Александров, Александр Фомич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александр Фомич Александров
Делегат Всероссийского Учредительного собрания
28 ноября 1917 года — 5 января 1918 года
Предшественник: должность учреждена
Преемник: должность упразднена
 
Рождение: 20 декабря 1887(1887-12-20)
Кишинёв
Смерть: 26 ноября 1937(1937-11-26) (49 лет)
СССР СССР, Одесса
Партия: ПСР (1907-21)
Образование: ремесленное училище
Профессия: слесарь

Александр Фомич Александров (возможно изменил фамилию на Фомичев; 20 декабря 1887,[1] Кишинёв[2] — 26 ноября 1937, Одесса) — эсер, обвинялся в убийстве, делегат Всероссийского Учредительного собрания.[3]



Биография

Александр Александров родился в конце 1887 года в Кишинёве в мещанской молоканской семье.[4] После окончания ремесленного училища в Александровске (Екатеринославская губерния), он работал слесарем.

Александр Фомич стал поднадзорным в 1907 году как член партии социалистов-революционеров (ПСР). Он обвинялся в убийстве начальника Бендерских железнодорожных мастерских.

В 1917 году Александров был избран депутатом Учредительного собрания от Бессарабского округа (список № 2). Он участвовал в заседании Собрания от 5 января 1918 года, закончившимся разгоном делегатов.

В советское время Александров, возможно сменивший к тому времени фамилию на Фомичев, подвергался репрессиям и был расстрелян в Одессе по приговору суда от 26 ноября 1937 года.[5]

Напишите отзыв о статье "Александров, Александр Фомич"

Литература

  • Л. Г. Протасов. Люди Учредительного собрания: портрет в интерьере эпохи. М., РОСПЭН, 2008.
  • ГА РФ. Ф. 102 — Департамент полиции Министерства внутренних дел, 7 д/п, 1907, д. 3168; ОО, 1907, д. 9, ч. 4.
  • Одесский мартиролог. Т. 1. Одесса, 1997.

Примечания

  1. или 1886 год.
  2. или Бендеры.
  3. Евгения Антушева. [www.1archive-online.com/keler/list-a.html Архивное дело. Архив Алексея Келера: списки репрессированных Одесская область.]. www.1archive-online.com. Проверено 4 сентября 2016.
  4. [www.hrono.info/biograf/bio_a/aleksandrov_af.php Александров Александр Фомич]. www.hrono.info. Проверено 4 сентября 2016.
  5. [lists.memo.ru/d1/f328.htm Списки жертв]. lists.memo.ru. Проверено 4 сентября 2016.

Отрывок, характеризующий Александров, Александр Фомич



Князь Андрей остановился в Брюнне у своего знакомого, русского дипломата .Билибина.
– А, милый князь, нет приятнее гостя, – сказал Билибин, выходя навстречу князю Андрею. – Франц, в мою спальню вещи князя! – обратился он к слуге, провожавшему Болконского. – Что, вестником победы? Прекрасно. А я сижу больной, как видите.
Князь Андрей, умывшись и одевшись, вышел в роскошный кабинет дипломата и сел за приготовленный обед. Билибин покойно уселся у камина.
Князь Андрей не только после своего путешествия, но и после всего похода, во время которого он был лишен всех удобств чистоты и изящества жизни, испытывал приятное чувство отдыха среди тех роскошных условий жизни, к которым он привык с детства. Кроме того ему было приятно после австрийского приема поговорить хоть не по русски (они говорили по французски), но с русским человеком, который, он предполагал, разделял общее русское отвращение (теперь особенно живо испытываемое) к австрийцам.
Билибин был человек лет тридцати пяти, холостой, одного общества с князем Андреем. Они были знакомы еще в Петербурге, но еще ближе познакомились в последний приезд князя Андрея в Вену вместе с Кутузовым. Как князь Андрей был молодой человек, обещающий пойти далеко на военном поприще, так, и еще более, обещал Билибин на дипломатическом. Он был еще молодой человек, но уже немолодой дипломат, так как он начал служить с шестнадцати лет, был в Париже, в Копенгагене и теперь в Вене занимал довольно значительное место. И канцлер и наш посланник в Вене знали его и дорожили им. Он был не из того большого количества дипломатов, которые обязаны иметь только отрицательные достоинства, не делать известных вещей и говорить по французски для того, чтобы быть очень хорошими дипломатами; он был один из тех дипломатов, которые любят и умеют работать, и, несмотря на свою лень, он иногда проводил ночи за письменным столом. Он работал одинаково хорошо, в чем бы ни состояла сущность работы. Его интересовал не вопрос «зачем?», а вопрос «как?». В чем состояло дипломатическое дело, ему было всё равно; но составить искусно, метко и изящно циркуляр, меморандум или донесение – в этом он находил большое удовольствие. Заслуги Билибина ценились, кроме письменных работ, еще и по его искусству обращаться и говорить в высших сферах.
Билибин любил разговор так же, как он любил работу, только тогда, когда разговор мог быть изящно остроумен. В обществе он постоянно выжидал случая сказать что нибудь замечательное и вступал в разговор не иначе, как при этих условиях. Разговор Билибина постоянно пересыпался оригинально остроумными, законченными фразами, имеющими общий интерес.
Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные. И действительно, les mots de Bilibine se colportaient dans les salons de Vienne, [Отзывы Билибина расходились по венским гостиным] и часто имели влияние на так называемые важные дела.