Алиев, Гейдар Алирза оглы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гейдар Алиев
азерб. Heydər Əlirza oğlu Əliyev<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Гейдар Алиев в 1997 году.</td></tr>

3-й Президент Азербайджана
10 октября 1993 года — 31 октября 2003 года
Глава правительства: Сурет Гусейнов
Фуад Гулиев
Артур Расизаде
Ильхам Алиев
Предшественник: Абульфаз Эльчибей
Преемник: Ильхам Алиев
Председатель Милли Меджлиса Азербайджана
15 июня 1993 года — 5 ноября 1993 года
Предшественник: Иса Гамбар
Преемник: Расул Гулиев
Председатель Али Меджлиса Нахичеванской Автономной Республики
5 сентября 1991 года — 23 июня 1993 года
Предшественник: должность учреждена
Преемник: Васиф Талыбов
Первый секретарь ЦК Компартии Азербайджанской ССР
14 июля 1969 года — 3 декабря 1982 года
Предшественник: Вели Ахундов
Преемник: Кямран Багиров
Председатель КГБ Азербайджанской ССР
21 июня 1967 года — 14 июля 1969 года
Предшественник: Семён Кузьмич Цвигун
Преемник: Виталий Сергеевич Красильников
Первый Заместитель Председателя Совета Министров СССР
24 ноября 1982 год — 23 октября 1987 год
Глава правительства: Николай Александрович Тихонов
Николай Иванович Рыжков
 
Вероисповедание: Ислам шиитского толка
Рождение: 10 мая 1923(1923-05-10)
Нахичевань, Нахичеванский автономный край, Азербайджанская ССР, ЗСФСР, СССР
Смерть: 12 декабря 2003(2003-12-12) (80 лет)
Кливленд, Огайо, США
Место погребения: Аллея почётных захоронений, Баку
Отец: Алирза Кербалаи Джафар оглы Алиев
Мать: Иззет Джафаргулу кызы Алиева
Супруга: Зарифа Алиева
Дети: сын: Ильхам
дочь: Севиль
Партия: 1) КПСС (1945—1991)
2) «Новый Азербайджан» (с 1992)
Образование: 1) Азербайджанский индустриальный институт (не окончил)
2) Азербайджанский государственный университет
Профессия: историк, архитектор
 
Военная служба
Годы службы: 19411969
Принадлежность: СССР СССР
Род войск:
Звание:

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Командовал: КГБ Азербайджанской ССР
 
Автограф:
 
Награды:

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Гейда́р Алирза оглы Али́ев (Гейда́р Алиевич Али́ев, азерб. Heydər Əlirza oğlu Əliyev; 10 мая 1923, Нахичевань, Азербайджанская ССР, СССР — 12 декабря 2003, Кливленд, Огайо, США) — советский и азербайджанский государственный, партийный и политический деятель. Президент Азербайджана с 1993 по 2003 год. Дважды Герой Социалистического Труда (1979, 1983).

Председатель КГБ при Совете министров Азербайджанской ССР (19661969), 1-й секретарь ЦК КП Азербайджанской ССР (19691982), член Политбюро ЦК КПСС1982 года), первый заместитель председателя Совета Министров СССР, генерал-майор[1]. В 1987 году ушёл в отставку с занимаемой должности. Вернувшись в Азербайджан в июле 1990 года, он сначала был избран депутатом Верховного Совета Азербайджанской ССР, председателем Верховного Меджлиса Нахичеванской АР (19911993), затем Президентом Азербайджана (19932003).Со вторым приходом к власти Гейдара Алиева в 1993 году намечается политическая стабильность в стране[2].





Биография

Ранние годы

Гейдар Алиев родился 10 мая 1923 года в городе Нахичевань, в доме, расположенном на улице Пушкина, известной как Пушкинский ручей[3]. Алиев родился в семье железнодорожного рабочего и был четвёртым из восьми детей в семье. Семья Алиевых были выходцами из азербайджанского[4] селения Джомартли Зангезурского уезда (позже Сисианский район, ныне село Танаат Сюникской области Армении), но к моменту рождения Гейдара она уже переехала в Нахичевань[5][6]. Бабушка по отцу была родом из селения Уруд (ныне село Воротан в Армении)[6]. Среди его предков были те, кто носил почётное звание кербалаи, даваемое в основном мусульманам-шиитами, совершившим паломничество в Кербелу. В одном из интервью Гейдар Алиев сказал: «я по моим корням принадлежу к мусульманской религии. По национальности я азербайджанец, и я горжусь этим»[7]. В семье у него были ещё четверо братьев: Гасан, Гусейн, Агиль и Джалал; а также три сестры — Сура, Шафига и Рафига.

Окончив в 1939 году Нахичеванский педагогический техникум, Гейдар Алиев поступил на архитектурный факультет Азербайджанского индустриального института в Баку. Начавшаяся война не позволила ему завершить образование. С 1941 года Гейдар Алиев работал заведующим отделом в НКВД Нахичеванской АССР и Совете народных комиссаров Нахичеванской АССР, а с 1944 года служил в системе органов госбезопасности. В 1945 году он окончил Курсы повышения квалификации Школы переподготовки руководящего оперативного состава МГБ СССР[8] и в том же году вступил в ВКП(б)[9]. С 1948 года — начальник 5-го управления Министерства госбезопасности по Азербайджану[10]. В период с 1949 по 1950 годы он учился в школе переподготовки руководящего оперативного состава МГБ СССР[11] в Ленинграде. Помощник председателя КГБ СССР Игорь Синицин указывает что Алиев работал в резидентурах КГБ в Иране, Турции, Пакистане и Афганистане. Во внешней разведке он дослужился до должности резидента в одной из этих стран.[12] В 1956 году его назначили на должность заместителя начальника бакинского отдела КГБ[9]. В это время, под его руководством и непосредственным участием, проводятся оперативные мероприятия «Дуэль», «Алагёз», «Натуралист» и другие. В 1957 году он окончил исторический факультет Азербайджанского государственного университета им. С. М. Кирова. В 1960 году Алиев стал начальником Контрразведывательного отдела КГБ при СМ Азербайджанской ССР, а в 1964 году — заместителем председателя КГБ при СМ Азербайджанской ССР[8], которым был тогда С. К. Цвигун. Позднее бывший первый заместитель председателя КГБ СССР, генерал армии Филипп Бобков вспоминал: «Алиева рекомендовал Цвигун. Он хорошо знал Алиева по Баку, где работал председателем КГБ, дружил с Брежневым. Кстати, Алиев попал на пост первого в Азербайджане по делу. Он действительно начал борьбу с коррупцией. По тому времени это был не такой уж простой ход[13]». В 1966 году он окончил Курсы переподготовки руководящего состава Высшей школы КГБ имени Ф. Э. Дзержинского[8]. С 1966 года кандидат в член ЦК КП Азербайджана[14]. 21 июня 1967 года Гейдар Алиев был назначен председателем КГБ при СМ Азербайджанской ССР в звании генерал-майора[8].

Руководитель Азербайджанской ССР. Борьба с коррупцией

В июле 1969 года пленум ЦК компартии Азербайджана избрал Алиева на должность первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана в период советской кампании по борьбе с коррупцией[15], на пост, ранее занимаемый Вели Ахундовым, который был обвинён в коррупции[16]. Гейдар Алиев добился некоторых успехов в борьбе против коррупции, достаточно большое количество людей были приговорено к тюремным срокам; в 1975 году пять председателей колхозов и директоров фабрик были приговорены к смертной казни за коррупцию в больших размерах[17]. С его согласия КГБ и МВД Азербайджана арестовало в полном составе государственную торговую инспекцию Министерства торговли республики в количестве 24 человек[11]. В течение первых пяти лет руководства республикой были сменены две трети министров, 8 из 10 членов бюро ЦК, 37 из 45 секретарей райкомов[18]. По словам бывшего первого заместителя председателя КГБ ССР Ф. Д. Бобкова, на вопрос, заданный спустя три года после вступления в должность, «многое ли удалось сделать?», Алиев ответил: «Гарантировать могу только одно — в ЦК партии Азербайджана взяток не берут»[11]. Впоследствии, однако, коррупция достигла ещё более больших размеров, когда различные должности в административно-командной системе стали занимать земляки, или точнее, выходцы из Нахичевани. Писатель Чингиз Абдуллаев в статье «Час откровения» следующим образом описал сложившуюся при Алиеве ситуацию:

В условиях нашей республики местничество приобрело особенно откровенный и издевательский характер. В конце семидесятых правительственными дачами в Загульбе распоряжались несколько родственных кланов, поскольку почти все члены правительства и ответственные работники ЦК были родственниками друг друга. Сквозь такую круговую оборону было нелегко пробиться. В лучшем случае это удавалось сделать за счёт удачной женитьбы… Страшное в условиях Азербайджана «харалысан» — откуда ты родом? — разобщало нацию… Липко-грязное слово «взятка» мы заменили на «хормет» — «уважение» и начали уважать друг друга…[19].

Зардушт Ализаде, активный участник азербайджанского национально-демократического движения 1980-х — 1990-х годов, так описывал Азербайджан при Алиеве:
Азербайджанцы до 1988 года были в абсолютной своей массе верны СССР, «социалистическому строю», России. Хотя загнивание шло, коррупция полностью институционализировалась, теневая экономика сращивалась с госаппаратом, однако население в силу природной пластичности приспособилось к этим условиям и органически было чуждо протесту и инакомыслию… Формирование правящей партийно-хозяйственной бюрократии последние двадцать лет шло под тщательным контролем Алиева Гейдара Алиевича, абсолютно полновластного «хозяина» партии — государства в этом уголке СССР. Должности секретарей партийных комитетов и председателей исполкомов, министров, зам. министров, начальников главков и ниже, как правило, продавались за взятки… Кроме взятки, роль играл и такой фактор, как кумовство и местничество. За тринадцать лет прямого руководства республикой Гейдар Алиев сумел разместить множество своих родичей и земляков на важнейшие посты — как в органах госуправления, так и сферах экономики, культуры и образования. Идеологический фактор при этом роли не играл, вернее, играл роль не фактор формальной коммунистической идеологии, а фактор реальной идеологии — идеологии преданности Г. Алиеву и согласия с существующими порядками. Так формировался основной костяк партийно-хозяйственной элиты.[20]

В начале 80-х Гейдар Алиев закрыл юридическую школу республики, скорее всего, ради сдерживания роста элиты, основанной на коррупции[21]. Во время своего управления советским Азербайджаном он не выполнял обязательство по модернизации социальных структур, но его усилия привели к значительному экономическому росту в Азербайджанской ССР[22]. Евгений Примаков, со своей стороны, дал следующую оценку деятельности Алиева во главе Советского Азербайджана: «Под его руководством Азербайджан стал одной из самых процветающих советских республик. Бурно развивались экономика, промышленность, сельское хозяйство. Азербайджанский кинематограф стал очень известен»[23]. В одном из эксклюзивных интервью Гейдар Алиев вспоминал:

Та система тоже имела свои преимущества. Используя её возможности, я добивался развития Азербайджана. Ну, например, с 1970 года до 1980 года я в десять раз поднял производство винограда, с 200 тыс. тонн в год до 2 млн тонн. За счёт этого Азербайджан, конечно, обогатился. К сожалению, в переходный период после 1988-1989 годов многое из того, что мы создали, разрушили. Первый удар был нанесён, когда Горбачев начал антиалкогольную кампанию и стали вырубать плантации. Затем, став независимым государством, мы лишились той экономической интеграции, которая была в Советском Союзе.[24]

Это стало возможным за счёт «умасливания» щедрыми подарками и богатыми приёмами Леонида Брежнева во время его трёх посещений Азербайджанской ССР[25]. В одном из таких случаев Алиев подарил ему бриллиантовое кольцо с одним большим камнем в середине, — Брежнев, — окружённым 15 меньшими, символизирующими составляющие советские республики, стоимость которого составляла 226 000 рублей[26]. В период с 1974 по 1979 годы являлся заместителем председателя Совета Союза Верховного совета СССР[10]. С 5 марта 1976 по 22 ноября 1982 годы — кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС.

Деятельность в Москве

Внешние изображения
[visualrian.ru/images/item/413846 Гейдар Алиев с буровым
мастером Исрафилом
Гусейновым]

С приходом к власти Юрия Андропова, 24 ноября 1982 года Гейдар Алиев был назначен первым заместителем Председателя Совета Министров СССР[8]. Сам Алиев об этом так рассказал в интервью газете «Новые Известия»: «У нас были близкие, даже дружеские отношения, и все же я сказал: „Юрий Владимирович, разрешите остаться в Баку“. Андропов настоял, и я переехал, стал первым заместителем председателя Совета Министров СССР»[27]. На новом посту он курировал машиностроение, легкую промышленность и транспорт; в его ведении также находились культурная и образовательная сферы[9]. С 22 ноября 1982 по 21 октября 1987 годы — член Политбюро ЦК КПСС. В июне 1983 году Алиев возглавил государственную комиссию и организовал работы по ликвидации последствий катастрофы теплохода «Александр Суворов», который врезался в несудоходный восьмой пролёт моста через Волгу под Ульяновском[28][29], в результате чего погибли по разным оценкам от 176 до 600 человек[29]. С 1984 года Алиев возглавлял комиссию по реформе советской школы[9]. Позднее, 31 августа 1986 года, он возглавил правительственную комиссию, созданную для расследования катастрофы парохода «Адмирал Нахимов»[30], затонувшего в Новороссийской бухте в результате столкновения с балкером «Пётр Васёв», жертвами которой стали 423 человека. В октябре того же года он занял пост председателя бюро Совета министров СССР по социальному развитию[30].

Алиев возглавлял также комиссию Совета министров по строительству и освоению Байкало-Амурской магистрали (БАМ)[31]. С осени 1987 по 1988 годы — государственный советник при Совете Министров СССР[32]. Был депутатом Совета Союза Верховного Совета СССР 8-11 созывов (1970—1989) от Азербайджанской ССР[32][33][34][35][36].

Отстранение от власти и возвращение на Родину

На заседании Политбюро 11 марта 1985 года, обсуждавшего вопрос об избрании нового генерального секретаря, Алиев высказался в поддержку Михаила Горбачёва[32]. Однако с приходом к власти Горбачёва Гейдар Алиев попал в опалу. Помощник Горбачёва А. С. Черняев в своём дневнике за 9 октября 1987 года записал: «Потом напомнил о деле Алиева. Копаем, говорит, и дело вроде образуется почище рашидовского»[32].

Алиев позднее рассказывал, что в кремлёвской больнице врачи внушали ему, что жить осталось недолго:

Три месяца меня продержали на койке, потом ещё было полтора месяца реабилитации. Закончилось всё консилиумом, который взялся доказывать, будто я не могу продолжать работать в Совмине по состоянию здоровья. Я прямо спросил: „Чего вы добиваетесь?“ Но мне же не могли честно сказать, что поступило указание Горбачёва: любой ценой получить заявление Алиева о добровольной отставке. Поэтому меня уговаривали, запугивали. Однажды даже сказали, что жить мне лет пять, не больше[27].

С 1988 по 1990 годы Алиев — персональный пенсионер союзного значения[32]. В связи с трагическими событиями 20 января 1990 года, во время ввода Советских войск в Баку, Гейдар Алиев на следующий день после трагедии провёл в постоянном представительстве Азербайджанской ССР в Москве (ныне — посольство Азербайджана) пресс-конференцию, на которой осудил ввод войск в Баку и обвинил Горбачёва в нарушении Конституции[32]. Спустя время 4 февраля в газете «Правда» вышла статья доктора медицинских наук В. Эфендиева по названием «Алиевщина или плач по „сладкому“ времени». Уже 9 февраля Гейдар дал интервью газете «Вашингтон пост», в котором подтвердил свои обвинения против Горбачёва и зачитал телеграмму Эфендиева, утверждавшего, что эта статья «является вымыслом и клеветой, под которой я никогда не подписывался»[32]. В этих условиях Алиев принимает решение возвращаться на родину.

Возвратившись в июле 1990 года в Азербайджан, Гейдар Алиев первое время находился в Баку, но местные власти вынудили его покинуть столицу Азербайджана, и тогда он отправился в Нахичевань. Осенью того же года он был избран депутатом Азербайджанской ССР от Нахичевани[32]. В знак протеста против политики руководства СССР в связи с возникшей в Нагорном Карабахе острой конфликтной ситуацией, он в июле 1991 года покинул ряды Коммунистической партии Советского Союза[37] (по другим данным, Алиев покинул партию в 1990 году[38]).

Во главе Нахичевани

3 сентября 1991 года Гейдар Алиев был избран председателем Верховного Совета Нахичеванской АССР. По его словам, единственным официальным лицом, поздравившим его с избранием, стал председатель Верховного Совета Армении Левон Тер-Петросян[39]. 8 сентября в стране прошли президентские выборы, на которых победил единственный кандидат Аяз Муталибов. Верховный Совет Нахичеванской Автономной Республики бойкотировал выборы. 10 сентября в программе «Время» Муталибов пообещал «привести Меджлис в чувство». Алиев в ответ заявил, что «в случае вооружённого нападения со стороны Баку 330 тысяч жителей Нахичевани готовы защищать свой Меджлис, как россияне защищали Белый дом в дни путча»[39].

24 марта 1992 года Гейдар Алиев и премьер-министр Турции Сулейман Демирель подписали протокол об укреплении сотрудничества в области экономики, транспорта и коммуникаций, который предусматривал открытие воздушного пространства между Турцией и Нахичеванью, а также предоставление Нахичевани кредита в размере 100 млн долларов[40]. По возвращении домой чрезвычайная сессия Верховного Совета Азербайджана приняла постановление об утверждении формулировки статьи 112 Конституции Азербайджана, в соответствии с которой председатель Верховного Меджлиса Нахичевани восстанавливался в должности заместителя председателя ВС Азербайджана[40], в результате чего Алиев одновременно занял пост заместителя председателя Верховного Совета Азербайджана.

Глава автономии установил хорошие отношения и с соседним Ираном, который оказывал финансовую помощь Нахичевани. В августе Гейдар Алиев совершил визит в Иран, где был подписан Протокол о «сотрудничестве в различных областях между Нахичеванской Автономной Республикой Азербайджанской Республики и Исламской Республикой Иран»[41]. В ходе одного из визитов в Тегеран Алиев заявил, что «никакой сатана не сможет повредить нашим отношениям с Ираном»[42].

В мае Нахичевань стал ареной армяно-азербайджанских столкновений, когда армянские силы (по данным армянской стороны это были нерегулярные войска) атаковали азербайджанский анклав. Самые тяжёлые бои в этом регионе развернулись 18 мая, когда было сообщено, что армянские силы с помощью ракет и артиллерийских установок захватили холмы, окружающие город Садарак. 23 мая Алиев объявил об одностороннем прекращении огня[43]. Чтоб снять напряжённость на армяно-азербайджанской границе в районе Нахичевани, Алиев ежедневно поддерживал телефонную связь с советником президента Армении по национальной безопасности Ашотом Манучаряном, а тот периодически обеспечивал ему воздушный коридор для полёта из Нахичевани в Баку через территорию Армении.

Бои в Нахичевани совпали по времени с государственным переворотом в Азербайджане, в результате которого был свергнут президент Муталибов и к власти в стране пришёл Народный фронт во главе с Абульфазом Эльчибеем. Как и Муталибову, Эльчибею не удаётся подчинить нахичеванский анклав. В октябре министр внутренних дел Азербайджана Искандер Гамидов попытался назначить министром внутренних дел автономной республики Сиявуша Мустафаева, но нахичеванский парламент отказался утвердить его в качестве главы своего МВД. 24 октября двести сторонников Народного фронта Азербайджана на семь часов захватили здания Министерства внутренних дел и телецентра в Нахичевани, с целью обеспечения министру внутренних дел Нахичевани С. Мустафаеву условий для выполнения его служебных обязанностей. После предъявления Гейдаром Алиевым ультиматума сторонники НФА покинули здание МВД, а на следующий день он назвал выступления сторонников Народного фронта «попыткой государственного переворота»[44]. Газета «Свобода» писала, что глава НАР на свои митинги призывает фанатически настроенную часть духовенства, причём газета утверждала, что на митингах в Нахичевани 26—27 октября выступали муллы из Ирана. Однако сам Алиев отрицал подобные факты[45]. Искендер Гамидов на встрече с бакинскими студентами обвинил Гейдара Алиева в том, что он «в день по пять раз разговаривает с президентом Армении Левоном Тер-Петросяном, а президенту Азербайджана не звонил ни разу»[45]. Он также сказал: «Если Алиев задумал создать хаос в республике или отделить Нахичевань от Азербайджана, я пустил бы ему не одну, а две пули в лоб»[45].

21 ноября того же года в Нахичевани была образована партия Новый Азербайджан, председателем которой был избран Гейдар Алиев. Инициатором создания партии стала т. н. «группа девяносто одного», обратившаяся к Алиеву с просьбой возглавить эту новую организацию[46].

Возвращение к власти

28 мая 1993 года российская армия, ещё до истечения заранее определённого срока, была выведена из Гянджи, а оставленное российскими частями оружие досталось бойцам полковника Сурета Гусейнова. 4 июня правительственные войска начали операцию «Тайфун» по разоружению мятежного полковника, которая обернулась поражением и гибелью людей. Бойцам Сурета Гусейнова удалось взять в плен генерального прокурора Ихтияра Ширинова. Первым делом Гусейнов приказал генеральному прокурору выписать ордер на арест Абульфаза Эльчибея[48], а начиная с 10 июня его подразделения начали двигаться на Баку. На фоне разразившегося в стране внутриполитического кризиса Алиев по приглашению Эльчибея прибывает в Баку. В тот период жизнь по вечерам в столице замирала — свободно себя чувствовали лишь вооружённые боевики различных группировок. Как позднее говорил Алиев: «…Здесь была гражданская война, друг в друга стреляли. У каждого был свой вооружённый отряд. Чтобы навести порядок, мне понадобилось два с половиной года…»[49]. На состоявшейся встрече Эльчибей предложил ему пост премьер-министра[50], но Алиев решил обдумать это предложение.

Переговоры с Суретом Гусейновым, посредником на которых выступил Гейдар Алиев, ни к чему не привели. Председатель Милли Меджлиса Иса Гамбар 10 июня подал в отставку со своего поста и 15 июня новым главой парламента был избран Гейдар Алиев. В ночь с 17 на 18 июня Эльчибей неожиданно улетел в Нахичевань и поселился в своём родном селе Келеки. Вскоре после этого, 25 июня, Милли Меджлис Азербайджана проголосовал за лишение Эльчибея президентских полномочий и передачу их председателю парламента Алиеву, но поскольку такое решение не соответствовало Конституции страны, то парламентарии приняли решение вынести вопрос о доверии президенту страны на всенародный референдум[51]. Вместе с тем, внутриполитическая обстановка в Азербайджане продолжала оставаться неспокойной, периодически угрожая перерасти в гражданскую войну. 21 июня полковник азербайджанской армии талышского происхождения, заместитель министра обороны Альакрам Гумматов, и офицеры 704-й бригады провозгласили на территории семи азербайджанских районов Талыш-Муганскую Автономную Республику. Гумматов потребовал отставки и. о. президента страны Гейдара Алиева и возвращение в Баку экс-президента Аяза Муталибова[52]. Действия Гумматова, главным образом, были направлены против прихода Алиева к власти[53]. Однако его выступление не получило значительной поддержки со стороны талышского населения, и, спустя два месяца, 23 августа 1993 года самопровозглашённая автономная республика пала и ему пришлось скрыться. В сентябре в телефонном разговоре с корреспондентом газеты Коммерсантъ он заявил, что будет «бороться против режима Алиева самым решительным способом», поскольку не считает его легитимным[54], но в итоге был арестован.

Крайне обострилась ситуация в зоне боевых действий. Став и. о. президента, Алиев расформировал 33 добровольческих батальона Народного фронта, состоявшие в основном из сторонников оппозиции, что привело к кризису на фронте[55]. 27 июня армянские вооружённые формирования захватили Мардакерт, а 23 июля после длительного сражения пал Агдам. Развивая успех, армяне блокировали приграничный райцентр Физули, а также дорогу, связывающую юго-западные районы Азербайджана с остальной частью страны. Совет безопасности ООН принял резолюцию под № 853, осудив оккупацию Агдама и потребовав вывода армянских сил, однако уже 22 августа армянскими вооружёнными формированиями был взят райцентр Физули, а позднее ещё два района. На фоне этих событий 28 августа в стране прошёл референдум о доверии Абульфазу Эльчибею, по результатам которого за отставку Эльчибея проголосовало 97,5 % граждан страны[56]. Народный фронт Азербайджана назвал итоги референдума сфальсифицированными, а Госдепартамент США в специальном заявлении выразил озабоченность по поводу организации референдума и чрезвычайных условиях его проведения[57].

