Альберт Саксен-Кобург-Готский

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Альберт Саксен-Кобург-Готский
Albert Franz August Karl Emmanuel Herzog von Sachsen-Coburg-Gotha<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

Принц-консорт Великобритании
1840 год — 1861 год
Предшественник: Аделаида Саксен-Мейнингенская (как королева-консорт)
Преемник: Александра Датская (как королева-консорт)
 
Рождение: 26 августа 1819(1819-08-26)
замок Розенау близ Кобурга
Смерть: 14 декабря 1861(1861-12-14) (42 года)
Виндзорский замок, Беркшир, Англия
Род: Саксен-Кобург-Готская династия, Ганноверская династия
Отец: Эрнст Саксен-Кобург-Готский
Мать: Луиза Саксен-Готская
Супруга: Виктория (королева Великобритании)
Дети: Виктория, Альберт Эдуард, Алиса, Альфред, Елена, Луиза, Артур, Леопольд, Беатриса
 
Награды:

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Альбе́рт Франц Август Эммануил, ге́рцог Саксен-Кобург-Готский (нем. Albert Franz August Karl Emmanuel Herzog von Sachsen-Coburg-Gotha; 26 августа 1819 — 14 декабря 1861) — супруг (принц-консорт, англ. HRH the Prince Consort) королевы Великобритании Виктории, второй сын герцога Эрнста Саксен-Кобургского (генерала русской службы, участника наполеоновских войн) и принцессы Луизы Саксен-Готской. Британский фельдмаршал (1840). Родоначальник ныне царствующей в Великобритании Виндзорской династии.





Молодость

Родился 26 августа 1819 г. в замке Розенау близ Кобурга и получил тщательное воспитание. В мае 1837 г. он поступил в Боннский университет и старательно изучал политические науки, классические языки, естествоведение, философию и историю. Здесь он в пользу бедных издал томик своих стихотворений, для которых сам же рисовал иллюстрации, а его брат Эрнст писал музыку. Для довершения своего образования он путешествовал по Италии. 10 февраля 1840 он вступил в брак с королевой Викторией. Этот брак, в котором родилось 9 детей, ставших монархами многих европейских держав, оказался весьма счастливым и прочным. Он дважды закрывал её собой от пуль наёмного убийцы. Даже после смерти супруга, в 42 года от инфекции, Королева до конца жизни сохранила ему верность и приказала ежедневно совершать в его честь ритуал как живому. В период с 1844 по 1851 супруги построили летнюю загородную резиденцию Осборн-хаус для своей растущей семьи.

Дети

Общественная деятельность

Не вмешиваясь в государственные дела, он посвятил себя всецело поощрению культуры, просвещения и улучшению нравственного и материального быта народа. По его почину возникли многие общеполезные учреждения; он начертал и изложил в речи, высказанной в «Society of arts», план Лондонской всемирной промышленной выставки 1851 г. Поощряя науки и председательствуя в ученых обществах, он заботился в то же время о создании новых школ (ragged schools) и заведений для малолетних преступников и образцовых помещений для бедных, поощрял собственным примером в своей образцовой ферме занятия земледелием и скотоводством.

В 1847 г. он выбран гроссмейстером английских франкмасонских лож; кроме того, он отправлял много различных должностей, был покровителем почти всех больниц и благотворительных учреждений королевства и т. д. Он отверг предложение герцога Веллингтона сделаться главнокомандующим английской армией. В 1857 г. он был назначен, на случай смерти королевы, регентом во время несовершеннолетия принца Уэльского Эдуарда.

Среди прочего, принц Альберт дал развитие в Великобритании (и как впоследствии, во всем англоязычном мире) новой традиции — украшения новогодних ёлок. По его инициативе в 1841 году в Виндзорском замке была установлена первая рождественская елка — до этого рождественские деревья ставились, в основном, только в Скандинавии, Голландии, Германии и Эльзас-Лотарингии. В Британии традиционными символами были веточки омелы и остролиста. В 1848 году в английской газете появилась фотография собравшейся вокруг елки королевской семьи, растиражированная вскоре в виде многочисленных открыток. Придворная мода быстро распространилась среди буржуазии, а затем и простого народа. В викторианскую эпоху считалось, что рождественская елка должна иметь шесть ярусов ветвей и устанавливаться на стол, покрытый белым полотном. Затем её украшали гирляндами, бонбоньерками и бумажными цветами.

