Алиева, Фазу Гамзатовна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Фазу Алиева
Место рождения:

с. Гиничутль, Хунзахский район, Дагестанская АССР, РСФСР, СССР

Род деятельности:

поэтесса, прозаик

Награды:

Фазу Гамзатовна Али́ева (5 декабря 1932, с. Гиничутль, Хунзахский район, Дагестанская АССР — 1 января 2016, Махачкала, Дагестан) — советская и российская аварская поэтесса, народная поэтесса Дагестана (1969), прозаик и публицист[1]. Внесла существенный вклад в развитие даге­станской и российской литературы. Помимо этого занималась правозащитной деятельностью.

Награждена двумя орденами «Знак Почёта» и двумя орденами Дружбы Народов, орденом Святого апостола Андрея Первозванного (2002); удостоена золотой медали Советского фонда мира, медали «Борцу за мир» Советского комитета защиты мира и Юбилейной медали Всемирного Совета мира, а также почётных наград ряда зарубежных стран[2].





Биография

Фазу Алиева родилась в Дагестане 5 декабря 1932 года. Начала сочинять стихи в раннем возрасте и уже в школьные годы её считали настоящим поэтом.[3] Фазу писала на аварском и русском языках. Стихи семнадцатилетней Фазу впервые были опубликованы в газете «Большевик гор» в 1949 году, позже — в газете «Комсомолец Дагестана» и журнале на аварском языке «Дружба».[4] Критиков тогда уже поразила начинающая поэтесса и писательница своей яркостью и неординарным талантом. Фазу Алиева искренне считала, что поэзия очищает человека, делает его светлее, добрее и возвышеннее.[5]

В 1954—1955 годах Фазу Алиева училась в Дагестанском женском педагогическом институте.

В 1961 году окончила Литературный институт имени А. М. Горького.

Состояла в Союзе писателей СССР.

Ей принадлежит фраза-призыв: «В жизни бывает всякое — люди могут не любить друг друга, ссориться. Но я прошу вас — никогда не стреляйте друг в друга. Ничто на свете не может этого оправдать.»[6]

Деятельность

Фазу Алиева является автором более 102 поэтических и прозаических книг, переведенных на 68 языков мира[7], в том числе поэтических сборников «Родное село», «Закон гор», «Глаза добра», «Весенний ветер» (1962), «Радугу раздаю» (1963), «Мгновенье» (1967), поэм «На берегу моря» (1961), «В сердце каждого ‒ Ильич» (1965), романа «Судьба» (1964), поэмы «Тавакал, или Отчего седеют мужчины», романов «Родовой герб», «Восьмой понедельник» о жизни современного Дагестана. Стихи А. переведены на русский язык — сборники «Голубая дорога» (1959), «Резьба на камне» (1966), «Восемнадцатая весна» (1968)[8].

В 1950—1954 годах работала учительницей в школе.

С 1962 года редактор Дагестанского издательства учебно-педагогической литературы.

С 1971 года — главный редактор журнала «Женщина Дагестана».

В течение 15 лет была заместителем председателя Верховного Совета Дагестана.

С 1971 года — председатель Дагестанского комитета защиты мира и отделения Советского фонда Мира Дагестана, член Всемирного совета Мира.

Член Общественной палаты России (до 2006 года)[9].

Похоронена на Городском кладбище в Махачкале. [10]

Оценка творчества

Заведующий рукописным фондом института языка и литературы Мариза Магомедова о творческом вкладе Фазу Алиевой сказала так: «Поистине всю свою жизнь она посвятила восхвалению чести, достоинства человека, Родины. Главные темы её творчества — тема войны и мира, трудового и ратного подвига. Девочка из маленького селения Гиничутль покорила мир, рассказывая о своей любови к родной земле, к людям, к миру»[8].

Фазу Алиевой были присуждены премии журналов «Советская женщина», «Огонёк», «Крестьянка», «Работница», «Знамя».

Её книга «Комок земли ветер не унесёт» удостоена премии им. Н. Островского.

Библиография

Год Тип Название
1959 сборник стихотворений «Мой родной аул»
1959 сборник стихотворений «Голубая дорога»
1964 роман «Судь­ба»
1990 роман «Два персика»
1994 роман «Листопад»
1994 проза «Даге­станские тосты»
1998 проза «Излом»
1998 роман «Знак огня»
1999 проза «Отчего седеют женщины»
2002 сборник стихотворений «Талисман»

и другие…

Переводы на иностранные языки

Книги Фазу Алиевой были опубликован на суахили, тамильском, кхмерском, хинди, ан­глийском, немецком, шведском, чешском, французском, испанском, польском, японском и других. [11]

Пьесы

  • «Хочбар», пьеса написанная в соавтор­стве с М. Магомедовым.

