Акватинта

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Акватинта (итал. aqua — вода, итал. tinta — оттенок) разновидность офорта, собственно одна из основных его манер, приёмов, позволяющих создавать тональные плоскости большого диапазона и разнообразия силы, формы и фактуры — самый распространённый способ «гравирования» тона в офорте.





Технология

Оттиск гравюры в этой манере напоминает рисунок водяными красками — акварелью; это сходство и обусловило происхождение наименования [1]. Сущность этого приёма сводится к тому, что на печатную форму перед травлением наносится кислотоупорная смола — канифольная, асфальтовая или другого происхождения пудра или порошок, которые в процессе нагревания печатной формы плавятся и образуют на поверхности доски покрытие, сквозь мельчайшие промежутки между частицами которого металл протравливается на разную глубину, что создаёт на оттисках при печати различные тональные плоскости, состоящие из множества точек; таким образом размер гранул смоляного порошка или пыли, её дисперсность, сказывается на фактурных и тональных характеристиках, являющихся основной целью данного вспомогательного вида гравюры на металле. Акватинтные пятна позволяют достигать названных эффектов в чрезвычайно широком диапазоне, зависящем от величины, формы и разреженности протравленных углублений. Существует много дополнительных приёмов, обогащающих тональные характеристики акватинты (применяются, например, промежуточные способы обработки досок с помощью наждачной бумаги, соли, сахарного песка, применяют так называемую «офсетную» грунтовку, зернение стали, «пропечатку», тонирование стальной щёткой и другие виды механического воздействия на поверхность печатной формы). Отсутствие возможности нанесения рисующего штриха, линии, и делает настоящий богатейший эффектами приём вспомогательным, заставляет использовать его в офорте только в сочетании с основными способами и манерами работы на доске; все названные особенности и определяют то, что обычно акватинту сочетают с травлёным штрихом и сухой иглой, и уже крайне редко — в чистом виде. Такое травление создаёт при одноцветной печати эффект тонового рисунка, помимо названных графически техник, напоминающего также гризайль. Цветные виды офорта с использованием акватинты, печатающиеся с нескольких досок, могут иметь сходство с литографскими оттисками или карандашными рисунками. [2]

Технология эта подразумевает несколько этапов и соответствующий набор инструментов и приспособлений, что делает возможным полноценное использование данной техники в гравюре на металле только при наличии хорошо оборудованной мастерской и владении достаточно сложными приёмами, обладании навыками и некоторыми «секретами».[2]

История

Авторство этого нового вида офорта приписывают трём французским художникам. Среди первых, кто начал использовать акватинту, был Жан Батист Лепренс — создатель знаменитых «Русских типов», В других источниках первым называют Ж.-Ш. Франсуа, в то же время третьи приписывают первенство в использовании этого приёма Р. де Сен-Нону, якобы изобретшему запудривание доски асфальтовой пылью [3] Как бы то ни было, появление этой манеры всеми исследователями относится к 60-м — 70-м годам XVIII века.[2]

Мастера акватинты

Акватинта была разработана и нашла применение, прежде всего, как репродукционная техника, в настоящем качестве она имела место и развивалась до конца XVIII века. Французские мастера достигли необычайной изощрённости в совершенствовании методов репродуцирования, виртуозного воспроизведения сложных тональных градаций. В своих офортах эти художники, добиваясь передачи тончайших нюансов фактурного насыщения, о трудоёмкости рабочего процесса с печатной формой говорит тот факт, что используя с этой целью мелкодисперсную пыль, они доводили число травлений более чем до двадцати этапов.[2][4]

Очень возрастает спрос на использование акватинты по мере развития цветного репродуцирования, когда совершенствующаяся цветная печать стала нуждаться в обогащении воспроизведения разной степени насыщением, глубиной тонального фактора. В числе достигших наибольшего успеха в этом направлении нельзя обойти молчанием имя Ж.-Ф. Жанине, который был первым, кто начал применять цвет в лависе, что дало ему возможность с помощью этой новой манеры весьма эффектно имитировать и репродуцировать акварельные и гуашевые работы, в основном мастер воспроизводил этим способом произведения О. Фрагонара. Больших успехов в использовании акватинты добились также Ш.-М. Декурти, А. Ф. Жирар и Л.-Ф. Дебюкур. [2][4]

