Алеш, Миколаш

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Миколаш Алеш

Ми́колаш А́леш (чеш. Mikoláš Aleš; 18 ноября 1852, Миротице — 10 июля 1913, Прага) — чешский художник и иллюстратор. Один из крупнейших чешских художников XIX столетия.





Жизнь и творчество

М. Алеш родился в семье чиновника. В связи с финансовыми затруднениями семья неоднократно меняла место жительства: в 1856 году Алеши переехали в Писек, затем — в Прагу и в 1859 вернулись в Мировице. Рисовать Миколаш начал в возрасте четырёх лет. В 1865 году поступал в гимназию, затем — в 1867 — в реальное училище. После сдачи экзаменов в 1869 году Алеш уезжает в Прагу и учится там в Академии художеств. Во время этого обучения зарабатывает рисованием и иллюстрированием. В 1876 году, за участие в протесте студентов против реакционной профессуры (а именно профессора Альфреда Вольтмана) был арестован и затем исключён из Академии.

В 1879 году М. Алеш, совместно с Ф. Женишеком и Богумиром Роубаликом, выигрывает конкурс на право художественного декорирования внутренних помещений здания Национального театра в Праге. В том же году художник женится и совершает учебную поездку в Италию. После возвращения, в 1880—1881 годах, Алеш работает над 14 большими панелями для Национального театра и параллельно иллюстрирует журнал Šotek. В 1889 году художник создаёт цикл иллюстраций на темы народных чешских песен и пишет акварели. Последняя серия иллюстраций Алеша относится к 1913 году. В 1895 году состоялась выставка художника в Праге. К его 60-летию М. Алешу присваивается звание почётного гражданина Праги, а также титул «Инспектора живописи и советника по изобразительному искусству.»

М. Алеш сделал также эскизы для 60 марионеток по заказу Пражского театра кукол.

Ранние работы М. Алеша созданы в романтическом стиле, в них чувствуется влияние творчества Йозефа Манеса. Позднее писал в стиле модерн. В центре внимания художника всегда находился чешский народ и его история. При жизни художник был известен в первую очередь как график и декоратор, иллюстратор сборников сказок, народных песенников и исторических сочинений. Оставил также большое количество графических работ, изображающих улицы и здания Праги, Пльзеня и других чешских городов. Картины маслом работы М. Алеша стали широко известны уже после его смерти.

Циклы работ

Журналы, иллюстрированные художником

  • Květy
  • Světozor
  • Zlatá Praha
  • Šotek

Галерея

Образ в искусстве

В 1952 году режиссёр Вацлав Кршка снял биографическую ленту «Миколаш Алеш», заглавную роль в котором исполнил Карел Хёгер.

Напишите отзыв о статье "Алеш, Миколаш"

Литература

Кишкин Л.С. Миколаш Алеш и чешская культура.- М.: Наука, 1978.

Примечания

Ссылки

  • [www.artmuseum.cz/umelec.php?art_id=81 www.artmuseum.cz: Mikoláš Aleš]  (чешск.)
  • [zivotopis.osobnosti.cz/mikolas-ales.php Životopis Mikoláš Aleš]  (чешск.)

Отрывок, характеризующий Алеш, Миколаш

– Что, вы ранены, голубчик? – сказал Тушин, подходя к орудию, на котором сидел Ростов.
– Нет, контужен.
– Отчего же кровь то на станине? – спросил Тушин.
– Это офицер, ваше благородие, окровянил, – отвечал солдат артиллерист, обтирая кровь рукавом шинели и как будто извиняясь за нечистоту, в которой находилось орудие.
Насилу, с помощью пехоты, вывезли орудия в гору, и достигши деревни Гунтерсдорф, остановились. Стало уже так темно, что в десяти шагах нельзя было различить мундиров солдат, и перестрелка стала стихать. Вдруг близко с правой стороны послышались опять крики и пальба. От выстрелов уже блестело в темноте. Это была последняя атака французов, на которую отвечали солдаты, засевшие в дома деревни. Опять всё бросилось из деревни, но орудия Тушина не могли двинуться, и артиллеристы, Тушин и юнкер, молча переглядывались, ожидая своей участи. Перестрелка стала стихать, и из боковой улицы высыпали оживленные говором солдаты.
– Цел, Петров? – спрашивал один.
– Задали, брат, жару. Теперь не сунутся, – говорил другой.
– Ничего не видать. Как они в своих то зажарили! Не видать; темь, братцы. Нет ли напиться?
Французы последний раз были отбиты. И опять, в совершенном мраке, орудия Тушина, как рамой окруженные гудевшею пехотой, двинулись куда то вперед.
В темноте как будто текла невидимая, мрачная река, всё в одном направлении, гудя шопотом, говором и звуками копыт и колес. В общем гуле из за всех других звуков яснее всех были стоны и голоса раненых во мраке ночи. Их стоны, казалось, наполняли собой весь этот мрак, окружавший войска. Их стоны и мрак этой ночи – это было одно и то же. Через несколько времени в движущейся толпе произошло волнение. Кто то проехал со свитой на белой лошади и что то сказал, проезжая. Что сказал? Куда теперь? Стоять, что ль? Благодарил, что ли? – послышались жадные расспросы со всех сторон, и вся движущаяся масса стала напирать сама на себя (видно, передние остановились), и пронесся слух, что велено остановиться. Все остановились, как шли, на середине грязной дороги.
Засветились огни, и слышнее стал говор. Капитан Тушин, распорядившись по роте, послал одного из солдат отыскивать перевязочный пункт или лекаря для юнкера и сел у огня, разложенного на дороге солдатами. Ростов перетащился тоже к огню. Лихорадочная дрожь от боли, холода и сырости трясла всё его тело. Сон непреодолимо клонил его, но он не мог заснуть от мучительной боли в нывшей и не находившей положения руке. Он то закрывал глаза, то взглядывал на огонь, казавшийся ему горячо красным, то на сутуловатую слабую фигуру Тушина, по турецки сидевшего подле него. Большие добрые и умные глаза Тушина с сочувствием и состраданием устремлялись на него. Он видел, что Тушин всею душой хотел и ничем не мог помочь ему.
Со всех сторон слышны были шаги и говор проходивших, проезжавших и кругом размещавшейся пехоты. Звуки голосов, шагов и переставляемых в грязи лошадиных копыт, ближний и дальний треск дров сливались в один колеблющийся гул.
Теперь уже не текла, как прежде, во мраке невидимая река, а будто после бури укладывалось и трепетало мрачное море. Ростов бессмысленно смотрел и слушал, что происходило перед ним и вокруг него. Пехотный солдат подошел к костру, присел на корточки, всунул руки в огонь и отвернул лицо.
– Ничего, ваше благородие? – сказал он, вопросительно обращаясь к Тушину. – Вот отбился от роты, ваше благородие; сам не знаю, где. Беда!
Вместе с солдатом подошел к костру пехотный офицер с подвязанной щекой и, обращаясь к Тушину, просил приказать подвинуть крошечку орудия, чтобы провезти повозку. За ротным командиром набежали на костер два солдата. Они отчаянно ругались и дрались, выдергивая друг у друга какой то сапог.