Награды

Напишите отзыв о статье "Алиева, Фазу Гамзатовна"

Примечания

  1. [lib05.ru/literature/alieva-fazu-gamzatovna Национальная библиотека: Алиева]
  2. [onkavkaz.com/news/603-v-dagestane-umerla-poetessa-fazu-alieva.html В Дагестане умерла народная поэтесса Фазу Алиева]
  3. [www.psu.kz/index.php?option=com_content&view=article&id=3358&Itemid=228&lang=rus к 80-летию поэтессы Фазу Алиевой]
  4. [www.riadagestan.ru/news/society/narodnaya_poetessa_dagestana_fazu_alieva_segodnya_otmechaet_svoy_den_rozhdeniya/ поэтесса Дагестана Фазу Алиева]
  5. [www.dagpravda.ru/rubriki/obshchestvo/27568/ «Поэзия — это светлая печаль»]
  6. [shahtamanova.livejournal.com/16549.html Цитируя любимую Фазу]
  7. [dagstudent.ru/novosti-dagestana/obrazovanie-nauka/yubileyu-narodnoi-poyetesy-dagestana-fazu-alievoi-posvjatjat-nauchnuyu-sesiyu.html Юбилей народной поэтессы Дагестана]
  8. 1 2 [dagzhizn.ru/obshestvo/fazu-alieva-poet-prozaik-publitsist-06-12-2012.html «Фазу Алиева — поэт, прозаик, публицист»]
  9. [www.oprf.ru/chambermembers/members2006/user/88 Сайт Общественной палаты России]
  10. [www.kavkaz-uzel.ru/articles/275358/ Народная поэтесса Дагестана Фазу Алиева похоронена в Махачкале]
  11. [lib05.ru/literature/alieva-fazu-gamzatovna Переводы книг]
  12. [document.kremlin.ru/doc.asp?ID=015170 Указ Президента Российской Федерации от 11 декабря 2002 года № 1400 «О награждении орденом Святого апостола Андрея Первозванного Алиевой Ф. Г.»]
  13. [publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001201507170017?index=10&rangeSize=1 Указ Президента Российской Федерации от 16 июля 2015 № 369 «О награждении государственными наградами Российской Федерации»]
  14. [document.kremlin.ru/doc.asp?ID=074172 Указ Президента Российской Федерации от 16 ноября 1998 года № 1412 «О награждении государственными наградами Российской Федерации»]
  15. [document.kremlin.ru/doc.asp?ID=079097 Указ Президента Российской Федерации от 21 июня 1994 года № 1315 «О награждении орденом Дружбы Народов Алиевой Ф. Г.»]

Ссылки

  • [www.biografija.ru/show_bio.aspx?id=2568 Биография]
  • [stihipoeta.ru/fazu-alieva/ Фазу Алиева стихи] на [stihipoeta.ru/ СтихиПоэта.ру]
  • [aksakal.info/dag/dagestana/5548-fazu-alieva.html Фазу Алиева: «Я прошу вас — никогда не стреляйте друг в друга»]
  • [laidinen.ru/women.php?part=787&letter=А/ Фазу Алиева в Антологии «Женская поэзия»]
  • [www.wisdomcode.info/ru/poetry/authors/54650.html?page=1 Стихи]

Отрывок, характеризующий Алиева, Фазу Гамзатовна

Кутузов глядел на Растопчина и, как будто не понимая значения обращенных к нему слов, старательно усиливался прочесть что то особенное, написанное в эту минуту на лице говорившего с ним человека. Растопчин, смутившись, замолчал. Кутузов слегка покачал головой и, не спуская испытующего взгляда с лица Растопчина, тихо проговорил:
– Да, я не отдам Москвы, не дав сражения.
Думал ли Кутузов совершенно о другом, говоря эти слова, или нарочно, зная их бессмысленность, сказал их, но граф Растопчин ничего не ответил и поспешно отошел от Кутузова. И странное дело! Главнокомандующий Москвы, гордый граф Растопчин, взяв в руки нагайку, подошел к мосту и стал с криком разгонять столпившиеся повозки.


