Александровский сад (Москва)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александровский сад (Москва)Александровский сад (Москва)

</tt> </tt>

</tt>

</tt>

</tt> </tt>

</tt> </tt> </tt>

Александровский сад
Главный вход в Александровский сад
55°45′08″ с. ш. 37°36′49″ в. д. / 55.752345° с. ш. 37.613701° в. д. / 55.752345; 37.613701 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.752345&mlon=37.613701&zoom=9 (O)] (Я)Координаты: 55°45′08″ с. ш. 37°36′49″ в. д. / 55.752345° с. ш. 37.613701° в. д. / 55.752345; 37.613701 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.752345&mlon=37.613701&zoom=9 (O)] (Я)
СтранаРоссия Россия
РегионМосква
РайонКитай-город
Исторический районКитай-город
Дата основания1812 год
Метро Библиотека им. Ленина
Охотный Ряд
Площадь Революции
Александровский сад
Боровицкая
Площадь10 га
Александровский сад

Алекса́ндровский сад — парк в центре Москвы. Датой основания принято считать 1812 год на месте реки Неглинной. Расположен с северо-западной стороны от Кремля в районе Китай-города Москвы. Площадь сада около 10 гектаров.

Александровский сад всегда был и остается излюбленным местом прогулок москвичей и гостей столицы. Пешие прогулки можно совершать по трём аллеям, проложенным параллельно Кремлёвской стене и Манежной площади. В Верхнем и Среднем садах высажено множество видов деревьев (липы, клены, голубые ели) и декоративных кустарников (сирень, жасмин, черемуха, акация, боярышник), цветущих в разное время года. На территории сада сохранился двухсотлетний дуб. Весной и летом разбиты великолепные цветочные клумбы из тюльпанов и роз.

В саду расположено множество исторических объектов — Кутафья башня Кремля, Итальянский грот, обелиск к 300-летию Дома Романовых, переделанный большевиками в памятник революционерам и теоретикам социализма, а в 2013 году восстановленный в первоначальном виде, правда, с небольшими неточностями. Но особое место занимают в Александровском саду памятники, напоминающие посетителям об истории двух Отечественных войн, первой (1812) и Великой (1941—1945).

Недалеко от Александровского сада находится одноимённая станция Московского метрополитена.





История

Сады на месте русла убранной под землю реки Неглинки были разбиты по проекту архитектора Осипа Бове в 1820—1823 годах в рамках плана по восстановлению Москвы после пожара 1812 года. Работы начались по указу императора Александра I и сады (Верхний, Средний и Нижний, разделённые Троицким и Боровицким мостами) были названы в его честь в 1856 году, до этого сады были Кремлёвскими. По первоначальному плану предполагалось использовать воды Неглинки для создания прудов, однако это осуществлено не было. Вдоль территории сада проходила созданная в 1820-х годах архитектором Ф. М. Шестаковым ограда (не сохранилась)[1].

Сегодня сад принято именовать в единственном числе, но границы между Верхним садом (длиной 350 метров) от Угловой Арсенальной башни до Троицкого моста (у Кутафьей башни), Средним — от Троицкой до Боровицкой башни (длина 382 метра) и Нижним (132 м) по-прежнему хорошо заметны.

Торжественное открытие Александровского сада состоялось 30 августа 1821 года[2].

Для постройки Итальянского грота была насыпана искусственная земляная гора, для которой вместо камней использовали каменные ядра, лежавшие в Кремле в большом количестве; последние в древности употреблялись вместо чугунных[2].

В 1872 году во временных павильонах, построенных в саду (а также на Кремлёвской набережной и Варварской площади), проходила Политехническая выставка.

В конце 2012 года в саду вырубили часть старых деревьев, вместо них посажено более 200 новых деревьев и 2700 кустарников[3]. По словам советника управляющего делами президента Виктора Хрекова, в саду будет розарий с тремя тысячами роз, в центре его — 15-летняя голубая ель, которую в зимнее время будут наряжать. Количество светильников в саду возрастёт более чем в два раза, от 103 до 244.

25 мая 2013 года в саду был установлен памятник патриарху Гермогену.

