Шелест, Алла Яковлевна

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Алла Шелест»)
Перейти к: навигация, поиск
Алла Шелест

Алла Шелест в образе Одиллии
Имя при рождении:

Алла Яковлевна Шелест

Профессия:

балерина, балетмейстер, балетный педагог

Театр:

Мариинский театр

Награды:

Алла Яковлевна Ше́лест (26 февраля 1919[1], Смоленск, — 7 декабря 1998, Санкт-Петербург) — советская прима-балерина.





Биография

Алла Шелест училась в Ленинградском хореографическом училище у Елизаветы Гердт и Агриппины Вагановой. С 1937 по 1963 год — балерина Театра оперы и балета им. С. М. Кирова.

В 19521955 годах педагог Ленинградского хореографического училища им. А. Я. Вагановой. В 19591963 годах — балетмейстер-репетитор Мариинского театра; в 1970 — педагог-репетитор Будапештского театра оперы и балета; в 19651970 — преподаватель кафедры режиссуры (курс Мастерство балетмейстера) в Петербургской консерватории. В 1971 году — Педагог — репетитор в «Aterballetto» в Реджо-нель-Эмилия, Италия; дальнейшем имела статус «guest professor» — приглашённого педагога. Работала в разных компаниях, в том числе в Мариинском театре (1989—1994).

В 19701973 годах Алла Шелест была главным балетмейстером Куйбышевского театра, на сцене которого поставила балеты «Лебединое озеро», «Жизель».

Выдающаяся балерина драматического и трагедийного дарования. Для Аллы Шелест характерны строжайший отбор деталей, скрупулёзная выверенность сценического рисунка роли, отточенность движений, достигаемые пластической режиссурой собственных ролей. Шелест была непревзойдённой Эгиной в спектакле „Спартак“ Леонида Якобсона на музыку Арама Хачатуряна. Актриса создала образ сильной, властной, коварной и обольстительной куртизанки. Огромная внутренняя сила и затаённая страстность прочитывалась в другом шедевре Шелест — миниатюре „Вечный идол“ („Хореографические миниатюры“)»[2]

Партии в спектаклях

«Слепая» — номер Аллы Шелест
на музыку М. Понсе, пост. Якобсона
Помощь по воспроизведению

Из отзыва Вадима Гаевского

«В недрах движения — не витальная сила, но священный огонь, в текстах танца — невероятная интенсивность. Современный, весьма изощренный пластический слог, современная — одинокая — фея. Совсем не сильфида, центральный персонаж поэтического балета прошлых эпох, скорее избранница, с одной, но пламенной страстью в душе, до конца преданная своему выбору, своему божеству, своему искусству. И полная внутренних видений — в чём её главный, счастливый и мучительный дар, тот дар, которым она одаривала посвященных…
Врожденный ассоциативный талант Шелест позволял ей наполнять отвлеченный хореографический текст красочным образным подтекстом. Эффект был нагляден и очень велик…»

Вадим Гаевский. Статья "Явление Шелест"[3]

Семья

Алла Шелест жила в Ленинграде (Санкт-Петербурге) в доме № 5 на улице Куйбышева, напротив особняка Матильды Кшесинской.

Она была замужем дважды: её первым супругом был знаменитый советский хореограф Юрий Григорович. Второй раз балерина вышла замуж за Рафаила Вагабова. Алла Яковлевна скончалась 7 декабря 1998 года, в Санкт-Петербурге. Она была похоронена на Литераторских мостках Волковского кладбища в Санкт-Петербурге.

Балетмейстер-постановщик

  • 1957 — «Каменный цветок», ассистент балетмейстера (на музыку Сергея Прокофьева)
  • 1965 — «Дон Кихот». Куйбышевский театр оперы и балета. Хореография Горский-Петипа в редакции Шелест.1967 театр Оперы и балета г. Тимишоара, Румыния.
  • 1970 — «Жизель» — Тарту, Ванемуйне,1973 Куйбышевский театр,1975 Таллин, Эстония. Хореография Перро-Петипа в редакции Шелест.

В различные годы концертные номера на музыку советских и зарубежных композиторов.