В Европе эта техника не находила широкого распространения вплоть до конца XVIII века, и её развитие в предшествующий период протекало значительно менее активно нежели во Франции и под сильным влиянием добившихся большого успеха в её освоении тамошних мастеров. Только благодаря Франциско Гойе на рубеже XVIII и XIX веков произошли радикальные перемены в использовании этой богатой своими выразительными возможностями офортной манеры. Художник дал толчок новому, по-настоящему творческому пониманию широты валёрных возможностей акватинты. Мастер использовал сочетание основных рисующих качеств травлёного штриха и сухой иглы с лаконичными разной насыщенности плоскостями настоящей манеры, он с успехом демонстрирует достоинства этого сочетания в офортах серии «Капричос». В отдельных случаях Ф. Гойя прибегал к применению акватинты и практически в чистом виде. Вообще художником сделано очень много красивых, выразительных офортов в настоящей манере. Помимо указанной наиболее известной графической сюиты, с применением нескольких тоновых технологий им созданы «Деспаратес» (1814—1819).. «Тавромахия» (1815), «Бедствия войны» (1810—1820) и другие циклы. Н. Ф. Гойя известен не только как блестящий офортист, но и как автор детально разработанной системы приёмов, большая выразительность которых построена на хорошо согласуемых лаконичном глубоком штрихе и больших локальных однородных пятнах акватинты. художник был одним из первых, кто начал применять строгую, но живую и экспрессивную линию и глубокие по тону, структурно насыщенные протравленные плоскости, когда формирование объёма не входит в задачи штриха, лишь контурно, конструктивно поддерживающего эти большие самостоятельно тонально активные «заливки», притом использование ахроматических градаций крайне «экономно», и этот лаконизм служит, в конце концов, достижению большей содержательности и драматическому соответствию ему формы. [2][4]

Достаточно быстро акватинта была принята хорошо развитой полиграфией Германии, из немецких мастеров репродукционной и авторской гравюры на металле можно назвать К. Кунца и Ф. Флейшмана. Во всех европейских странах акватинта получила постепенное распространение на протяжении XIX века. Её развитие сопровождалось последовательным поиском новых выразительных средств, совершенствованием техники и технологии. В арсенал приёмов приходит использование наждака, широкое применение жидких грунтов, обработка доски морской солью и другими способами, улучшающими графические, валёрные возможности этой манеры. С вхождением в обиход станковой авторской гравюры на металле, такое применение акватинты медленно, но планомерно вытесняет репродукционную её функцию, чему в немалой степени способствовало появление и совершенствование литографии и фотомеханических способов воспроизведения. Уже к началу XX века очень сильно возрос интерес к акватинте. как богатой возможностями художественной станковой графической технике. Многие мастера офорта создают произведения, в которых приёмы травления настоящим способом находят весьма удачное применение. Среди тех, кто использовал акватинту мы видим Э. Мане. Т.-А. Стейнлена, Ф. Ропса, М. Клингера и очень многих других художников. Современная западно-европейская и американская графика использует акватинту очень активно, мастера офорта постоянно экспериментируют, вводят новые способы и дополнительные приёмы обработки печатной формы. [2][4]

Россию, если не брать в учёт А. Н. Оленина и А. Г. Ухтомского, а также некоторых других художников начала—середины XIX века, которые в своих эпизодических офортных опытах прибегали к использовнию мягкого лака, лависа и акватинты, наиболее интересными работами, с точки зрения использования художественных качеств акватинты, представлены в конце XIX — начале XX века В. Д. Фалилеев, М. В. Якунчикова и И. И. Нивинский, а также М. А. Фомин и М. А. Добров.

Напишите отзыв о статье "Акватинта"

Примечания

  1. Нужно подчеркнуть, что любые сравнения в эстампе, в гравюре на металле, и особенно — в офорте, весма условны (речь идёт лишь о формальной аналогии с работами, выполненными общеизвестными графическими материалами), так как техника глубокой печати придаёт оттискам уникальные свойства, недостижимые в других, даже станковых, полиграфических техниках и в любых электронных технологиях. — Звонцов В. М., Шистко В. И. Офорт. СПб: Аврора. 1986
  2. 1 2 3 4 5 6 7 Звонцов В. М., Шистко В. И. Офорт. СПб: Аврора. 1986
  3. Отдельные исследователи указывают, что асфальт с этой целью был впервые применён в Англии, и только впоследствии во Франции.
  4. 1 2 3 4 Популярная художественная энциклопедия. М.: Советская энциклопедия. 1986

Источники

В Викисловаре есть статья «акватинта»

