Алексий (Бельковский)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Архиепископ Алексий<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Епископ Алексий (Бельковский) в 1910 году</td></tr>

Архиепископ Великоустюжский и Усть Вымский
до 30 июля 1923 года — епископ
12 октября 1916 — 1924
Предшественник: он сам как викарий
Преемник: Варсонофий (Вихвелин)
Епископ Великоустюжский,
викарий Вологодский епархии
5 сентября 1904 — 12 октября 1916
Предшественник: Гавриил (Голосов)
Преемник: викариатство преобразовано в самостоятельную епархию
 
Имя при рождении: Пётр Филиппович Бельковский
Рождение: 14 декабря 1841(1841-12-14)
село Рождествино, Каширский уезд, Тульская губерния
Смерть: 18 октября 1937(1937-10-18) (95 лет)
Великий Устюг
Отец: Филипп Ефимович Бельковский
 
Канонизирован: в августе 2000 года Архиерейским собором Русской православной церкви
Лик святости: священномученик

Архиепископ Алексий (в миру Пётр Фили́ппович Белько́вский; 14 декабря 1841, село Рождествино, Каширский уезд, Тульская губерния — 18 октября 1937, Великий Устюг) — епископ Русской православный церкви, архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский.

Причислен к лику святых Русской православной церкви в 2000 году.





Биография

Родился в семье священника Филиппа Ефимовича Бельковского (1813—1878). Окончил Тульскую духовную семинарию (1864).

Священник

В 1864 году рукоположен епископом Тульским и Белевским Никандром (Покровским) в Туле для служения в Александро-Невской церкви при больнице.

С 1867 году – учитель певческой архиерейской школы, потом законоучитель и преподаватель в фельдшерской школе, в Тульской местной артиллерийской команде при ТОЗе, в школе Тульского мещанского общества и Михайловского детского приюта, в двух земских школах – мужской и женской на Арсенальной улице.

С 1873 по 1879 – член правления Тульского духовного училища.

С 17 мая 1875 г. перемещен в Тульский кафедральный Собор.

С 1 сентября 1879 года по прошению Тульского мещанского общества – к Михайловской церкви при Тульском Михайловском детском приюте как законоучитель.

26 июля 1886 года по собственному прошению перемещен к Александро-Невской церкви.

С 1883 – 1890 гг. член наблюдательного комитета по Тульскому Епархиальному свечному заводу, член Строительной комиссии по переустройству зданий Тульского духовного училища.

С 1882 по 1885 гг. – уполномоченный на съездах духовенства тульской епархии, член Совета от духовенства Тульского Епархиального женского училища.

В 1893 – 1895 гг. член комитета Тульского Епархиального свечного завода.

С 1 сентября 1888 года. заведующий и законоучитель в школе. Много проповедовал, устраивал внебогослужебные религиозные беседы и чтения и сам активно в них участвовал. Был энергичным благотворителем и бескорыстным пастырем. Бедных отпевал на свой счёт, а при посещении их домов всегда оделял их деньгами.

В 1891 году во время голода организовал помощь голодающим детям: в устроенной при храме богадельне детей беднейших родителей кормили горячим завтраком.

Кроме богадельни при храме действовали церковно-приходская школа и (с 1896) — бесплатная народная библиотека-читальня.

9 апреля 1897 года возведён в сан протоиерея.

Награды

1 мая 1871 года – набедренник;31 марта 1874 года – скуфьей;16 апреля 1873 года – камилавкой;1 апреля 1890 года – золотым наперстным крестом.

Семья

Жена: Елисавета Ивановна Бельковская (1846-1996 гг.)

Дети: Алексей – род. 31 января 1873 г., окончил курс Киевской Академии; Александр – род. 17 октября 1874 г., окончил курс Киевского университета; Василий – род. 12 января 1877 г., окончил курс Тульской духовной семинарии; Евгений – род. 4 марта 1880 г., окончил курс Тульского духовного училища; Вера – род. 14 января 1882 г., обучалась в Тульском Епархиальном женском училище.

Священник Василий Петрович Бельковский был репрессирован в 1937 году. Закончил земную жизнь на Бутовском полигоне. Священник Евгений Петрович Бельковский затем служил в епархии своего родителя, в последние годы перед закрытием был духовником женского Знамено-Филипповского монастыря в Великом Устюге. Судьба после 1929 года неизвестна.

В 1896 году священник Петр Бельковский овдовел и по его желанию был пострижен в монашество с наречением имени - Алексий.

С 14 марта 1898 года — настоятель Старорусского Спасо-Преображенского монастыря в сане архимандрита.