Фильмография

Награды и звания

Сочинения

  • 1964 — Алла Шелест. «Шекспир в моей жизни». — СПб, 1964. — (4).
  • 1979 — Алла Шелест. «Диалектика педагогики». — СПб, 1979. — (11).
  • 1982 — Алла Шелест. «Академия танца». — СПб, 1982. — (5).
  • 1988 — Алла Шелест. «Сопричастность». — СПб: «Нева», 1988. — (9).

Библиография

  • 1941 — В.Красовская. «А. Шелест». — Л., 1941. — (3).
  • 1960 — В. Прохорова. «Одухотворённая пластика». — Л., 1960. — (16).
  • 1962 — Г. Уланова. «А. Шелест». — Л., 1962. — (11).
  • 1963 — Е. Луцкая. «А. Шелест-Клеопатра». — Л., 1963. — (4).
  • 1964 — Б. Львов-Анохин. «Алла Шелест». — Л., 1964. — (1).
  • 1968 — С. Гирс. «Юбилей А. Шелест». — Л., 1968. — (6).
  • 1983 — В.Прохорова. «В честь А. Шелест». — Л., 1983. — (20).
  • 1989 — Б. Львов-Анохин. «А. Шелест». — Л., 1989. — (20).
  • 1994 — Д. Черкасский. «Записки балетомана». — Л., 1994. — (20).
  • 2004 — Фотоальбом // «Легенда Аллы Шелест / The Legend of Alla Shelest» / Составители: Р. Володченков, С. Ковалева, С. Гирс. — Идея:С.И.Ковалёва. — Л.: «Пропилеи», 2004. — (20). — ISBN 5-98438-006-4.[5]
  • 2008 — Вадим Гаевский «Явление Шелест» // «Наше Наследие». — 2008. — № 86.
  • Карп П. Умерла Алла Шелест // Мариинский театр : газета. — СПб., 1998. — № 9—10.
  • Красовская В. Алла Шелест // [www.ozon.ru/context/detail/id/7380712/ Профили танца]. — СПб.: Академия Русского балета им. А.Я. Вагановой, 1999. — С. 139—172. — 400 с. — (Труды Академии Русского балета имени А.Я. Вагановой). — 2000 экз. — ISBN 5-93010-001-2.

Документальный фильм

Напишите отзыв о статье "Шелест, Алла Яковлевна"

Примечания

  1. Театральный календарь. Искусство, 1969.
  2. А.А.Соколов-Каминский Алла Яковлевна Шелест = Энциклопедия "Русский Балет" // «Согласие». — Большая Российская энциклопедия, 1997. — С. 512.
  3. Вадим Гаевский [www.nasledie-rus.ru/podshivka/8607.php «Явление Шелест»] // «Наше Наследие». — 2008. — № 86.
  4. [www.russiancinema.ru/template.php?dept_id=3&e_dept_id=2&e_movie_id=14065 Фильм: «Концерт мастеров искусств». Реж. Г. Раппапорт, А. Ивановский. Ленфильм, 1952]
  5. [www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=567&crubric_id=100444&rubric_id=210&pub_id=632631 Вышел в свет фотоальбом «Легенда Аллы Шелест»]. [archive.is/Lp0d Архивировано из первоисточника 4 августа 2012]. — Портал «Культура»: «Мятежная душа балерины», Елена Федоренко, № 15 (7474) 21 — 27 апреля 2005 г

Ссылки

  • [www.nasledie-rus.ru/podshivka/8607.php Явление Шелест] // — Статья Вадима Гаевского в журнале «Наше наследие»
  • [youtube.com/watch?v=GuC9ZzPHBXM Алла Шелест — фильм] на YouTube
  • [gallery-mt.narod.ru/pages-b/shelest.html Фотогалерея Аллы Шелест на сайте «Мастера музыкального театра»]
  • [www.ballerinagallery.com/shelest.htm Фотографии Аллы Шелест на сайте «The Ballerina Gallery»]
  • [litmostki.ru/shelest/ Могила Анны Шелест на мостках]