Состав

Верхний сад

В Верхнем саду расположен грот «Руины», также известный как «Итальянский грот». Грот в саду задуман как напоминание о войне 1812 года, его крылья выложены обломками московских зданий, разрушенных армией Наполеона. О мемориальном значении сада напоминают и изготовленные по чертежам архитектора Е. Ф. Паскаля чугунные ворота, открывающие собою главный вход в сад — со стороны Кремлёвского проезда и Исторического музея, покрытые символикой военного триумфа. У этого входа расположена Могила неизвестного солдата (архитекторы Д. И. Бурдин, В. А. Климов, Ю. Р. Рабаев, скульптор Н. В. Томский[1]) с Вечным огнём — Пост № 1. В связи с постройкой мемориала эта часть сада была в 1967 году значительно перепланирована[1]. Чуть южнее — сооружения, посвящённые городам-героям. Недалеко отсюда 8 мая 2010 года президентами трёх стран Д. Медведевым, В. Януковичем и А. Лукашенко была открыта стела, посвященная городам воинской славы. Здесь же у главного входа 10 июля 1914 года был открыт Романовский обелиск (архитектор С. А. Власьев) в память 300-летия царствования Дома Романовых. В 1918 г. имена Романовых были заменены на имена мыслителей-социалистов и революционных деятелей, а символы царской власти и гербы губерний России удалены. В 1966 году монумент перенесли на нынешнее место в центре Верхнего сада. А с 2013 года в Александровском саду возвышается восстановленный Романовский обелиск, немного отличающийся от первоначального вида 1914 года.

Северная часть сада примыкает к комплексу подземных сооружений на Манежной площади. Кованая решётка, ограждающая эту часть сада, выполнена по рисунку архитектора Ф. М. Шестакова.

Напротив главного входа в Александровский сад у Исторического музея установлен памятник маршалу Г. Жукову работы скульптора В. Клыкова. В 1996 г. в процессе реконструкции Манежной площади вдоль ограды Верхнего сада был сооружён искусственный водоём с фонтанами и скульптурами, имитирующий русло реки Неглинной (скульптурное оформление З. Церетели).

Памятники и постройки

утраченные:

Средний сад

Троицкий мост, ведущий от Кутафьи-башни к Троицкой башне, разделяет Верхний и Средний сады.

В Среднем саду расположены кассы музеев Московского Кремля.

20 ноября 2014 года недалеко от Боровицкой башни в ознаменование 200-летия победы над Наполеоном в Первой отечественной войне был открыт и освящён первый в Москве памятник императору Александру I, имя которого носит Александровский сад (скульптор С. А. Щербаков, 2014)[4][5][6].

Памятники и постройки

Нижний сад

Нижний сад, располагающийся к югу от Боровицкой башни и отделенный от Среднего сада проезжей Боровицкой улицей, спускается к реке. Он был открыт последним в 1823 году.

В Нижнем саду нет прогулочных аллей, в настоящее время он закрыт для посетителей.

Сад в искусстве

Напишите отзыв о статье "Александровский сад (Москва)"

Примечания

  1. 1 2 3 Москва: Архитектурный путеводитель / И. Л. Бусева-Давыдова, М. В. Нащокина, М. И. Астафьева-Длугач. — М.: Стройиздат, 1997. — С. 52. — 512 с. — ISBN 5-274-01624-3.
  2. 1 2 Старая Москва. Рассказы из былой жизни первопрестольной столицы / Вступит. статья Ю. Богомолова / М. И. Пыляев. — СПб.: Паритет, 2007. — С. 532. — 608 ил. с. — ISBN 978-5-93437-116-7.
  3. [lenta.ru/news/2012/11/27/aleksandrovsky/ Управделами президента опровергло вырубку Александровского сада]. Lenta.ru, 27.11.2012.
  4. [www.patriarchia.ru/db/text/3847449.html Президент России и Предстоятель Русской Православной Церкви приняли участие в церемонии открытия памятника императору Александру I у стен Московского Кремля. Официальный сайт Московской Патриархии]
  5. [itar-tass.com/obschestvo/1586465 ИТАР-ТАСС. Путин принял участие в церемонии открытия памятника Александру I у стен московского Кремля. ФОТО]
  6. [tvzvezda.ru/news/vstrane_i_mire/content/201411201713-wnij.htm Телерадиокомпания «Звезда». Памятник Александру I появился у стен Кремля в Москве. ВИДЕО]

Литература

  • Москва: Архитектурный путеводитель / И. Л. Бусева-Давыдова, М. В. Нащокина, М. И. Астафьева-Длугач. — М.: Стройиздат, 1997. — 512 с. — ISBN 5-274-01624-3.
  • Старая Москва. Рассказы из былой жизни первопрестольной столицы / Вступит. статья Ю. Богомолова / М. И. Пыляев. — СПб.: Паритет, 2007. — 608 ил. с. — ISBN 978-5-93437-116-7.

