Айдын (писательница)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Айдын
узб. Oydin
Имя при рождении:

Манзура Сабирова

Псевдонимы:

Айдын

Дата рождения:

1906(1906)

Место рождения:

Ташкент

Дата смерти:

1953(1953)

Место смерти:

Ташкент

Гражданство:

Род деятельности:

прозаик, поэтесса, драматург

Годы творчества:

1920-е — 1953

Направление:

соцреализм

Жанр:

проза, поэзия, драматургия

Язык произведений:

узбекский

Айдын (настоящее имя — Манзура Сабирова) (узб. Oydin; 20 ноября 1906 — 30 мая 1953) — первая узбекская советская писательница, поэтесса и драматург.





Биография

В 1919—1923 училась женском институте просвещения. В 1933 году окончила Узбекскую педагогическую академию.

Работала в редакции журнала. Заместитель главного редактора «Янги йўл» («Новый путь»). (1938—1941), редактор, заведующая отделом литературных программ на узбекском радио (1941—1945). Главный редактор журнала «Oʻzbekiston xotin-kizlari» (1946—1953).

Секретарь Союза писателей Узбекистана (1932—1937). Член ВКП(б) с 1940 года.

Творчество

Начала печататься в 1920-х годах. Взяла себе литературный псевдоним «Айдын», что означает «ясная».

В 1925 опубликовала пьесу «Путь к новому» о раскрепощении женщины. Писала стихи, поэмы (сборники «Песня рассвета», 1931, «Умелые руки», 1932, «Стихи», 1937), рассказы (сборники «Зумрад, или Выговор», 1934, «Девушки», 1943, «Ширин пришла», 1944, «Подвиг бессмертен», 1947, «Латальщик откочевал», 1949, «Милый командир», 1950, «Рассказы» , 1954), пьесы об узбекских женщинах, о труде, любви и семье. В рассказах о прошлом писательница страстно клеймила надругательство над человеческой личностью.

Автор новелл и очерков из прошлой жизни узбекской женщины, о труде и патриотизме советских людей («Сапожник приехал», «Невестка родила сына», «Гулсанам», «Мужество-вечность», 1947), критических и публицистических статей.

Манзура Сабирова, вошедшая в литературу под именем Айдын, своими короткими, но выразительными рассказами, художественным словом воспевала новую, свободную и счастливую жизнь советского Узбекистана и его славных дочерей.

Напишите отзыв о статье "Айдын (писательница)"

Литература

  • Литературный энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией В. М. Кожевникова, П. А. Николаева. 1987.

Ссылки

  • [feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/ke1/ke1-1081.htm?cmd=2&istext=1 Статья в Краткой литературной энциклопедии]

Отрывок, характеризующий Айдын (писательница)

Народ обратился к этим людям. Они приостановились и рассказывали, как подле самих их ядра попали в дом. Между тем другие снаряды, то с быстрым, мрачным свистом – ядра, то с приятным посвистыванием – гранаты, не переставали перелетать через головы народа; но ни один снаряд не падал близко, все переносило. Алпатыч садился в кибиточку. Хозяин стоял в воротах.
– Чего не видала! – крикнул он на кухарку, которая, с засученными рукавами, в красной юбке, раскачиваясь голыми локтями, подошла к углу послушать то, что рассказывали.
– Вот чуда то, – приговаривала она, но, услыхав голос хозяина, она вернулась, обдергивая подоткнутую юбку.
Опять, но очень близко этот раз, засвистело что то, как сверху вниз летящая птичка, блеснул огонь посередине улицы, выстрелило что то и застлало дымом улицу.
– Злодей, что ж ты это делаешь? – прокричал хозяин, подбегая к кухарке.
В то же мгновение с разных сторон жалобно завыли женщины, испуганно заплакал ребенок и молча столпился народ с бледными лицами около кухарки. Из этой толпы слышнее всех слышались стоны и приговоры кухарки:
– Ой о ох, голубчики мои! Голубчики мои белые! Не дайте умереть! Голубчики мои белые!..
Через пять минут никого не оставалось на улице. Кухарку с бедром, разбитым гранатным осколком, снесли в кухню. Алпатыч, его кучер, Ферапонтова жена с детьми, дворник сидели в подвале, прислушиваясь. Гул орудий, свист снарядов и жалостный стон кухарки, преобладавший над всеми звуками, не умолкали ни на мгновение. Хозяйка то укачивала и уговаривала ребенка, то жалостным шепотом спрашивала у всех входивших в подвал, где был ее хозяин, оставшийся на улице. Вошедший в подвал лавочник сказал ей, что хозяин пошел с народом в собор, где поднимали смоленскую чудотворную икону.
К сумеркам канонада стала стихать. Алпатыч вышел из подвала и остановился в дверях. Прежде ясное вечера нее небо все было застлано дымом. И сквозь этот дым странно светил молодой, высоко стоящий серп месяца. После замолкшего прежнего страшного гула орудий над городом казалась тишина, прерываемая только как бы распространенным по всему городу шелестом шагов, стонов, дальних криков и треска пожаров. Стоны кухарки теперь затихли. С двух сторон поднимались и расходились черные клубы дыма от пожаров. На улице не рядами, а как муравьи из разоренной кочки, в разных мундирах и в разных направлениях, проходили и пробегали солдаты. В глазах Алпатыча несколько из них забежали на двор Ферапонтова. Алпатыч вышел к воротам. Какой то полк, теснясь и спеша, запрудил улицу, идя назад.
– Сдают город, уезжайте, уезжайте, – сказал ему заметивший его фигуру офицер и тут же обратился с криком к солдатам:
– Я вам дам по дворам бегать! – крикнул он.
Алпатыч вернулся в избу и, кликнув кучера, велел ему выезжать. Вслед за Алпатычем и за кучером вышли и все домочадцы Ферапонтова. Увидав дым и даже огни пожаров, видневшиеся теперь в начинавшихся сумерках, бабы, до тех пор молчавшие, вдруг заголосили, глядя на пожары. Как бы вторя им, послышались такие же плачи на других концах улицы. Алпатыч с кучером трясущимися руками расправлял запутавшиеся вожжи и постромки лошадей под навесом.