Архиерей

20 августа 1904 года архимандрит Алексий назначен, 1 сентября наречен и 5 сентября хиротонисан в епископа Великоустюжского, 2-го викария Вологодского епископа; 28 сентября прибыл в Великий Устюг.

При нём было выстроено женское Епархиальное училище, построены и освящены несколько храмов, в том числе в 1916 году тюремный Св. Митрофана Воронежского.

25 апреля 1906 года был уволен на покой, согласно собственному прошению, в котором утверждалась невозможность служить «по преклонности лет и болезненному состоянию».

С 9 декабря 1909 года Владыка вновь призван на служение и был переименован в 1-го викария Вологодской епархии.

С 13 сентября 1916 года он получил особые архиерейские полномочия с титулом епископа Великоустюжского и Усть-Вымского.

С 23 августа 1918 года (3 сентября 1918 года) утвержден полным правящим архиерем. По постановлению Священного Синода Великоустюжское викариатство было преобразовано в самостоятельную Великоустюжскую и Усть-Вымскую епархию, территория которой совпадала с территорией образованной летом того же года Северо-Двинской губернии с центром в Великом Устюге.

С 29 марта 1920 года был возведен в сан архиепископа. Границы епархии менялись, и в связи с изменениями административных границ, с 30 июля 1923 года он вновь утверждается как «архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский».

В 1922 году после ареста патриарха Тихона (Белавина) в Москве оформилась так называемая обновленческая церковь. Обновленцы провели свой собор и образовали Высшее Церковное Управление.

В 1923 году с помощью НКВД они стали захватывать церковное управление на местах, духовые консистории и духовные правления. В Великом Устюге они развернули травлю правящего архиерея «Тихоновской церкви». Возглавлял это движение вологодский священник Тихон Шаламов, родитель писателя Варлама Шаламова.

После образования обновленческого синода и признания его Восточными патриархами в 1924 году, правящий архиерей «староцерковников» Алексий Бельковский, как сохранивший верность Патриарху Тихону и матери-церкви, был уволен обновленцами на покой.

Жил в Великом Устюге при храме преподобного Симеона Столпника, он каждый день совершал Божественную литургию. После закрытия этого храма жил в церковной сторожке, служил в храмах преподобного Сергия Радонежского и великомученика Димитрия Солунского в Дымковской слободе за рекой Сухоной. Прекратил служение только в начале 1937 года, когда ему по старости уже было невозможно самостоятельно ходить.

Арест и мученическая кончина

Осенью 1937 года арестован в возрасте 95 лет в Дымкове. Самостоятельно не мог передвигаться — сотрудникам НКВД пришлось выносить Владыку "вместе с одром". Вместо носилок они использовали простыню, чтоб погрузить на телегу. Пребывая в полном сознании и ободряя собратьев в стоянии за веру, скончался через несколько дней в тюрьме, (в соборе б. Михайло-Архангельского монастыря). Вместе с другими ранее расстрелянными был брошен в расстрельный ров на склоне у ручья за городом у городского кладбища. Верующие смогли ночью вытащить тело Владыки, и тайно перезахоронить неподалеку, на гребне рва. Ныне это место вошло в границы городского кладбища.

Канонизация

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском соборе Русской православной церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания. День памяти 18 сентября. В этот день с 2012 года празднуется Память всех мучеников и исповедников Великоустюжских.

Напишите отзыв о статье "Алексий (Бельковский)"

Ссылки

  • [www.ortho-rus.ru/cgi-bin/ps_file.cgi?2_1096 Алексий (Бельковский)] на сайте «Русское православие»
  • [www.fond.ru/userfiles/person/822/1363682325.pdf Священномученик Алексий (Бельковский), архиепископ Великоустюжский]
  • [blagovest.orthodoxy.ru/mb/2006n04n06/2006n04n06s16.php Протоиерей Борис Даниленко МАРАФОНЕЦ]

Отрывок, характеризующий Алексий (Бельковский)