Отрывок, характеризующий Акватинта



Когда человек находится в движении, он всегда придумывает себе цель этого движения. Для того чтобы идти тысячу верст, человеку необходимо думать, что что то хорошее есть за этими тысячью верст. Нужно представление об обетованной земле для того, чтобы иметь силы двигаться.
Обетованная земля при наступлении французов была Москва, при отступлении была родина. Но родина была слишком далеко, и для человека, идущего тысячу верст, непременно нужно сказать себе, забыв о конечной цели: «Нынче я приду за сорок верст на место отдыха и ночлега», и в первый переход это место отдыха заслоняет конечную цель и сосредоточивает на себе все желанья и надежды. Те стремления, которые выражаются в отдельном человеке, всегда увеличиваются в толпе.
Для французов, пошедших назад по старой Смоленской дороге, конечная цель родины была слишком отдалена, и ближайшая цель, та, к которой, в огромной пропорции усиливаясь в толпе, стремились все желанья и надежды, – была Смоленск. Не потому, чтобы люди знала, что в Смоленске было много провианту и свежих войск, не потому, чтобы им говорили это (напротив, высшие чины армии и сам Наполеон знали, что там мало провианта), но потому, что это одно могло им дать силу двигаться и переносить настоящие лишения. Они, и те, которые знали, и те, которые не знали, одинаково обманывая себя, как к обетованной земле, стремились к Смоленску.
Выйдя на большую дорогу, французы с поразительной энергией, с быстротою неслыханной побежали к своей выдуманной цели. Кроме этой причины общего стремления, связывавшей в одно целое толпы французов и придававшей им некоторую энергию, была еще другая причина, связывавшая их. Причина эта состояла в их количестве. Сама огромная масса их, как в физическом законе притяжения, притягивала к себе отдельные атомы людей. Они двигались своей стотысячной массой как целым государством.
Каждый человек из них желал только одного – отдаться в плен, избавиться от всех ужасов и несчастий. Но, с одной стороны, сила общего стремления к цели Смоленска увлекала каждою в одном и том же направлении; с другой стороны – нельзя было корпусу отдаться в плен роте, и, несмотря на то, что французы пользовались всяким удобным случаем для того, чтобы отделаться друг от друга и при малейшем приличном предлоге отдаваться в плен, предлоги эти не всегда случались. Самое число их и тесное, быстрое движение лишало их этой возможности и делало для русских не только трудным, но невозможным остановить это движение, на которое направлена была вся энергия массы французов. Механическое разрывание тела не могло ускорить дальше известного предела совершавшийся процесс разложения.
Ком снега невозможно растопить мгновенно. Существует известный предел времени, ранее которого никакие усилия тепла не могут растопить снега. Напротив, чем больше тепла, тем более крепнет остающийся снег.
Из русских военачальников никто, кроме Кутузова, не понимал этого. Когда определилось направление бегства французской армии по Смоленской дороге, тогда то, что предвидел Коновницын в ночь 11 го октября, начало сбываться. Все высшие чины армии хотели отличиться, отрезать, перехватить, полонить, опрокинуть французов, и все требовали наступления.
Кутузов один все силы свои (силы эти очень невелики у каждого главнокомандующего) употреблял на то, чтобы противодействовать наступлению.
Он не мог им сказать то, что мы говорим теперь: зачем сраженье, и загораживанье дороги, и потеря своих людей, и бесчеловечное добиванье несчастных? Зачем все это, когда от Москвы до Вязьмы без сражения растаяла одна треть этого войска? Но он говорил им, выводя из своей старческой мудрости то, что они могли бы понять, – он говорил им про золотой мост, и они смеялись над ним, клеветали его, и рвали, и метали, и куражились над убитым зверем.
Под Вязьмой Ермолов, Милорадович, Платов и другие, находясь в близости от французов, не могли воздержаться от желания отрезать и опрокинуть два французские корпуса. Кутузову, извещая его о своем намерении, они прислали в конверте, вместо донесения, лист белой бумаги.
И сколько ни старался Кутузов удержать войска, войска наши атаковали, стараясь загородить дорогу. Пехотные полки, как рассказывают, с музыкой и барабанным боем ходили в атаку и побили и потеряли тысячи людей.
Но отрезать – никого не отрезали и не опрокинули. И французское войско, стянувшись крепче от опасности, продолжало, равномерно тая, все тот же свой гибельный путь к Смоленску.