Смерть и увековечение памяти

Будучи занят приготовлениями ко второй художественно-промышленной выставке, он заболел в конце ноября 1861 г. и умер 14 декабря того же года. Болезнь принца врачи определили как тиф, однако современные исследователи сомневаются в этом диагнозе, так как Альберт страдал от болей в области живота по крайней мере за два года до смерти. Возможной причиной его смерти мог стать рак желудка, хотя нельзя исключать, что брюшной тиф действительно совпал с неким хроническим заболеванием.

Вся Великобритания оплакивала преждевременную кончину супруга королевы. Виктория воздвигла ему роскошный мавзолей в Фрогморском парке близ Виндзора, а все большие и многие малые города Англии увековечили его память многочисленными памятниками, а также учреждением школ, музеев, больниц и т. п. В Лондоне его памяти посвящены: мемориал принца Альберта в южной части Кенсингтонского сада и Альберт-холл наук и искусств («Albert Hall of Arts and Sciences»). Имя Альберта и его жены носит открытый при его жизни (1852) лондонский Музей Виктории и Альберта. В его честь названо озеро Альберт в Африке.

Библиография

Речи Альберта собраны под заглавием «Addresses delivered on different public occasions by H. R. H. Prince Albert» (Лондон, 1857). Кроме того, по приказанию королевы Виктории опубликованы: «The principal Speeches and addresses of H. R. H. the Prince Consort» (Лондон, 1862).

Его жизнь описывали: Уолфорд (Лондон, 1862), Уилсон (Лондон, 1862), Джонсон (Лондон, 1862) и прежде всего сэр Теодор Мартин («The life of H. R. H. the Prince Consort» (5 т., Лондон, 1875-80). Интересно также изданное под руководством королевы Виктории сочинение Грея «The early years of H. R. H. the Prince Consort» (Лондон, 1867) и изданное Гельпом «Leaves from the Journal of our life in the Highland from 1848-61» (Лондон, 1868), «Aus dem politischen Briefwechsel des deutschen Kaisers mit dem Prinz-Gemahl von England 1854-61» (Гота, 1881).

Напишите отзыв о статье "Альберт Саксен-Кобург-Готский"