– Нет, Ростову вы знаете?
– Слышала тогда только про эту историю. Очень жалко.
«Нет, она не понимает или притворяется, – подумал Пьер. – Лучше тоже не говорить ей».
Княжна также приготавливала провизию на дорогу Пьеру.
«Как они добры все, – думал Пьер, – что они теперь, когда уж наверное им это не может быть более интересно, занимаются всем этим. И все для меня; вот что удивительно».
В этот же день к Пьеру приехал полицеймейстер с предложением прислать доверенного в Грановитую палату для приема вещей, раздаваемых нынче владельцам.
«Вот и этот тоже, – думал Пьер, глядя в лицо полицеймейстера, – какой славный, красивый офицер и как добр! Теперь занимается такими пустяками. А еще говорят, что он не честен и пользуется. Какой вздор! А впрочем, отчего же ему и не пользоваться? Он так и воспитан. И все так делают. А такое приятное, доброе лицо, и улыбается, глядя на меня».
Пьер поехал обедать к княжне Марье.
Проезжая по улицам между пожарищами домов, он удивлялся красоте этих развалин. Печные трубы домов, отвалившиеся стены, живописно напоминая Рейн и Колизей, тянулись, скрывая друг друга, по обгорелым кварталам. Встречавшиеся извозчики и ездоки, плотники, рубившие срубы, торговки и лавочники, все с веселыми, сияющими лицами, взглядывали на Пьера и говорили как будто: «А, вот он! Посмотрим, что выйдет из этого».
При входе в дом княжны Марьи на Пьера нашло сомнение в справедливости того, что он был здесь вчера, виделся с Наташей и говорил с ней. «Может быть, это я выдумал. Может быть, я войду и никого не увижу». Но не успел он вступить в комнату, как уже во всем существе своем, по мгновенному лишению своей свободы, он почувствовал ее присутствие. Она была в том же черном платье с мягкими складками и так же причесана, как и вчера, но она была совсем другая. Если б она была такою вчера, когда он вошел в комнату, он бы не мог ни на мгновение не узнать ее.
Она была такою же, какою он знал ее почти ребенком и потом невестой князя Андрея. Веселый вопросительный блеск светился в ее глазах; на лице было ласковое и странно шаловливое выражение.
Пьер обедал и просидел бы весь вечер; но княжна Марья ехала ко всенощной, и Пьер уехал с ними вместе.
На другой день Пьер приехал рано, обедал и просидел весь вечер. Несмотря на то, что княжна Марья и Наташа были очевидно рады гостю; несмотря на то, что весь интерес жизни Пьера сосредоточивался теперь в этом доме, к вечеру они всё переговорили, и разговор переходил беспрестанно с одного ничтожного предмета на другой и часто прерывался. Пьер засиделся в этот вечер так поздно, что княжна Марья и Наташа переглядывались между собою, очевидно ожидая, скоро ли он уйдет. Пьер видел это и не мог уйти. Ему становилось тяжело, неловко, но он все сидел, потому что не мог подняться и уйти.
Княжна Марья, не предвидя этому конца, первая встала и, жалуясь на мигрень, стала прощаться.
– Так вы завтра едете в Петербург? – сказала ока.
– Нет, я не еду, – с удивлением и как будто обидясь, поспешно сказал Пьер. – Да нет, в Петербург? Завтра; только я не прощаюсь. Я заеду за комиссиями, – сказал он, стоя перед княжной Марьей, краснея и не уходя.
Наташа подала ему руку и вышла. Княжна Марья, напротив, вместо того чтобы уйти, опустилась в кресло и своим лучистым, глубоким взглядом строго и внимательно посмотрела на Пьера. Усталость, которую она очевидно выказывала перед этим, теперь совсем прошла. Она тяжело и продолжительно вздохнула, как будто приготавливаясь к длинному разговору.
Все смущение и неловкость Пьера, при удалении Наташи, мгновенно исчезли и заменились взволнованным оживлением. Он быстро придвинул кресло совсем близко к княжне Марье.
– Да, я и хотел сказать вам, – сказал он, отвечая, как на слова, на ее взгляд. – Княжна, помогите мне. Что мне делать? Могу я надеяться? Княжна, друг мой, выслушайте меня. Я все знаю. Я знаю, что я не стою ее; я знаю, что теперь невозможно говорить об этом. Но я хочу быть братом ей. Нет, я не хочу.. я не могу…
Он остановился и потер себе лицо и глаза руками.
– Ну, вот, – продолжал он, видимо сделав усилие над собой, чтобы говорить связно. – Я не знаю, с каких пор я люблю ее. Но я одну только ее, одну любил во всю мою жизнь и люблю так, что без нее не могу себе представить жизни. Просить руки ее теперь я не решаюсь; но мысль о том, что, может быть, она могла бы быть моею и что я упущу эту возможность… возможность… ужасна. Скажите, могу я надеяться? Скажите, что мне делать? Милая княжна, – сказал он, помолчав немного и тронув ее за руку, так как она не отвечала.
– Я думаю о том, что вы мне сказали, – отвечала княжна Марья. – Вот что я скажу вам. Вы правы, что теперь говорить ей об любви… – Княжна остановилась. Она хотела сказать: говорить ей о любви теперь невозможно; но она остановилась, потому что она третий день видела по вдруг переменившейся Наташе, что не только Наташа не оскорбилась бы, если б ей Пьер высказал свою любовь, но что она одного только этого и желала.
– Говорить ей теперь… нельзя, – все таки сказала княжна Марья.
– Но что же мне делать?
– Поручите это мне, – сказала княжна Марья. – Я знаю…
Пьер смотрел в глаза княжне Марье.
– Ну, ну… – говорил он.
– Я знаю, что она любит… полюбит вас, – поправилась княжна Марья.
Не успела она сказать эти слова, как Пьер вскочил и с испуганным лицом схватил за руку княжну Марью.
– Отчего вы думаете? Вы думаете, что я могу надеяться? Вы думаете?!
– Да, думаю, – улыбаясь, сказала княжна Марья. – Напишите родителям. И поручите мне. Я скажу ей, когда будет можно. Я желаю этого. И сердце мое чувствует, что это будет.
– Нет, это не может быть! Как я счастлив! Но это не может быть… Как я счастлив! Нет, не может быть! – говорил Пьер, целуя руки княжны Марьи.
– Вы поезжайте в Петербург; это лучше. А я напишу вам, – сказала она.
– В Петербург? Ехать? Хорошо, да, ехать. Но завтра я могу приехать к вам?
На другой день Пьер приехал проститься. Наташа была менее оживлена, чем в прежние дни; но в этот день, иногда взглянув ей в глаза, Пьер чувствовал, что он исчезает, что ни его, ни ее нет больше, а есть одно чувство счастья. «Неужели? Нет, не может быть», – говорил он себе при каждом ее взгляде, жесте, слове, наполнявших его душу радостью.
Когда он, прощаясь с нею, взял ее тонкую, худую руку, он невольно несколько дольше удержал ее в своей.
«Неужели эта рука, это лицо, эти глаза, все это чуждое мне сокровище женской прелести, неужели это все будет вечно мое, привычное, такое же, каким я сам для себя? Нет, это невозможно!..»
– Прощайте, граф, – сказала она ему громко. – Я очень буду ждать вас, – прибавила она шепотом.
И эти простые слова, взгляд и выражение лица, сопровождавшие их, в продолжение двух месяцев составляли предмет неистощимых воспоминаний, объяснений и счастливых мечтаний Пьера. «Я очень буду ждать вас… Да, да, как она сказала? Да, я очень буду ждать вас. Ах, как я счастлив! Что ж это такое, как я счастлив!» – говорил себе Пьер.