Ссылки

  • [msk.hop.ru/refer/53.htm Журнал "Москвоведение". Александровский сад]. Проверено 31 марта 2014.
  • [relax-in-moscow.ru/samie-krasivie-parki-moskvi/aleksandrovskiy-sad-park-u-kremlya Информация о парке и современные фотографии]. Проверено 31 марта 2014.
  • [moscow.ru/ru/guide/entertainment/attractions/parks_and_farmsteads/index.php?id4=322 Александровский сад в Москве]. Проверено 31 марта 2014.
  • [www.msk-guide.ru/aleksandrovskiy_sad.htm Александровский сад в Москве]. Проверено 31 марта 2014.

Отрывок, характеризующий Александровский сад (Москва)

Когда после холостого ужина он, с доброй и сладкой улыбкой, сдаваясь на просьбы веселой компании, поднимался, чтобы ехать с ними, между молодежью раздавались радостные, торжественные крики. На балах он танцовал, если не доставало кавалера. Молодые дамы и барышни любили его за то, что он, не ухаживая ни за кем, был со всеми одинаково любезен, особенно после ужина. «Il est charmant, il n'a pas de seхе», [Он очень мил, но не имеет пола,] говорили про него.
Пьер был тем отставным добродушно доживающим свой век в Москве камергером, каких были сотни.
Как бы он ужаснулся, ежели бы семь лет тому назад, когда он только приехал из за границы, кто нибудь сказал бы ему, что ему ничего не нужно искать и выдумывать, что его колея давно пробита, определена предвечно, и что, как он ни вертись, он будет тем, чем были все в его положении. Он не мог бы поверить этому! Разве не он всей душой желал, то произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то философом, то тактиком, победителем Наполеона? Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства? Разве не он учреждал и школы и больницы и отпускал своих крестьян на волю?
А вместо всего этого, вот он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить и расстегнувшись побранить легко правительство, член Московского Английского клуба и всеми любимый член московского общества. Он долго не мог помириться с той мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад.
Иногда он утешал себя мыслями, что это только так, покамест, он ведет эту жизнь; но потом его ужасала другая мысль, что так, покамест, уже сколько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса.
В минуты гордости, когда он думал о своем положении, ему казалось, что он совсем другой, особенный от тех отставных камергеров, которых он презирал прежде, что те были пошлые и глупые, довольные и успокоенные своим положением, «а я и теперь всё недоволен, всё мне хочется сделать что то для человечества», – говорил он себе в минуты гордости. «А может быть и все те мои товарищи, точно так же, как и я, бились, искали какой то новой, своей дороги в жизни, и так же как и я силой обстановки, общества, породы, той стихийной силой, против которой не властен человек, были приведены туда же, куда и я», говорил он себе в минуты скромности, и поживши в Москве несколько времени, он не презирал уже, а начинал любить, уважать и жалеть, так же как и себя, своих по судьбе товарищей.
На Пьера не находили, как прежде, минуты отчаяния, хандры и отвращения к жизни; но та же болезнь, выражавшаяся прежде резкими припадками, была вогнана внутрь и ни на мгновенье не покидала его. «К чему? Зачем? Что такое творится на свете?» спрашивал он себя с недоумением по нескольку раз в день, невольно начиная вдумываться в смысл явлений жизни; но опытом зная, что на вопросы эти не было ответов, он поспешно старался отвернуться от них, брался за книгу, или спешил в клуб, или к Аполлону Николаевичу болтать о городских сплетнях.