В четвертом часу пополудни войска Мюрата вступали в Москву. Впереди ехал отряд виртембергских гусар, позади верхом, с большой свитой, ехал сам неаполитанский король.
Около середины Арбата, близ Николы Явленного, Мюрат остановился, ожидая известия от передового отряда о том, в каком положении находилась городская крепость «le Kremlin».
Вокруг Мюрата собралась небольшая кучка людей из остававшихся в Москве жителей. Все с робким недоумением смотрели на странного, изукрашенного перьями и золотом длинноволосого начальника.
– Что ж, это сам, что ли, царь ихний? Ничево! – слышались тихие голоса.
Переводчик подъехал к кучке народа.
– Шапку то сними… шапку то, – заговорили в толпе, обращаясь друг к другу. Переводчик обратился к одному старому дворнику и спросил, далеко ли до Кремля? Дворник, прислушиваясь с недоумением к чуждому ему польскому акценту и не признавая звуков говора переводчика за русскую речь, не понимал, что ему говорили, и прятался за других.
Мюрат подвинулся к переводчику в велел спросить, где русские войска. Один из русских людей понял, чего у него спрашивали, и несколько голосов вдруг стали отвечать переводчику. Французский офицер из передового отряда подъехал к Мюрату и доложил, что ворота в крепость заделаны и что, вероятно, там засада.
– Хорошо, – сказал Мюрат и, обратившись к одному из господ своей свиты, приказал выдвинуть четыре легких орудия и обстрелять ворота.
Артиллерия на рысях выехала из за колонны, шедшей за Мюратом, и поехала по Арбату. Спустившись до конца Вздвиженки, артиллерия остановилась и выстроилась на площади. Несколько французских офицеров распоряжались пушками, расстанавливая их, и смотрели в Кремль в зрительную трубу.
В Кремле раздавался благовест к вечерне, и этот звон смущал французов. Они предполагали, что это был призыв к оружию. Несколько человек пехотных солдат побежали к Кутафьевским воротам. В воротах лежали бревна и тесовые щиты. Два ружейные выстрела раздались из под ворот, как только офицер с командой стал подбегать к ним. Генерал, стоявший у пушек, крикнул офицеру командные слова, и офицер с солдатами побежал назад.
Послышалось еще три выстрела из ворот.
Один выстрел задел в ногу французского солдата, и странный крик немногих голосов послышался из за щитов. На лицах французского генерала, офицеров и солдат одновременно, как по команде, прежнее выражение веселости и спокойствия заменилось упорным, сосредоточенным выражением готовности на борьбу и страдания. Для них всех, начиная от маршала и до последнего солдата, это место не было Вздвиженка, Моховая, Кутафья и Троицкие ворота, а это была новая местность нового поля, вероятно, кровопролитного сражения. И все приготовились к этому сражению. Крики из ворот затихли. Орудия были выдвинуты. Артиллеристы сдули нагоревшие пальники. Офицер скомандовал «feu!» [пали!], и два свистящие звука жестянок раздались один за другим. Картечные пули затрещали по камню ворот, бревнам и щитам; и два облака дыма заколебались на площади.
Несколько мгновений после того, как затихли перекаты выстрелов по каменному Кремлю, странный звук послышался над головами французов. Огромная стая галок поднялась над стенами и, каркая и шумя тысячами крыл, закружилась в воздухе. Вместе с этим звуком раздался человеческий одинокий крик в воротах, и из за дыма появилась фигура человека без шапки, в кафтане. Держа ружье, он целился во французов. Feu! – повторил артиллерийский офицер, и в одно и то же время раздались один ружейный и два орудийных выстрела. Дым опять закрыл ворота.
За щитами больше ничего не шевелилось, и пехотные французские солдаты с офицерами пошли к воротам. В воротах лежало три раненых и четыре убитых человека. Два человека в кафтанах убегали низом, вдоль стен, к Знаменке.
– Enlevez moi ca, [Уберите это,] – сказал офицер, указывая на бревна и трупы; и французы, добив раненых, перебросили трупы вниз за ограду. Кто были эти люди, никто не знал. «Enlevez moi ca», – сказано только про них, и их выбросили и прибрали потом, чтобы они не воняли. Один Тьер посвятил их памяти несколько красноречивых строк: «Ces miserables avaient envahi la citadelle sacree, s'etaient empares des fusils de l'arsenal, et tiraient (ces miserables) sur les Francais. On en sabra quelques'uns et on purgea le Kremlin de leur presence. [Эти несчастные наполнили священную крепость, овладели ружьями арсенала и стреляли во французов. Некоторых из них порубили саблями, и очистили Кремль от их присутствия.]