Ссылки

Отрывок, характеризующий Альберт Саксен-Кобург-Готский

«Что ж было? – спрашивал он сам себя. – Я убил любовника , да, убил любовника своей жены. Да, это было. Отчего? Как я дошел до этого? – Оттого, что ты женился на ней, – отвечал внутренний голос.
«Но в чем же я виноват? – спрашивал он. – В том, что ты женился не любя ее, в том, что ты обманул и себя и ее, – и ему живо представилась та минута после ужина у князя Василья, когда он сказал эти невыходившие из него слова: „Je vous aime“. [Я вас люблю.] Всё от этого! Я и тогда чувствовал, думал он, я чувствовал тогда, что это было не то, что я не имел на это права. Так и вышло». Он вспомнил медовый месяц, и покраснел при этом воспоминании. Особенно живо, оскорбительно и постыдно было для него воспоминание о том, как однажды, вскоре после своей женитьбы, он в 12 м часу дня, в шелковом халате пришел из спальни в кабинет, и в кабинете застал главного управляющего, который почтительно поклонился, поглядел на лицо Пьера, на его халат и слегка улыбнулся, как бы выражая этой улыбкой почтительное сочувствие счастию своего принципала.
«А сколько раз я гордился ею, гордился ее величавой красотой, ее светским тактом, думал он; гордился тем своим домом, в котором она принимала весь Петербург, гордился ее неприступностью и красотой. Так вот чем я гордился?! Я тогда думал, что не понимаю ее. Как часто, вдумываясь в ее характер, я говорил себе, что я виноват, что не понимаю ее, не понимаю этого всегдашнего спокойствия, удовлетворенности и отсутствия всяких пристрастий и желаний, а вся разгадка была в том страшном слове, что она развратная женщина: сказал себе это страшное слово, и всё стало ясно!
«Анатоль ездил к ней занимать у нее денег и целовал ее в голые плечи. Она не давала ему денег, но позволяла целовать себя. Отец, шутя, возбуждал ее ревность; она с спокойной улыбкой говорила, что она не так глупа, чтобы быть ревнивой: пусть делает, что хочет, говорила она про меня. Я спросил у нее однажды, не чувствует ли она признаков беременности. Она засмеялась презрительно и сказала, что она не дура, чтобы желать иметь детей, и что от меня детей у нее не будет».
Потом он вспомнил грубость, ясность ее мыслей и вульгарность выражений, свойственных ей, несмотря на ее воспитание в высшем аристократическом кругу. «Я не какая нибудь дура… поди сам попробуй… allez vous promener», [убирайся,] говорила она. Часто, глядя на ее успех в глазах старых и молодых мужчин и женщин, Пьер не мог понять, отчего он не любил ее. Да я никогда не любил ее, говорил себе Пьер; я знал, что она развратная женщина, повторял он сам себе, но не смел признаться в этом.
И теперь Долохов, вот он сидит на снегу и насильно улыбается, и умирает, может быть, притворным каким то молодечеством отвечая на мое раскаянье!»
Пьер был один из тех людей, которые, несмотря на свою внешнюю, так называемую слабость характера, не ищут поверенного для своего горя. Он переработывал один в себе свое горе.
«Она во всем, во всем она одна виновата, – говорил он сам себе; – но что ж из этого? Зачем я себя связал с нею, зачем я ей сказал этот: „Je vous aime“, [Я вас люблю?] который был ложь и еще хуже чем ложь, говорил он сам себе. Я виноват и должен нести… Что? Позор имени, несчастие жизни? Э, всё вздор, – подумал он, – и позор имени, и честь, всё условно, всё независимо от меня.
«Людовика XVI казнили за то, что они говорили, что он был бесчестен и преступник (пришло Пьеру в голову), и они были правы с своей точки зрения, так же как правы и те, которые за него умирали мученической смертью и причисляли его к лику святых. Потом Робеспьера казнили за то, что он был деспот. Кто прав, кто виноват? Никто. А жив и живи: завтра умрешь, как мог я умереть час тому назад. И стоит ли того мучиться, когда жить остается одну секунду в сравнении с вечностью? – Но в ту минуту, как он считал себя успокоенным такого рода рассуждениями, ему вдруг представлялась она и в те минуты, когда он сильнее всего выказывал ей свою неискреннюю любовь, и он чувствовал прилив крови к сердцу, и должен был опять вставать, двигаться, и ломать, и рвать попадающиеся ему под руки вещи. «Зачем я сказал ей: „Je vous aime?“ все повторял он сам себе. И повторив 10 й раз этот вопрос, ему пришло в голову Мольерово: mais que diable allait il faire dans cette galere? [но за каким чортом понесло его на эту галеру?] и он засмеялся сам над собою.
Ночью он позвал камердинера и велел укладываться, чтоб ехать в Петербург. Он не мог оставаться с ней под одной кровлей. Он не мог представить себе, как бы он стал теперь говорить с ней. Он решил, что завтра он уедет и оставит ей письмо, в котором объявит ей свое намерение навсегда разлучиться с нею.