Отрывок, характеризующий Шелест, Алла Яковлевна

– Ну, опять, опять дразнить? Пошел к чорту! А?… – сморщившись сказал Анатоль. – Право не до твоих дурацких шуток. – И он ушел из комнаты.
Долохов презрительно и снисходительно улыбался, когда Анатоль вышел.
– Ты постой, – сказал он вслед Анатолю, – я не шучу, я дело говорю, поди, поди сюда.
Анатоль опять вошел в комнату и, стараясь сосредоточить внимание, смотрел на Долохова, очевидно невольно покоряясь ему.
– Ты меня слушай, я тебе последний раз говорю. Что мне с тобой шутить? Разве я тебе перечил? Кто тебе всё устроил, кто попа нашел, кто паспорт взял, кто денег достал? Всё я.
– Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе не благодарен? – Анатоль вздохнул и обнял Долохова.
– Я тебе помогал, но всё же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
– Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
– Право, брось! Ты только себя свяжешь…
– Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
– Ну деньги выйдут, тогда что?
– Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
Анатоль пошел в заднюю комнату.
– Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.
Анатоль в кабинете лежал, облокотившись на руку, на диване, задумчиво улыбался и что то нежно про себя шептал своим красивым ртом.
– Иди, съешь что нибудь. Ну выпей! – кричал ему из другой комнаты Долохов.
– Не хочу! – ответил Анатоль, всё продолжая улыбаться.
– Иди, Балага приехал.
Анатоль встал и вошел в столовую. Балага был известный троечный ямщик, уже лет шесть знавший Долохова и Анатоля, и служивший им своими тройками. Не раз он, когда полк Анатоля стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью. Не раз он увозил Долохова от погони, не раз он по городу катал их с цыганами и дамочками, как называл Балага. Не раз он с их работой давил по Москве народ и извозчиков, и всегда его выручали его господа, как он называл их. Не одну лошадь он загнал под ними. Не раз он был бит ими, не раз напаивали они его шампанским и мадерой, которую он любил, и не одну штуку он знал за каждым из них, которая обыкновенному человеку давно бы заслужила Сибирь. В кутежах своих они часто зазывали Балагу, заставляли его пить и плясать у цыган, и не одна тысяча их денег перешла через его руки. Служа им, он двадцать раз в году рисковал и своей жизнью и своей шкурой, и на их работе переморил больше лошадей, чем они ему переплатили денег. Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам. Он любил слышать за собой этот дикий крик пьяных голосов: «пошел! пошел!» тогда как уж и так нельзя было ехать шибче; любил вытянуть больно по шее мужика, который и так ни жив, ни мертв сторонился от него. «Настоящие господа!» думал он.
Анатоль и Долохов тоже любили Балагу за его мастерство езды и за то, что он любил то же, что и они. С другими Балага рядился, брал по двадцати пяти рублей за двухчасовое катанье и с другими только изредка ездил сам, а больше посылал своих молодцов. Но с своими господами, как он называл их, он всегда ехал сам и никогда ничего не требовал за свою работу. Только узнав через камердинеров время, когда были деньги, он раз в несколько месяцев приходил поутру, трезвый и, низко кланяясь, просил выручить его. Его всегда сажали господа.
– Уж вы меня вызвольте, батюшка Федор Иваныч или ваше сиятельство, – говорил он. – Обезлошадничал вовсе, на ярманку ехать уж ссудите, что можете.
И Анатоль и Долохов, когда бывали в деньгах, давали ему по тысяче и по две рублей.
Балага был русый, с красным лицом и в особенности красной, толстой шеей, приземистый, курносый мужик, лет двадцати семи, с блестящими маленькими глазами и маленькой бородкой. Он был одет в тонком синем кафтане на шелковой подкладке, надетом на полушубке.
Он перекрестился на передний угол и подошел к Долохову, протягивая черную, небольшую руку.
– Федору Ивановичу! – сказал он, кланяясь.
– Здорово, брат. – Ну вот и он.
– Здравствуй, ваше сиятельство, – сказал он входившему Анатолю и тоже протянул руку.
– Я тебе говорю, Балага, – сказал Анатоль, кладя ему руки на плечи, – любишь ты меня или нет? А? Теперь службу сослужи… На каких приехал? А?
– Как посол приказал, на ваших на зверьях, – сказал Балага.
– Ну, слышишь, Балага! Зарежь всю тройку, а чтобы в три часа приехать. А?
– Как зарежешь, на чем поедем? – сказал Балага, подмигивая.
– Ну, я тебе морду разобью, ты не шути! – вдруг, выкатив глаза, крикнул Анатоль.
– Что ж шутить, – посмеиваясь сказал ямщик. – Разве я для своих господ пожалею? Что мочи скакать будет лошадям, то и ехать будем.
– А! – сказал Анатоль. – Ну садись.
– Что ж, садись! – сказал Долохов.
– Постою, Федор Иванович.
– Садись, врешь, пей, – сказал Анатоль и налил ему большой стакан мадеры. Глаза ямщика засветились на вино. Отказываясь для приличия, он выпил и отерся шелковым красным платком, который лежал у него в шапке.
– Что ж, когда ехать то, ваше сиятельство?
– Да вот… (Анатоль посмотрел на часы) сейчас и ехать. Смотри же, Балага. А? Поспеешь?
– Да как выезд – счастлив ли будет, а то отчего же не поспеть? – сказал Балага. – Доставляли же в Тверь, в семь часов поспевали. Помнишь небось, ваше сиятельство.
– Ты знаешь ли, на Рожество из Твери я раз ехал, – сказал Анатоль с улыбкой воспоминания, обращаясь к Макарину, который во все глаза умиленно смотрел на Курагина. – Ты веришь ли, Макарка, что дух захватывало, как мы летели. Въехали в обоз, через два воза перескочили. А?
– Уж лошади ж были! – продолжал рассказ Балага. – Я тогда молодых пристяжных к каурому запрег, – обратился он к Долохову, – так веришь ли, Федор Иваныч, 60 верст звери летели; держать нельзя, руки закоченели, мороз был. Бросил вожжи, держи, мол, ваше сиятельство, сам, так в сани и повалился. Так ведь не то что погонять, до места держать нельзя. В три часа донесли черти. Издохла левая только.


