Азиатский департамент

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Азиатский департамент — один из трёх департаментов Министерства иностранных дел Российской империи.

Создан 19 апреля (1 мая1819 вместо Департамента азиатских дел Коллегии иностранных дел.

Два других департамента:

  • департамент внутренних сношений (с 2 февраля 1897 — Второй департамент),
  • департамент хозяйственных и счётных дел (с 22 мая 1868 — департамент личного состава и хозяйственных дел).

В ведении Азиатского (с 2 февраля 1897 — Первого) департамента находились:

  1. дела политические, касающиеся Востока;
  2. переписка с восточными правительствами и с русскими дипломатическими и консульскими агентами на Востоке, по делам русских подданных, на Востоке пребывающих, равно подданных тех стран, пребывающих в России, и отношениями к России лиц, пребывающих на Востоке;
  3. переводы по сношениям присутственных мест и правительственных лиц, а также по просьбам частным, актов и документов, писанных на восточных языках.

В ведении этого департамента состояло Учебное отделение восточных языков, имевшее целью образование драгоманов для российских миссий и консульств на Востоке (Св. Зак. I, учр. мин по прод. 1886, 2337—2340).



Директора департамента

Напишите отзыв о статье "Азиатский департамент"

Ссылки

Отрывок, характеризующий Азиатский департамент

– Что, что? от кого? – проговорил чей то сонный голос.
– От Дохтурова и от Алексея Петровича. Наполеон в Фоминском, – сказал Болховитинов, не видя в темноте того, кто спрашивал его, но по звуку голоса предполагая, что это был не Коновницын.
Разбуженный человек зевал и тянулся.
– Будить то мне его не хочется, – сказал он, ощупывая что то. – Больнёшенек! Может, так, слухи.
– Вот донесение, – сказал Болховитинов, – велено сейчас же передать дежурному генералу.
– Постойте, огня зажгу. Куда ты, проклятый, всегда засунешь? – обращаясь к денщику, сказал тянувшийся человек. Это был Щербинин, адъютант Коновницына. – Нашел, нашел, – прибавил он.
Денщик рубил огонь, Щербинин ощупывал подсвечник.
– Ах, мерзкие, – с отвращением сказал он.
При свете искр Болховитинов увидел молодое лицо Щербинина со свечой и в переднем углу еще спящего человека. Это был Коновницын.
Когда сначала синим и потом красным пламенем загорелись серники о трут, Щербинин зажег сальную свечку, с подсвечника которой побежали обгладывавшие ее прусаки, и осмотрел вестника. Болховитинов был весь в грязи и, рукавом обтираясь, размазывал себе лицо.
– Да кто доносит? – сказал Щербинин, взяв конверт.
– Известие верное, – сказал Болховитинов. – И пленные, и казаки, и лазутчики – все единогласно показывают одно и то же.
– Нечего делать, надо будить, – сказал Щербинин, вставая и подходя к человеку в ночном колпаке, укрытому шинелью. – Петр Петрович! – проговорил он. Коновницын не шевелился. – В главный штаб! – проговорил он, улыбнувшись, зная, что эти слова наверное разбудят его. И действительно, голова в ночном колпаке поднялась тотчас же. На красивом, твердом лице Коновницына, с лихорадочно воспаленными щеками, на мгновение оставалось еще выражение далеких от настоящего положения мечтаний сна, но потом вдруг он вздрогнул: лицо его приняло обычно спокойное и твердое выражение.
– Ну, что такое? От кого? – неторопливо, но тотчас же спросил он, мигая от света. Слушая донесение офицера, Коновницын распечатал и прочел. Едва прочтя, он опустил ноги в шерстяных чулках на земляной пол и стал обуваться. Потом снял колпак и, причесав виски, надел фуражку.