В начале сентября Гейдар Алиев совершил визит в Москву, где встретился с президентом Борисом Ельциным, председателем правительства Виктором Черномырдиным, председателем Верховного Совета Русланом Хасбулатовым, министром иностранных дел Андреем Козыревым и министром обороны Павлом Грачёвым. Свой визит он определил как «исправление ошибок, допущенных прежним руководством республики во взаимоотношениях с Россией»[58]. В ходе визита Алиев высказался за вхождение Азербайджана в СНГ, и уже 20 сентября Национальное собрание Азербайджана приняло постановление о присоединении республики к СНГ[59]. В том же месяце в Нахичевани вновь вспыхнули бои. Иранские войска в целях охраны «совместно управляемых» дамб на реке Аракс и создания нескольких лагерей для азербайджанских беженцев перешли границу Азербайджана в районе Нахичевани, что вызвало резкую реакцию со стороны России[42]. Алексей Зверев пишет:

Другой инцидент, в сентябре 1993 г., привёл к драматическому усилению роли России в регионе. Когда в Нахичевани вновь вспыхнули бои, в эту автономную область вошли иранские войска для охраны совместно управляемого водохранилища; они также вступили в пункт Горадиз в «континентальной» части Азербайджана, якобы для оказания помощи азербайджанским беженцам. По мнению Армена Халатяна, аналитика Московского института гуманитарно-политических исследований, обращение азербайджанских властей за военной помощью к Турции могло бы спровоцировать вооружённый конфликт между турецкими и российскими частями, охранявшими армянскую границу, а также столкновение с иранцами уже вошедшими в Нахичевань. Баку, таким образом, был поставлен перед выбором: либо допустить разрастание конфликта до неконтролируемых пропорций, либо повернуться лицом к Москве. Алиев выбрал последнее, тем самым позволив России восстановить своё влияние по всему периметру закавказской границы СНГ, что фактически вывело из игры Турцию и Иран[60].

Руководство страны рассчитывало на помощь России в прекращении войны в Карабахе, которая препятствовала наведению порядка в стране, укреплению внутриполитической стабильности и проведению необходимых экономических мероприятий. Однако пассивность России летом и осенью 1993 года в прекращении вооружённого конфликта, а также новые захваты противником части территории страны послужили одной из причин того, что Баку переориентировался на сближение с Западом[61].

Президент Азербайджана

Прекращение войны. Нефтяная стратегия

3 октября 1993 года в Азербайджане прошли президентские выборы, победу на которых одержал Гейдар Алиев, набрав 98,8 % голосов[10]. Его лозунгом на выборах было «Я дам вам то, что вы хотите»[23]. На момент прихода Алиева к власти внутриполитическая ситуация в стране продолжала оставаться нестабильной: резко упало производство, страна столкнулась с тяжёлым экономическим кризисом; крайне острой стала проблема беженцев, а военные действия не прекращались. В конце октября армянские вооружённые формирования взяли Горадиз, а 1 ноября — Зангелан. 11 декабря Алиев подверг публичной критике азербайджанскую армию, позволившую противнику занять значительную часть Нагорного Карабаха, а также прилегающие к нему территории[9]. 22 декабря азербайджанские войска перешли в наступление. В феврале 1994 года азербайджанские войска овладели Горадизом и частью Физулинского района. 5 мая при посредничестве группы государств СНГ парламентские структуры Азербайджана, Армении и НКР подписали Бишкекский протокол с призывом прекратить огонь в ночь с 8 на 9 мая 1994 года[62]. Премьер-министр Сурет Гусейнов, представший позднее перед судом, утверждал, что Алиев, сотрудничая с армянами, сознательно организовал обострение ситуации на фронте и, более того, был причастен к провозглашению Талыш-Муганской автономии на юге страны. Экс-президент Эльчибей в связи с этим заявил: «Часть того, что сказал Гусейнов — правда. Придёт время, и я раскрою другие части этой правды»[63].

Из-за Нагорно-Карабахского конфликта Азербайджан пребывал в глубокой политической нестабильности. Но ситуация радикально изменилась после избрания Алиева президентом страны[64]. Прекращения военных действий позволило Алиеву сосредоточить внимание на восстановлении экономики страны, и в частности на земельной реформе. Уже в декабре 1994 — марте 1995 года президентом Алиевым были созданы специальные комиссии для создания принципов аграрной реформы. Этими комиссиями были составлены три основных закона по земельной реформе и реструктуризации хозяйств в 1995—1996 годах. Общие принципы новой экономической системы были изложены в конституции страны, принятой в ноябре 1995 года. Новая конституция отменила государственную монополию собственности на землю, сохранявшуюся в Азербайджане с начала 1920-х годов, и признала право нахождения движимого и недвижимого имущества (например земли) в частной собственности. В новой конституции был зафиксирован переход от планового хозяйства к рыночной экономике[64].

Гейдар Алиев начал переговоры с западными компаниями о разработке нефтяных месторождений в Азербайджане. 20 сентября 1994 года правительство Азербайджана заключило Контракт века с крупнейшими мировыми нефтегазовыми корпорациям: BP (Великобритания), Amoco, Unocal, Exxon, McDermott и Pennzoil (США), «Лукойл» (Россия), Statoil (Норвегия), а также Государственной нефтяной компании Азербайджана, TPAO (Турция), Delta Nimir (Саудовская Аравия) и Ramco (Шотландия) на крупномасштабную разработку месторождений «Азери-Чираг-Гюнешли» в азербайджанском секторе Каспия[65]. Это соглашение сыграло исключительную роль в деле привлечения инвестиций и развития промышленности страны. Профессор Гарвардского университета Девид Кинг также отмечает, что Гейдар Алиев способствовал оздоровлению экономики Азербайджана[66].

Динамика основных макроэкономических показателей Азербайджана[67]
Показатели
1994
<center>1995 <center>1996 <center>1997 <center>1998 <center>1999
ВВП, млрд манат 1873,4 10 669 13 663 15 791 16 144 16 457
Изменение, % −21,9 −11,8 1,3 5,8 10,0 7,4
На душу населения, $ США 321,6 421,0 507,5 537,0 508,3
Среднегодовой курс маната по отношению

к долл. США

4182 4414 4303 3986 3868 4119
Уровень инфляции, % 1663,5 411,8 19,9 3,7 −0,8 −8,5
Дефицит бюджета, удельный вес к ВВП, % 11,5 5,2 2,9 2,5 2,0 2,8
Доходы бюджета, удельный вес к ВВП, % 31,7 14,9 14,7 16,2 14,4 17,0
Расходы бюджета 20,1 17,6 18,6 16,3 19,8
Инвестиционные вложения в экономику, млрд манат 2403 3939 6250 7367,1 4426,2
Из них иностранных 1657 2666 4878 5700 2370
Дефицит платежного баланса, млн $ США 400,7 931,2 915,8 1365 599,7
Дефицит торгового баланса, млн $ США −141,1 −120 −329,4 −13 −471,8 −104,8

Октябрь 1994 года

Внешние видеофайлы
[bashtube.ru/video/90112/ Бремя власти - Гейдар Алиев. часть. 1]
[bashtube.ru/video/90113/ Бремя власти - Гейдар Алиев. часть. 2]

Возвращение Гейдара Алиева к власти и прекращение боевых действий, однако, не предвещало стабилизации непростой внутриполитической обстановки в стране. Через год, летом 1994 года министр внутренних дел Рамиль Усубов издал приказ о расформировании Отряда полиции особого назначения (ОПОН). Отказавшись выполнить приказ, командир отряда, заместитель министра внутренних дел Ровшан Джавадов засел со своими сторонниками на базе ОПОН в бакинском посёлке «8-й километр». По указанию Алиева министр тогда отменил свой приказ. В начале сентября власти предприняли попытку разоружить формирования Народного фронта в Нахичевани, что вызвало протесты оппозиции и обеспокоенность у западных дипломатов. Руководство тогда снова отступило[68].

Через несколько дней после подписания «Контракта века» Алиев выехал за границу. В ночь с 21 на 22 сентября в Баку из СИЗО Министерства национальной безопасности бежали четверо государственных преступника: экс-министр обороны Рагим Газиев, его заместители Альакрам Гумматов и Баба Назарли, а также экс-командир лачинского полка Ариф Пашаев. По обвинению в организации побега был арестован и осуждён министр национальной безопасности Нариман Имранов. По утверждению директора Правозащитного центра Азербайджана Эльдара Зейналова, «побег нужен был для активизации тогдашней оппозиции»[69]. Спустя несколько дней, в ночь с 29 на 30 сентября, в Баку были убиты двое близких соратников президента — вице-спикер парламента Афияддин Джалилов и начальник особого управления при президенте Шемси Рагимов (азерб.). По подозрению в убийствах 2 октября были задержаны несколько сотрудников ОПОН[70]. Вечером того же дня группой ОПОН было захвачено здание Генеральной прокуратуры и 40 заложников, в том числе и генпрокурор Али Омаров (азерб.). Утром следующего дня ОПОНовцы покинули здание генпрокуратуры и вернулись на свою базу. Бойцы ОПОНа потребовали отставки генпрокурора, главы МВД и председателя парламента, освобождения своих сотрудников, а также созыва чрезвычайной сессии парламента[71]. Гейдар Алиев подписал указ о введение чрезвычайного положения сроком на два месяца и вечером 3 октября выступил по телевидению с обращением к народу, в котором призвал бойцов ОПОН сложить оружие, охарактеризовав их действия как попытку государственного переворота[71][72].

Ситуацию, между тем, решил использовать и премьер-министр Сурет Гусейнов. 4 октября его вооруженные сторонники, при поддержке местного отряда ОПОН, захватили административные здания в Гяндже и блокировали аэропорт[73]. Президент обвинил Гусейнова и Джавадова в организации переворота[27]. В ночь на 5 октября у президентского дворца начался митинг сторонников Алиева с участием 15—20 тыс. человек. Рядом с ним на трибуне находились лидеры всех ведущих, в том числе и оппозиционных, политических партий. В своём выступлении Гейдар Алиев указал, что в стране налицо вооружённое противостояние, сложившееся в результате незаконных действий отдельных групп ОПОН. Продолжая, он сказал:

Кроме того, был устроен побег из тюрьмы четырёх преступников, а затем зверски убиты два государственных деятеля Азербайджана — Джалилов и Рагимов. Все события последних дней подстрекались извне, осуществлялись на основе планов, подготовленных вражескими силами внутри страны. Некоторые из них разработаны в Москве[74].

Он уточнил, что «говоря „в Москве“ я имею ввиду тех, кто бежал из Азербайджана, таких предателей как Аяз Муталибов, Вагиф Гусейнов»[74]. Около часа ночи Джавадов в сопровождении 150 опоновцев прибыл на переговоры с президентом, где у них состоялась короткая беседа. Командир ОПОНа, в частности, заявил, что бойцы не согласны с решением властей о роспуске отряда и потому вынуждены были защищать себя как могли, но поскольку стране сейчас грозит новый переворот и кровопролитие, то он готов выступить на защиту законной власти[75]. На последовавшем ночью митинге в Баку ОПОН поддержал президента и не был тем самым распущен. В то же время, в Гянджу по приказу Расула Гулиева вошли правительственные войска и «восстановили порядок»[76]. Было арестовано около 100 человек, которых под усиленным конвоем отправили в Баку[75]. Сурет Гусейнов отверг обвинения к организации беспорядков в Гяндже. Однако 7 октября Милли Меджлис принял его отставку с поста премьер-министра, и спустя время Гусейнов покинул страну, перебравшись в Россию. Однако российские правоохранительные органы в 1997 году экстрадировали его в Азербайджан, где в феврале 1999 года он был приговорён к пожизненному заключению за попытку организации государственного переворота[77].

Мятеж ОПОН

Последним столкновением между президентом и Отрядом полиции особого назначения стали мартовские события 1995 года. 12 марта 1995 года правоохранительные органы Азербайджана перехватили автомашины со 150 тоннами меди, которая перевозилась в сопровождении сотрудников ОПОН[78]. В ночь на 13 марта в северо-западных районах Азербайджана произошли вооружённые столкновения между ОПОН и местными силами правопорядка. Мятежники захватили в двух приграничных с Грузией районах здания администрации и отделения полиции. Гейдар Алиев, отложив свой визит в Пакистан и Иран, провёл совещание в Аппарате президента, посвящённое критической ситуации в Казах-Акстафинской зоне. По результатам совещания, военным было дано указание подавить мятеж[72]. Правительственные войска выступили против мятежников и, подавив вооружённое выступление, восстановили контроль над северо-западными районами страны.

15 марта Гейдар Алиев снял с поста заместителя министра внутренних дел лидера ОПОН Ровшана Джавадова. В свою очередь Джавадов, окопавшись на базе ОПОН в посёлке «8-й километр» близ Баку, призвал к отставке Алиева, председателя парламента Расула Гулиева и министра внутренних дел Рамиля Усубова[79]. Крайне жёстким было его заявление: «Президент и спикер парламента должны уйти в отставку, или они уйдут с кровью»[80]. Выступив по республиканскому телевидению, Алиев объявил: «во главе антиправительственного выступления стоят братья Махир и Ровшан Джавадовы, их действия являются преступлением против народа и государства»[79]. В ночь с 16 на 17 марта вспыхнули вооружённые столкновения между членами бывшего ОПОН и правительственными войсками в районе базы ОПОНовцев, закончившиеся гибелью Джавадова и подавлением правительственными войсками мятежа ОПОН. Сотни членов ОПОН предстали перед судом за участие в вооружённом свержении власти и получили различные сроки заключения. ОПОН как силовая структура в составе МВД Азербайджана была ликвидирована.

Внутриполитическая стабилизация

В марте 1995 года был арестован, а спустя некоторое время — осуждён за государственные преступления экс-министр внутренних дел Искандер Гамидов (арест совпал с подавлением мятежа опоновцев в Баку); 31 марта была запрещена деятельность его партии «Бозгурд»[81], располагавшей на 1994 год 4 тысячами подготовленных боевиков[82]. В том же месяце по обвинению в оскорблении чести и достоинства президента с использованием средств массовой информации было возбуждено уголовное дело против журналистов юмористической газеты «Чешмя», которых суд приговорил к различным срока лишения свободы от 2 до 5 лет (спустя месяц после вынесения вердикта все они были амнистированы указом президента)[81]. В августе было объявлено о попытке покушения на жизнь президента — т. н. «Дело генералов», по которому группа заговорщиков, в том числе два бывших заместителя министра обороны, собиралась сбить президентский самолёт из переносных зенитно-ракетных комплекса (ПЗРК) «Стрела — 3М» (все 23 обвиняемых получили от 3 до 13 лет тюремного заключения)[77]. На основе показаний Ага Ахундова 2 октября арестовали лидера Партии труда Сабутая Гаджиева, которому, как сообщил Ахундов, он передал 300 единиц оружия для организации государственного переворота[83]. В течение последующих лет, по данным правозащитного центра Азербайджана, в странах СНГ был задержан и выдан азербайджанским властям (в том числе экс-министр обороны Газиев и премьер-министр Гусейнов) ряд лиц, значительная часть из которых обвинялась в причастности к попыткам переворота в июне 1993, октябре 1994 и марте 1995 гг.[84]. К середине 1990-х гг. администрации Алиева удалось добиться относительной внутриполитической стабильности в стране. Сложившийся в стране политический режим многие наблюдатели характеризовали как режим личной власти Алиева и его ближайшего окружения. В стране обычным явлением стали аресты независимых журналистов и активистов оппозиции, рейды по штаб-квартирам партий, запрещение митингов и демонстраций[85].

На состоявшемся 12 ноября 1995 года всенародном референдуме была принята новая Конституция Азербайджана. В феврале 1998 года в стране была отменена смертная казнь[86]. С 1997 года в Азербайджане наблюдаются тенденции к установлению макроэкономической стабильности, прекращению спада в экономике, что стало возможным вследствие ставки на нефтедобывающую промышленность, где государство создало режим наибольшего благоприятствования для западных инвесторов. Однако уровень жизни основной массы населения продолжал оставаться низким: в 2001 г. в Азербайджане средний доход составлял от 50 до 100 долл.; сохранялись такие проблемы, как коррупция, «теневой» рынок, инфляция, неразвитость рынка труда[87].

11 октября 1998 года Гейдар Алиев был переизбран на пост президента страны, набрав 76,1 % голосов избирателей[88].

В 1999 году Алиев перенёс инфаркт, и ему сделали операцию по аортокоронарному шунтированию[89]. В феврале 2000 года в институте Джонса Хопкинса в Балтиморе ему была сделана операция в связи с катарактой глаза[90]. В феврале 2002 года в Кливлендской клинике Гейдару Алиеву провели операцию на предстательной железе, а в феврале следующего года он перенёс операцию по удалению паховой грыжи[90]. 11 января 2002 года оппозиционные партии Азербайджана договорились о создании Объединённого движения оппозиционных партий Азербайджана, чтобы «всеми доступными средствами добиться отстранения от власти Алиева и формирования легитимной власти»[91]. Лидер партии «Мусават» Иса Гамбар заявлял: «Дело даже не в притеснении властями политических свобод. Дело в самом Азербайджане, который Гейдар Алиев превращает в огромное болото. И посему борьба против него — дело общенациональное»[92].

3 апреля 2003 года Гейдар Алиев стал членом Академии безопасности, обороны и правопорядка[8].

Обвинения в сотрудничестве с Курдской рабочей партией

6 ноября 1998 года, выступая на пресс-конференции[где?], экс-президент Эльчибей заявил, что Гейдар Алиев, находясь на посту Председателя КГБ Азербайджанской ССР, был причастен (наряду с Евгением Примаковым и бывшим ответственным сотрудником ЦК КПСС К. Брутенцом[93]) к созданию Рабочей партии Курдистана[94], ведущей вооружённую борьбу за создание независимого курдского государства в Турции. Сам он никаких доказательств не привёл[63]. Против Абульфаза Эльчибея возбудили уголовное дело по статье 188-6 УК АР (оскорбление чести и достоинства президента путём распространения заведомо ложной информации) и в январе следующего года начался судебный процесс по делу экс-президента[94].

Арестованный лидер КРП Абдулла Оджалан в июне 1999 года на судебном заседании в Турции заявил: «КРП имеет в Азербайджане представительство и руководящие работники в этой стране оказывают нам финансовую помощь»[63]. Спустя месяц член руководства курдского движения Хошнав Сипан в интервью газете "Коммерсантъ" сказал, что Гейдар Алиев вёл переговоры с КРП «в начале 1993 года, когда Алиев возглавлял верховный совет Нахичевани. Он тогда принял трёх представителей руководства РПК и обсуждал с ними вопросы сотрудничества. Были у нас контакты и с его соперником Эльчибеем»[95].

Болезнь и смерть

21 апреля 2003 года Гейдар Алиев выступил на торжественном заседании во Дворце республики, посвящённом 30-летию военного училища имени Джамшида Нахичеванского. Во время своего выступления президент схватился за сердце, но подбежавшие охранники вынесли его со сцены. Спустя десять минут Алиев вернулся на трибуну и, продолжив свою речь, потерял сознание[89]. Телохранители вновь унесли главу государства, однако, спустя несколько минут, он опять вышел на сцену, чтоб закончить свою речь словами: «Я желаю всем здоровья, счастья и успехов»[89]. С 3 по 26 мая Алиев проходил обследование в турецком военном госпитале «Гюльханэ» в связи с резким понижением артериального давления[90].

В стране тем временем должны были пройти президентские выборы. 8 июля президента поместили в турецкий военный госпиталь «Гюльханэ», и, начиная с этого времени, он не появлялся на публике. В том же месяце Гейдар, находившийся на лечении, и его сын Ильхам стали кандидатами на пост президента страны[96]. 6 августа самолётом МЧС России президент был доставлен в Кливленд (штат Огайо, США)[97]. 2 октября по государственному телевидению Азербайджана было зачитано обращение Гейдара Алиева к народу, в котором он заявил, что снимает свою кандидатуру в пользу сына[97]. На состоявшихся 15 октября президентских выборах победу одержал Ильхам Алиев.

Гейдар Алиев скончался 12 декабря в кливлендской больнице. Гроб с его телом был спецрейсом доставлен из Кливленда в Баку. Из аэропорта тело экс-президента было доставлено в мечеть Тезепир для омовения, после чего гроб был установлен в президентском дворце[98]. Гейдара Алиева похоронили 15 декабря на Аллее почётного захоронения в Баку рядом с могилой супруги. На церемонии прощания присутствовали президент России Владимир Путин, президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, экс-президент Грузии Эдуард Шеварднадзе и временный президент страны Нино Бурджанадзе, президент Украины Леонид Кучма, президент Турции Ахмет Недждет Сезер и экс-президент страны Сулейман Демирель[99], вице-президент Ирана Мохаммад Реза Ареф[100], а также руководитель Аджарской автономной республики Аслан Абашидзе, мэр Москвы Юрий Лужков, председатель Госсовета Дагестана Магомедали Магомедов и Иосиф Кобзон[99][101].

Личная жизнь

Гейдар Алиев женился в 1948 году на дочери Первого Секретаря Дагестанского обкома партии Азиза Алиева — враче-офтальмологе Зарифе. В 1955 году у них родилась дочь Севиль, а в 1961 году сын Ильхам.

Три брата Гейдара Алиева — Гасан, Агиль и Джалал, а также сестра Рафига стали учёными в различных научных областях. Другой брат — Гусейн занялся художественной деятельностью. Сестра Сура стала журналисткой, а другая сестра — Шафига, педагогом.

Отношение к религии

В интервью программе «Формула власти» Гейдар Алиев рассказал о том, каково было отношение к религии в его семье:

Моя семья, родители не были очень религиозными людьми. Мой отец вообще не исполнял никаких религиозных обрядов. Он был рабочим-железнодорожником. День и ночь работал, не до того ему было, чтобы ходить в мечеть. Мать постоянно посещала мечеть. И основные заповеди выполняла. Рамазан обязательно соблюдала, месяц голодала. Дома у нас, кроме неё, рамазан никто не соблюдал. Но мама нас не заставляла соблюдать религиозные обряды. Такая вот обстановка была в нашей семье. Вследствие того, что я не оказался в узко национальной, в узко религиозной среде, и в молодые годы у меня не было к религии особой привязанности. В обществе, где проходила моя жизнь, смешались все национальности и все религии. Но вместе с тем я, конечно, интересовался религией. Я с интересом читал на русском языке Коран и многое другое из религиозной литературы. Знакомился с историей ислама, историей Мекки, Медины[102].

В июле 1994 года Алиев совершил малый хадж в Мекку. Он стал первым азербайджанским лидером после 1920 года, совершившим хадж[103]. В Книге почётных гостей Мечети Пророка в Медине, Гейдар записал:

Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного! Я как мусульманин счастлив, что посетил священный город Медину, священные памятники ислама, мавзолей, Мечеть пророка Мухаммеда. Слава Аллаху, что мне посчастливилось осуществить желание, намерение, долгие годы жившие в моём сердце. Это историческое событие вызвало в моей душе чувства большого волнения и спокойствия. Я вновь осознал то, насколько истоки ислама опираются на общечеловеческие, философские, научные основы. Я осознал величие Всемогущего Аллаха[104].

Некоторые эксперты его отношение к религии характеризуют иначе. Али Абасов пишет:

Отношение режима Алиева к религии меняется параллельно и в связи с изменением его внешнеполитических ориентаций. Первое время доминирует ориентация на Россию и его союзника в Закавказье — Иран. В этот период Алиев активно использует исламскую символику и опирается скорее на официальную шиитскую иерархию. Общественность зафиксировала тот факт, что в шестнадцатую годовщину иранской революции Г. Алиев посетил приём, устроенный иранским посольством, активно участвовал во всех религиозных праздниках и совершил хадж (паломничество) в Мекку. Однако затем, при изменении ориентации на Запад и прежде всего на США, процесс был резко заторможен, завершившись практическим удалением ислама с политической арены страны[67].

В мае 2002 года Алиев принимал в Баку папу римского Иоанна Павла II[105]. Тогда же президент Азербайджана передал в дар римско-католическому приходу Баку территорию для строительства нового храма[106].

Культ личности Гейдара Алиева

Ещё при жизни личность Гейдара Алиева стала приобретать черты культа личности[107]. На вопрос журналистов из стран СНГ о культе личности Гейдар Алиев ответил:

Народ меня любит, я ничего не могу с этим поделать. Вот недавно председатель исполкома города Гянджи решил поставить мой памятник перед входом в исполком. Я его вызвал, сказал, что этого делать не надо. Он долго сопротивлялся. Но я ему сказал: „Вот когда я умру, тогда и поставишь. Если сможешь…“[107]

Как замечает политолог Зафар Гулиев, с приходом к власти в стране в 2003 году Ильхама Алиева, в Азербайджане началось планомерное утверждение культа личности покойного президента, развернулась кампания пересмотра новейшей истории Азербайджана[108]. Ещё в период президентских выборов 2003 года со стороны шейх-уль-ислама и главы Управления мусульман Кавказа Аллахшукюра Пашазаде были сделаны восхваляющие заявления в честь властей, носившие богохульский характер. В частности 31 мая в Кубе он заявил, что «У нас есть один Бог, один пророк и один президент, и это Гейдар Алиев», а спустя два месяца сделал очередное подобное заявление: «Идти против Гейдара Алиева — это значит идти против воли Аллаха, что вызвало возмущение со стороны верующих[109].

«Международная кризисная группа» в своём докладе отмечает, что культ личности Гейдара Алиева — основа идеологии Азербайджана, состоящая в том что Гейдар Алиев спас Азербайджан, причём этот культ личности переходит и на его сына Ильхама Алиева[110]. В частности, возвращение Гейдара Алиева к власти в 1993 году, когда в результате мятежа в Гяндже страна оказалась на пороге гражданской войны, был объявлен Днём национального спасения азербайджанского народа. Публицист и прозаик Сеймур Байджан полагает, что попытка обожествления лидера свойственна Азербайджану, как и любой другой диктатуре[111].