Анатоль вышел из комнаты и через несколько минут вернулся в подпоясанной серебряным ремнем шубке и собольей шапке, молодцовато надетой на бекрень и очень шедшей к его красивому лицу. Поглядевшись в зеркало и в той самой позе, которую он взял перед зеркалом, став перед Долоховым, он взял стакан вина.
– Ну, Федя, прощай, спасибо за всё, прощай, – сказал Анатоль. – Ну, товарищи, друзья… он задумался… – молодости… моей, прощайте, – обратился он к Макарину и другим.
Несмотря на то, что все они ехали с ним, Анатоль видимо хотел сделать что то трогательное и торжественное из этого обращения к товарищам. Он говорил медленным, громким голосом и выставив грудь покачивал одной ногой. – Все возьмите стаканы; и ты, Балага. Ну, товарищи, друзья молодости моей, покутили мы, пожили, покутили. А? Теперь, когда свидимся? за границу уеду. Пожили, прощай, ребята. За здоровье! Ура!.. – сказал он, выпил свой стакан и хлопнул его об землю.
– Будь здоров, – сказал Балага, тоже выпив свой стакан и обтираясь платком. Макарин со слезами на глазах обнимал Анатоля. – Эх, князь, уж как грустно мне с тобой расстаться, – проговорил он.
– Ехать, ехать! – закричал Анатоль.
Балага было пошел из комнаты.
– Нет, стой, – сказал Анатоль. – Затвори двери, сесть надо. Вот так. – Затворили двери, и все сели.
– Ну, теперь марш, ребята! – сказал Анатоль вставая.
Лакей Joseph подал Анатолю сумку и саблю, и все вышли в переднюю.
– А шуба где? – сказал Долохов. – Эй, Игнатка! Поди к Матрене Матвеевне, спроси шубу, салоп соболий. Я слыхал, как увозят, – сказал Долохов, подмигнув. – Ведь она выскочит ни жива, ни мертва, в чем дома сидела; чуть замешкаешься, тут и слезы, и папаша, и мамаша, и сейчас озябла и назад, – а ты в шубу принимай сразу и неси в сани.
Лакей принес женский лисий салоп.
– Дурак, я тебе сказал соболий. Эй, Матрешка, соболий! – крикнул он так, что далеко по комнатам раздался его голос.
Красивая, худая и бледная цыганка, с блестящими, черными глазами и с черными, курчавыми сизого отлива волосами, в красной шали, выбежала с собольим салопом на руке.
– Что ж, мне не жаль, ты возьми, – сказала она, видимо робея перед своим господином и жалея салопа.
Долохов, не отвечая ей, взял шубу, накинул ее на Матрешу и закутал ее.
– Вот так, – сказал Долохов. – И потом вот так, – сказал он, и поднял ей около головы воротник, оставляя его только перед лицом немного открытым. – Потом вот так, видишь? – и он придвинул голову Анатоля к отверстию, оставленному воротником, из которого виднелась блестящая улыбка Матреши.
– Ну прощай, Матреша, – сказал Анатоль, целуя ее. – Эх, кончена моя гульба здесь! Стешке кланяйся. Ну, прощай! Прощай, Матреша; ты мне пожелай счастья.
– Ну, дай то вам Бог, князь, счастья большого, – сказала Матреша, с своим цыганским акцентом.
У крыльца стояли две тройки, двое молодцов ямщиков держали их. Балага сел на переднюю тройку, и, высоко поднимая локти, неторопливо разобрал вожжи. Анатоль и Долохов сели к нему. Макарин, Хвостиков и лакей сели в другую тройку.
– Готовы, что ль? – спросил Балага.
– Пущай! – крикнул он, заматывая вокруг рук вожжи, и тройка понесла бить вниз по Никитскому бульвару.
– Тпрру! Поди, эй!… Тпрру, – только слышался крик Балаги и молодца, сидевшего на козлах. На Арбатской площади тройка зацепила карету, что то затрещало, послышался крик, и тройка полетела по Арбату.
Дав два конца по Подновинскому Балага стал сдерживать и, вернувшись назад, остановил лошадей у перекрестка Старой Конюшенной.
Молодец соскочил держать под уздцы лошадей, Анатоль с Долоховым пошли по тротуару. Подходя к воротам, Долохов свистнул. Свисток отозвался ему и вслед за тем выбежала горничная.
– На двор войдите, а то видно, сейчас выйдет, – сказала она.
Долохов остался у ворот. Анатоль вошел за горничной на двор, поворотил за угол и вбежал на крыльцо.
Гаврило, огромный выездной лакей Марьи Дмитриевны, встретил Анатоля.
– К барыне пожалуйте, – басом сказал лакей, загораживая дорогу от двери.
– К какой барыне? Да ты кто? – запыхавшимся шопотом спрашивал Анатоль.
– Пожалуйте, приказано привесть.
– Курагин! назад, – кричал Долохов. – Измена! Назад!
Долохов у калитки, у которой он остановился, боролся с дворником, пытавшимся запереть за вошедшим Анатолем калитку. Долохов последним усилием оттолкнул дворника и схватив за руку выбежавшего Анатоля, выдернул его за калитку и побежал с ним назад к тройке.


