь? Вы не сердитесь, голубушка, ну в чем же я виновата?
– Нет, да что же, мой друг? Хочешь, я пойду скажу ему, – сказала графиня, улыбаясь.
– Нет, я сама, только научите. Вам всё легко, – прибавила она, отвечая на ее улыбку. – А коли бы видели вы, как он мне это сказал! Ведь я знаю, что он не хотел этого сказать, да уж нечаянно сказал.
– Ну всё таки надо отказать.
– Нет, не надо. Мне так его жалко! Он такой милый.
– Ну, так прими предложение. И то пора замуж итти, – сердито и насмешливо сказала мать.
– Нет, мама, мне так жалко его. Я не знаю, как я скажу.
– Да тебе и нечего говорить, я сама скажу, – сказала графиня, возмущенная тем, что осмелились смотреть, как на большую, на эту маленькую Наташу.
– Нет, ни за что, я сама, а вы слушайте у двери, – и Наташа побежала через гостиную в залу, где на том же стуле, у клавикорд, закрыв лицо руками, сидел Денисов. Он вскочил на звук ее легких шагов.
– Натали, – сказал он, быстрыми шагами подходя к ней, – решайте мою судьбу. Она в ваших руках!
– Василий Дмитрич, мне вас так жалко!… Нет, но вы такой славный… но не надо… это… а так я вас всегда буду любить.
Денисов нагнулся над ее рукою, и она услыхала странные, непонятные для нее звуки. Она поцеловала его в черную, спутанную, курчавую голову. В это время послышался поспешный шум платья графини. Она подошла к ним.
– Василий Дмитрич, я благодарю вас за честь, – сказала графиня смущенным голосом, но который казался строгим Денисову, – но моя дочь так молода, и я думала, что вы, как друг моего сына, обратитесь прежде ко мне. В таком случае вы не поставили бы меня в необходимость отказа.
– Г'афиня, – сказал Денисов с опущенными глазами и виноватым видом, хотел сказать что то еще и запнулся.
Наташа не могла спокойно видеть его таким жалким. Она начала громко всхлипывать.
– Г'афиня, я виноват перед вами, – продолжал Денисов прерывающимся голосом, – но знайте, что я так боготво'ю вашу дочь и всё ваше семейство, что две жизни отдам… – Он посмотрел на графиню и, заметив ее строгое лицо… – Ну п'ощайте, г'афиня, – сказал он, поцеловал ее руку и, не взглянув на Наташу, быстрыми, решительными шагами вышел из комнаты.

На другой день Ростов проводил Денисова, который не хотел более ни одного дня оставаться в Москве. Денисова провожали у цыган все его московские приятели, и он не помнил, как его уложили в сани и как везли первые три станции.
После отъезда Денисова, Ростов, дожидаясь денег, которые не вдруг мог собрать старый граф, провел еще две недели в Москве, не выезжая из дому, и преимущественно в комнате барышень.
Соня была к нему нежнее и преданнее чем прежде. Она, казалось, хотела показать ему, что его проигрыш был подвиг, за который она теперь еще больше любит его; но Николай теперь считал себя недостойным ее.
Он исписал альбомы девочек стихами и нотами, и не простившись ни с кем из своих знакомых, отослав наконец все 43 тысячи и получив росписку Долохова, уехал в конце ноября догонять полк, который уже был в Польше.



После своего объяснения с женой, Пьер поехал в Петербург. В Торжке на cтанции не было лошадей, или не хотел их смотритель. Пьер должен был ждать. Он не раздеваясь лег на кожаный диван перед круглым столом, положил на этот стол свои большие ноги в теплых сапогах и задумался.
– Прикажете чемоданы внести? Постель постелить, чаю прикажете? – спрашивал камердинер.
Пьер не отвечал, потому что ничего не слыхал и не видел. Он задумался еще на прошлой станции и всё продолжал думать о том же – о столь важном, что он не обращал никакого .внимания на то, что происходило вокруг него. Его не только не интересовало то, что он позже или раньше приедет в Петербург, или то, что будет или не будет ему места отдохнуть на этой станции, но всё равно было в сравнении с теми мыслями, которые его занимали теперь, пробудет ли он несколько часов или всю жизнь на этой станции.
Смотритель, смотрительша, камердинер, баба с торжковским шитьем заходили в комнату, предлагая свои услуги. Пьер, не переменяя своего положения задранных ног, смотрел на них через очки, и не понимал, что им может быть нужно и каким образом все они могли жить, не разрешив тех вопросов, которые занимали его. А его занимали всё одни и те же вопросы с самого того дня, как он после дуэли вернулся из Сокольников и провел первую, мучительную, бессонную ночь; только теперь в уединении путешествия, они с особенной силой овладели им. О чем бы он ни начинал думать, он возвращался к одним и тем же вопросам, которых он не мог разрешить, и не мог перестать задавать себе. Как будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь. Винт не входил дальше, не выходил вон, а вертелся, ничего не захватывая, всё на том же нарезе, и нельзя было перестать вертеть его.