Азербайджанская газета «Азадлиг» отмечает, что перед Европейскими играми в Азербайджане пытались скрыть культ личности Гейдара Алиева от иностранцев. В Баку портреты Гейдара Алиева были демонтированы с центральных улиц и проспектов города[112].

Алиевоведение

В Институте истории[az] Академии наук Азербайджана существует отдел алиевоведения[az] (азерб. əliyevşünaslıq) в котором работает 13 ученых под руководством доктора философии в области истории Адалята Гасымова. Отдел был создан согласно распоряжению Президиума Академии наук от 2 апреля 2008 года и изначально функционировал как «Отдел по изучению наследия Гейдара Алиева». С 2010 года отдел называется «Алиевоведение»[113]. Отдел занимается изучением жизни и трудов Гейдара Алиева и отбором архивных материалов для двухтомной биографии. На конец февраля 2013 года первый том биографии, описывающий жизнедеятельность Гейдара Алиева с 1993 по 2003 года (период президентства), был отправлен в издательство. Второй том, посвященный подъёму по служебной лестнице КГБ в Азербайджанской ССР и руководству республикой в течение 18 лет, находится в стадии проекта. Оба тома планируется опубликовать к 90-летию со дня рождения Алиева[114].

Увековечивание памяти

Во всех городах Азербайджана центральные проспекты, улицы, а также многочисленные объекты в разных уголках страны названы в честь Гейдара Алиева. По официальным данным, в стране насчитывается около 60 музеев и центров Гейдара Алиева[111]. В некоторых мечетях (например, в Нахчеванской АР) были созданы «Комнаты памяти Гейдара Алиева»[109].

Именем Гейдара Алиева названы следующие объекты

Улица Гейдара Алиева в Дербенте

В мае 2013 года в Дербенте состоялись мероприятия, посвященные дню рождения Гейдара Алиева, в котором приняли участие живущие в Дагестане азербайджанцы, интеллигенция и молодёжь. Участники мероприятия приняли обращение к главе администрации Дербента Имаму Яралиеву с просьбой переименовать улицу Советская в центре города в улицу Гейдара Алиева. На мероприятии было зачитано обращение Яралиева, в котором говорится, что он поддерживает идею названия улицы Советской именем Гейдара Алиева[144]. Против переименования выступил ряд общественных организаций Дагестана. Представитель лезгинского народного движения «Садвал» Альберт Эседов заявил, что переименование улицы «не было согласовано с жителями многонационального города Дербента» и что «их просто поставили перед фактом, и их улица Советская теперь носит имя диктатора, правившего в соседнем государстве». По словам Эседова решение о переименовании улицы противоречит не только Уставу города, но и федеральному законодательству[145].

Аллея Гейдара Алиева и памятный знак в Малгобеке

5 ноября 2013 года в Малгобеке открыта аллея имени Гейдара Алиева. Аллея создана в память о воинах 9-й, 223-ей, 416-й гвардейских стрелковых бригад 44-й армии Северной группы войск Закавказского фронта, ценой своей жизни защищавших Малгобек в 1942—1943 годы, символизирует дружбу и единство народов России и Азейрбайджана. На аллее установлен памятный знак с изображением Гейдара Алиева[146][147].

Памятники Гейдару Алиеву в других странах мира

Мемориальные скульптурные памятники Гейдару Алиеву возведены в Азербайджане и других странах мира.

Сооружение статуй бывшего азербайджанского президента за пределами Азербайджана расценивалось зарубежными средствами массовой информации как попытка правительства Азербайджана «переписать историю деспотической личности, используя глубокие карманы, набитые нефтедолларами»[148]. Порой появление монументов Алиева за рубежом вызывало протесты как со стороны местной общественности, так и от представителей азербайджанской оппозиции. В августе 2012 года памятник Алиеву был возведён на бульваре Пасео-де-ля-реформа в центре столицы Мексики, что вызвало негодование представителей мексиканской общественности, по мнению которых он являлся диктатором[149][150]. Специально созданная в связи с этим комиссия рекомендовала перенести памятник в другое место[149] и памятник был вскоре демонтирован[151]. Аналогичная ситуация произошла в сентябре того же года с бюстами Гейдара Алиева и его невестки Мехрибан в канадском городе Ниагара-он-зе-Лейк (англ.), где после обращений азербайджанской оппозиции власти города их демонтировали, также посчитав памятниками диктатуре[152][153].

В декабре 2007 года, в четвертую годовщину со дня смерти Алиева, его восковая фигура появилась в знаменитом лондонском музее мадам Тюссо.[154]

В 2008 году памятник Алиеву был сооружён в пригороде Каира Калюбее (Египет) в обмен на памятник египетскому президенту Хосни Мубараку, сооруженный за год до этого в Хырдалане (Азербайджан). После свержения Мубарака, статую последнего заменили на скульптуру древнего египтянина[155].

27 октября 2010 года президент Азербайджана Ильхам Алиев и губернатор Астраханской области Александр Жилкин провели церемонию открытия памятника Гейдару Алиеву в Астрахани. По сообщению пресс-службы астраханского губернатора, данное событие было приурочено к намеченным на этот день в Астрахани трехсторонним переговорам президентов России, Азербайджана и Армении.

Летом 2013 года СМИ сообщили, что в ЦПКиО Волгограда будет построен парк «Баку», который в дальнейших публикациях уже называется «Парк Гейдара Алиева». В парке планировалось возведение памятника Гейдару Алиеву. Предлагаемое название парка и памятник вызвали недоумение жителей Волгограда, особенно активно выступили местные националистические организации. Эксперты высказали сомнение в законности строительства парка вблизи Мамаева Кургана[156]. Прокуратура Волгоградской области после проверки вынесла решение о незаконности и приостановила строительство парка[157]

Памятники Гейдару Алиеву
<center>

В нумизматике и филателии

В кино

В 2003 году к 80-летнему юбилею в Азербайджане вышло сразу два художественных фильма, посвященных Г. Алиеву — «Черная метка» В. Мустафаева (в главной роли Тадеуш Хук) и «Истина момента» Р. Фаталиева (в главной роли Александр Балуев).

Фильм «Завет дружбы», снятый грузинской компанией «Тбилиси Интермедиа».[126]

В массовых мероприятиях

Подробное рассмотрение темы: Праздник цветов

Начиная с 2000 года ежегодно в Баку в память о Гейдаре Алиеве проводится фестиваль, называемый «Праздник цветов». Праздник начинается 10 мая, в день рождения Гейдара Алиева и длится несколько дней. Традиционно в дни праздника в парке имени Гейдара Алиева перед Центральным банком Республики выставляются красочные композиции из завезённых в страну редких цветов.

Подробное рассмотрение темы: Тур Азербайджана 2012

C 9 по 13 мая 2012 года в Азербайджане прошла международная велосипедная гонка в категории 2.2, до 23 лет, проводившаяся под эгидой Континентального тура Международного союза велосипедистов (UCI) и посвященная памяти Гейдара Алиева. Это была первая в истории азербайджанского спорта профессиональная велогонка[158].

Награды

Звания

  • Почётный сотрудник Госбезопасности[165][166]
  • Почётный профессор МГУ им. М. В. Ломоносова[167]
  • Почётный доктор МГИМО[168]
  • В январе 1999 года Совет директоров Кембриджского международного биографического центра присвоил Гейдару Алиеву звание «Выдающийся деятель XX века», наградив его серебряной медалью и вписав его имя в Почётную книгу королевства за проведение миролюбивой политики и большой вклад в развитие демократии[169].

Генеалогия

</tr>

</table>


</center> </div>


Напишите отзыв о статье "Алиев, Гейдар Алирза оглы"