«Елена Васильевна, никогда ничего не любившая кроме своего тела и одна из самых глупых женщин в мире, – думал Пьер – представляется людям верхом ума и утонченности, и перед ней преклоняются. Наполеон Бонапарт был презираем всеми до тех пор, пока он был велик, и с тех пор как он стал жалким комедиантом – император Франц добивается предложить ему свою дочь в незаконные супруги. Испанцы воссылают мольбы Богу через католическое духовенство в благодарность за то, что они победили 14 го июня французов, а французы воссылают мольбы через то же католическое духовенство о том, что они 14 го июня победили испанцев. Братья мои масоны клянутся кровью в том, что они всем готовы жертвовать для ближнего, а не платят по одному рублю на сборы бедных и интригуют Астрея против Ищущих манны, и хлопочут о настоящем Шотландском ковре и об акте, смысла которого не знает и тот, кто писал его, и которого никому не нужно. Все мы исповедуем христианский закон прощения обид и любви к ближнему – закон, вследствие которого мы воздвигли в Москве сорок сороков церквей, а вчера засекли кнутом бежавшего человека, и служитель того же самого закона любви и прощения, священник, давал целовать солдату крест перед казнью». Так думал Пьер, и эта вся, общая, всеми признаваемая ложь, как он ни привык к ней, как будто что то новое, всякий раз изумляла его. – «Я понимаю эту ложь и путаницу, думал он, – но как мне рассказать им всё, что я понимаю? Я пробовал и всегда находил, что и они в глубине души понимают то же, что и я, но стараются только не видеть ее . Стало быть так надо! Но мне то, мне куда деваться?» думал Пьер. Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей, – способность видеть и верить в возможность добра и правды, и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьезное участие. Всякая область труда в глазах его соединялась со злом и обманом. Чем он ни пробовал быть, за что он ни брался – зло и ложь отталкивали его и загораживали ему все пути деятельности. А между тем надо было жить, надо было быть заняту. Слишком страшно было быть под гнетом этих неразрешимых вопросов жизни, и он отдавался первым увлечениям, чтобы только забыть их. Он ездил во всевозможные общества, много пил, покупал картины и строил, а главное читал.
Он читал и читал всё, что попадалось под руку, и читал так что, приехав домой, когда лакеи еще раздевали его, он, уже взяв книгу, читал – и от чтения переходил ко сну, и от сна к болтовне в гостиных и клубе, от болтовни к кутежу и женщинам, от кутежа опять к болтовне, чтению и вину. Пить вино для него становилось всё больше и больше физической и вместе нравственной потребностью. Несмотря на то, что доктора говорили ему, что с его корпуленцией, вино для него опасно, он очень много пил. Ему становилось вполне хорошо только тогда, когда он, сам не замечая как, опрокинув в свой большой рот несколько стаканов вина, испытывал приятную теплоту в теле, нежность ко всем своим ближним и готовность ума поверхностно отзываться на всякую мысль, не углубляясь в сущность ее. Только выпив бутылку и две вина, он смутно сознавал, что тот запутанный, страшный узел жизни, который ужасал его прежде, не так страшен, как ему казалось. С шумом в голове, болтая, слушая разговоры или читая после обеда и ужина, он беспрестанно видел этот узел, какой нибудь стороной его. Но только под влиянием вина он говорил себе: «Это ничего. Это я распутаю – вот у меня и готово объяснение. Но теперь некогда, – я после обдумаю всё это!» Но это после никогда не приходило.
Натощак, поутру, все прежние вопросы представлялись столь же неразрешимыми и страшными, и Пьер торопливо хватался за книгу и радовался, когда кто нибудь приходил к нему.
Иногда Пьер вспоминал о слышанном им рассказе о том, как на войне солдаты, находясь под выстрелами в прикрытии, когда им делать нечего, старательно изыскивают себе занятие, для того чтобы легче переносить опасность. И Пьеру все люди представлялись такими солдатами, спасающимися от жизни: кто честолюбием, кто картами, кто писанием законов, кто женщинами, кто игрушками, кто лошадьми, кто политикой, кто охотой, кто вином, кто государственными делами. «Нет ни ничтожного, ни важного, всё равно: только бы спастись от нее как умею»! думал Пьер. – «Только бы не видать ее , эту страшную ее ».