Мюрату было доложено, что путь расчищен. Французы вошли в ворота и стали размещаться лагерем на Сенатской площади. Солдаты выкидывали стулья из окон сената на площадь и раскладывали огни.
Другие отряды проходили через Кремль и размещались по Маросейке, Лубянке, Покровке. Третьи размещались по Вздвиженке, Знаменке, Никольской, Тверской. Везде, не находя хозяев, французы размещались не как в городе на квартирах, а как в лагере, который расположен в городе.
Хотя и оборванные, голодные, измученные и уменьшенные до 1/3 части своей прежней численности, французские солдаты вступили в Москву еще в стройном порядке. Это было измученное, истощенное, но еще боевое и грозное войско. Но это было войско только до той минуты, пока солдаты этого войска не разошлись по квартирам. Как только люди полков стали расходиться по пустым и богатым домам, так навсегда уничтожалось войско и образовались не жители и не солдаты, а что то среднее, называемое мародерами. Когда, через пять недель, те же самые люди вышли из Москвы, они уже не составляли более войска. Это была толпа мародеров, из которых каждый вез или нес с собой кучу вещей, которые ему казались ценны и нужны. Цель каждого из этих людей при выходе из Москвы не состояла, как прежде, в том, чтобы завоевать, а только в том, чтобы удержать приобретенное. Подобно той обезьяне, которая, запустив руку в узкое горло кувшина и захватив горсть орехов, не разжимает кулака, чтобы не потерять схваченного, и этим губит себя, французы, при выходе из Москвы, очевидно, должны были погибнуть вследствие того, что они тащили с собой награбленное, но бросить это награбленное им было так же невозможно, как невозможно обезьяне разжать горсть с орехами. Через десять минут после вступления каждого французского полка в какой нибудь квартал Москвы, не оставалось ни одного солдата и офицера. В окнах домов видны были люди в шинелях и штиблетах, смеясь прохаживающиеся по комнатам; в погребах, в подвалах такие же люди хозяйничали с провизией; на дворах такие же люди отпирали или отбивали ворота сараев и конюшен; в кухнях раскладывали огни, с засученными руками пекли, месили и варили, пугали, смешили и ласкали женщин и детей. И этих людей везде, и по лавкам и по домам, было много; но войска уже не было.
В тот же день приказ за приказом отдавались французскими начальниками о том, чтобы запретить войскам расходиться по городу, строго запретить насилия жителей и мародерство, о том, чтобы нынче же вечером сделать общую перекличку; но, несмотря ни на какие меры. люди, прежде составлявшие войско, расплывались по богатому, обильному удобствами и запасами, пустому городу. Как голодное стадо идет в куче по голому полю, но тотчас же неудержимо разбредается, как только нападает на богатые пастбища, так же неудержимо разбредалось и войско по богатому городу.
Жителей в Москве не было, и солдаты, как вода в песок, всачивались в нее и неудержимой звездой расплывались во все стороны от Кремля, в который они вошли прежде всего. Солдаты кавалеристы, входя в оставленный со всем добром купеческий дом и находя стойла не только для своих лошадей, но и лишние, все таки шли рядом занимать другой дом, который им казался лучше. Многие занимали несколько домов, надписывая мелом, кем он занят, и спорили и даже дрались с другими командами. Не успев поместиться еще, солдаты бежали на улицу осматривать город и, по слуху о том, что все брошено, стремились туда, где можно было забрать даром ценные вещи. Начальники ходили останавливать солдат и сами вовлекались невольно в те же действия. В Каретном ряду оставались лавки с экипажами, и генералы толпились там, выбирая себе коляски и кареты. Остававшиеся жители приглашали к себе начальников, надеясь тем обеспечиться от грабежа. Богатств было пропасть, и конца им не видно было; везде, кругом того места, которое заняли французы, были еще неизведанные, незанятые места, в которых, как казалось французам, было еще больше богатств. И Москва все дальше и дальше всасывала их в себя. Точно, как вследствие того, что нальется вода на сухую землю, исчезает вода и сухая земля; точно так же вследствие того, что голодное войско вошло в обильный, пустой город, уничтожилось войско, и уничтожился обильный город; и сделалась грязь, сделались пожары и мародерство.