В душе Пьера теперь не происходило ничего подобного тому, что происходило в ней в подобных же обстоятельствах во время его сватовства с Элен.
Он не повторял, как тогда, с болезненным стыдом слов, сказанных им, не говорил себе: «Ах, зачем я не сказал этого, и зачем, зачем я сказал тогда „je vous aime“?» [я люблю вас] Теперь, напротив, каждое слово ее, свое он повторял в своем воображении со всеми подробностями лица, улыбки и ничего не хотел ни убавить, ни прибавить: хотел только повторять. Сомнений в том, хорошо ли, или дурно то, что он предпринял, – теперь не было и тени. Одно только страшное сомнение иногда приходило ему в голову. Не во сне ли все это? Не ошиблась ли княжна Марья? Не слишком ли я горд и самонадеян? Я верю; а вдруг, что и должно случиться, княжна Марья скажет ей, а она улыбнется и ответит: «Как странно! Он, верно, ошибся. Разве он не знает, что он человек, просто человек, а я?.. Я совсем другое, высшее».
Только это сомнение часто приходило Пьеру. Планов он тоже не делал теперь никаких. Ему казалось так невероятно предстоящее счастье, что стоило этому совершиться, и уж дальше ничего не могло быть. Все кончалось.
Радостное, неожиданное сумасшествие, к которому Пьер считал себя неспособным, овладело им. Весь смысл жизни, не для него одного, но для всего мира, казался ему заключающимся только в его любви и в возможности ее любви к нему. Иногда все люди казались ему занятыми только одним – его будущим счастьем. Ему казалось иногда, что все они радуются так же, как и он сам, и только стараются скрыть эту радость, притворяясь занятыми другими интересами. В каждом слове и движении он видел намеки на свое счастие. Он часто удивлял людей, встречавшихся с ним, своими значительными, выражавшими тайное согласие, счастливыми взглядами и улыбками. Но когда он понимал, что люди могли не знать про его счастье, он от всей души жалел их и испытывал желание как нибудь объяснить им, что все то, чем они заняты, есть совершенный вздор и пустяки, не стоящие внимания.