Примечания

  1. [www.bbc.co.uk/russian/international/2012/09/120906_us_ambassador_bows_to_aliyev.shtml Посол США перед памятником Алиеву: был ли поклон?]
  2. Svante E. Cornell. Azerbaijan Since Independence. — M.E. Sharpe, 2010. — С. 103. — 485 с. — ISBN 0765630044, 9780765630049.
    Heydar Aliyev personified stability in Azerbaijan, and no one wanted instability.
  3. [lib.aliyev-heritage.org/ru/8191391.html Речь Президента Азербайджана Гейдара Алиева на церемонии открытия памятника гениальному русскому поэту А. С. Пушкину — 9 апреля 2000 года]
    • А. Г. Симонян Бои в Сисиане под руководством Андраника против турок и азербайджанцев (август-сентябрь 1918 г.) // Вестник Ереванского университета /Общ. Науки/. — Ереван, 2005. — № 2 (116). — С. 36. Прибыв в Сисианский район, Андраник со своими силами попытался утихомирить разбушевавшихся азербайджанцев. Несмотря на все попытки армянской стороны убедить их подчиниться решениям Центрального национального совета Зангезура и прекратить междоусобную войну, азербайджанцы продолжали свои вражеские действия. В этой ситуации по решению Андраника были захвачены наиболее агрессивные азербайджанские сёла Агуди, Вагуди, Джомартлу, Ортакюз, Аравус, Урут и оттуда изгнаны вооруженные формирования мусаватистов.
    Этнический состав населения Джомартли зафиксирован в различных статистических материалах, где указывается, что оно населено татарами (то есть азербайджанцами).
    • Кавказский календарь на 1910 год. Часть 1. — Тифлис. — С. 240. Джамартлу, сел. Елисаветп. Зангезурск. 400 жит. 1908 г. Татары.
    • Кавказский календарь на 1912 год. Отдел статистический. — Тифлис. — С. 149. Джамарлу с., Елис., Занг., тр.. 381 жит.
    • Кавказский календарь на 1915 год. Отдел статистический. — Тифлис. — С. 120. Джомартлу с., Елис., Занг., тр.. 405 жит.
    • Памятная книжка Елисаветпольской губернии на 1910 год. Отдел IV. — Елисаветполь. — С. 90. (там указано 292 жителя, все татары-мусульмане — прим.)
  4. Thomas de Waal. Black Garden: Armenia and Azerbaijan through Peace and War. — New York University Press, 2004. — С. 306, прим. 7. — ISBN 0-8147-1944-9, 0-8147-1945-7.
  5. 1 2 Э. Ахундова. Гейдар Алиев. Личность и эпоха. Часть 1. — Баку: Озан, 2007. — С. 19-29.
  6. Гусман М. Формула власти: 55 интервью в золотом галстуке. — М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2005. — С. 95. — ISBN 5-275-01366-3.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [www.knowbysight.info/AAA/00188.asp Алиев Гейдар Али Рза оглы] (рус.), Справочник по истории Коммунистической партии и Советского Союза 1898 - 1991.
  8. 1 2 3 4 5 [www.lenta.ru/lib/14163305/full.htm Алиев, Гейдар] (рус.), Лентапедия.
  9. 1 2 3 [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=e1d8475f-0620-445e-abb4-02ef62ccf1b7&docsid=435597 Алиев Гейдар Алиевич (Алиев Гейдар Алирза-оглу)] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (15.12.2003).
  10. 1 2 3 Николай Александрович Зенькович. [books.google.com/books?id=o9I0SDET8jsC&pg=PA13&lpg=PA13&vq=алиев&dq=гейдар+алиев&lr=&as_brr=3&hl=ru&output=html Самые закрытые люди: энциклопедия биографий]. — Olma Media Group, 2002. — С. 13. — ISBN 5948500357, 9785948500355.
  11. [azcongress.info/stati-2012/153-vypusk-46-294-7-dekabrya-2012-goda/8321-gejdar-aliev-desyat-let-v-rossii Гейдар Алиев. Десять лет в России]
  12. Михаил Макеев. [www.whoiswho.ru/old_site/russian/Password/journals/61999/bobkov1.htm План Лиотэ, или диверсионный характер "холодной войны"] (рус.), Журнал Russian Who is Who (1999).
  13. [gatchina3000.ru/great-soviet-encyclopedia/bse/013/801.htm Алиев Гейдар Али Рза оглы] (рус.), БСЭ.
  14. Richard Sakwa. Soviet politics in perspective, Routledge, 1998, ISBN 0-415-16992-5, p. 71
  15. Bernard Anthony Cook. Europe Since 1945: An Encyclopedia, Taylor & Francis, 2001, ISBN 0-8153-4057-5, p. 70
  16. James Stuart Olson. An Ethnohistorical Dictionary of the Russian and Soviet Empires, Greenwood Press, 1994, ISBN 0-313-27497-5, p. 71
  17. Д. Фурман Несостоявшаяся революция. Политическая борьба в Азербайджане (1988-1993 годы) (рус.) // Дружба народов. — 1994. — № 4. — С. 153.
  18. Д. Фурман [archive.org/stream/Furman-Vozvrashenie-v-tretiy-mir/Furman-VozvrashenieVTretiyMir#page/n1/mode/2up Возвращение в третий мир. Грустная история про азербайджанскую демократию] (рус.) // Свободная мысль. — 1993. — № 11. — С. 18.
  19. Зардушт АЛИ-ЗАДЕ. [old.sakharov-center.ru/publications/azrus/az_0055.htm Азербайджанская элита и массы в период распада СССР (Статья-мемуары о бурном времени)]. ([web.archive.org/web/20131030014402/old.sakharov-center.ru/publications/azrus/az_0055.htm архив], [www.peeep.us/473f6735 архив])
  20. Louise I. Shelley. Policing Soviet Society: The Evolution of State Control, Routledge, 1996, ISBN 0-415-10469-6, p. 88
  21. Christian Schmidt-Häuer. Gorbachev: The Path to Power, I. B. Tauris, 1986, ISBN 1-85043-015-2, p. 205
  22. 1 2 Иван Кудрявцев. [www.vesti.ru/doc.html?id=103278&tid=18931 Гейдар Алиев: сверстники меня уважали] (рус.), «Вести» (13.12.2003).
  23. Азер Мурсалиев. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=156945 Гейдар Алиев: я всегда хотел, чтобы Азербайджан был независимым] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (05.09.2000).
  24. Thomas De Waal. Black Garden: Armenia and Azerbaijan Through Peace and War, NYU Press, 2003, ISBN 0-8147-1945-7, p. 134
  25. Harold James Perkin. The Third Revolution: Professional Elites in the Modern World, Routledge, 1996, ISBN 0-415-14337-3, p. 134
  26. 1 2 3 Санобар ШЕРМАТОВА. [www.sakharov-center.ru/publications/azrus/az_006.htm Гейдар Алиев (Наброски к портрету человека и “портрету режима”)] (рус.), Sakharov-center (5.10.1994).
  27. Геннадий Сысоев. [www.kommersant.ru/doc-rss.aspx?DocsID=1279740 Россия и Азербайджан встретятся у памятника] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (24.11.2009).
  28. 1 2 Любовь Чиликова. [volga.rian.ru/society/20080605/81661683.html В Ульяновске помянули погибших в катастрофе теплохода "Александр Суворов".] (рус.), «РИА Новости» (05/ 06/ 2008).
  29. 1 2 Николай Александрович Зенькович. [books.google.com/books?id=o9I0SDET8jsC&pg=PA14&lpg=PA16&dq=гейдар+алиев&lr=&as_brr=3&hl=ru&output=html Самые закрытые люди: энциклопедия биографий]. — Olma Media Group, 2002. — С. 14. — ISBN 5948500357, 9785948500355.
  30. 1 2 [www.regnum.ru/news/1029815.html На БАМе появилась станция имени Гейдара Алиева (Бурятия)] (рус.), ИА REGNUM.
  31. 1 2 3 4 5 6 7 8 Николай Александрович Зенькович. [books.google.com/books?id=o9I0SDET8jsC&pg=PA15&lpg=PA16&dq=гейдар+алиев&lr=&as_brr=3&hl=ru&output=html Самые закрытые люди: энциклопедия биографий]. — Olma Media Group, 2002. — С. 15. — ISBN 5948500357, 9785948500355.
  32. [www.knowbysight.info/1_SSSR/06649.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 8 созыва]
  33. Депутаты Верховного Совета СССР. 9 созыв. Издание Президиума Верховного Совета СССР. — М., 1974. — 550 с.
  34. [www.knowbysight.info/1_SSSR/07704.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 10 созыва]
  35. [www.knowbysight.info/1_SSSR/07797.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 11 созыва]
  36. [aztun.edu.az/yuklenen/files/Обращение%20Гейдара%20Алиева%20в%20партийную%20организацию%20Кабинета%20Министров%20СССР.pdf Account Suspended]
  37. [gazeta.zn.ua/ECONOMICS/narkoperevorot.html НАРКОПЕРЕВОРОТ — Деньги — gazeta.zn.ua]
  38. 1 2 РОМАН Ъ-ГЛЕБОВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=b7c0bdaa-5e6b-4729-a222-c7f55274f5d3&docsid=831 Кусок Азербайджана остался без президента. И без горючего] (рус.), Журнал «Коммерсантъ» (16.09.1991).
  39. 1 2 КОНСТАНТИН Ъ-МЕДВЕДЕВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=596dfebe-505c-4a50-8e8b-7cc8a0374069&docsid=3878 Алиев: нужен мне берег турецкий] (рус.), Журнал «Коммерсантъ» (30.03.1992).
  40. [dmfa.nakhchivan.az/page.php?lang=rus&page=000201 Нахчыванская АР - И. Р. Иран] (рус.), Сайт Управления Министерства иностранных дел Азербайджанской Республики в Нахчыванской Автономной Республике.
  41. 1 2 [poli.vub.ac.be/publi/ContBorders/eng/ch0701.htm Contested Borders in the Caucasus: Chapter VII: Iran’s Role as Mediator in the Nagorno-Karabakh Crisis] by Abdollah Ramezanzadeh
  42. [www.hrw.org/reports/pdfs/g/general/general926.pdf Overview of Areas of Armed Conflict in the former Soviet Union], Human Rights Watch, Helsinki Report
  43. ИГОРЬ Ъ-ЩЕГОЛЕВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=5e5d5106-9632-4a60-9898-5b1d3c7fa894&docsid=27962 НАРОДНЫЙ ФРОНТ АЗЕРБАЙДЖАНА ПОПЫТАЛСЯ ОВЛАДЕТЬ НАХИЧЕВАНЬЮ] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (27.10.1992).
  44. 1 2 3 [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=5da4d632-7840-46a0-8d76-037ce8adf2b2&docsid=28344 Гейдар Алиев под огнём критики] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (30.10.1992).
  45. Алиса ЕПИШИНА. [www.igpi.ru/monitoring/1047645476/1999/1299/z1.html Азербайджанская республика в декабре 1999 года] (рус.), Международный институт гуманитарно-политических исследований (декабрь 1999).
  46. [ru.president.az/articles/8053 Ильхам Алиев ознакомился с созданным в Центре Гейдара Алиева Музеем Гейдара Алиева]
  47. [www.azeribook.com/politika/zardusht_alizade/konets_vtoroy_respubliki.htm Конец Второй Республики] by Zardusht Alizadeh
  48. С. И. Чернявский. Внешняя политика Азербайджанской Республики (1988-2003). — Баку: Адилоглы, 2003. — С. 131.
  49. СЕМЕН Ъ-УЛЬЯНИЧ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=f9af8b21-c761-4d32-8904-4db2678d6aae&docsid=50503 Гейдару Алиеву предложили возглавить правительство Азербайджана], Газета «Коммерсантъ» (11.06.1993).
  50. ДМИТРИЙ Ъ-КАМЫШЕВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=69326161-3e79-4208-aefc-691bc42ede17&docsid=55412 Судьбу президента решит народ], Газета «Коммерсантъ» (31.07.1993).
  51. ОЛЕГ Ъ-МЕДВЕДЕВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=4ddd69d9-760e-4aef-afa9-561c89321925&docsid=56938 Гейдар Алиев выступил за улучшение отношений с Россией] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (18.08.1993).
  52. С. Ганнушкина и Б. Клазен. [www.memo.ru/hr/hotpoints/karabah/nemcy/Chapter5.htm Отчет о совместной экспедиции в Армению, Азербайджан и Нагорный Карабах в августе 1995 г.] (рус.), Мемориал.
  53. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=fd7c92c1-225d-40c0-ad84-7d4cebeb310d&docsid=59331 Алиев ждет поддержки Москвы и получает её] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (14.09.1993).
  54. Лаура Багдасарян и Ариф Юнусов. [www.c-r.org/our-work/accord/nagorny-karabakh/russian/russian15.php Война, социальные изменения и синдромы 'ни войны, ни мира' в азербайджанском и армянском обществах] (рус.), Conciliation Resources.в 1993 году президент Гейдар Алиев расформировал 33 добровольческих батальона, состоявших в основном из сторонников оппозиции. Это стало во многом причиной кризиса на фронте и последовавшего захвата армянами семи районов вокруг Нагорного Карабаха.
  55. НАРГИЗ АСАДОВА. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=622324 Ильхамово царство], Журнал «Власть» (31.10.2005).
  56. [www.kommersant.ru/doc/58207?isSearch=True !Кризис власти в Азербайджане], Газета "Коммерсантъ" (01.09.1993).
  57. ДМИТРИЙ Ъ-КАМЫШЕВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=61fe2e3f-3a2b-443a-81d6-2ac7fbbd5243&docsid=58736 Гейдар Алиев приехал исправлять чужие ошибки] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (07.09.1993).
  58. ДМИТРИЙ Ъ-КАМЫШЕВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=be58cfd5-ad04-420d-bb38-ce83f5a96902&docsid=60134 Азербайджан стал десятым членом Содружества] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (22.09.1993).
  59. Zverev, Alexei [poli.vub.ac.be/publi/ContBorders/rus/ch0102.htm Этнические конфликты на Кавказе, 1988—1994 г.]. Проверено 25 марта 2010. [www.webcitation.org/686wcSewO Архивировано из первоисточника 2 июня 2012].
  60. Станислав Чернявский. [www.ca-c.org/c-g/2010/journal_rus/c-g-1-2/03.shtml РОССИЯ И АЗЕРБАЙДЖАН: ОСОБЕННОСТИ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В ПОСТСОВЕТСКИЙ ПЕРИОД] (рус.), CA&CC Press® AB /Central Asia & Central Caucasus Press A.
  61. [vn.kazimirov.ru/doc9.htm Бишкекский протокол]
  62. 1 2 3 Санобар Шерматова. [old.sakharov-center.ru/publications/azrus/az_006.htm Гейдар Алиев (наброски к портрету человека и “портрету режима”)] (рус.), old.sakharov-center.ru.
  63. 1 2 Zvi Lerman and David Sedik. [books.google.az/books?id=v4jMH_a3lDMC&printsec=frontcover&dq=Rural+Transition+in+Azerbaijan&hl=az&sa=X&ei=MBwzUZHtOcWJhQewpIGYBg&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false Rural Transition in Azerbaijan\]. — Lexington Books, 2010. — С. 72. — 187 с. — ISBN 0739143182, 9780739143186.
  64. [nashvek.media-az.com/276/index.html ““КОНТРАКТ ВЕКА”: долгое и стремительное десятилетие] (рус.), Наш век.
  65. David C. King. Cultures of the World. Azerbaijan. — Marshall Cavendish, 2006. — С. 35. — 144 с. — ISBN 0761420118, 9780761420118.
    He had arranged the cease-fire in 1994 that ended the violence in Nagorno-Karabakh. He had also brokered the lucrative deal with Western oil companies, and he had the economy moving in healthy directions.
  66. 1 2 Губад ИБАДОГЛЫ. [old.sakharov-center.ru/publications/azrus/az_013.htm Издержки “переходного периода” в Азербайджане] (рус.), Sakharov-center.
  67. С. И. Чернявский. Внешняя политика Азербайджанской Республики (1988-2003). — Баку: Адилоглы, 2003. — С. 142.
  68. Р. ИБРАГИМХАЛИЛОВА. [www.echo-az.com/archive/2006_09/1412/obshestvo15.shtml Побег из корпуса смертников] (рус.), echo-az.com.
  69. ГЕОРГИЙ Ъ-БОВТ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=5ed7a461-79a1-4cf7-aa4b-86a7f9326200&docsid=91419 Захват генпрокуратуры — это ещё не переворот] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (4.10.1994).
  70. 1 2 [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=8b57c5d9-9f03-40c9-b937-04da1d9d5e8d&docsid=91520 Политический кризис в Азербайджане] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (5.10.1994).
  71. 1 2 [mitglied.multimania.de/politzek/reports/opon.htm "МАРТОВСКИЕ СОБЫТИЯ"] (рус.), ПРАВОЗАЩИТНЫЙ ЦЕНТР АЗЕРБАЙДЖАНА (17 марта 1997 г.).
  72. С. И. Чернявский. Внешняя политика Азербайджанской Республики (1988-2003). — Баку: Адилоглы, 2003. — С. 143.
  73. 1 2 С. И. Чернявский. Внешняя политика Азербайджанской Республики (1988-2003). — Баку: Адилоглы, 2003. — С. 144.
  74. 1 2 С. И. Чернявский. Внешняя политика Азербайджанской Республики (1988-2003). — Баку: Адилоглы, 2003. — С. 145.
  75. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=0c80c9dc-2b7c-499d-9cac-d56bcb6a4982&docsid=91666 Гроссмейстер готов жертвовать фигуры ради победы в партии] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (06.10.1994).
  76. 1 2 [www.memo.ru/hr/politpr/lists1/azerb.htm Списки лиц, преследуемых по политическим мотивам] (кг), Мемориал.
  77. АНДРЕЙ Ъ-СМИРНОВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=c0eda3d0-cca7-446b-ba09-f1022c6d5b2e&docsid=104261 Цветные металлы как основание для мятежа] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (15.03.1995).
  78. 1 2 [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=9600a10b-d861-43fe-859e-8951330fb0f6&docsid=104495 Политик политику lupus est] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (17.03.1995).
  79. С. И. Чернявский. Внешняя политика Азербайджанской Республики (1988-2003). — Баку: Адилоглы, 2003. — С. 147.
  80. 1 2 С. Ганнушкина и Б. Клазен. [www.memo.ru/hr/hotpoints/karabah/NEMCY/Chapter5.htm АЗЕРБАЙДЖАН // ОТЧЕТ О СОВМЕСТНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ В АРМЕНИЮ, АЗЕРБАЙДЖАН И НАГОРНЫЙ КАРАБАХ] (рус.), Мемориал (август 1995 года).
  81. С. И. Чернявский. Внешняя политика Азербайджанской Республики (1988-2003). — Баку: Адилоглы, 2003. — С. 157.
  82. [www.kommersant.ru/doc/119474?isSearch=True Иностранные дела] (рус.), Газета "Коммерсантъ (12.10.1995).
  83. [mitglied.multimania.de/politzek/reports/asylum97.htm ЭКСТРАДИЦИИ СТРАНАМИ СНГ ПОЛИТИЧЕСКИХ ЭМИГРАНТОВ ИЗ АЗЕРБАЙДЖАНА] (рус.), ПРАВОЗАЩИТНЫЙ ЦЕНТР АЗЕРБАЙДЖАНА (2 апреля 1997 г.).
  84. Никуличев Ю. В.. [www.i-u.ru/biblio/archive/nikulichev_sng/3.aspx Содружество Независимых Государств. Очерк современной истории] (кг), Русский Гуманитарный Интернет-Университет.
  85. [www.trend.az/news/society/1636051.html Прошло 12 лет со времени отмены смертной казни в Азербайджане] (рус.), АМИ Trend (10 февраля 2010).
  86. История Востока. — М.: «Восточная литература» РАН, 2008. — Т. 6: Восток в новейший период (1945—2000 гг.). — С. 413-414. — ISBN 978-5-02-036371-7, 5-02-018102-1.
  87. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=0d502fa0-8ae1-4040-98b9-8cf7e730714b&docsid=420584 Как выбирали в Азербайджане] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (17.10.2003).
  88. 1 2 3 ЭЛЬДАР Ъ-ГАШИМОВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=4fbc6292-66dd-4804-8de4-a3cf3fbea519&docsid=378368 Гипотонический криз в прямом эфире] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (22.04.2003).
  89. 1 2 3 [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=45734eb4-692d-44bd-9c02-a4e7c02c0c54&docsid=401560 История болезней Гейдара Алиева] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (05.08.2003).
  90. МОВСУН Ъ-МАМЕДОВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=c91b5835-be2c-4248-bd31-83f8bf703273&docsid=305368 Гейдар Алиев сплотил оппозицию] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (12.01.2002).
  91. МОВСУН Ъ-МАМЕДОВ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=aa610b16-86f6-4b3f-9502-8d1f12968983&docsid=315583 Заранее подготовленная оппозиция] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (25.03.2002).
  92. САНОБАР ШЕРМАТОВА. [www.pressarchive.ru/moskovskie-novosti/1998/11/17/166959.html Азербайджанская республика в январе 1999 года], Московские новости (17 ноября 1998 года).
  93. 1 2 Алиса ЕПИШИНА. [www.igpi.ru/monitoring/1047645476/jan1999/azerbayd0199.htm Азербайджанская республика в январе 1999 года], МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ (1999).
  94. [kommersant.ru/doc/222258 "Турция дожидается окончания курортного сезона"] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (21.07.1999).
  95. ЭМИН Ъ-ХУРРАМИ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=4745fd9c-70f3-45ad-a232-96fdb2ec7b87&docsid=397734 Гейдар Алиев пошел по стопам сына] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (21.07.2003).
  96. 1 2 БОРИС Ъ-ВОЛХОНСКИЙ. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=5c7da88a-1669-490c-b928-b2e028ae4f3f&docsid=416586 Президент заболел за родину] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (03.10.2003).
  97. Сергей Строкань. [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=917f3b65-6ff2-468d-a1eb-103b26403c44&docsid=435636 Траур] (рус.), Газета «Коммерсантъ» (15.12.2003).
  98. 1 2 Ирада АЛЕКПЕРОВА, Аркадий ДУБНОВ. [www.vremya.ru/2003/234/5/87328.html Прощание с политической глыбой] (рус.), Время Нововстей (16.12.03).
  99. [www.izvestia.ru/news/news68794 В Азербайджане прошли похороны Гейдара Алиева] (рус.), Известия (15.12.03).
  100. Александр ИАШВИЛИ. [www.izvestia.ru/russia/article42178/ Гейдара Алиева похоронили рядом с женой] (рус.), Известия (15.12.03). [archive.is/EOqc Архивировано] из первоисточника 2 августа 2012.
  101. Формула власти: 55 интервью в золотом галстуке. - М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2005. - 94-95 с.
  102. Regionalʹnai︠a︡ stipendiatskai︠a︡ programma fonda im. Genrikha Belli︠a︡ dli︠a︡ molodykh uchenykh na I︠U︡zhnom Kavkaze. [books.google.com/books?id=YjQiAQAAIAAJ&q=гейдар+алиев+хадж&dq=гейдар+алиев+хадж&ei=LWXxS4bPGYPMzgT63fChCg&hl=ru&output=html&cd=5 Identity, power and the city in the works of young social scientists in the South Caucas]. — Heinrich Böll Stiftung, 2005. — С. 33.
  103. [library.aliyev-heritage.org/ru/1686053.html Запись Президента Азербайджанской Республики Гейдара Алиева в Книге почетных гостей Мечети пророка в городе] (рус.), "HEYDAR ALIYEV'S HERITAGE" INTERNATIONAL ONLINE LIBRARY.
  104. МОВСУН Ъ-МАМЕДОВ. [www.kommersant.ru/doc/323658?isSearch=True Папа прилетел в Баку] (рус.), Газета "Коммерсантъ" (23.05.2002).
  105. МОВСУН Ъ-МАМЕДОВ. [www.kommersant.ru/doc/323658?isSearch=True Баку стоит мессы] (рус.), Газета "Коммерсантъ" (24.05.2002).
  106. 1 2 Айтен Алиева. [news.bbc.co.uk/hi/russian/news/newsid_3331000/3331965.stm "Культ личности" или "народная любовь"?] (рус.), Русская служба Би-би-си (19 декабря 2003 г.).
  107. [www.regnum.ru/news/1422456.html#ixzz24gh1EmdV Зафар Гулиев: Азербайджан в тисках клана и культа личности] (рус.), ИА REGNUM (06.07.2011).
  108. 1 2 Ариф Юнусов. [www.kavkazoved.info/images/myfls/files/au-full.pdf Исламская палитра Азербайджана]. — Баку: Адильоглы, 2012. — С. 19. — ISBN 978-9953-25-132-6.
  109. [www.crisisgroup.org/ International Crisis Group]. Europe Report N°207 — 3 September 2010. [www.crisisgroup.org/~/media/Files/europe/caucasus/azerbaijan/207%20Azerbaijan%20-%20Vulnerable%20Stability.ashx AZERBAIJAN: VULNERABLE STABILITY]
  110. 1 2 Шахназ Бейляргызы. [www.radioazadlyg.org/content/article/2187287.html Имени Гейдара Алиева] (рус.), Радио Свобода (12.10.2010).
  111. [www.azadliq.info/xeberler/358-xeber/64338-bakda-heydr-liyevin-portretlri-niy-azaldlr.html%22 Bakıda Heydər Əliyevin portretləri niyə azaldılır?] // Azadliq, 10 APREL 2015
  112. [www.istoriya.az/about/shobeler_eliyev.php Информация об отделе «Алиевоведение»] на официальном сайте Института истории Азербайджана (на азербайджанском)
  113. Алиса Вальсамаки. [rus.azattyq.org/content/azerbaijan-science-alievovedenie-heydar-aliyev/24912472.html В Азербайджане появилась наука «алиевоведение»]. RFE/RL (26 февраля 2013). Проверено 28 февраля 2013. [www.webcitation.org/6F411ZFaD Архивировано из первоисточника 12 марта 2013].
  114. Vilayət Əliyev. [anl.az/down/meqale/xalqqazeti/xalqqazeti_iyun2009/83615.htm Azərbaycanın bölgə adları yeni tədqiqat əsərində] (азерб.) // Xalq qəzeti : газета. — 23 июня 2009. — S. 7.
  115. [yell.ge/srch_adv.php?lan=1&id=259&name=ელ აზერბაიჯანული სახელმწიფო თეატრი ჰეიდარ ალიევის სახელობის]
  116. [news.bakililar.az/news_dvijenie_po_prospektu_16415.html Движение по проспекту Гейдара Алиева временно приостановлено ]
  117. [www.regnum.ru/news/864017.html По итогам визита Ильхама Алиева в Иорданию подписаны четыре документа] (рус.), ИА REGNUM (31.07.2007).
  118. Аббасханлы. [www.day.az/news/politics/135828.html Заур Нурмамедов, Сеймур Мамедов] (рус.), Day.Az (06 Ноября 2008).
  119. [www.kazakh.ru/news/id/585/ Ряд улиц Астаны получил новые названия] (рус.), Казах.ру (12 июля 2004).
  120. [ru.trend.az/news/politics/1873784.html Улица в одном из российских городов названа именем общенационального лидера Гейдара Алиева] (рус.), Информационное агентство TREND (10.05.2011).
  121. [www.regnum.ru/news/843190.html Азербайджанские парламентарии участвуют в церемонии открытия парка имени Гейдара Алиева в Анкаре] (рус.), ИА REGNUM (14.06.2007).
  122. [ru.trend.az/news/society/1804160.html В турецкой провинции Коджаэли открыт парк имени Гейдара Алиева (ФОТО)] (рус.), Информационное агентство TREND (27.12.2010).
  123. [www.azembassy.ro/rus/news/press_releases/017.htm ОТКРЫТИЕ В БУХАРЕСТЕ "ПАРКА ТЕЙ - АЛЛЕИ ГЕЙДАРА АЛИЕВА"] (рус.), Посольство Азербайджанской Республики в Румынии (24 сентября 2007 года).
  124. Эльшан Рустамов. [www.1news.az/society/20100507102535764.html В израильском городе Хадера состоялось открытие аллеи имени Гейдара Алиева] (рус.), "The First News" (07 мая 2010).
  125. 1 2 [www.apsny.ge/2012/pol/1355367808.php Посольство Азербайджана проводит мероприятия ко дню памяти Гейдара Алиева]
  126. [www.regnum.ru/news/826382.html В Тбилиси открылся памятник Гейдару Алиеву и сквер его имени] (рус.), ИА REGNUM (12.05.2007).
  127. [ua.rian.ru/ukraine_news/20101028/78547144.html В Киеве появился сквер имени Гейдара Алиева] (рус.), "РИА НОВОСТИ" Украина (28/ 10/ 2010).
  128. А. Алиева. [aze.az/news_v_turcii_otkryli_54192.html В Турции открыли мост имени Гейдара Алиева] (рус.), AZE.az (18 марта 2011).
  129. [static.day.az/news/politics/92851.html В Азербайджане учреждена Премия Гейдара Алиева] (рус.), Day.Az (21 Сентября 2007).
  130. Клэр Дойл. [news.bbc.co.uk/hi/russian/life/newsid_4499000/4499811.stm Ильхаму Алиеву вручили орден Гейдара Алиева] (рус.), Русская служба Би-би-си (29 апреля 2005 г.).
  131. 1 2 [news.bbc.co.uk/hi/russian/news/newsid_3502000/3502580.stm Именем Алиева назван нефтепровод] (рус.), Русская служба Би-би-си (11 марта 2004 г.).
  132. [www.1news.az/society/20100510025614650.html Завершилось восхождение на пик «Гейдар зирвеси», расположенный в массиве Гызыл Гая в горах Большого Кавказа] (рус.), "The First News" (10 мая 2010).
  133. [www.ksam.org/index.php?mtype=news1&mid=229 Бакинский завод глубоководных оснований им. Гейдара Алиева]
  134. [news.bbc.co.uk/hi/russian/news/newsid_3502000/3502580.stm Именем Алиева назван нефтепровод]
  135. [www.lenta.ru/news/2007/02/07/aliev/ Ильхам Алиев открыл в Тбилиси набережную имени своего отца] (рус.), "Лента.Ру" (07.02.2007).
  136. [ru.trend.az/news/society/1869586.html В Чехии проводится турнир по мини-футболу Международного молодёжного кубка им. Гейдара Алиева (ФОТО)] (рус.), Информационное агентство TREND (02.05.2011).
  137. [news.day.az/politics/265008.html В турецком городе Игдыр открылся лицей имени общенационального лидера Гейдара Алиева] (рус.), day.az (1 мая, 2011).
  138. [ru.trend.az/news/society/1866135.html В школе имени Гейдара Алиева в Анкаре отметили турецкий национальный праздник] (рус.), Информационное агентство TREND (23.04.2011).
  139. [ru.trend.az/news/society/1796486.html В Украине отметили 10-летие Международного института имени Гейдара Алиева (ФОТО)] (рус.), Информационное агентство TREND (13.12.2010).
  140. [mirtv.ru/content/view/101006 В Евразийском университете имени Л. Гумилёва в Казахстане открылся кабинет-музей Гейдара Алиева] (рус.), МТРК «Мир» (12.05.2010).
  141. [www.rosbalt.ru/2005/6/14/212982.html В Петербурге открыли памятную доску Гейдару Алиеву] // Информационное агентство Росбалт. — 14 июня 2005
  142. На берельефе высечено изображение Алиева и выгравированы следующие слова: «В этом здании 21 января 1990 года выдающийся политический деятель Гейдар Алиев осудил кровавую трагедию, учинённую советскими войсками в Баку». См [www.navigator.az/news/3/245703.html статью «В Москве прошла акция памяти Г. Алиева»] (с опубликованной фотографией барельефа)
  143. [www.regnum.ru/news/1404507.html Мэр Дербента согласился назвать центральную улицу города именем Гейдара Алиева?] // Регнум. 14.05.2011
  144. [www.regnum.ru/news/polit/1664917.html Общественники Дербента выступают против переименования улицы Советской в улицу Гейдара Алиева // Регнум. 06.06.2013]
  145. [www.regnum.ru/news/fd-abroad/1727973.html В Малгобеке открыли аллею имени Гейдара Алиева и памятник Алексею Бересту (Ингушетия)]
  146. [www.ingushetia.ru/photo/archives/g260f0041.shtml Фото памятного знака на сайте Главы Республики Ингушетия]
  147. [india.nydailynews.com/newsarticle/604472ffcc78264f341badb1228fdc27/statue-of-azerbaijan-dictator-brings-distant-conflict-to-mexico-city-park Statue of Azerbaijan dictator brings distant conflict to Mexico City park] (недоступная ссылка с 05-09-2013 (2233 дня)) // NYDailyNews.com. — 24 октября 2012.
  148. 1 2 Дмитрий Знаменский. [ria.ru/world/20121124/912016670.html Азербайджан может сократить инвестиции в Мексику из-за памятника] (рус.), РИА Новости (24.11.2012).
  149. [xn--c1adwdmv.xn--p1ai/news/fd-abroad/world/1597037.html Памятник Гейдару Алиеву в столице Мексики вызвал скандал] (рус.), ИА REGNUM (24.11.2012).
  150. [top.rbc.ru/society/27/01/2013/842305.shtml Власти Мехико демонтировали скандальный памятник Гейдару Алиеву]
  151. [www.georgiatimes.info/news/81051.html Памятник Алиевым демонтировали в Канаде] (рус.), GeorgiaTimes.info (26.09.2012).
  152. [www.bbc.co.uk/azeri/azerbaijan/2012/09/120927_heydar_aliyev_bust_niagara.shtml Kanadada Heydər Əliyev və Mehriban Əliyevanın büstünü niyə qaldırdılar?] (азерб.), BBC (27 sentyabr, 2012).
  153. [ria.ru/society/20071215/92622171.html Фигура Гейдара Алиева появилась в Музее мадам Тюссо в Лондоне | РИА Новости]
  154. Фарид Арифоглу, Андрей Шарый. [www.svoboda.org/content/article/24228542.html Памятник президенту как экспортный товар] (рус.), Радио Свобода (08.06.2011).
  155. Ольга Сергеева. [novayagazeta-ug.ru/articles/2013/07/11/11235 Из Баку в Волгоград с любовью к Алиеву] // Новая Газета — Юг, 11/07/2013
  156. [www.regnum.ru/news/1685922.html Строительство «Парка Баку» в Волгограде признано незаконным] // Регнум. 19.07.2013
  157. [tourdeazerbaidjan.com/ru/Tour+2012/ Tour 2012]
  158. [zakon1.rada.gov.ua/cgi-bin/laws/main.cgi?nreg=257/97 Указ Президента України № 257/97 від 20 березня 1997 року «Про нагородження відзнакою Президента України „Орден князя Ярослава Мудрого“»] (укр.)
  159. [news.aif.ru/news.php?id=4348 Грузия и Азербайджан подписали соглашение о транспортировке газа], "Аргументы и Факты" (1 октября 2001).
  160. [document.kremlin.ru/doc.asp?ID=017378 Указ Президента Российской Федерации от 10 мая 2003 года № 521 «О награждении орденом Святого апостола Андрея Первозванного Алиева Г. А.»]
  161. [www.mospat.ru/index.php?page=27615 Святейший Патриарх Алексий встретился с Президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым], Официальный сайт Русской Православной Церкви.
  162. [www.i-r-p.ru/page/stream-event/index-3746.html В Баку Путин поддержал идею провести всемирный саммит религиозных лидеров и был награждён Орденом Шейх уль-ислама], Институт религии и политики (21.02.2006).
  163. Айтадж Алиева. [www.1news.az/society/20070604091920538.html Гейдару Алиеву посмертно присуждена Премия тюркского языка имени Ататюрка], 1news.az (04.06.2007).
  164. В. И. Андриянов, Г. Ф. Мираламов. Гейдар Алиев. — М.: Молодая гвардия, 2005. — ISBN 5-235-02800-7. (на приведённой с подписью «Полковник госбезопасности» фотографии Гейдар Алиев со знаком «Почётный сотрудник Госбезопасности»)
  165. Фотография Гейдара Алиева со знаком «Почётный сотрудник Госбезопасности» на груди. Азербайджанская Википедия
  166. [www.press-service.uz/ru/content/glava_gosudarstva/nagradyi_i_pochetnyie_zvaniya/# Награды и почетные звания Президента Республики Узбекистан И. А. Каримова]
  167. [www.mgimo.ru/about/dossier/document3214.phtml Алиев Гейдар Элирза — МГИМО-Университет]
  168. Алиса ЕПИШИНА. [www.igpi.ru/monitoring/1047645476/jan1999/azerbayd0199.htm Азербайджанская республика в январе 1999 года] (рус.), Международный институт гуманитарно-политических исследований (1999).

Ссылки

  •  [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=10199 Алиев, Гейдар Алирза оглы]. Сайт «Герои Страны».
  • Алиев, Гейдар — статья в Лентапедии. 2012 год.
  • [www.telegraph.co.uk/news/obituaries/1449447/Heydar-Aliyev.html Heydar Aliyev — The Telegraph]
  • [www.adam.az/index.php?option=com_sobi2&sobi2Task=sobi2Details&sobi2Id=29&Itemid=53 Биография Гейдара Алиева]
  • [heydaraliyev.preslib.az/ Гейдар Алиев. Сборник электронных документов]
Видеоматериалы
  • [www.youtube.com/watch?v=xK_OfjJ0ljs Гейдар Алиев — Официальная биография]
  • [www.youtube.com/watch?v=KHep-8C8fl4 Гейдар Алиев. Путь победителя.]
  • [www.youtube.com/watch?v=ywYdt74Ff9Q Интересные моменты из жизни Алиева]
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Кербалаи
Гурбанали
 
Ибрагим-бек
Сулейманбеков
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Кербалаи
Аббасгулу
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Мамедкерим
Алиев
 
Захра
 
Джаббар Аббасов
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Кербалаи
Джафар
 
Гюльджахан
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Мир Джалал
Пашаев

(1908—1978)
 
 
 
Насир
Имангулиев

(1911—1998)
 
 
 
 
 
 
 
Азиз
(1897—1962)
 
Лейла
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Иззет
(1895—1956)
 
Алирза
Алиев
 
Нарынгюль
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Хафиз
(1941 г.р.)
 
Ариф
(1934 г.р.)
 
Аида
(1939—1993)
 
Тамерлан
(1921-1997)
 
Гюляра
(1933-1991)
 
Джамиль
(1946 г.р.)
 
Зарифа
(1923—1985)
 
Гейдар
(1923—2003)
 
Агиль
(1926—2006)
 
Джалал
(1928—2016)
 
Рафига
(1932 г.р.)
 
Рафик
Халафов

(1939-1998)
 
Гасан
(1907—1993)</td>
 
</td>
Гусейн
(1911—1991)</td></tr>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td></tr>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
</td></tr>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td></tr>
Араз
Агаларов

(1955 г.р.)</td>
 
</td>
Наргиз
(1962 г.р.)</td>
 
</td>
 
</td>
Мехрибан
(1964 г.р.)</td>
 
</td>
Ильхам
(1961 г.р.)</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
Севиль
(1955 г.р.)</td>
 
</td>
Махмуд
Мамедкулиев

(1949 г.р.)</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
Илгар</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
Фахрия
(1969 г.р.)</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
Расим</td></tr>
 
</td>
 
</td>
 
</td></tr>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td></tr>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td></tr>
Эмин
(1979 г.р.)</td>
 
</td>
Лейла
(1985 г.р.)</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
Арзу
(1989 г.р.)</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
Гейдар
(1997 г.р.)</td></tr>
 
</td>
 
</td></tr>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
</td></tr>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td>
 
</td></tr>
Али
(2008 г.р.)</td>
 
</td>
Микаил
(2008 г.р.)</td></tr>
Предшественник:
Семён Кузьмич Цвигун
5-й Председатель Комитета Государственной Безопасности Азербайджанской ССР
июнь 1966 — июль 1969
Преемник:
Виталий Сергеевич Красильников
Предшественник:
Вели Ахундов
Первый секретарь ЦК КП Азербайджана

14 июля 19693 декабря 1982
Преемник:
Кямран Багиров
Предшественник:
1-й Председатель Верховного Меджлиса Нахичеванской АР
3 сентября 19911993
Преемник:
Васиф Талыбов
Предшественник:
Иса Гамбар
3-й Председатель Милли Меджлиса Азербайджана
15 июня 19935 ноября 1993
Преемник:
Расул Гулиев
Предшественник:
Абульфаз Эльчибей
3-й Президент Азербайджана

31 октября 199331 октября 2003
Преемник:
Ильхам Алиев

Отрывок, характеризующий Алиев, Гейдар Алирза оглы

– Папа, ничего, что я раненых пригласила в дом? – сказала ему Наташа.
– Разумеется, ничего, – рассеянно сказал граф. – Не в том дело, а теперь прошу, чтобы пустяками не заниматься, а помогать укладывать и ехать, ехать, ехать завтра… – И граф передал дворецкому и людям то же приказание. За обедом вернувшийся Петя рассказывал свои новости.
Он говорил, что нынче народ разбирал оружие в Кремле, что в афише Растопчина хотя и сказано, что он клич кликнет дня за два, но что уж сделано распоряжение наверное о том, чтобы завтра весь народ шел на Три Горы с оружием, и что там будет большое сражение.
Графиня с робким ужасом посматривала на веселое, разгоряченное лицо своего сына в то время, как он говорил это. Она знала, что ежели она скажет слово о том, что она просит Петю не ходить на это сражение (она знала, что он радуется этому предстоящему сражению), то он скажет что нибудь о мужчинах, о чести, об отечестве, – что нибудь такое бессмысленное, мужское, упрямое, против чего нельзя возражать, и дело будет испорчено, и поэтому, надеясь устроить так, чтобы уехать до этого и взять с собой Петю, как защитника и покровителя, она ничего не сказала Пете, а после обеда призвала графа и со слезами умоляла его увезти ее скорее, в эту же ночь, если возможно. С женской, невольной хитростью любви, она, до сих пор выказывавшая совершенное бесстрашие, говорила, что она умрет от страха, ежели не уедут нынче ночью. Она, не притворяясь, боялась теперь всего.