В начале зимы, князь Николай Андреич Болконский с дочерью приехали в Москву. По своему прошедшему, по своему уму и оригинальности, в особенности по ослаблению на ту пору восторга к царствованию императора Александра, и по тому анти французскому и патриотическому направлению, которое царствовало в то время в Москве, князь Николай Андреич сделался тотчас же предметом особенной почтительности москвичей и центром московской оппозиции правительству.
Князь очень постарел в этот год. В нем появились резкие признаки старости: неожиданные засыпанья, забывчивость ближайших по времени событий и памятливость к давнишним, и детское тщеславие, с которым он принимал роль главы московской оппозиции. Несмотря на то, когда старик, особенно по вечерам, выходил к чаю в своей шубке и пудренном парике, и начинал, затронутый кем нибудь, свои отрывистые рассказы о прошедшем, или еще более отрывистые и резкие суждения о настоящем, он возбуждал во всех своих гостях одинаковое чувство почтительного уважения. Для посетителей весь этот старинный дом с огромными трюмо, дореволюционной мебелью, этими лакеями в пудре, и сам прошлого века крутой и умный старик с его кроткою дочерью и хорошенькой француженкой, которые благоговели перед ним, – представлял величественно приятное зрелище. Но посетители не думали о том, что кроме этих двух трех часов, во время которых они видели хозяев, было еще 22 часа в сутки, во время которых шла тайная внутренняя жизнь дома.
В последнее время в Москве эта внутренняя жизнь сделалась очень тяжела для княжны Марьи. Она была лишена в Москве тех своих лучших радостей – бесед с божьими людьми и уединения, – которые освежали ее в Лысых Горах, и не имела никаких выгод и радостей столичной жизни. В свет она не ездила; все знали, что отец не пускает ее без себя, а сам он по нездоровью не мог ездить, и ее уже не приглашали на обеды и вечера. Надежду на замужество княжна Марья совсем оставила. Она видела ту холодность и озлобление, с которыми князь Николай Андреич принимал и спроваживал от себя молодых людей, могущих быть женихами, иногда являвшихся в их дом. Друзей у княжны Марьи не было: в этот приезд в Москву она разочаровалась в своих двух самых близких людях. М lle Bourienne, с которой она и прежде не могла быть вполне откровенна, теперь стала ей неприятна и она по некоторым причинам стала отдаляться от нее. Жюли, которая была в Москве и к которой княжна Марья писала пять лет сряду, оказалась совершенно чужою ей, когда княжна Марья вновь сошлась с нею лично. Жюли в это время, по случаю смерти братьев сделавшись одной из самых богатых невест в Москве, находилась во всем разгаре светских удовольствий. Она была окружена молодыми людьми, которые, как она думала, вдруг оценили ее достоинства. Жюли находилась в том периоде стареющейся светской барышни, которая чувствует, что наступил последний шанс замужества, и теперь или никогда должна решиться ее участь. Княжна Марья с грустной улыбкой вспоминала по четвергам, что ей теперь писать не к кому, так как Жюли, Жюли, от присутствия которой ей не было никакой радости, была здесь и виделась с нею каждую неделю. Она, как старый эмигрант, отказавшийся жениться на даме, у которой он проводил несколько лет свои вечера, жалела о том, что Жюли была здесь и ей некому писать. Княжне Марье в Москве не с кем было поговорить, некому поверить своего горя, а горя много прибавилось нового за это время. Срок возвращения князя Андрея и его женитьбы приближался, а его поручение приготовить к тому отца не только не было исполнено, но дело напротив казалось совсем испорчено, и напоминание о графине Ростовой выводило из себя старого князя, и так уже большую часть времени бывшего не в духе. Новое горе, прибавившееся в последнее время для княжны Марьи, были уроки, которые она давала шестилетнему племяннику. В своих отношениях с Николушкой она с ужасом узнавала в себе свойство раздражительности своего отца. Сколько раз она ни говорила себе, что не надо позволять себе горячиться уча племянника, почти всякий раз, как она садилась с указкой за французскую азбуку, ей так хотелось поскорее, полегче перелить из себя свое знание в ребенка, уже боявшегося, что вот вот тетя рассердится, что она при малейшем невнимании со стороны мальчика вздрагивала, торопилась, горячилась, возвышала голос, иногда дергала его за руку и ставила в угол. Поставив его в угол, она сама начинала плакать над своей злой, дурной натурой, и Николушка, подражая ей рыданьями, без позволенья выходил из угла, подходил к ней и отдергивал от лица ее мокрые руки, и утешал ее. Но более, более всего горя доставляла княжне раздражительность ее отца, всегда направленная против дочери и дошедшая в последнее время до жестокости. Ежели бы он заставлял ее все ночи класть поклоны, ежели бы он бил ее, заставлял таскать дрова и воду, – ей бы и в голову не пришло, что ее положение трудно; но этот любящий мучитель, самый жестокий от того, что он любил и за то мучил себя и ее, – умышленно умел не только оскорбить, унизить ее, но и доказать ей, что она всегда и во всем была виновата. В последнее время в нем появилась новая черта, более всего мучившая княжну Марью – это было его большее сближение с m lle Bourienne. Пришедшая ему, в первую минуту по получении известия о намерении своего сына, мысль шутка о том, что ежели Андрей женится, то и он сам женится на Bourienne, – видимо понравилась ему, и он с упорством последнее время (как казалось княжне Марье) только для того, чтобы ее оскорбить, выказывал особенную ласку к m lle Bоurienne и выказывал свое недовольство к дочери выказываньем любви к Bourienne.