Бородинское сражение с последовавшими за ним занятием Москвы и бегством французов, без новых сражений, – есть одно из самых поучительных явлений истории.
Все историки согласны в том, что внешняя деятельность государств и народов, в их столкновениях между собой, выражается войнами; что непосредственно, вследствие больших или меньших успехов военных, увеличивается или уменьшается политическая сила государств и народов.
Как ни странны исторические описания того, как какой нибудь король или император, поссорившись с другим императором или королем, собрал войско, сразился с войском врага, одержал победу, убил три, пять, десять тысяч человек и вследствие того покорил государство и целый народ в несколько миллионов; как ни непонятно, почему поражение одной армии, одной сотой всех сил народа, заставило покориться народ, – все факты истории (насколько она нам известна) подтверждают справедливость того, что большие или меньшие успехи войска одного народа против войска другого народа суть причины или, по крайней мере, существенные признаки увеличения или уменьшения силы народов. Войско одержало победу, и тотчас же увеличились права победившего народа в ущерб побежденному. Войско понесло поражение, и тотчас же по степени поражения народ лишается прав, а при совершенном поражении своего войска совершенно покоряется.
Так было (по истории) с древнейших времен и до настоящего времени. Все войны Наполеона служат подтверждением этого правила. По степени поражения австрийских войск – Австрия лишается своих прав, и увеличиваются права и силы Франции. Победа французов под Иеной и Ауерштетом уничтожает самостоятельное существование Пруссии.
Но вдруг в 1812 м году французами одержана победа под Москвой, Москва взята, и вслед за тем, без новых сражений, не Россия перестала существовать, а перестала существовать шестисоттысячная армия, потом наполеоновская Франция. Натянуть факты на правила истории, сказать, что поле сражения в Бородине осталось за русскими, что после Москвы были сражения, уничтожившие армию Наполеона, – невозможно.
После Бородинской победы французов не было ни одного не только генерального, но сколько нибудь значительного сражения, и французская армия перестала существовать. Что это значит? Ежели бы это был пример из истории Китая, мы бы могли сказать, что это явление не историческое (лазейка историков, когда что не подходит под их мерку); ежели бы дело касалось столкновения непродолжительного, в котором участвовали бы малые количества войск, мы бы могли принять это явление за исключение; но событие это совершилось на глазах наших отцов, для которых решался вопрос жизни и смерти отечества, и война эта была величайшая из всех известных войн…
Период кампании 1812 года от Бородинского сражения до изгнания французов доказал, что выигранное сражение не только не есть причина завоевания, но даже и не постоянный признак завоевания; доказал, что сила, решающая участь народов, лежит не в завоевателях, даже на в армиях и сражениях, а в чем то другом.
Французские историки, описывая положение французского войска перед выходом из Москвы, утверждают, что все в Великой армии было в порядке, исключая кавалерии, артиллерии и обозов, да не было фуража для корма лошадей и рогатого скота. Этому бедствию не могло помочь ничто, потому что окрестные мужики жгли свое сено и не давали французам.
Выигранное сражение не принесло обычных результатов, потому что мужики Карп и Влас, которые после выступления французов приехали в Москву с подводами грабить город и вообще не выказывали лично геройских чувств, и все бесчисленное количество таких мужиков не везли сена в Москву за хорошие деньги, которые им предлагали, а жгли его.

Представим себе двух людей, вышедших на поединок с шпагами по всем правилам фехтовального искусства: фехтование продолжалось довольно долгое время; вдруг один из противников, почувствовав себя раненым – поняв, что дело это не шутка, а касается его жизни, бросил свою шпагу и, взяв первую попавшуюся дубину, начал ворочать ею. Но представим себе, что противник, так разумно употребивший лучшее и простейшее средство для достижения цели, вместе с тем воодушевленный преданиями рыцарства, захотел бы скрыть сущность дела и настаивал бы на том, что он по всем правилам искусства победил на шпагах. Можно себе представить, какая путаница и неясность произошла бы от такого описания происшедшего поединка.
Фехтовальщик, требовавший борьбы по правилам искусства, были французы; его противник, бросивший шпагу и поднявший дубину, были русские; люди, старающиеся объяснить все по правилам фехтования, – историки, которые писали об этом событии.
Со времени пожара Смоленска началась война, не подходящая ни под какие прежние предания войн. Сожжение городов и деревень, отступление после сражений, удар Бородина и опять отступление, оставление и пожар Москвы, ловля мародеров, переимка транспортов, партизанская война – все это были отступления от правил.