M me Schoss, ходившая к своей дочери, еще болоо увеличила страх графини рассказами о том, что она видела на Мясницкой улице в питейной конторе. Возвращаясь по улице, она не могла пройти домой от пьяной толпы народа, бушевавшей у конторы. Она взяла извозчика и объехала переулком домой; и извозчик рассказывал ей, что народ разбивал бочки в питейной конторе, что так велено.
После обеда все домашние Ростовых с восторженной поспешностью принялись за дело укладки вещей и приготовлений к отъезду. Старый граф, вдруг принявшись за дело, всё после обеда не переставая ходил со двора в дом и обратно, бестолково крича на торопящихся людей и еще более торопя их. Петя распоряжался на дворе. Соня не знала, что делать под влиянием противоречивых приказаний графа, и совсем терялась. Люди, крича, споря и шумя, бегали по комнатам и двору. Наташа, с свойственной ей во всем страстностью, вдруг тоже принялась за дело. Сначала вмешательство ее в дело укладывания было встречено с недоверием. От нее всё ждали шутки и не хотели слушаться ее; но она с упорством и страстностью требовала себе покорности, сердилась, чуть не плакала, что ее не слушают, и, наконец, добилась того, что в нее поверили. Первый подвиг ее, стоивший ей огромных усилий и давший ей власть, была укладка ковров. У графа в доме были дорогие gobelins и персидские ковры. Когда Наташа взялась за дело, в зале стояли два ящика открытые: один почти доверху уложенный фарфором, другой с коврами. Фарфора было еще много наставлено на столах и еще всё несли из кладовой. Надо было начинать новый, третий ящик, и за ним пошли люди.
– Соня, постой, да мы всё так уложим, – сказала Наташа.
– Нельзя, барышня, уж пробовали, – сказал буфетчнк.
– Нет, постой, пожалуйста. – И Наташа начала доставать из ящика завернутые в бумаги блюда и тарелки.
– Блюда надо сюда, в ковры, – сказала она.
– Да еще и ковры то дай бог на три ящика разложить, – сказал буфетчик.
– Да постой, пожалуйста. – И Наташа быстро, ловко начала разбирать. – Это не надо, – говорила она про киевские тарелки, – это да, это в ковры, – говорила она про саксонские блюда.
– Да оставь, Наташа; ну полно, мы уложим, – с упреком говорила Соня.
– Эх, барышня! – говорил дворецкий. Но Наташа не сдалась, выкинула все вещи и быстро начала опять укладывать, решая, что плохие домашние ковры и лишнюю посуду не надо совсем брать. Когда всё было вынуто, начали опять укладывать. И действительно, выкинув почти все дешевое, то, что не стоило брать с собой, все ценное уложили в два ящика. Не закрывалась только крышка коверного ящика. Можно было вынуть немного вещей, но Наташа хотела настоять на своем. Она укладывала, перекладывала, нажимала, заставляла буфетчика и Петю, которого она увлекла за собой в дело укладыванья, нажимать крышку и сама делала отчаянные усилия.
– Да полно, Наташа, – говорила ей Соня. – Я вижу, ты права, да вынь один верхний.
– Не хочу, – кричала Наташа, одной рукой придерживая распустившиеся волосы по потному лицу, другой надавливая ковры. – Да жми же, Петька, жми! Васильич, нажимай! – кричала она. Ковры нажались, и крышка закрылась. Наташа, хлопая в ладоши, завизжала от радости, и слезы брызнули у ней из глаз. Но это продолжалось секунду. Тотчас же она принялась за другое дело, и уже ей вполне верили, и граф не сердился, когда ему говорили, что Наталья Ильинишна отменила его приказанье, и дворовые приходили к Наташе спрашивать: увязывать или нет подводу и довольно ли она наложена? Дело спорилось благодаря распоряжениям Наташи: оставлялись ненужные вещи и укладывались самым тесным образом самые дорогие.
Но как ни хлопотали все люди, к поздней ночи еще не все могло быть уложено. Графиня заснула, и граф, отложив отъезд до утра, пошел спать.
Соня, Наташа спали, не раздеваясь, в диванной. В эту ночь еще нового раненого провозили через Поварскую, и Мавра Кузминишна, стоявшая у ворот, заворотила его к Ростовым. Раненый этот, по соображениям Мавры Кузминишны, был очень значительный человек. Его везли в коляске, совершенно закрытой фартуком и с спущенным верхом. На козлах вместе с извозчиком сидел старик, почтенный камердинер. Сзади в повозке ехали доктор и два солдата.
– Пожалуйте к нам, пожалуйте. Господа уезжают, весь дом пустой, – сказала старушка, обращаясь к старому слуге.
– Да что, – отвечал камердинер, вздыхая, – и довезти не чаем! У нас и свой дом в Москве, да далеко, да и не живет никто.
– К нам милости просим, у наших господ всего много, пожалуйте, – говорила Мавра Кузминишна. – А что, очень нездоровы? – прибавила она.
Камердинер махнул рукой.
– Не чаем довезти! У доктора спросить надо. – И камердинер сошел с козел и подошел к повозке.
– Хорошо, – сказал доктор.
Камердинер подошел опять к коляске, заглянул в нее, покачал головой, велел кучеру заворачивать на двор и остановился подле Мавры Кузминишны.
– Господи Иисусе Христе! – проговорила она.
Мавра Кузминишна предлагала внести раненого в дом.
– Господа ничего не скажут… – говорила она. Но надо было избежать подъема на лестницу, и потому раненого внесли во флигель и положили в бывшей комнате m me Schoss. Раненый этот был князь Андрей Болконский.


Наступил последний день Москвы. Была ясная веселая осенняя погода. Было воскресенье. Как и в обыкновенные воскресенья, благовестили к обедне во всех церквах. Никто, казалось, еще не мог понять того, что ожидает Москву.
Только два указателя состояния общества выражали то положение, в котором была Москва: чернь, то есть сословие бедных людей, и цены на предметы. Фабричные, дворовые и мужики огромной толпой, в которую замешались чиновники, семинаристы, дворяне, в этот день рано утром вышли на Три Горы. Постояв там и не дождавшись Растопчина и убедившись в том, что Москва будет сдана, эта толпа рассыпалась по Москве, по питейным домам и трактирам. Цены в этот день тоже указывали на положение дел. Цены на оружие, на золото, на телеги и лошадей всё шли возвышаясь, а цены на бумажки и на городские вещи всё шли уменьшаясь, так что в середине дня были случаи, что дорогие товары, как сукна, извозчики вывозили исполу, а за мужицкую лошадь платили пятьсот рублей; мебель же, зеркала, бронзы отдавали даром.
В степенном и старом доме Ростовых распадение прежних условий жизни выразилось очень слабо. В отношении людей было только то, что в ночь пропало три человека из огромной дворни; но ничего не было украдено; и в отношении цен вещей оказалось то, что тридцать подвод, пришедшие из деревень, были огромное богатство, которому многие завидовали и за которые Ростовым предлагали огромные деньги. Мало того, что за эти подводы предлагали огромные деньги, с вечера и рано утром 1 го сентября на двор к Ростовым приходили посланные денщики и слуги от раненых офицеров и притаскивались сами раненые, помещенные у Ростовых и в соседних домах, и умоляли людей Ростовых похлопотать о том, чтоб им дали подводы для выезда из Москвы. Дворецкий, к которому обращались с такими просьбами, хотя и жалел раненых, решительно отказывал, говоря, что он даже и не посмеет доложить о том графу. Как ни жалки были остающиеся раненые, было очевидно, что, отдай одну подводу, не было причины не отдать другую, все – отдать и свои экипажи. Тридцать подвод не могли спасти всех раненых, а в общем бедствии нельзя было не думать о себе и своей семье. Так думал дворецкий за своего барина.
Проснувшись утром 1 го числа, граф Илья Андреич потихоньку вышел из спальни, чтобы не разбудить к утру только заснувшую графиню, и в своем лиловом шелковом халате вышел на крыльцо. Подводы, увязанные, стояли на дворе. У крыльца стояли экипажи. Дворецкий стоял у подъезда, разговаривая с стариком денщиком и молодым, бледным офицером с подвязанной рукой. Дворецкий, увидав графа, сделал офицеру и денщику значительный и строгий знак, чтобы они удалились.
– Ну, что, все готово, Васильич? – сказал граф, потирая свою лысину и добродушно глядя на офицера и денщика и кивая им головой. (Граф любил новые лица.)
– Хоть сейчас запрягать, ваше сиятельство.
– Ну и славно, вот графиня проснется, и с богом! Вы что, господа? – обратился он к офицеру. – У меня в доме? – Офицер придвинулся ближе. Бледное лицо его вспыхнуло вдруг яркой краской.
– Граф, сделайте одолжение, позвольте мне… ради бога… где нибудь приютиться на ваших подводах. Здесь у меня ничего с собой нет… Мне на возу… все равно… – Еще не успел договорить офицер, как денщик с той же просьбой для своего господина обратился к графу.
– А! да, да, да, – поспешно заговорил граф. – Я очень, очень рад. Васильич, ты распорядись, ну там очистить одну или две телеги, ну там… что же… что нужно… – какими то неопределенными выражениями, что то приказывая, сказал граф. Но в то же мгновение горячее выражение благодарности офицера уже закрепило то, что он приказывал. Граф оглянулся вокруг себя: на дворе, в воротах, в окне флигеля виднелись раненые и денщики. Все они смотрели на графа и подвигались к крыльцу.
– Пожалуйте, ваше сиятельство, в галерею: там как прикажете насчет картин? – сказал дворецкий. И граф вместе с ним вошел в дом, повторяя свое приказание о том, чтобы не отказывать раненым, которые просятся ехать.
– Ну, что же, можно сложить что нибудь, – прибавил он тихим, таинственным голосом, как будто боясь, чтобы кто нибудь его не услышал.
В девять часов проснулась графиня, и Матрена Тимофеевна, бывшая ее горничная, исполнявшая в отношении графини должность шефа жандармов, пришла доложить своей бывшей барышне, что Марья Карловна очень обижены и что барышниным летним платьям нельзя остаться здесь. На расспросы графини, почему m me Schoss обижена, открылось, что ее сундук сняли с подводы и все подводы развязывают – добро снимают и набирают с собой раненых, которых граф, по своей простоте, приказал забирать с собой. Графиня велела попросить к себе мужа.
– Что это, мой друг, я слышу, вещи опять снимают?
– Знаешь, ma chere, я вот что хотел тебе сказать… ma chere графинюшка… ко мне приходил офицер, просят, чтобы дать несколько подвод под раненых. Ведь это все дело наживное; а каково им оставаться, подумай!.. Право, у нас на дворе, сами мы их зазвали, офицеры тут есть. Знаешь, думаю, право, ma chere, вот, ma chere… пускай их свезут… куда же торопиться?.. – Граф робко сказал это, как он всегда говорил, когда дело шло о деньгах. Графиня же привыкла уж к этому тону, всегда предшествовавшему делу, разорявшему детей, как какая нибудь постройка галереи, оранжереи, устройство домашнего театра или музыки, – и привыкла, и долгом считала всегда противоборствовать тому, что выражалось этим робким тоном.
Она приняла свой покорно плачевный вид и сказала мужу:
– Послушай, граф, ты довел до того, что за дом ничего не дают, а теперь и все наше – детское состояние погубить хочешь. Ведь ты сам говоришь, что в доме на сто тысяч добра. Я, мой друг, не согласна и не согласна. Воля твоя! На раненых есть правительство. Они знают. Посмотри: вон напротив, у Лопухиных, еще третьего дня все дочиста вывезли. Вот как люди делают. Одни мы дураки. Пожалей хоть не меня, так детей.
Граф замахал руками и, ничего не сказав, вышел из комнаты.
– Папа! об чем вы это? – сказала ему Наташа, вслед за ним вошедшая в комнату матери.
– Ни о чем! Тебе что за дело! – сердито проговорил граф.
– Нет, я слышала, – сказала Наташа. – Отчего ж маменька не хочет?
– Тебе что за дело? – крикнул граф. Наташа отошла к окну и задумалась.
– Папенька, Берг к нам приехал, – сказала она, глядя в окно.


Берг, зять Ростовых, был уже полковник с Владимиром и Анной на шее и занимал все то же покойное и приятное место помощника начальника штаба, помощника первого отделения начальника штаба второго корпуса.
Он 1 сентября приехал из армии в Москву.
Ему в Москве нечего было делать; но он заметил, что все из армии просились в Москву и что то там делали. Он счел тоже нужным отпроситься для домашних и семейных дел.
Берг, в своих аккуратных дрожечках на паре сытых саврасеньких, точно таких, какие были у одного князя, подъехал к дому своего тестя. Он внимательно посмотрел во двор на подводы и, входя на крыльцо, вынул чистый носовой платок и завязал узел.
Из передней Берг плывущим, нетерпеливым шагом вбежал в гостиную и обнял графа, поцеловал ручки у Наташи и Сони и поспешно спросил о здоровье мамаши.
– Какое теперь здоровье? Ну, рассказывай же, – сказал граф, – что войска? Отступают или будет еще сраженье?
– Один предвечный бог, папаша, – сказал Берг, – может решить судьбы отечества. Армия горит духом геройства, и теперь вожди, так сказать, собрались на совещание. Что будет, неизвестно. Но я вам скажу вообще, папаша, такого геройского духа, истинно древнего мужества российских войск, которое они – оно, – поправился он, – показали или выказали в этой битве 26 числа, нет никаких слов достойных, чтоб их описать… Я вам скажу, папаша (он ударил себя в грудь так же, как ударял себя один рассказывавший при нем генерал, хотя несколько поздно, потому что ударить себя в грудь надо было при слове «российское войско»), – я вам скажу откровенно, что мы, начальники, не только не должны были подгонять солдат или что нибудь такое, но мы насилу могли удерживать эти, эти… да, мужественные и древние подвиги, – сказал он скороговоркой. – Генерал Барклай до Толли жертвовал жизнью своей везде впереди войска, я вам скажу. Наш же корпус был поставлен на скате горы. Можете себе представить! – И тут Берг рассказал все, что он запомнил, из разных слышанных за это время рассказов. Наташа, не спуская взгляда, который смущал Берга, как будто отыскивая на его лице решения какого то вопроса, смотрела на него.
– Такое геройство вообще, каковое выказали российские воины, нельзя представить и достойно восхвалить! – сказал Берг, оглядываясь на Наташу и как бы желая ее задобрить, улыбаясь ей в ответ на ее упорный взгляд… – «Россия не в Москве, она в сердцах се сынов!» Так, папаша? – сказал Берг.
В это время из диванной, с усталым и недовольным видом, вышла графиня. Берг поспешно вскочил, поцеловал ручку графини, осведомился о ее здоровье и, выражая свое сочувствие покачиваньем головы, остановился подле нее.
– Да, мамаша, я вам истинно скажу, тяжелые и грустные времена для всякого русского. Но зачем же так беспокоиться? Вы еще успеете уехать…
– Я не понимаю, что делают люди, – сказала графиня, обращаясь к мужу, – мне сейчас сказали, что еще ничего не готово. Ведь надо же кому нибудь распорядиться. Вот и пожалеешь о Митеньке. Это конца не будет?
Граф хотел что то сказать, но, видимо, воздержался. Он встал с своего стула и пошел к двери.
Берг в это время, как бы для того, чтобы высморкаться, достал платок и, глядя на узелок, задумался, грустно и значительно покачивая головой.
– А у меня к вам, папаша, большая просьба, – сказал он.
– Гм?.. – сказал граф, останавливаясь.
– Еду я сейчас мимо Юсупова дома, – смеясь, сказал Берг. – Управляющий мне знакомый, выбежал и просит, не купите ли что нибудь. Я зашел, знаете, из любопытства, и там одна шифоньерочка и туалет. Вы знаете, как Верушка этого желала и как мы спорили об этом. (Берг невольно перешел в тон радости о своей благоустроенности, когда он начал говорить про шифоньерку и туалет.) И такая прелесть! выдвигается и с аглицким секретом, знаете? А Верочке давно хотелось. Так мне хочется ей сюрприз сделать. Я видел у вас так много этих мужиков на дворе. Дайте мне одного, пожалуйста, я ему хорошенько заплачу и…
Граф сморщился и заперхал.
– У графини просите, а я не распоряжаюсь.
– Ежели затруднительно, пожалуйста, не надо, – сказал Берг. – Мне для Верушки только очень бы хотелось.
– Ах, убирайтесь вы все к черту, к черту, к черту и к черту!.. – закричал старый граф. – Голова кругом идет. – И он вышел из комнаты.
Графиня заплакала.
– Да, да, маменька, очень тяжелые времена! – сказал Берг.
Наташа вышла вместе с отцом и, как будто с трудом соображая что то, сначала пошла за ним, а потом побежала вниз.
На крыльце стоял Петя, занимавшийся вооружением людей, которые ехали из Москвы. На дворе все так же стояли заложенные подводы. Две из них были развязаны, и на одну из них влезал офицер, поддерживаемый денщиком.
– Ты знаешь за что? – спросил Петя Наташу (Наташа поняла, что Петя разумел: за что поссорились отец с матерью). Она не отвечала.
– За то, что папенька хотел отдать все подводы под ранепых, – сказал Петя. – Мне Васильич сказал. По моему…
– По моему, – вдруг закричала почти Наташа, обращая свое озлобленное лицо к Пете, – по моему, это такая гадость, такая мерзость, такая… я не знаю! Разве мы немцы какие нибудь?.. – Горло ее задрожало от судорожных рыданий, и она, боясь ослабеть и выпустить даром заряд своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лестнице. Берг сидел подле графини и родственно почтительно утешал ее. Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой лицом, как буря ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.
– Это гадость! Это мерзость! – закричала она. – Это не может быть, чтобы вы приказали.
Берг и графиня недоумевающе и испуганно смотрели на нее. Граф остановился у окна, прислушиваясь.
– Маменька, это нельзя; посмотрите, что на дворе! – закричала она. – Они остаются!..
– Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?
– Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже… Нет, маменька, голубушка, это не то, простите, пожалуйста, голубушка… Маменька, ну что нам то, что мы увезем, вы посмотрите только, что на дворе… Маменька!.. Это не может быть!..
Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал слова Наташи. Вдруг он засопел носом и приблизил свое лицо к окну.
Графиня взглянула на дочь, увидала ее пристыженное за мать лицо, увидала ее волнение, поняла, отчего муж теперь не оглядывался на нее, и с растерянным видом оглянулась вокруг себя.
– Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому нибудь! – сказала она, еще не вдруг сдаваясь.
– Маменька, голубушка, простите меня!
Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.
– Mon cher, ты распорядись, как надо… Я ведь не знаю этого, – сказала она, виновато опуская глаза.
– Яйца… яйца курицу учат… – сквозь счастливые слезы проговорил граф и обнял жену, которая рада была скрыть на его груди свое пристыженное лицо.
– Папенька, маменька! Можно распорядиться? Можно?.. – спрашивала Наташа. – Мы все таки возьмем все самое нужное… – говорила Наташа.
Граф утвердительно кивнул ей головой, и Наташа тем быстрым бегом, которым она бегивала в горелки, побежала по зале в переднюю и по лестнице на двор.
Люди собрались около Наташи и до тех пор не могли поверить тому странному приказанию, которое она передавала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания о том, чтобы отдавать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые. Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело. Прислуге теперь это не только не казалось странным, но, напротив, казалось, что это не могло быть иначе, точно так же, как за четверть часа перед этим никому не только не казалось странным, что оставляют раненых, а берут вещи, но казалось, что не могло быть иначе.
Все домашние, как бы выплачивая за то, что они раньше не взялись за это, принялись с хлопотливостью за новое дело размещения раненых. Раненые повыползли из своих комнат и с радостными бледными лицами окружили подводы. В соседних домах тоже разнесся слух, что есть подводы, и на двор к Ростовым стали приходить раненые из других домов. Многие из раненых просили не снимать вещей и только посадить их сверху. Но раз начавшееся дело свалки вещей уже не могло остановиться. Было все равно, оставлять все или половину. На дворе лежали неубранные сундуки с посудой, с бронзой, с картинами, зеркалами, которые так старательно укладывали в прошлую ночь, и всё искали и находили возможность сложить то и то и отдать еще и еще подводы.
– Четверых еще можно взять, – говорил управляющий, – я свою повозку отдаю, а то куда же их?
– Да отдайте мою гардеробную, – говорила графиня. – Дуняша со мной сядет в карету.
Отдали еще и гардеробную повозку и отправили ее за ранеными через два дома. Все домашние и прислуга были весело оживлены. Наташа находилась в восторженно счастливом оживлении, которого она давно не испытывала.
– Куда же его привязать? – говорили люди, прилаживая сундук к узкой запятке кареты, – надо хоть одну подводу оставить.
– Да с чем он? – спрашивала Наташа.
– С книгами графскими.
– Оставьте. Васильич уберет. Это не нужно.
В бричке все было полно людей; сомневались о том, куда сядет Петр Ильич.
– Он на козлы. Ведь ты на козлы, Петя? – кричала Наташа.
Соня не переставая хлопотала тоже; но цель хлопот ее была противоположна цели Наташи. Она убирала те вещи, которые должны были остаться; записывала их, по желанию графини, и старалась захватить с собой как можно больше.


Во втором часу заложенные и уложенные четыре экипажа Ростовых стояли у подъезда. Подводы с ранеными одна за другой съезжали со двора.
Коляска, в которой везли князя Андрея, проезжая мимо крыльца, обратила на себя внимание Сони, устраивавшей вместе с девушкой сиденья для графини в ее огромной высокой карете, стоявшей у подъезда.
– Это чья же коляска? – спросила Соня, высунувшись в окно кареты.
– А вы разве не знали, барышня? – отвечала горничная. – Князь раненый: он у нас ночевал и тоже с нами едут.
– Да кто это? Как фамилия?
– Самый наш жених бывший, князь Болконский! – вздыхая, отвечала горничная. – Говорят, при смерти.
Соня выскочила из кареты и побежала к графине. Графиня, уже одетая по дорожному, в шали и шляпе, усталая, ходила по гостиной, ожидая домашних, с тем чтобы посидеть с закрытыми дверями и помолиться перед отъездом. Наташи не было в комнате.
– Maman, – сказала Соня, – князь Андрей здесь, раненый, при смерти. Он едет с нами.
Графиня испуганно открыла глаза и, схватив за руку Соню, оглянулась.
– Наташа? – проговорила она.
И для Сони и для графини известие это имело в первую минуту только одно значение. Они знали свою Наташу, и ужас о том, что будет с нею при этом известии, заглушал для них всякое сочувствие к человеку, которого они обе любили.
– Наташа не знает еще; но он едет с нами, – сказала Соня.
– Ты говоришь, при смерти?
Соня кивнула головой.
Графиня обняла Соню и заплакала.
«Пути господни неисповедимы!» – думала она, чувствуя, что во всем, что делалось теперь, начинала выступать скрывавшаяся прежде от взгляда людей всемогущая рука.
– Ну, мама, все готово. О чем вы?.. – спросила с оживленным лицом Наташа, вбегая в комнату.
– Ни о чем, – сказала графиня. – Готово, так поедем. – И графиня нагнулась к своему ридикюлю, чтобы скрыть расстроенное лицо. Соня обняла Наташу и поцеловала ее.
Наташа вопросительно взглянула на нее.
– Что ты? Что такое случилось?
– Ничего… Нет…
– Очень дурное для меня?.. Что такое? – спрашивала чуткая Наташа.
Соня вздохнула и ничего не ответила. Граф, Петя, m me Schoss, Мавра Кузминишна, Васильич вошли в гостиную, и, затворив двери, все сели и молча, не глядя друг на друга, посидели несколько секунд.
Граф первый встал и, громко вздохнув, стал креститься на образ. Все сделали то же. Потом граф стал обнимать Мавру Кузминишну и Васильича, которые оставались в Москве, и, в то время как они ловили его руку и целовали его в плечо, слегка трепал их по спине, приговаривая что то неясное, ласково успокоительное. Графиня ушла в образную, и Соня нашла ее там на коленях перед разрозненно по стене остававшимися образами. (Самые дорогие по семейным преданиям образа везлись с собою.)
На крыльце и на дворе уезжавшие люди с кинжалами и саблями, которыми их вооружил Петя, с заправленными панталонами в сапоги и туго перепоясанные ремнями и кушаками, прощались с теми, которые оставались.
Как и всегда при отъездах, многое было забыто и не так уложено, и довольно долго два гайдука стояли с обеих сторон отворенной дверцы и ступенек кареты, готовясь подсадить графиню, в то время как бегали девушки с подушками, узелками из дому в кареты, и коляску, и бричку, и обратно.
– Век свой все перезабудут! – говорила графиня. – Ведь ты знаешь, что я не могу так сидеть. – И Дуняша, стиснув зубы и не отвечая, с выражением упрека на лице, бросилась в карету переделывать сиденье.
– Ах, народ этот! – говорил граф, покачивая головой.
Старый кучер Ефим, с которым одним только решалась ездить графиня, сидя высоко на своих козлах, даже не оглядывался на то, что делалось позади его. Он тридцатилетним опытом знал, что не скоро еще ему скажут «с богом!» и что когда скажут, то еще два раза остановят его и пошлют за забытыми вещами, и уже после этого еще раз остановят, и графиня сама высунется к нему в окно и попросит его Христом богом ехать осторожнее на спусках. Он знал это и потому терпеливее своих лошадей (в особенности левого рыжего – Сокола, который бил ногой и, пережевывая, перебирал удила) ожидал того, что будет. Наконец все уселись; ступеньки собрались и закинулись в карету, дверка захлопнулась, послали за шкатулкой, графиня высунулась и сказала, что должно. Тогда Ефим медленно снял шляпу с своей головы и стал креститься. Форейтор и все люди сделали то же.
– С богом! – сказал Ефим, надев шляпу. – Вытягивай! – Форейтор тронул. Правый дышловой влег в хомут, хрустнули высокие рессоры, и качнулся кузов. Лакей на ходу вскочил на козлы. Встряхнуло карету при выезде со двора на тряскую мостовую, так же встряхнуло другие экипажи, и поезд тронулся вверх по улице. В каретах, коляске и бричке все крестились на церковь, которая была напротив. Остававшиеся в Москве люди шли по обоим бокам экипажей, провожая их.
Наташа редко испытывала столь радостное чувство, как то, которое она испытывала теперь, сидя в карете подле графини и глядя на медленно подвигавшиеся мимо нее стены оставляемой, встревоженной Москвы. Она изредка высовывалась в окно кареты и глядела назад и вперед на длинный поезд раненых, предшествующий им. Почти впереди всех виднелся ей закрытый верх коляски князя Андрея. Она не знала, кто был в ней, и всякий раз, соображая область своего обоза, отыскивала глазами эту коляску. Она знала, что она была впереди всех.
В Кудрине, из Никитской, от Пресни, от Подновинского съехалось несколько таких же поездов, как был поезд Ростовых, и по Садовой уже в два ряда ехали экипажи и подводы.
Объезжая Сухареву башню, Наташа, любопытно и быстро осматривавшая народ, едущий и идущий, вдруг радостно и удивленно вскрикнула:
– Батюшки! Мама, Соня, посмотрите, это он!
– Кто? Кто?
– Смотрите, ей богу, Безухов! – говорила Наташа, высовываясь в окно кареты и глядя на высокого толстого человека в кучерском кафтане, очевидно, наряженного барина по походке и осанке, который рядом с желтым безбородым старичком в фризовой шинели подошел под арку Сухаревой башни.
– Ей богу, Безухов, в кафтане, с каким то старым мальчиком! Ей богу, – говорила Наташа, – смотрите, смотрите!
– Да нет, это не он. Можно ли, такие глупости.
– Мама, – кричала Наташа, – я вам голову дам на отсечение, что это он! Я вас уверяю. Постой, постой! – кричала она кучеру; но кучер не мог остановиться, потому что из Мещанской выехали еще подводы и экипажи, и на Ростовых кричали, чтоб они трогались и не задерживали других.
Действительно, хотя уже гораздо дальше, чем прежде, все Ростовы увидали Пьера или человека, необыкновенно похожего на Пьера, в кучерском кафтане, шедшего по улице с нагнутой головой и серьезным лицом, подле маленького безбородого старичка, имевшего вид лакея. Старичок этот заметил высунувшееся на него лицо из кареты и, почтительно дотронувшись до локтя Пьера, что то сказал ему, указывая на карету. Пьер долго не мог понять того, что он говорил; так он, видимо, погружен был в свои мысли. Наконец, когда он понял его, посмотрел по указанию и, узнав Наташу, в ту же секунду отдаваясь первому впечатлению, быстро направился к карете. Но, пройдя шагов десять, он, видимо, вспомнив что то, остановился.
Высунувшееся из кареты лицо Наташи сияло насмешливою ласкою.
– Петр Кирилыч, идите же! Ведь мы узнали! Это удивительно! – кричала она, протягивая ему руку. – Как это вы? Зачем вы так?
Пьер взял протянутую руку и на ходу (так как карета. продолжала двигаться) неловко поцеловал ее.
– Что с вами, граф? – спросила удивленным и соболезнующим голосом графиня.
– Что? Что? Зачем? Не спрашивайте у меня, – сказал Пьер и оглянулся на Наташу, сияющий, радостный взгляд которой (он чувствовал это, не глядя на нее) обдавал его своей прелестью.
– Что же вы, или в Москве остаетесь? – Пьер помолчал.
– В Москве? – сказал он вопросительно. – Да, в Москве. Прощайте.
– Ах, желала бы я быть мужчиной, я бы непременно осталась с вами. Ах, как это хорошо! – сказала Наташа. – Мама, позвольте, я останусь. – Пьер рассеянно посмотрел на Наташу и что то хотел сказать, но графиня перебила его:
– Вы были на сражении, мы слышали?
– Да, я был, – отвечал Пьер. – Завтра будет опять сражение… – начал было он, но Наташа перебила его:
– Да что же с вами, граф? Вы на себя не похожи…
– Ах, не спрашивайте, не спрашивайте меня, я ничего сам не знаю. Завтра… Да нет! Прощайте, прощайте, – проговорил он, – ужасное время! – И, отстав от кареты, он отошел на тротуар.
Наташа долго еще высовывалась из окна, сияя на него ласковой и немного насмешливой, радостной улыбкой.