Марья Дмитриевна, застав заплаканную Соню в коридоре, заставила ее во всем признаться. Перехватив записку Наташи и прочтя ее, Марья Дмитриевна с запиской в руке взошла к Наташе.
– Мерзавка, бесстыдница, – сказала она ей. – Слышать ничего не хочу! – Оттолкнув удивленными, но сухими глазами глядящую на нее Наташу, она заперла ее на ключ и приказав дворнику пропустить в ворота тех людей, которые придут нынче вечером, но не выпускать их, а лакею приказав привести этих людей к себе, села в гостиной, ожидая похитителей.
Когда Гаврило пришел доложить Марье Дмитриевне, что приходившие люди убежали, она нахмурившись встала и заложив назад руки, долго ходила по комнатам, обдумывая то, что ей делать. В 12 часу ночи она, ощупав ключ в кармане, пошла к комнате Наташи. Соня, рыдая, сидела в коридоре.
– Марья Дмитриевна, пустите меня к ней ради Бога! – сказала она. Марья Дмитриевна, не отвечая ей, отперла дверь и вошла. «Гадко, скверно… В моем доме… Мерзавка, девчонка… Только отца жалко!» думала Марья Дмитриевна, стараясь утолить свой гнев. «Как ни трудно, уж велю всем молчать и скрою от графа». Марья Дмитриевна решительными шагами вошла в комнату. Наташа лежала на диване, закрыв голову руками, и не шевелилась. Она лежала в том самом положении, в котором оставила ее Марья Дмитриевна.