Вошел смотритель и униженно стал просить его сиятельство подождать только два часика, после которых он для его сиятельства (что будет, то будет) даст курьерских. Смотритель очевидно врал и хотел только получить с проезжего лишние деньги. «Дурно ли это было или хорошо?», спрашивал себя Пьер. «Для меня хорошо, для другого проезжающего дурно, а для него самого неизбежно, потому что ему есть нечего: он говорил, что его прибил за это офицер. А офицер прибил за то, что ему ехать надо было скорее. А я стрелял в Долохова за то, что я счел себя оскорбленным, а Людовика XVI казнили за то, что его считали преступником, а через год убили тех, кто его казнил, тоже за что то. Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить, и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?», спрашивал он себя. И не было ответа ни на один из этих вопросов, кроме одного, не логического ответа, вовсе не на эти вопросы. Ответ этот был: «умрешь – всё кончится. Умрешь и всё узнаешь, или перестанешь спрашивать». Но и умереть было страшно.
Торжковская торговка визгливым голосом предлагала свой товар и в особенности козловые туфли. «У меня сотни рублей, которых мне некуда деть, а она в прорванной шубе стоит и робко смотрит на меня, – думал Пьер. И зачем нужны эти деньги? Точно на один волос могут прибавить ей счастья, спокойствия души, эти деньги? Разве может что нибудь в мире сделать ее и меня менее подверженными злу и смерти? Смерть, которая всё кончит и которая должна притти нынче или завтра – всё равно через мгновение, в сравнении с вечностью». И он опять нажимал на ничего не захватывающий винт, и винт всё так же вертелся на одном и том же месте.
Слуга его подал ему разрезанную до половины книгу романа в письмах m mе Suza. [мадам Сюза.] Он стал читать о страданиях и добродетельной борьбе какой то Аmelie de Mansfeld. [Амалии Мансфельд.] «И зачем она боролась против своего соблазнителя, думал он, – когда она любила его? Не мог Бог вложить в ее душу стремления, противного Его воле. Моя бывшая жена не боролась и, может быть, она была права. Ничего не найдено, опять говорил себе Пьер, ничего не придумано. Знать мы можем только то, что ничего не знаем. И это высшая степень человеческой премудрости».
Всё в нем самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным. Но в этом самом отвращении ко всему окружающему Пьер находил своего рода раздражающее наслаждение.
– Осмелюсь просить ваше сиятельство потесниться крошечку, вот для них, – сказал смотритель, входя в комнату и вводя за собой другого, остановленного за недостатком лошадей проезжающего. Проезжающий был приземистый, ширококостый, желтый, морщинистый старик с седыми нависшими бровями над блестящими, неопределенного сероватого цвета, глазами.
Пьер снял ноги со стола, встал и перелег на приготовленную для него кровать, изредка поглядывая на вошедшего, который с угрюмо усталым видом, не глядя на Пьера, тяжело раздевался с помощью слуги. Оставшись в заношенном крытом нанкой тулупчике и в валеных сапогах на худых костлявых ногах, проезжий сел на диван, прислонив к спинке свою очень большую и широкую в висках, коротко обстриженную голову и взглянул на Безухого. Строгое, умное и проницательное выражение этого взгляда поразило Пьера. Ему захотелось заговорить с проезжающим, но когда он собрался обратиться к нему с вопросом о дороге, проезжающий уже закрыл глаза и сложив сморщенные старые руки, на пальце одной из которых был большой чугунный перстень с изображением Адамовой головы, неподвижно сидел, или отдыхая, или о чем то глубокомысленно и спокойно размышляя, как показалось Пьеру. Слуга проезжающего был весь покрытый морщинами, тоже желтый старичек, без усов и бороды, которые видимо не были сбриты, а никогда и не росли у него. Поворотливый старичек слуга разбирал погребец, приготовлял чайный стол, и принес кипящий самовар. Когда всё было готово, проезжающий открыл глаза, придвинулся к столу и налив себе один стакан чаю, налил другой безбородому старичку и подал ему. Пьер начинал чувствовать беспокойство и необходимость, и даже неизбежность вступления в разговор с этим проезжающим.
Слуга принес назад свой пустой, перевернутый стакан с недокусанным кусочком сахара и спросил, не нужно ли чего.