Пьер, со времени исчезновения своего из дома, ужа второй день жил на пустой квартире покойного Баздеева. Вот как это случилось.
Проснувшись на другой день после своего возвращения в Москву и свидания с графом Растопчиным, Пьер долго не мог понять того, где он находился и чего от него хотели. Когда ему, между именами прочих лиц, дожидавшихся его в приемной, доложили, что его дожидается еще француз, привезший письмо от графини Елены Васильевны, на него нашло вдруг то чувство спутанности и безнадежности, которому он способен был поддаваться. Ему вдруг представилось, что все теперь кончено, все смешалось, все разрушилось, что нет ни правого, ни виноватого, что впереди ничего не будет и что выхода из этого положения нет никакого. Он, неестественно улыбаясь и что то бормоча, то садился на диван в беспомощной позе, то вставал, подходил к двери и заглядывал в щелку в приемную, то, махая руками, возвращался назад я брался за книгу. Дворецкий в другой раз пришел доложить Пьеру, что француз, привезший от графини письмо, очень желает видеть его хоть на минутку и что приходили от вдовы И. А. Баздеева просить принять книги, так как сама г жа Баздеева уехала в деревню.
– Ах, да, сейчас, подожди… Или нет… да нет, поди скажи, что сейчас приду, – сказал Пьер дворецкому.
Но как только вышел дворецкий, Пьер взял шляпу, лежавшую на столе, и вышел в заднюю дверь из кабинета. В коридоре никого не было. Пьер прошел во всю длину коридора до лестницы и, морщась и растирая лоб обеими руками, спустился до первой площадки. Швейцар стоял у парадной двери. С площадки, на которую спустился Пьер, другая лестница вела к заднему ходу. Пьер пошел по ней и вышел во двор. Никто не видал его. Но на улице, как только он вышел в ворота, кучера, стоявшие с экипажами, и дворник увидали барина и сняли перед ним шапки. Почувствовав на себя устремленные взгляды, Пьер поступил как страус, который прячет голову в куст, с тем чтобы его не видали; он опустил голову и, прибавив шагу, пошел по улице.
Из всех дел, предстоявших Пьеру в это утро, дело разборки книг и бумаг Иосифа Алексеевича показалось ему самым нужным.
Он взял первого попавшегося ему извозчика и велел ему ехать на Патриаршие пруды, где был дом вдовы Баздеева.
Беспрестанно оглядываясь на со всех сторон двигавшиеся обозы выезжавших из Москвы и оправляясь своим тучным телом, чтобы не соскользнуть с дребезжащих старых дрожек, Пьер, испытывая радостное чувство, подобное тому, которое испытывает мальчик, убежавший из школы, разговорился с извозчиком.
Извозчик рассказал ему, что нынешний день разбирают в Кремле оружие, и что на завтрашний народ выгоняют весь за Трехгорную заставу, и что там будет большое сражение.
Приехав на Патриаршие пруды, Пьер отыскал дом Баздеева, в котором он давно не бывал. Он подошел к калитке. Герасим, тот самый желтый безбородый старичок, которого Пьер видел пять лет тому назад в Торжке с Иосифом Алексеевичем, вышел на его стук.
– Дома? – спросил Пьер.
– По обстоятельствам нынешним, Софья Даниловна с детьми уехали в торжковскую деревню, ваше сиятельство.
– Я все таки войду, мне надо книги разобрать, – сказал Пьер.
– Пожалуйте, милости просим, братец покойника, – царство небесное! – Макар Алексеевич остались, да, как изволите знать, они в слабости, – сказал старый слуга.
Макар Алексеевич был, как знал Пьер, полусумасшедший, пивший запоем брат Иосифа Алексеевича.
– Да, да, знаю. Пойдем, пойдем… – сказал Пьер и вошел в дом. Высокий плешивый старый человек в халате, с красным носом, в калошах на босу ногу, стоял в передней; увидав Пьера, он сердито пробормотал что то и ушел в коридор.
– Большого ума были, а теперь, как изволите видеть, ослабели, – сказал Герасим. – В кабинет угодно? – Пьер кивнул головой. – Кабинет как был запечатан, так и остался. Софья Даниловна приказывали, ежели от вас придут, то отпустить книги.
Пьер вошел в тот самый мрачный кабинет, в который он еще при жизни благодетеля входил с таким трепетом. Кабинет этот, теперь запыленный и нетронутый со времени кончины Иосифа Алексеевича, был еще мрачнее.
Герасим открыл один ставень и на цыпочках вышел из комнаты. Пьер обошел кабинет, подошел к шкафу, в котором лежали рукописи, и достал одну из важнейших когда то святынь ордена. Это были подлинные шотландские акты с примечаниями и объяснениями благодетеля. Он сел за письменный запыленный стол и положил перед собой рукописи, раскрывал, закрывал их и, наконец, отодвинув их от себя, облокотившись головой на руки, задумался.
Несколько раз Герасим осторожно заглядывал в кабинет и видел, что Пьер сидел в том же положении. Прошло более двух часов. Герасим позволил себе пошуметь в дверях, чтоб обратить на себя внимание Пьера. Пьер не слышал его.
– Извозчика отпустить прикажете?
– Ах, да, – очнувшись, сказал Пьер, поспешно вставая. – Послушай, – сказал он, взяв Герасима за пуговицу сюртука и сверху вниз блестящими, влажными восторженными глазами глядя на старичка. – Послушай, ты знаешь, что завтра будет сражение?..
– Сказывали, – отвечал Герасим.
– Я прошу тебя никому не говорить, кто я. И сделай, что я скажу…
– Слушаюсь, – сказал Герасим. – Кушать прикажете?
– Нет, но мне другое нужно. Мне нужно крестьянское платье и пистолет, – сказал Пьер, неожиданно покраснев.
– Слушаю с, – подумав, сказал Герасим.
Весь остаток этого дня Пьер провел один в кабинете благодетеля, беспокойно шагая из одного угла в другой, как слышал Герасим, и что то сам с собой разговаривая, и ночевал на приготовленной ему тут же постели.
Герасим с привычкой слуги, видавшего много странных вещей на своем веку, принял переселение Пьера без удивления и, казалось, был доволен тем, что ему было кому услуживать. Он в тот же вечер, не спрашивая даже и самого себя, для чего это было нужно, достал Пьеру кафтан и шапку и обещал на другой день приобрести требуемый пистолет. Макар Алексеевич в этот вечер два раза, шлепая своими калошами, подходил к двери и останавливался, заискивающе глядя на Пьера. Но как только Пьер оборачивался к нему, он стыдливо и сердито запахивал свой халат и поспешно удалялся. В то время как Пьер в кучерском кафтане, приобретенном и выпаренном для него Герасимом, ходил с ним покупать пистолет у Сухаревой башни, он встретил Ростовых.


1 го сентября в ночь отдан приказ Кутузова об отступлении русских войск через Москву на Рязанскую дорогу.
Первые войска двинулись в ночь. Войска, шедшие ночью, не торопились и двигались медленно и степенно; но на рассвете двигавшиеся войска, подходя к Дорогомиловскому мосту, увидали впереди себя, на другой стороне, теснящиеся, спешащие по мосту и на той стороне поднимающиеся и запружающие улицы и переулки, и позади себя – напирающие, бесконечные массы войск. И беспричинная поспешность и тревога овладели войсками. Все бросилось вперед к мосту, на мост, в броды и в лодки. Кутузов велел обвезти себя задними улицами на ту сторону Москвы.
К десяти часам утра 2 го сентября в Дорогомиловском предместье оставались на просторе одни войска ариергарда. Армия была уже на той стороне Москвы и за Москвою.
В это же время, в десять часов утра 2 го сентября, Наполеон стоял между своими войсками на Поклонной горе и смотрел на открывавшееся перед ним зрелище. Начиная с 26 го августа и по 2 е сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые и когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды.
2 го сентября в десять часов утра была такая погода. Блеск утра был волшебный. Москва с Поклонной горы расстилалась просторно с своей рекой, своими садами и церквами и, казалось, жила своей жизнью, трепеща, как звезды, своими куполами в лучах солнца.
При виде странного города с невиданными формами необыкновенной архитектуры Наполеон испытывал то несколько завистливое и беспокойное любопытство, которое испытывают люди при виде форм не знающей о них, чуждой жизни. Очевидно, город этот жил всеми силами своей жизни. По тем неопределимым признакам, по которым на дальнем расстоянии безошибочно узнается живое тело от мертвого. Наполеон с Поклонной горы видел трепетание жизни в городе и чувствовал как бы дыханио этого большого и красивого тела.
– Cette ville asiatique aux innombrables eglises, Moscou la sainte. La voila donc enfin, cette fameuse ville! Il etait temps, [Этот азиатский город с бесчисленными церквами, Москва, святая их Москва! Вот он, наконец, этот знаменитый город! Пора!] – сказал Наполеон и, слезши с лошади, велел разложить перед собою план этой Moscou и подозвал переводчика Lelorgne d'Ideville. «Une ville occupee par l'ennemi ressemble a une fille qui a perdu son honneur, [Город, занятый неприятелем, подобен девушке, потерявшей невинность.] – думал он (как он и говорил это Тучкову в Смоленске). И с этой точки зрения он смотрел на лежавшую перед ним, невиданную еще им восточную красавицу. Ему странно было самому, что, наконец, свершилось его давнишнее, казавшееся ему невозможным, желание. В ясном утреннем свете он смотрел то на город, то на план, проверяя подробности этого города, и уверенность обладания волновала и ужасала его.
«Но разве могло быть иначе? – подумал он. – Вот она, эта столица, у моих ног, ожидая судьбы своей. Где теперь Александр и что думает он? Странный, красивый, величественный город! И странная и величественная эта минута! В каком свете представляюсь я им! – думал он о своих войсках. – Вот она, награда для всех этих маловерных, – думал он, оглядываясь на приближенных и на подходившие и строившиеся войска. – Одно мое слово, одно движение моей руки, и погибла эта древняя столица des Czars. Mais ma clemence est toujours prompte a descendre sur les vaincus. [царей. Но мое милосердие всегда готово низойти к побежденным.] Я должен быть великодушен и истинно велик. Но нет, это не правда, что я в Москве, – вдруг приходило ему в голову. – Однако вот она лежит у моих ног, играя и дрожа золотыми куполами и крестами в лучах солнца. Но я пощажу ее. На древних памятниках варварства и деспотизма я напишу великие слова справедливости и милосердия… Александр больнее всего поймет именно это, я знаю его. (Наполеону казалось, что главное значение того, что совершалось, заключалось в личной борьбе его с Александром.) С высот Кремля, – да, это Кремль, да, – я дам им законы справедливости, я покажу им значение истинной цивилизации, я заставлю поколения бояр с любовью поминать имя своего завоевателя. Я скажу депутации, что я не хотел и не хочу войны; что я вел войну только с ложной политикой их двора, что я люблю и уважаю Александра и что приму условия мира в Москве, достойные меня и моих народов. Я не хочу воспользоваться счастьем войны для унижения уважаемого государя. Бояре – скажу я им: я не хочу войны, а хочу мира и благоденствия всех моих подданных. Впрочем, я знаю, что присутствие их воодушевит меня, и я скажу им, как я всегда говорю: ясно, торжественно и велико. Но неужели это правда, что я в Москве? Да, вот она!»
– Qu'on m'amene les boyards, [Приведите бояр.] – обратился он к свите. Генерал с блестящей свитой тотчас же поскакал за боярами.
Прошло два часа. Наполеон позавтракал и опять стоял на том же месте на Поклонной горе, ожидая депутацию. Речь его к боярам уже ясно сложилась в его воображении. Речь эта была исполнена достоинства и того величия, которое понимал Наполеон.
Тот тон великодушия, в котором намерен был действовать в Москве Наполеон, увлек его самого. Он в воображении своем назначал дни reunion dans le palais des Czars [собраний во дворце царей.], где должны были сходиться русские вельможи с вельможами французского императора. Он назначал мысленно губернатора, такого, который бы сумел привлечь к себе население. Узнав о том, что в Москве много богоугодных заведений, он в воображении своем решал, что все эти заведения будут осыпаны его милостями. Он думал, что как в Африке надо было сидеть в бурнусе в мечети, так в Москве надо было быть милостивым, как цари. И, чтобы окончательно тронуть сердца русских, он, как и каждый француз, не могущий себе вообразить ничего чувствительного без упоминания о ma chere, ma tendre, ma pauvre mere, [моей милой, нежной, бедной матери ,] он решил, что на всех этих заведениях он велит написать большими буквами: Etablissement dedie a ma chere Mere. Нет, просто: Maison de ma Mere, [Учреждение, посвященное моей милой матери… Дом моей матери.] – решил он сам с собою. «Но неужели я в Москве? Да, вот она передо мной. Но что же так долго не является депутация города?» – думал он.
Между тем в задах свиты императора происходило шепотом взволнованное совещание между его генералами и маршалами. Посланные за депутацией вернулись с известием, что Москва пуста, что все уехали и ушли из нее. Лица совещавшихся были бледны и взволнованны. Не то, что Москва была оставлена жителями (как ни важно казалось это событие), пугало их, но их пугало то, каким образом объявить о том императору, каким образом, не ставя его величество в то страшное, называемое французами ridicule [смешным] положение, объявить ему, что он напрасно ждал бояр так долго, что есть толпы пьяных, но никого больше. Одни говорили, что надо было во что бы то ни стало собрать хоть какую нибудь депутацию, другие оспаривали это мнение и утверждали, что надо, осторожно и умно приготовив императора, объявить ему правду.
– Il faudra le lui dire tout de meme… – говорили господа свиты. – Mais, messieurs… [Однако же надо сказать ему… Но, господа…] – Положение было тем тяжеле, что император, обдумывая свои планы великодушия, терпеливо ходил взад и вперед перед планом, посматривая изредка из под руки по дороге в Москву и весело и гордо улыбаясь.
– Mais c'est impossible… [Но неловко… Невозможно…] – пожимая плечами, говорили господа свиты, не решаясь выговорить подразумеваемое страшное слово: le ridicule…
Между тем император, уставши от тщетного ожидания и своим актерским чутьем чувствуя, что величественная минута, продолжаясь слишком долго, начинает терять свою величественность, подал рукою знак. Раздался одинокий выстрел сигнальной пушки, и войска, с разных сторон обложившие Москву, двинулись в Москву, в Тверскую, Калужскую и Дорогомиловскую заставы. Быстрее и быстрее, перегоняя одни других, беглым шагом и рысью, двигались войска, скрываясь в поднимаемых ими облаках пыли и оглашая воздух сливающимися гулами криков.
Увлеченный движением войск, Наполеон доехал с войсками до Дорогомиловской заставы, но там опять остановился и, слезши с лошади, долго ходил у Камер коллежского вала, ожидая депутации.


Москва между тем была пуста. В ней были еще люди, в ней оставалась еще пятидесятая часть всех бывших прежде жителей, но она была пуста. Она была пуста, как пуст бывает домирающий обезматочивший улей.
В обезматочившем улье уже нет жизни, но на поверхностный взгляд он кажется таким же живым, как и другие.
Так же весело в жарких лучах полуденного солнца вьются пчелы вокруг обезматочившего улья, как и вокруг других живых ульев; так же издалека пахнет от него медом, так же влетают и вылетают из него пчелы. Но стоит приглядеться к нему, чтобы понять, что в улье этом уже нет жизни. Не так, как в живых ульях, летают пчелы, не тот запах, не тот звук поражают пчеловода. На стук пчеловода в стенку больного улья вместо прежнего, мгновенного, дружного ответа, шипенья десятков тысяч пчел, грозно поджимающих зад и быстрым боем крыльев производящих этот воздушный жизненный звук, – ему отвечают разрозненные жужжания, гулко раздающиеся в разных местах пустого улья. Из летка не пахнет, как прежде, спиртовым, душистым запахом меда и яда, не несет оттуда теплом полноты, а с запахом меда сливается запах пустоты и гнили. У летка нет больше готовящихся на погибель для защиты, поднявших кверху зады, трубящих тревогу стражей. Нет больше того ровного и тихого звука, трепетанья труда, подобного звуку кипенья, а слышится нескладный, разрозненный шум беспорядка. В улей и из улья робко и увертливо влетают и вылетают черные продолговатые, смазанные медом пчелы грабительницы; они не жалят, а ускользают от опасности. Прежде только с ношами влетали, а вылетали пустые пчелы, теперь вылетают с ношами. Пчеловод открывает нижнюю колодезню и вглядывается в нижнюю часть улья. Вместо прежде висевших до уза (нижнего дна) черных, усмиренных трудом плетей сочных пчел, держащих за ноги друг друга и с непрерывным шепотом труда тянущих вощину, – сонные, ссохшиеся пчелы в разные стороны бредут рассеянно по дну и стенкам улья. Вместо чисто залепленного клеем и сметенного веерами крыльев пола на дне лежат крошки вощин, испражнения пчел, полумертвые, чуть шевелящие ножками и совершенно мертвые, неприбранные пчелы.
Пчеловод открывает верхнюю колодезню и осматривает голову улья. Вместо сплошных рядов пчел, облепивших все промежутки сотов и греющих детву, он видит искусную, сложную работу сотов, но уже не в том виде девственности, в котором она бывала прежде. Все запущено и загажено. Грабительницы – черные пчелы – шныряют быстро и украдисто по работам; свои пчелы, ссохшиеся, короткие, вялые, как будто старые, медленно бродят, никому не мешая, ничего не желая и потеряв сознание жизни. Трутни, шершни, шмели, бабочки бестолково стучатся на лету о стенки улья. Кое где между вощинами с мертвыми детьми и медом изредка слышится с разных сторон сердитое брюзжание; где нибудь две пчелы, по старой привычке и памяти очищая гнездо улья, старательно, сверх сил, тащат прочь мертвую пчелу или шмеля, сами не зная, для чего они это делают. В другом углу другие две старые пчелы лениво дерутся, или чистятся, или кормят одна другую, сами не зная, враждебно или дружелюбно они это делают. В третьем месте толпа пчел, давя друг друга, нападает на какую нибудь жертву и бьет и душит ее. И ослабевшая или убитая пчела медленно, легко, как пух, спадает сверху в кучу трупов. Пчеловод разворачивает две средние вощины, чтобы видеть гнездо. Вместо прежних сплошных черных кругов спинка с спинкой сидящих тысяч пчел и блюдущих высшие тайны родного дела, он видит сотни унылых, полуживых и заснувших остовов пчел. Они почти все умерли, сами не зная этого, сидя на святыне, которую они блюли и которой уже нет больше. От них пахнет гнилью и смертью. Только некоторые из них шевелятся, поднимаются, вяло летят и садятся на руку врагу, не в силах умереть, жаля его, – остальные, мертвые, как рыбья чешуя, легко сыплются вниз. Пчеловод закрывает колодезню, отмечает мелом колодку и, выбрав время, выламывает и выжигает ее.
Так пуста была Москва, когда Наполеон, усталый, беспокойный и нахмуренный, ходил взад и вперед у Камерколлежского вала, ожидая того хотя внешнего, но необходимого, по его понятиям, соблюдения приличий, – депутации.
В разных углах Москвы только бессмысленно еще шевелились люди, соблюдая старые привычки и не понимая того, что они делали.
Когда Наполеону с должной осторожностью было объявлено, что Москва пуста, он сердито взглянул на доносившего об этом и, отвернувшись, продолжал ходить молча.
– Подать экипаж, – сказал он. Он сел в карету рядом с дежурным адъютантом и поехал в предместье.
– «Moscou deserte. Quel evenemeDt invraisemblable!» [«Москва пуста. Какое невероятное событие!»] – говорил он сам с собой.
Он не поехал в город, а остановился на постоялом дворе Дорогомиловского предместья.
Le coup de theatre avait rate. [Не удалась развязка театрального представления.]


