Азиаты

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Азиаты — собирательное название для обозначения коренного населения Азии, а также выходцев с азиатской части Евразийского континента, независимо от расовой, религиозной, национальной или языковой принадлежности. Употребление термина азиаты варьирует в зависимости от страны. В ряде стран Нового Света (Бразилия[1], США[2]) термин азиаты является стандартным обозначением выходцев из Азии во время переписи населения. В Австралии для анализа переписи населения используется чуть более сложная система, в которой Азия делится на четыре региона — центральная и южная; юго-восточная; северо-восточная; и Ближний Восток (включая северную Африку).[3] В странах СНГ и Европе в таких случаях обычно употребляется конкретная национальность (Казахи, китайцы, индийцы и др.). Часто термин "азиаты" отождествляется с термином "монголоиды".





Семантические вариации

В Бразилии и США азиатами считаются обычно люди монголоидной расы (то есть японцы, корейцы, китайцы и др.). Европеоиды (большинство из них живут в Западной Азии (Ближний Восток)) причисляются к белым[4][5][6], а более темнокожие индусы и малайцы при переписи населения вообще обозначаются как «прочие». В Великобритании, напротив, термин "Asian" применяется преимущественно для индийцев, пакистанцев и прочих народов полуострова Индостан. Интересно, что в ЮАР во времена апартеида японцы причислялись к белым, а азиатами считались только выходцы с Индо-Пакистанского субконтинента[7].

История

В 375 году гунны, центральноазиатский кочевой народ, разгромили империю остготов под предводительством Германариха. К концу IV века гунны достигли границ Византийской империи. Продвижение гуннов на запад вглубь европейского континента вызвало масштабную миграцию европейских народов, известную как Великое переселение народов. Вместе с германскими племенами (к известным германским правителям того времени, участвовавшим в завоевании и разрушении Римской империи можно отнести Алариха) гунны участвовали в походах против Римской империи. Гунны принесли в Европу такое революционное изобретение, как крепко фиксированное на лошади седло со стременами, что позволяло им использовать обе руки во время боя и направлять свою лошадь ногами. Хотя римские всадники и использовали лёгкие сёдла, стремена были абсолютно новым для Европы приспособлением.

В 1237 году монголы начали европейскую кампанию, которая была прервана в 1241 в предместьях Вены в связи со смертью Угэдэя (Западный поход).

За пределами мест своего традиционного проживания выходцы из Азии впервые оказались задолго до эпохи великих географических открытий. Так, Америка и острова Тихого Океана были заселены выходцами из Азии за несколько тысяч лет до Колумба. На побережье северной Африки ещё до нашей эры было немало финикийских колоний (в том числе Карфаген). В средние века арабы расселились по северной и восточной Африке. По распространённым в последние десятилетия XX века представлениям, предки европейцев попали в Европу из Африки через Азию. Голландцы привезли малайских рабов в Капскую колонию в Африке (так наз. капские малайцы). Позднее, после отмены рабства в XIX веке англичане и испанцы нанимали в свои американские колонии батраков-кули. С ростом мобильности азиатского населения с начала XX века волны экономической и политической миграции выходцев с азиатского континента привели к росту численности азиатского населения в развитых странах.

Географическое распространение

По данным официальных госкомстатов соответствующих стран:

Напишите отзыв о статье "Азиаты"

Примечания

  1. Вопрос 4.08 бразильской переписи населения 2000 г. [www.abet-trabalho.org.br/site/db/arquivos/1352008165605.pdf]
  2. [usa.ipums.org/usa/voliii/items1990.shtml 1990 Census: Instructions to Respondents]. Проверено 27 июля 2008. [www.webcitation.org/66BwRtKHz Архивировано из первоисточника 16 марта 2012].
  3. [www.abs.gov.au/AUSSTATS/abs@.nsf/DetailsPage/1249.02005-06?OpenDocument 1249.0 - Australian Standard Classification of Cultural and Ethnic Groups (ASCCEG), 2005-06]. Проверено 27 июля 2008. [www.webcitation.org/66BwSLNbd Архивировано из первоисточника 16 марта 2012].
  4. [quickfacts.census.gov/qfd/meta/long_68178.htm 2000 Census of Population, Public Law 94-171 Redistricting Data File: Race]. U.S. Census Bureau(недоступная ссылка — история). Проверено 5 января 2010. [web.archive.org/20041020044033/quickfacts.census.gov/qfd/meta/long_68178.htm Архивировано из первоисточника 20 октября 2004].
  5. [www.whitehouse.gov/omb/fedreg_1997standards/ Revisions to the Standards for the Classification of Federal Data on Race and Ethnicity]. Проверено 16 марта 2010. [www.webcitation.org/66BwUOUca Архивировано из первоисточника 16 марта 2012].
  6. [www.pubmedcentral.nih.gov/picrender.fcgi?artid=1509085&blobtype=pdf Definition of a White person in US and UK]
  7. [www.time.com/time/magazine/article/0,9171,895835,00.html Honorary Whites], Time (19 янв. 1962).

См. также

Отрывок, характеризующий Азиаты

– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.
В это время застенчиво, тихими шагами, вошла графиня в своей токе и бархатном платье.
– Уу! моя красавица! – закричал граф, – лучше вас всех!… – Он хотел обнять ее, но она краснея отстранилась, чтоб не измяться.
– Мама, больше на бок току, – проговорила Наташа. – Я переколю, и бросилась вперед, а девушки, подшивавшие, не успевшие за ней броситься, оторвали кусочек дымки.
– Боже мой! Что ж это такое? Я ей Богу не виновата…
– Ничего, заметаю, не видно будет, – говорила Дуняша.
– Красавица, краля то моя! – сказала из за двери вошедшая няня. – А Сонюшка то, ну красавицы!…
В четверть одиннадцатого наконец сели в кареты и поехали. Но еще нужно было заехать к Таврическому саду.
Перонская была уже готова. Несмотря на ее старость и некрасивость, у нее происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для нее это было дело привычное), но также было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, также старательно промыто за ушами, и даже, и так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в желтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых.
Ростовы похвалили ее вкус и туалет, и, бережа прически и платья, в одиннадцать часов разместились по каретам и поехали.


Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.
Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Наташе. Она посмотрела на нее, и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Наташу и спросил у графа, которая его дочь?