Русские войска проходили через Москву с двух часов ночи и до двух часов дня и увлекали за собой последних уезжавших жителей и раненых.
Самая большая давка во время движения войск происходила на мостах Каменном, Москворецком и Яузском.
В то время как, раздвоившись вокруг Кремля, войска сперлись на Москворецком и Каменном мостах, огромное число солдат, пользуясь остановкой и теснотой, возвращались назад от мостов и украдчиво и молчаливо прошныривали мимо Василия Блаженного и под Боровицкие ворота назад в гору, к Красной площади, на которой по какому то чутью они чувствовали, что можно брать без труда чужое. Такая же толпа людей, как на дешевых товарах, наполняла Гостиный двор во всех его ходах и переходах. Но не было ласково приторных, заманивающих голосов гостинодворцев, не было разносчиков и пестрой женской толпы покупателей – одни были мундиры и шинели солдат без ружей, молчаливо с ношами выходивших и без ноши входивших в ряды. Купцы и сидельцы (их было мало), как потерянные, ходили между солдатами, отпирали и запирали свои лавки и сами с молодцами куда то выносили свои товары. На площади у Гостиного двора стояли барабанщики и били сбор. Но звук барабана заставлял солдат грабителей не, как прежде, сбегаться на зов, а, напротив, заставлял их отбегать дальше от барабана. Между солдатами, по лавкам и проходам, виднелись люди в серых кафтанах и с бритыми головами. Два офицера, один в шарфе по мундиру, на худой темно серой лошади, другой в шинели, пешком, стояли у угла Ильинки и о чем то говорили. Третий офицер подскакал к ним.
– Генерал приказал во что бы то ни стало сейчас выгнать всех. Что та, это ни на что не похоже! Половина людей разбежалась.
– Ты куда?.. Вы куда?.. – крикнул он на трех пехотных солдат, которые, без ружей, подобрав полы шинелей, проскользнули мимо него в ряды. – Стой, канальи!
– Да, вот извольте их собрать! – отвечал другой офицер. – Их не соберешь; надо идти скорее, чтобы последние не ушли, вот и всё!
– Как же идти? там стали, сперлися на мосту и не двигаются. Или цепь поставить, чтобы последние не разбежались?
– Да подите же туда! Гони ж их вон! – крикнул старший офицер.
Офицер в шарфе слез с лошади, кликнул барабанщика и вошел с ним вместе под арки. Несколько солдат бросилось бежать толпой. Купец, с красными прыщами по щекам около носа, с спокойно непоколебимым выражением расчета на сытом лице, поспешно и щеголевато, размахивая руками, подошел к офицеру.
– Ваше благородие, – сказал он, – сделайте милость, защитите. Нам не расчет пустяк какой ни на есть, мы с нашим удовольствием! Пожалуйте, сукна сейчас вынесу, для благородного человека хоть два куска, с нашим удовольствием! Потому мы чувствуем, а это что ж, один разбой! Пожалуйте! Караул, что ли, бы приставили, хоть запереть дали бы…
Несколько купцов столпилось около офицера.
– Э! попусту брехать то! – сказал один из них, худощавый, с строгим лицом. – Снявши голову, по волосам не плачут. Бери, что кому любо! – И он энергическим жестом махнул рукой и боком повернулся к офицеру.
– Тебе, Иван Сидорыч, хорошо говорить, – сердито заговорил первый купец. – Вы пожалуйте, ваше благородие.
– Что говорить! – крикнул худощавый. – У меня тут в трех лавках на сто тысяч товару. Разве убережешь, когда войско ушло. Эх, народ, божью власть не руками скласть!
– Пожалуйте, ваше благородие, – говорил первый купец, кланяясь. Офицер стоял в недоумении, и на лице его видна была нерешительность.
– Да мне что за дело! – крикнул он вдруг и пошел быстрыми шагами вперед по ряду. В одной отпертой лавке слышались удары и ругательства, и в то время как офицер подходил к ней, из двери выскочил вытолкнутый человек в сером армяке и с бритой головой.
Человек этот, согнувшись, проскочил мимо купцов и офицера. Офицер напустился на солдат, бывших в лавке. Но в это время страшные крики огромной толпы послышались на Москворецком мосту, и офицер выбежал на площадь.
– Что такое? Что такое? – спрашивал он, но товарищ его уже скакал по направлению к крикам, мимо Василия Блаженного. Офицер сел верхом и поехал за ним. Когда он подъехал к мосту, он увидал снятые с передков две пушки, пехоту, идущую по мосту, несколько поваленных телег, несколько испуганных лиц и смеющиеся лица солдат. Подле пушек стояла одна повозка, запряженная парой. За повозкой сзади колес жались четыре борзые собаки в ошейниках. На повозке была гора вещей, и на самом верху, рядом с детским, кверху ножками перевернутым стульчиком сидела баба, пронзительно и отчаянно визжавшая. Товарищи рассказывали офицеру, что крик толпы и визги бабы произошли оттого, что наехавший на эту толпу генерал Ермолов, узнав, что солдаты разбредаются по лавкам, а толпы жителей запружают мост, приказал снять орудия с передков и сделать пример, что он будет стрелять по мосту. Толпа, валя повозки, давя друг друга, отчаянно кричала, теснясь, расчистила мост, и войска двинулись вперед.


В самом городе между тем было пусто. По улицам никого почти не было. Ворота и лавки все были заперты; кое где около кабаков слышались одинокие крики или пьяное пенье. Никто не ездил по улицам, и редко слышались шаги пешеходов. На Поварской было совершенно тихо и пустынно. На огромном дворе дома Ростовых валялись объедки сена, помет съехавшего обоза и не было видно ни одного человека. В оставшемся со всем своим добром доме Ростовых два человека были в большой гостиной. Это были дворник Игнат и казачок Мишка, внук Васильича, оставшийся в Москве с дедом. Мишка, открыв клавикорды, играл на них одним пальцем. Дворник, подбоченившись и радостно улыбаясь, стоял пред большим зеркалом.
– Вот ловко то! А? Дядюшка Игнат! – говорил мальчик, вдруг начиная хлопать обеими руками по клавишам.
– Ишь ты! – отвечал Игнат, дивуясь на то, как все более и более улыбалось его лицо в зеркале.
– Бессовестные! Право, бессовестные! – заговорил сзади их голос тихо вошедшей Мавры Кузминишны. – Эка, толсторожий, зубы то скалит. На это вас взять! Там все не прибрано, Васильич с ног сбился. Дай срок!
Игнат, поправляя поясок, перестав улыбаться и покорно опустив глаза, пошел вон из комнаты.
– Тетенька, я полегоньку, – сказал мальчик.
– Я те дам полегоньку. Постреленок! – крикнула Мавра Кузминишна, замахиваясь на него рукой. – Иди деду самовар ставь.
Мавра Кузминишна, смахнув пыль, закрыла клавикорды и, тяжело вздохнув, вышла из гостиной и заперла входную дверь.
Выйдя на двор, Мавра Кузминишна задумалась о том, куда ей идти теперь: пить ли чай к Васильичу во флигель или в кладовую прибрать то, что еще не было прибрано?
В тихой улице послышались быстрые шаги. Шаги остановились у калитки; щеколда стала стучать под рукой, старавшейся отпереть ее.
Мавра Кузминишна подошла к калитке.
– Кого надо?
– Графа, графа Илью Андреича Ростова.
– Да вы кто?
– Я офицер. Мне бы видеть нужно, – сказал русский приятный и барский голос.
Мавра Кузминишна отперла калитку. И на двор вошел лет восемнадцати круглолицый офицер, типом лица похожий на Ростовых.
– Уехали, батюшка. Вчерашнего числа в вечерни изволили уехать, – ласково сказала Мавра Кузмипишна.
Молодой офицер, стоя в калитке, как бы в нерешительности войти или не войти ему, пощелкал языком.
– Ах, какая досада!.. – проговорил он. – Мне бы вчера… Ах, как жалко!..
Мавра Кузминишна между тем внимательно и сочувственно разглядывала знакомые ей черты ростовской породы в лице молодого человека, и изорванную шинель, и стоптанные сапоги, которые были на нем.
– Вам зачем же графа надо было? – спросила она.
– Да уж… что делать! – с досадой проговорил офицер и взялся за калитку, как бы намереваясь уйти. Он опять остановился в нерешительности.
– Видите ли? – вдруг сказал он. – Я родственник графу, и он всегда очень добр был ко мне. Так вот, видите ли (он с доброй и веселой улыбкой посмотрел на свой плащ и сапоги), и обносился, и денег ничего нет; так я хотел попросить графа…
Мавра Кузминишна не дала договорить ему.
– Вы минуточку бы повременили, батюшка. Одною минуточку, – сказала она. И как только офицер отпустил руку от калитки, Мавра Кузминишна повернулась и быстрым старушечьим шагом пошла на задний двор к своему флигелю.
В то время как Мавра Кузминишна бегала к себе, офицер, опустив голову и глядя на свои прорванные сапоги, слегка улыбаясь, прохаживался по двору. «Как жалко, что я не застал дядюшку. А славная старушка! Куда она побежала? И как бы мне узнать, какими улицами мне ближе догнать полк, который теперь должен подходить к Рогожской?» – думал в это время молодой офицер. Мавра Кузминишна с испуганным и вместе решительным лицом, неся в руках свернутый клетчатый платочек, вышла из за угла. Не доходя несколько шагов, она, развернув платок, вынула из него белую двадцатипятирублевую ассигнацию и поспешно отдала ее офицеру.
– Были бы их сиятельства дома, известно бы, они бы, точно, по родственному, а вот может… теперича… – Мавра Кузминишна заробела и смешалась. Но офицер, не отказываясь и не торопясь, взял бумажку и поблагодарил Мавру Кузминишну. – Как бы граф дома были, – извиняясь, все говорила Мавра Кузминишна. – Христос с вами, батюшка! Спаси вас бог, – говорила Мавра Кузминишна, кланяясь и провожая его. Офицер, как бы смеясь над собою, улыбаясь и покачивая головой, почти рысью побежал по пустым улицам догонять свой полк к Яузскому мосту.
А Мавра Кузминишна еще долго с мокрыми глазами стояла перед затворенной калиткой, задумчиво покачивая головой и чувствуя неожиданный прилив материнской нежности и жалости к неизвестному ей офицерику.


В недостроенном доме на Варварке, внизу которого был питейный дом, слышались пьяные крики и песни. На лавках у столов в небольшой грязной комнате сидело человек десять фабричных. Все они, пьяные, потные, с мутными глазами, напруживаясь и широко разевая рты, пели какую то песню. Они пели врозь, с трудом, с усилием, очевидно, не для того, что им хотелось петь, но для того только, чтобы доказать, что они пьяны и гуляют. Один из них, высокий белокурый малый в чистой синей чуйке, стоял над ними. Лицо его с тонким прямым носом было бы красиво, ежели бы не тонкие, поджатые, беспрестанно двигающиеся губы и мутные и нахмуренные, неподвижные глаза. Он стоял над теми, которые пели, и, видимо воображая себе что то, торжественно и угловато размахивал над их головами засученной по локоть белой рукой, грязные пальцы которой он неестественно старался растопыривать. Рукав его чуйки беспрестанно спускался, и малый старательно левой рукой опять засучивал его, как будто что то было особенно важное в том, чтобы эта белая жилистая махавшая рука была непременно голая. В середине песни в сенях и на крыльце послышались крики драки и удары. Высокий малый махнул рукой.
– Шабаш! – крикнул он повелительно. – Драка, ребята! – И он, не переставая засучивать рукав, вышел на крыльцо.
Фабричные пошли за ним. Фабричные, пившие в кабаке в это утро под предводительством высокого малого, принесли целовальнику кожи с фабрики, и за это им было дано вино. Кузнецы из соседних кузень, услыхав гульбу в кабаке и полагая, что кабак разбит, силой хотели ворваться в него. На крыльце завязалась драка.
Целовальник в дверях дрался с кузнецом, и в то время как выходили фабричные, кузнец оторвался от целовальника и упал лицом на мостовую.
Другой кузнец рвался в дверь, грудью наваливаясь на целовальника.
Малый с засученным рукавом на ходу еще ударил в лицо рвавшегося в дверь кузнеца и дико закричал:
– Ребята! наших бьют!
В это время первый кузнец поднялся с земли и, расцарапывая кровь на разбитом лице, закричал плачущим голосом:
– Караул! Убили!.. Человека убили! Братцы!..
– Ой, батюшки, убили до смерти, убили человека! – завизжала баба, вышедшая из соседних ворот. Толпа народа собралась около окровавленного кузнеца.
– Мало ты народ то грабил, рубахи снимал, – сказал чей то голос, обращаясь к целовальнику, – что ж ты человека убил? Разбойник!
Высокий малый, стоя на крыльце, мутными глазами водил то на целовальника, то на кузнецов, как бы соображая, с кем теперь следует драться.
– Душегуб! – вдруг крикнул он на целовальника. – Вяжи его, ребята!
– Как же, связал одного такого то! – крикнул целовальник, отмахнувшись от набросившихся на него людей, и, сорвав с себя шапку, он бросил ее на землю. Как будто действие это имело какое то таинственно угрожающее значение, фабричные, обступившие целовальника, остановились в нерешительности.
– Порядок то я, брат, знаю очень прекрасно. Я до частного дойду. Ты думаешь, не дойду? Разбойничать то нонче никому не велят! – прокричал целовальник, поднимая шапку.
– И пойдем, ишь ты! И пойдем… ишь ты! – повторяли друг за другом целовальник и высокий малый, и оба вместе двинулись вперед по улице. Окровавленный кузнец шел рядом с ними. Фабричные и посторонний народ с говором и криком шли за ними.
У угла Маросейки, против большого с запертыми ставнями дома, на котором была вывеска сапожного мастера, стояли с унылыми лицами человек двадцать сапожников, худых, истомленных людей в халатах и оборванных чуйках.
– Он народ разочти как следует! – говорил худой мастеровой с жидкой бородйой и нахмуренными бровями. – А что ж, он нашу кровь сосал – да и квит. Он нас водил, водил – всю неделю. А теперь довел до последнего конца, а сам уехал.
Увидав народ и окровавленного человека, говоривший мастеровой замолчал, и все сапожники с поспешным любопытством присоединились к двигавшейся толпе.
– Куда идет народ то?
– Известно куда, к начальству идет.
– Что ж, али взаправду наша не взяла сила?
– А ты думал как! Гляди ко, что народ говорит.
Слышались вопросы и ответы. Целовальник, воспользовавшись увеличением толпы, отстал от народа и вернулся к своему кабаку.
Высокий малый, не замечая исчезновения своего врага целовальника, размахивая оголенной рукой, не переставал говорить, обращая тем на себя общее внимание. На него то преимущественно жался народ, предполагая от него получить разрешение занимавших всех вопросов.
– Он покажи порядок, закон покажи, на то начальство поставлено! Так ли я говорю, православные? – говорил высокий малый, чуть заметно улыбаясь.
– Он думает, и начальства нет? Разве без начальства можно? А то грабить то мало ли их.
– Что пустое говорить! – отзывалось в толпе. – Как же, так и бросят Москву то! Тебе на смех сказали, а ты и поверил. Мало ли войсков наших идет. Так его и пустили! На то начальство. Вон послушай, что народ то бает, – говорили, указывая на высокого малого.
У стены Китай города другая небольшая кучка людей окружала человека в фризовой шинели, держащего в руках бумагу.
– Указ, указ читают! Указ читают! – послышалось в толпе, и народ хлынул к чтецу.
Человек в фризовой шинели читал афишку от 31 го августа. Когда толпа окружила его, он как бы смутился, но на требование высокого малого, протеснившегося до него, он с легким дрожанием в голосе начал читать афишку сначала.
«Я завтра рано еду к светлейшему князю, – читал он (светлеющему! – торжественно, улыбаясь ртом и хмуря брови, повторил высокий малый), – чтобы с ним переговорить, действовать и помогать войскам истреблять злодеев; станем и мы из них дух… – продолжал чтец и остановился („Видал?“ – победоносно прокричал малый. – Он тебе всю дистанцию развяжет…»)… – искоренять и этих гостей к черту отправлять; я приеду назад к обеду, и примемся за дело, сделаем, доделаем и злодеев отделаем».
Последние слова были прочтены чтецом в совершенном молчании. Высокий малый грустно опустил голову. Очевидно было, что никто не понял этих последних слов. В особенности слова: «я приеду завтра к обеду», видимо, даже огорчили и чтеца и слушателей. Понимание народа было настроено на высокий лад, а это было слишком просто и ненужно понятно; это было то самое, что каждый из них мог бы сказать и что поэтому не мог говорить указ, исходящий от высшей власти.
Все стояли в унылом молчании. Высокий малый водил губами и пошатывался.
– У него спросить бы!.. Это сам и есть?.. Как же, успросил!.. А то что ж… Он укажет… – вдруг послышалось в задних рядах толпы, и общее внимание обратилось на выезжавшие на площадь дрожки полицеймейстера, сопутствуемого двумя конными драгунами.
Полицеймейстер, ездивший в это утро по приказанию графа сжигать барки и, по случаю этого поручения, выручивший большую сумму денег, находившуюся у него в эту минуту в кармане, увидав двинувшуюся к нему толпу людей, приказал кучеру остановиться.
– Что за народ? – крикнул он на людей, разрозненно и робко приближавшихся к дрожкам. – Что за народ? Я вас спрашиваю? – повторил полицеймейстер, не получавший ответа.
– Они, ваше благородие, – сказал приказный во фризовой шинели, – они, ваше высокородие, по объявлению сиятельнейшего графа, не щадя живота, желали послужить, а не то чтобы бунт какой, как сказано от сиятельнейшего графа…
– Граф не уехал, он здесь, и об вас распоряжение будет, – сказал полицеймейстер. – Пошел! – сказал он кучеру. Толпа остановилась, скучиваясь около тех, которые слышали то, что сказало начальство, и глядя на отъезжающие дрожки.
Полицеймейстер в это время испуганно оглянулся, что то сказал кучеру, и лошади его поехали быстрее.
– Обман, ребята! Веди к самому! – крикнул голос высокого малого. – Не пущай, ребята! Пущай отчет подаст! Держи! – закричали голоса, и народ бегом бросился за дрожками.
Толпа за полицеймейстером с шумным говором направилась на Лубянку.
– Что ж, господа да купцы повыехали, а мы за то и пропадаем? Что ж, мы собаки, что ль! – слышалось чаще в толпе.


Вечером 1 го сентября, после своего свидания с Кутузовым, граф Растопчин, огорченный и оскорбленный тем, что его не пригласили на военный совет, что Кутузов не обращал никакого внимания на его предложение принять участие в защите столицы, и удивленный новым открывшимся ему в лагере взглядом, при котором вопрос о спокойствии столицы и о патриотическом ее настроении оказывался не только второстепенным, но совершенно ненужным и ничтожным, – огорченный, оскорбленный и удивленный всем этим, граф Растопчин вернулся в Москву. Поужинав, граф, не раздеваясь, прилег на канапе и в первом часу был разбужен курьером, который привез ему письмо от Кутузова. В письме говорилось, что так как войска отступают на Рязанскую дорогу за Москву, то не угодно ли графу выслать полицейских чиновников, для проведения войск через город. Известие это не было новостью для Растопчина. Не только со вчерашнего свиданья с Кутузовым на Поклонной горе, но и с самого Бородинского сражения, когда все приезжавшие в Москву генералы в один голос говорили, что нельзя дать еще сражения, и когда с разрешения графа каждую ночь уже вывозили казенное имущество и жители до половины повыехали, – граф Растопчин знал, что Москва будет оставлена; но тем не менее известие это, сообщенное в форме простой записки с приказанием от Кутузова и полученное ночью, во время первого сна, удивило и раздражило графа.
Впоследствии, объясняя свою деятельность за это время, граф Растопчин в своих записках несколько раз писал, что у него тогда было две важные цели: De maintenir la tranquillite a Moscou et d'en faire partir les habitants. [Сохранить спокойствие в Москве и выпроводить из нее жителей.] Если допустить эту двоякую цель, всякое действие Растопчина оказывается безукоризненным. Для чего не вывезена московская святыня, оружие, патроны, порох, запасы хлеба, для чего тысячи жителей обмануты тем, что Москву не сдадут, и разорены? – Для того, чтобы соблюсти спокойствие в столице, отвечает объяснение графа Растопчина. Для чего вывозились кипы ненужных бумаг из присутственных мест и шар Леппиха и другие предметы? – Для того, чтобы оставить город пустым, отвечает объяснение графа Растопчина. Стоит только допустить, что что нибудь угрожало народному спокойствию, и всякое действие становится оправданным.
Все ужасы террора основывались только на заботе о народном спокойствии.
На чем же основывался страх графа Растопчина о народном спокойствии в Москве в 1812 году? Какая причина была предполагать в городе склонность к возмущению? Жители уезжали, войска, отступая, наполняли Москву. Почему должен был вследствие этого бунтовать народ?
Не только в Москве, но во всей России при вступлении неприятеля не произошло ничего похожего на возмущение. 1 го, 2 го сентября более десяти тысяч людей оставалось в Москве, и, кроме толпы, собравшейся на дворе главнокомандующего и привлеченной им самим, – ничего не было. Очевидно, что еще менее надо было ожидать волнения в народе, ежели бы после Бородинского сражения, когда оставление Москвы стало очевидно, или, по крайней мере, вероятно, – ежели бы тогда вместо того, чтобы волновать народ раздачей оружия и афишами, Растопчин принял меры к вывозу всей святыни, пороху, зарядов и денег и прямо объявил бы народу, что город оставляется.
Растопчин, пылкий, сангвинический человек, всегда вращавшийся в высших кругах администрации, хотя в с патриотическим чувством, не имел ни малейшего понятия о том народе, которым он думал управлять. С самого начала вступления неприятеля в Смоленск Растопчин в воображении своем составил для себя роль руководителя народного чувства – сердца России. Ему не только казалось (как это кажется каждому администратору), что он управлял внешними действиями жителей Москвы, но ему казалось, что он руководил их настроением посредством своих воззваний и афиш, писанных тем ёрническим языком, который в своей среде презирает народ и которого он не понимает, когда слышит его сверху. Красивая роль руководителя народного чувства так понравилась Растопчину, он так сжился с нею, что необходимость выйти из этой роли, необходимость оставления Москвы без всякого героического эффекта застала его врасплох, и он вдруг потерял из под ног почву, на которой стоял, в решительно не знал, что ему делать. Он хотя и знал, но не верил всею душою до последней минуты в оставление Москвы и ничего не делал с этой целью. Жители выезжали против его желания. Ежели вывозили присутственные места, то только по требованию чиновников, с которыми неохотно соглашался граф. Сам же он был занят только тою ролью, которую он для себя сделал. Как это часто бывает с людьми, одаренными пылким воображением, он знал уже давно, что Москву оставят, но знал только по рассуждению, но всей душой не верил в это, не перенесся воображением в это новое положение.
Вся деятельность его, старательная и энергическая (насколько она была полезна и отражалась на народ – это другой вопрос), вся деятельность его была направлена только на то, чтобы возбудить в жителях то чувство, которое он сам испытывал, – патриотическую ненависть к французам и уверенность в себе.
Но когда событие принимало свои настоящие, исторические размеры, когда оказалось недостаточным только словами выражать свою ненависть к французам, когда нельзя было даже сражением выразить эту ненависть, когда уверенность в себе оказалась бесполезною по отношению к одному вопросу Москвы, когда все население, как один человек, бросая свои имущества, потекло вон из Москвы, показывая этим отрицательным действием всю силу своего народного чувства, – тогда роль, выбранная Растопчиным, оказалась вдруг бессмысленной. Он почувствовал себя вдруг одиноким, слабым и смешным, без почвы под ногами.
Получив, пробужденный от сна, холодную и повелительную записку от Кутузова, Растопчин почувствовал себя тем более раздраженным, чем более он чувствовал себя виновным. В Москве оставалось все то, что именно было поручено ему, все то казенное, что ему должно было вывезти. Вывезти все не было возможности.
«Кто же виноват в этом, кто допустил до этого? – думал он. – Разумеется, не я. У меня все было готово, я держал Москву вот как! И вот до чего они довели дело! Мерзавцы, изменники!» – думал он, не определяя хорошенько того, кто были эти мерзавцы и изменники, но чувствуя необходимость ненавидеть этих кого то изменников, которые были виноваты в том фальшивом и смешном положении, в котором он находился.
Всю эту ночь граф Растопчин отдавал приказания, за которыми со всех сторон Москвы приезжали к нему. Приближенные никогда не видали графа столь мрачным и раздраженным.
«Ваше сиятельство, из вотчинного департамента пришли, от директора за приказаниями… Из консистории, из сената, из университета, из воспитательного дома, викарный прислал… спрашивает… О пожарной команде как прикажете? Из острога смотритель… из желтого дома смотритель…» – всю ночь, не переставая, докладывали графу.
На все эта вопросы граф давал короткие и сердитые ответы, показывавшие, что приказания его теперь не нужны, что все старательно подготовленное им дело теперь испорчено кем то и что этот кто то будет нести всю ответственность за все то, что произойдет теперь.
– Ну, скажи ты этому болвану, – отвечал он на запрос от вотчинного департамента, – чтоб он оставался караулить свои бумаги. Ну что ты спрашиваешь вздор о пожарной команде? Есть лошади – пускай едут во Владимир. Не французам оставлять.
– Ваше сиятельство, приехал надзиратель из сумасшедшего дома, как прикажете?
– Как прикажу? Пускай едут все, вот и всё… А сумасшедших выпустить в городе. Когда у нас сумасшедшие армиями командуют, так этим и бог велел.
На вопрос о колодниках, которые сидели в яме, граф сердито крикнул на смотрителя:
– Что ж, тебе два батальона конвоя дать, которого нет? Пустить их, и всё!
– Ваше сиятельство, есть политические: Мешков, Верещагин.
– Верещагин! Он еще не повешен? – крикнул Растопчин. – Привести его ко мне.


К девяти часам утра, когда войска уже двинулись через Москву, никто больше не приходил спрашивать распоряжений графа. Все, кто мог ехать, ехали сами собой; те, кто оставались, решали сами с собой, что им надо было делать.
Граф велел подавать лошадей, чтобы ехать в Сокольники, и, нахмуренный, желтый и молчаливый, сложив руки, сидел в своем кабинете.
Каждому администратору в спокойное, не бурное время кажется, что только его усилиями движется всо ему подведомственное народонаселение, и в этом сознании своей необходимости каждый администратор чувствует главную награду за свои труды и усилия. Понятно, что до тех пор, пока историческое море спокойно, правителю администратору, с своей утлой лодочкой упирающемуся шестом в корабль народа и самому двигающемуся, должно казаться, что его усилиями двигается корабль, в который он упирается. Но стоит подняться буре, взволноваться морю и двинуться самому кораблю, и тогда уж заблуждение невозможно. Корабль идет своим громадным, независимым ходом, шест не достает до двинувшегося корабля, и правитель вдруг из положения властителя, источника силы, переходит в ничтожного, бесполезного и слабого человека.
Растопчин чувствовал это, и это то раздражало его. Полицеймейстер, которого остановила толпа, вместе с адъютантом, который пришел доложить, что лошади готовы, вошли к графу. Оба были бледны, и полицеймейстер, передав об исполнении своего поручения, сообщил, что на дворе графа стояла огромная толпа народа, желавшая его видеть.
Растопчин, ни слова не отвечая, встал и быстрыми шагами направился в свою роскошную светлую гостиную, подошел к двери балкона, взялся за ручку, оставил ее и перешел к окну, из которого виднее была вся толпа. Высокий малый стоял в передних рядах и с строгим лицом, размахивая рукой, говорил что то. Окровавленный кузнец с мрачным видом стоял подле него. Сквозь закрытые окна слышен был гул голосов.
– Готов экипаж? – сказал Растопчин, отходя от окна.
– Готов, ваше сиятельство, – сказал адъютант.
Растопчин опять подошел к двери балкона.
– Да чего они хотят? – спросил он у полицеймейстера.
– Ваше сиятельство, они говорят, что собрались идти на французов по вашему приказанью, про измену что то кричали. Но буйная толпа, ваше сиятельство. Я насилу уехал. Ваше сиятельство, осмелюсь предложить…
– Извольте идти, я без вас знаю, что делать, – сердито крикнул Растопчин. Он стоял у двери балкона, глядя на толпу. «Вот что они сделали с Россией! Вот что они сделали со мной!» – думал Растопчин, чувствуя поднимающийся в своей душе неудержимый гнев против кого то того, кому можно было приписать причину всего случившегося. Как это часто бывает с горячими людьми, гнев уже владел им, но он искал еще для него предмета. «La voila la populace, la lie du peuple, – думал он, глядя на толпу, – la plebe qu'ils ont soulevee par leur sottise. Il leur faut une victime, [„Вот он, народец, эти подонки народонаселения, плебеи, которых они подняли своею глупостью! Им нужна жертва“.] – пришло ему в голову, глядя на размахивающего рукой высокого малого. И по тому самому это пришло ему в голову, что ему самому нужна была эта жертва, этот предмет для своего гнева.
– Готов экипаж? – в другой раз спросил он.
– Готов, ваше сиятельство. Что прикажете насчет Верещагина? Он ждет у крыльца, – отвечал адъютант.
– А! – вскрикнул Растопчин, как пораженный каким то неожиданным воспоминанием.
И, быстро отворив дверь, он вышел решительными шагами на балкон. Говор вдруг умолк, шапки и картузы снялись, и все глаза поднялись к вышедшему графу.
– Здравствуйте, ребята! – сказал граф быстро и громко. – Спасибо, что пришли. Я сейчас выйду к вам, но прежде всего нам надо управиться с злодеем. Нам надо наказать злодея, от которого погибла Москва. Подождите меня! – И граф так же быстро вернулся в покои, крепко хлопнув дверью.
По толпе пробежал одобрительный ропот удовольствия. «Он, значит, злодеев управит усех! А ты говоришь француз… он тебе всю дистанцию развяжет!» – говорили люди, как будто упрекая друг друга в своем маловерии.
Через несколько минут из парадных дверей поспешно вышел офицер, приказал что то, и драгуны вытянулись. Толпа от балкона жадно подвинулась к крыльцу. Выйдя гневно быстрыми шагами на крыльцо, Растопчин поспешно оглянулся вокруг себя, как бы отыскивая кого то.
– Где он? – сказал граф, и в ту же минуту, как он сказал это, он увидал из за угла дома выходившего между, двух драгун молодого человека с длинной тонкой шеей, с до половины выбритой и заросшей головой. Молодой человек этот был одет в когда то щегольской, крытый синим сукном, потертый лисий тулупчик и в грязные посконные арестантские шаровары, засунутые в нечищеные, стоптанные тонкие сапоги. На тонких, слабых ногах тяжело висели кандалы, затруднявшие нерешительную походку молодого человека.
– А ! – сказал Растопчин, поспешно отворачивая свой взгляд от молодого человека в лисьем тулупчике и указывая на нижнюю ступеньку крыльца. – Поставьте его сюда! – Молодой человек, брянча кандалами, тяжело переступил на указываемую ступеньку, придержав пальцем нажимавший воротник тулупчика, повернул два раза длинной шеей и, вздохнув, покорным жестом сложил перед животом тонкие, нерабочие руки.
Несколько секунд, пока молодой человек устанавливался на ступеньке, продолжалось молчание. Только в задних рядах сдавливающихся к одному месту людей слышались кряхтенье, стоны, толчки и топот переставляемых ног.
Растопчин, ожидая того, чтобы он остановился на указанном месте, хмурясь потирал рукою лицо.
– Ребята! – сказал Растопчин металлически звонким голосом, – этот человек, Верещагин – тот самый мерзавец, от которого погибла Москва.
Молодой человек в лисьем тулупчике стоял в покорной позе, сложив кисти рук вместе перед животом и немного согнувшись. Исхудалое, с безнадежным выражением, изуродованное бритою головой молодое лицо его было опущено вниз. При первых словах графа он медленно поднял голову и поглядел снизу на графа, как бы желая что то сказать ему или хоть встретить его взгляд. Но Растопчин не смотрел на него. На длинной тонкой шее молодого человека, как веревка, напружилась и посинела жила за ухом, и вдруг покраснело лицо.
Все глаза были устремлены на него. Он посмотрел на толпу, и, как бы обнадеженный тем выражением, которое он прочел на лицах людей, он печально и робко улыбнулся и, опять опустив голову, поправился ногами на ступеньке.
– Он изменил своему царю и отечеству, он передался Бонапарту, он один из всех русских осрамил имя русского, и от него погибает Москва, – говорил Растопчин ровным, резким голосом; но вдруг быстро взглянул вниз на Верещагина, продолжавшего стоять в той же покорной позе. Как будто взгляд этот взорвал его, он, подняв руку, закричал почти, обращаясь к народу: – Своим судом расправляйтесь с ним! отдаю его вам!
Народ молчал и только все теснее и теснее нажимал друг на друга. Держать друг друга, дышать в этой зараженной духоте, не иметь силы пошевелиться и ждать чего то неизвестного, непонятного и страшного становилось невыносимо. Люди, стоявшие в передних рядах, видевшие и слышавшие все то, что происходило перед ними, все с испуганно широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами, напрягая все свои силы, удерживали на своих спинах напор задних.
– Бей его!.. Пускай погибнет изменник и не срамит имя русского! – закричал Растопчин. – Руби! Я приказываю! – Услыхав не слова, но гневные звуки голоса Растопчина, толпа застонала и надвинулась, но опять остановилась.
– Граф!.. – проговорил среди опять наступившей минутной тишины робкий и вместе театральный голос Верещагина. – Граф, один бог над нами… – сказал Верещагин, подняв голову, и опять налилась кровью толстая жила на его тонкой шее, и краска быстро выступила и сбежала с его лица. Он не договорил того, что хотел сказать.
– Руби его! Я приказываю!.. – прокричал Растопчин, вдруг побледнев так же, как Верещагин.
– Сабли вон! – крикнул офицер драгунам, сам вынимая саблю.
Другая еще сильнейшая волна взмыла по народу, и, добежав до передних рядов, волна эта сдвинула переднии, шатая, поднесла к самым ступеням крыльца. Высокий малый, с окаменелым выражением лица и с остановившейся поднятой рукой, стоял рядом с Верещагиным.
– Руби! – прошептал почти офицер драгунам, и один из солдат вдруг с исказившимся злобой лицом ударил Верещагина тупым палашом по голове.
«А!» – коротко и удивленно вскрикнул Верещагин, испуганно оглядываясь и как будто не понимая, зачем это было с ним сделано. Такой же стон удивления и ужаса пробежал по толпе.
«О господи!» – послышалось чье то печальное восклицание.
Но вслед за восклицанием удивления, вырвавшимся У Верещагина, он жалобно вскрикнул от боли, и этот крик погубил его. Та натянутая до высшей степени преграда человеческого чувства, которая держала еще толпу, прорвалось мгновенно. Преступление было начато, необходимо было довершить его. Жалобный стон упрека был заглушен грозным и гневным ревом толпы. Как последний седьмой вал, разбивающий корабли, взмыла из задних рядов эта последняя неудержимая волна, донеслась до передних, сбила их и поглотила все. Ударивший драгун хотел повторить свой удар. Верещагин с криком ужаса, заслонясь руками, бросился к народу. Высокий малый, на которого он наткнулся, вцепился руками в тонкую шею Верещагина и с диким криком, с ним вместе, упал под ноги навалившегося ревущего народа.
Одни били и рвали Верещагина, другие высокого малого. И крики задавленных людей и тех, которые старались спасти высокого малого, только возбуждали ярость толпы. Долго драгуны не могли освободить окровавленного, до полусмерти избитого фабричного. И долго, несмотря на всю горячечную поспешность, с которою толпа старалась довершить раз начатое дело, те люди, которые били, душили и рвали Верещагина, не могли убить его; но толпа давила их со всех сторон, с ними в середине, как одна масса, колыхалась из стороны в сторону и не давала им возможности ни добить, ни бросить его.
«Топором то бей, что ли?.. задавили… Изменщик, Христа продал!.. жив… живущ… по делам вору мука. Запором то!.. Али жив?»
Только когда уже перестала бороться жертва и вскрики ее заменились равномерным протяжным хрипеньем, толпа стала торопливо перемещаться около лежащего, окровавленного трупа. Каждый подходил, взглядывал на то, что было сделано, и с ужасом, упреком и удивлением теснился назад.
«О господи, народ то что зверь, где же живому быть!» – слышалось в толпе. – И малый то молодой… должно, из купцов, то то народ!.. сказывают, не тот… как же не тот… О господи… Другого избили, говорят, чуть жив… Эх, народ… Кто греха не боится… – говорили теперь те же люди, с болезненно жалостным выражением глядя на мертвое тело с посиневшим, измазанным кровью и пылью лицом и с разрубленной длинной тонкой шеей.
Полицейский старательный чиновник, найдя неприличным присутствие трупа на дворе его сиятельства, приказал драгунам вытащить тело на улицу. Два драгуна взялись за изуродованные ноги и поволокли тело. Окровавленная, измазанная в пыли, мертвая бритая голова на длинной шее, подворачиваясь, волочилась по земле. Народ жался прочь от трупа.
В то время как Верещагин упал и толпа с диким ревом стеснилась и заколыхалась над ним, Растопчин вдруг побледнел, и вместо того чтобы идти к заднему крыльцу, у которого ждали его лошади, он, сам не зная куда и зачем, опустив голову, быстрыми шагами пошел по коридору, ведущему в комнаты нижнего этажа. Лицо графа было бледно, и он не мог остановить трясущуюся, как в лихорадке, нижнюю челюсть.
– Ваше сиятельство, сюда… куда изволите?.. сюда пожалуйте, – проговорил сзади его дрожащий, испуганный голос. Граф Растопчин не в силах был ничего отвечать и, послушно повернувшись, пошел туда, куда ему указывали. У заднего крыльца стояла коляска. Далекий гул ревущей толпы слышался и здесь. Граф Растопчин торопливо сел в коляску и велел ехать в свой загородный дом в Сокольниках. Выехав на Мясницкую и не слыша больше криков толпы, граф стал раскаиваться. Он с неудовольствием вспомнил теперь волнение и испуг, которые он выказал перед своими подчиненными. «La populace est terrible, elle est hideuse, – думал он по французски. – Ils sont сошше les loups qu'on ne peut apaiser qu'avec de la chair. [Народная толпа страшна, она отвратительна. Они как волки: их ничем не удовлетворишь, кроме мяса.] „Граф! один бог над нами!“ – вдруг вспомнились ему слова Верещагина, и неприятное чувство холода пробежало по спине графа Растопчина. Но чувство это было мгновенно, и граф Растопчин презрительно улыбнулся сам над собою. „J'avais d'autres devoirs, – подумал он. – Il fallait apaiser le peuple. Bien d'autres victimes ont peri et perissent pour le bien publique“, [У меня были другие обязанности. Следовало удовлетворить народ. Много других жертв погибло и гибнет для общественного блага.] – и он стал думать о тех общих обязанностях, которые он имел в отношении своего семейства, своей (порученной ему) столице и о самом себе, – не как о Федоре Васильевиче Растопчине (он полагал, что Федор Васильевич Растопчин жертвует собою для bien publique [общественного блага]), но о себе как о главнокомандующем, о представителе власти и уполномоченном царя. „Ежели бы я был только Федор Васильевич, ma ligne de conduite aurait ete tout autrement tracee, [путь мой был бы совсем иначе начертан,] но я должен был сохранить и жизнь и достоинство главнокомандующего“.
Слегка покачиваясь на мягких рессорах экипажа и не слыша более страшных звуков толпы, Растопчин физически успокоился, и, как это всегда бывает, одновременно с физическим успокоением ум подделал для него и причины нравственного успокоения. Мысль, успокоившая Растопчина, была не новая. С тех пор как существует мир и люди убивают друг друга, никогда ни один человек не совершил преступления над себе подобным, не успокоивая себя этой самой мыслью. Мысль эта есть le bien publique [общественное благо], предполагаемое благо других людей.
Для человека, не одержимого страстью, благо это никогда не известно; но человек, совершающий преступление, всегда верно знает, в чем состоит это благо. И Растопчин теперь знал это.
Он не только в рассуждениях своих не упрекал себя в сделанном им поступке, но находил причины самодовольства в том, что он так удачно умел воспользоваться этим a propos [удобным случаем] – наказать преступника и вместе с тем успокоить толпу.
«Верещагин был судим и приговорен к смертной казни, – думал Растопчин (хотя Верещагин сенатом был только приговорен к каторжной работе). – Он был предатель и изменник; я не мог оставить его безнаказанным, и потом je faisais d'une pierre deux coups [одним камнем делал два удара]; я для успокоения отдавал жертву народу и казнил злодея».
Приехав в свой загородный дом и занявшись домашними распоряжениями, граф совершенно успокоился.
Через полчаса граф ехал на быстрых лошадях через Сокольничье поле, уже не вспоминая о том, что было, и думая и соображая только о том, что будет. Он ехал теперь к Яузскому мосту, где, ему сказали, был Кутузов. Граф Растопчин готовил в своем воображении те гневные в колкие упреки, которые он выскажет Кутузову за его обман. Он даст почувствовать этой старой придворной лисице, что ответственность за все несчастия, имеющие произойти от оставления столицы, от погибели России (как думал Растопчин), ляжет на одну его выжившую из ума старую голову. Обдумывая вперед то, что он скажет ему, Растопчин гневно поворачивался в коляске и сердито оглядывался по сторонам.
Сокольничье поле было пустынно. Только в конце его, у богадельни и желтого дома, виднелась кучки людей в белых одеждах и несколько одиноких, таких же людей, которые шли по полю, что то крича и размахивая руками.
Один вз них бежал наперерез коляске графа Растопчина. И сам граф Растопчин, и его кучер, и драгуны, все смотрели с смутным чувством ужаса и любопытства на этих выпущенных сумасшедших и в особенности на того, который подбегал к вим.
Шатаясь на своих длинных худых ногах, в развевающемся халате, сумасшедший этот стремительно бежал, не спуская глаз с Растопчина, крича ему что то хриплым голосом и делая знаки, чтобы он остановился. Обросшее неровными клочками бороды, сумрачное и торжественное лицо сумасшедшего было худо и желто. Черные агатовые зрачки его бегали низко и тревожно по шафранно желтым белкам.
– Стой! Остановись! Я говорю! – вскрикивал он пронзительно и опять что то, задыхаясь, кричал с внушительными интонациями в жестами.
Он поравнялся с коляской и бежал с ней рядом.
– Трижды убили меня, трижды воскресал из мертвых. Они побили каменьями, распяли меня… Я воскресну… воскресну… воскресну. Растерзали мое тело. Царствие божие разрушится… Трижды разрушу и трижды воздвигну его, – кричал он, все возвышая и возвышая голос. Граф Растопчин вдруг побледнел так, как он побледнел тогда, когда толпа бросилась на Верещагина. Он отвернулся.
– Пош… пошел скорее! – крикнул он на кучера дрожащим голосом.
Коляска помчалась во все ноги лошадей; но долго еще позади себя граф Растопчин слышал отдаляющийся безумный, отчаянный крик, а перед глазами видел одно удивленно испуганное, окровавленное лицо изменника в меховом тулупчике.
Как ни свежо было это воспоминание, Растопчин чувствовал теперь, что оно глубоко, до крови, врезалось в его сердце. Он ясно чувствовал теперь, что кровавый след этого воспоминания никогда не заживет, но что, напротив, чем дальше, тем злее, мучительнее будет жить до конца жизни это страшное воспоминание в его сердце. Он слышал, ему казалось теперь, звуки своих слов:
«Руби его, вы головой ответите мне!» – «Зачем я сказал эти слова! Как то нечаянно сказал… Я мог не сказать их (думал он): тогда ничего бы не было». Он видел испуганное и потом вдруг ожесточившееся лицо ударившего драгуна и взгляд молчаливого, робкого упрека, который бросил на него этот мальчик в лисьем тулупе… «Но я не для себя сделал это. Я должен был поступить так. La plebe, le traitre… le bien publique», [Чернь, злодей… общественное благо.] – думал он.
У Яузского моста все еще теснилось войско. Было жарко. Кутузов, нахмуренный, унылый, сидел на лавке около моста и плетью играл по песку, когда с шумом подскакала к нему коляска. Человек в генеральском мундире, в шляпе с плюмажем, с бегающими не то гневными, не то испуганными глазами подошел к Кутузову и стал по французски говорить ему что то. Это был граф Растопчин. Он говорил Кутузову, что явился сюда, потому что Москвы и столицы нет больше и есть одна армия.
– Было бы другое, ежели бы ваша светлость не сказали мне, что вы не сдадите Москвы, не давши еще сражения: всего этого не было бы! – сказал он.
Кутузов глядел на Растопчина и, как будто не понимая значения обращенных к нему слов, старательно усиливался прочесть что то особенное, написанное в эту минуту на лице говорившего с ним человека. Растопчин, смутившись, замолчал. Кутузов слегка покачал головой и, не спуская испытующего взгляда с лица Растопчина, тихо проговорил:
– Да, я не отдам Москвы, не дав сражения.
Думал ли Кутузов совершенно о другом, говоря эти слова, или нарочно, зная их бессмысленность, сказал их, но граф Растопчин ничего не ответил и поспешно отошел от Кутузова. И странное дело! Главнокомандующий Москвы, гордый граф Растопчин, взяв в руки нагайку, подошел к мосту и стал с криком разгонять столпившиеся повозки.


В четвертом часу пополудни войска Мюрата вступали в Москву. Впереди ехал отряд виртембергских гусар, позади верхом, с большой свитой, ехал сам неаполитанский король.
Около середины Арбата, близ Николы Явленного, Мюрат остановился, ожидая известия от передового отряда о том, в каком положении находилась городская крепость «le Kremlin».
Вокруг Мюрата собралась небольшая кучка людей из остававшихся в Москве жителей. Все с робким недоумением смотрели на странного, изукрашенного перьями и золотом длинноволосого начальника.
– Что ж, это сам, что ли, царь ихний? Ничево! – слышались тихие голоса.
Переводчик подъехал к кучке народа.
– Шапку то сними… шапку то, – заговорили в толпе, обращаясь друг к другу. Переводчик обратился к одному старому дворнику и спросил, далеко ли до Кремля? Дворник, прислушиваясь с недоумением к чуждому ему польскому акценту и не признавая звуков говора переводчика за русскую речь, не понимал, что ему говорили, и прятался за других.
Мюрат подвинулся к переводчику в велел спросить, где русские войска. Один из русских людей понял, чего у него спрашивали, и несколько голосов вдруг стали отвечать переводчику. Французский офицер из передового отряда подъехал к Мюрату и доложил, что ворота в крепость заделаны и что, вероятно, там засада.
– Хорошо, – сказал Мюрат и, обратившись к одному из господ своей свиты, приказал выдвинуть четыре легких орудия и обстрелять ворота.
Артиллерия на рысях выехала из за колонны, шедшей за Мюратом, и поехала по Арбату. Спустившись до конца Вздвиженки, артиллерия остановилась и выстроилась на площади. Несколько французских офицеров распоряжались пушками, расстанавливая их, и смотрели в Кремль в зрительную трубу.
В Кремле раздавался благовест к вечерне, и этот звон смущал французов. Они предполагали, что это был призыв к оружию. Несколько человек пехотных солдат побежали к Кутафьевским воротам. В воротах лежали бревна и тесовые щиты. Два ружейные выстрела раздались из под ворот, как только офицер с командой стал подбегать к ним. Генерал, стоявший у пушек, крикнул офицеру командные слова, и офицер с солдатами побежал назад.
Послышалось еще три выстрела из ворот.
Один выстрел задел в ногу французского солдата, и странный крик немногих голосов послышался из за щитов. На лицах французского генерала, офицеров и солдат одновременно, как по команде, прежнее выражение веселости и спокойствия заменилось упорным, сосредоточенным выражением готовности на борьбу и страдания. Для них всех, начиная от маршала и до последнего солдата, это место не было Вздвиженка, Моховая, Кутафья и Троицкие ворота, а это была новая местность нового поля, вероятно, кровопролитного сражения. И все приготовились к этому сражению. Крики из ворот затихли. Орудия были выдвинуты. Артиллеристы сдули нагоревшие пальники. Офицер скомандовал «feu!» [пали!], и два свистящие звука жестянок раздались один за другим. Картечные пули затрещали по камню ворот, бревнам и щитам; и два облака дыма заколебались на площади.
Несколько мгновений после того, как затихли перекаты выстрелов по каменному Кремлю, странный звук послышался над головами французов. Огромная стая галок поднялась над стенами и, каркая и шумя тысячами крыл, закружилась в воздухе. Вместе с этим звуком раздался человеческий одинокий крик в воротах, и из за дыма появилась фигура человека без шапки, в кафтане. Держа ружье, он целился во французов. Feu! – повторил артиллерийский офицер, и в одно и то же время раздались один ружейный и два орудийных выстрела. Дым опять закрыл ворота.
За щитами больше ничего не шевелилось, и пехотные французские солдаты с офицерами пошли к воротам. В воротах лежало три раненых и четыре убитых человека. Два человека в кафтанах убегали низом, вдоль стен, к Знаменке.
– Enlevez moi ca, [Уберите это,] – сказал офицер, указывая на бревна и трупы; и французы, добив раненых, перебросили трупы вниз за ограду. Кто были эти люди, никто не знал. «Enlevez moi ca», – сказано только про них, и их выбросили и прибрали потом, чтобы они не воняли. Один Тьер посвятил их памяти несколько красноречивых строк: «Ces miserables avaient envahi la citadelle sacree, s'etaient empares des fusils de l'arsenal, et tiraient (ces miserables) sur les Francais. On en sabra quelques'uns et on purgea le Kremlin de leur presence. [Эти несчастные наполнили священную крепость, овладели ружьями арсенала и стреляли во французов. Некоторых из них порубили саблями, и очистили Кремль от их присутствия.]
Мюрату было доложено, что путь расчищен. Французы вошли в ворота и стали размещаться лагерем на Сенатской площади. Солдаты выкидывали стулья из окон сената на площадь и раскладывали огни.
Другие отряды проходили через Кремль и размещались по Маросейке, Лубянке, Покровке. Третьи размещались по Вздвиженке, Знаменке, Никольской, Тверской. Везде, не находя хозяев, французы размещались не как в городе на квартирах, а как в лагере, который расположен в городе.
Хотя и оборванные, голодные, измученные и уменьшенные до 1/3 части своей прежней численности, французские солдаты вступили в Москву еще в стройном порядке. Это было измученное, истощенное, но еще боевое и грозное войско. Но это было войско только до той минуты, пока солдаты этого войска не разошлись по квартирам. Как только люди полков стали расходиться по пустым и богатым домам, так навсегда уничтожалось войско и образовались не жители и не солдаты, а что то среднее, называемое мародерами. Когда, через пять недель, те же самые люди вышли из Москвы, они уже не составляли более войска. Это была толпа мародеров, из которых каждый вез или нес с собой кучу вещей, которые ему казались ценны и нужны. Цель каждого из этих людей при выходе из Москвы не состояла, как прежде, в том, чтобы завоевать, а только в том, чтобы удержать приобретенное. Подобно той обезьяне, которая, запустив руку в узкое горло кувшина и захватив горсть орехов, не разжимает кулака, чтобы не потерять схваченного, и этим губит себя, французы, при выходе из Москвы, очевидно, должны были погибнуть вследствие того, что они тащили с собой награбленное, но бросить это награбленное им было так же невозможно, как невозможно обезьяне разжать горсть с орехами. Через десять минут после вступления каждого французского полка в какой нибудь квартал Москвы, не оставалось ни одного солдата и офицера. В окнах домов видны были люди в шинелях и штиблетах, смеясь прохаживающиеся по комнатам; в погребах, в подвалах такие же люди хозяйничали с провизией; на дворах такие же люди отпирали или отбивали ворота сараев и конюшен; в кухнях раскладывали огни, с засученными руками пекли, месили и варили, пугали, смешили и ласкали женщин и детей. И этих людей везде, и по лавкам и по домам, было много; но войска уже не было.
В тот же день приказ за приказом отдавались французскими начальниками о том, чтобы запретить войскам расходиться по городу, строго запретить насилия жителей и мародерство, о том, чтобы нынче же вечером сделать общую перекличку; но, несмотря ни на какие меры. люди, прежде составлявшие войско, расплывались по богатому, обильному удобствами и запасами, пустому городу. Как голодное стадо идет в куче по голому полю, но тотчас же неудержимо разбредается, как только нападает на богатые пастбища, так же неудержимо разбредалось и войско по богатому городу.