Утром, когда камердинер, внося кофе, вошел в кабинет, Пьер лежал на отоманке и с раскрытой книгой в руке спал.
Он очнулся и долго испуганно оглядывался не в силах понять, где он находится.
– Графиня приказала спросить, дома ли ваше сиятельство? – спросил камердинер.
Но не успел еще Пьер решиться на ответ, который он сделает, как сама графиня в белом, атласном халате, шитом серебром, и в простых волосах (две огромные косы en diademe [в виде диадемы] огибали два раза ее прелестную голову) вошла в комнату спокойно и величественно; только на мраморном несколько выпуклом лбе ее была морщинка гнева. Она с своим всёвыдерживающим спокойствием не стала говорить при камердинере. Она знала о дуэли и пришла говорить о ней. Она дождалась, пока камердинер уставил кофей и вышел. Пьер робко чрез очки посмотрел на нее, и, как заяц, окруженный собаками, прижимая уши, продолжает лежать в виду своих врагов, так и он попробовал продолжать читать: но чувствовал, что это бессмысленно и невозможно и опять робко взглянул на нее. Она не села, и с презрительной улыбкой смотрела на него, ожидая пока выйдет камердинер.
– Это еще что? Что вы наделали, я вас спрашиваю, – сказала она строго.
– Я? что я? – сказал Пьер.
– Вот храбрец отыскался! Ну, отвечайте, что это за дуэль? Что вы хотели этим доказать! Что? Я вас спрашиваю. – Пьер тяжело повернулся на диване, открыл рот, но не мог ответить.
– Коли вы не отвечаете, то я вам скажу… – продолжала Элен. – Вы верите всему, что вам скажут, вам сказали… – Элен засмеялась, – что Долохов мой любовник, – сказала она по французски, с своей грубой точностью речи, выговаривая слово «любовник», как и всякое другое слово, – и вы поверили! Но что же вы этим доказали? Что вы доказали этой дуэлью! То, что вы дурак, que vous etes un sot, [что вы дурак,] так это все знали! К чему это поведет? К тому, чтобы я сделалась посмешищем всей Москвы; к тому, чтобы всякий сказал, что вы в пьяном виде, не помня себя, вызвали на дуэль человека, которого вы без основания ревнуете, – Элен всё более и более возвышала голос и одушевлялась, – который лучше вас во всех отношениях…
– Гм… гм… – мычал Пьер, морщась, не глядя на нее и не шевелясь ни одним членом.
– И почему вы могли поверить, что он мой любовник?… Почему? Потому что я люблю его общество? Ежели бы вы были умнее и приятнее, то я бы предпочитала ваше.
– Не говорите со мной… умоляю, – хрипло прошептал Пьер.
– Отчего мне не говорить! Я могу говорить и смело скажу, что редкая та жена, которая с таким мужем, как вы, не взяла бы себе любовников (des аmants), а я этого не сделала, – сказала она. Пьер хотел что то сказать, взглянул на нее странными глазами, которых выражения она не поняла, и опять лег. Он физически страдал в эту минуту: грудь его стесняло, и он не мог дышать. Он знал, что ему надо что то сделать, чтобы прекратить это страдание, но то, что он хотел сделать, было слишком страшно.
– Нам лучше расстаться, – проговорил он прерывисто.
– Расстаться, извольте, только ежели вы дадите мне состояние, – сказала Элен… Расстаться, вот чем испугали!
Пьер вскочил с дивана и шатаясь бросился к ней.
– Я тебя убью! – закричал он, и схватив со стола мраморную доску, с неизвестной еще ему силой, сделал шаг к ней и замахнулся на нее.
Лицо Элен сделалось страшно: она взвизгнула и отскочила от него. Порода отца сказалась в нем. Пьер почувствовал увлечение и прелесть бешенства. Он бросил доску, разбил ее и, с раскрытыми руками подступая к Элен, закричал: «Вон!!» таким страшным голосом, что во всем доме с ужасом услыхали этот крик. Бог знает, что бы сделал Пьер в эту минуту, ежели бы
Элен не выбежала из комнаты.

Через неделю Пьер выдал жене доверенность на управление всеми великорусскими имениями, что составляло большую половину его состояния, и один уехал в Петербург.


Прошло два месяца после получения известий в Лысых Горах об Аустерлицком сражении и о погибели князя Андрея, и несмотря на все письма через посольство и на все розыски, тело его не было найдено, и его не было в числе пленных. Хуже всего для его родных было то, что оставалась всё таки надежда на то, что он был поднят жителями на поле сражения, и может быть лежал выздоравливающий или умирающий где нибудь один, среди чужих, и не в силах дать о себе вести. В газетах, из которых впервые узнал старый князь об Аустерлицком поражении, было написано, как и всегда, весьма кратко и неопределенно, о том, что русские после блестящих баталий должны были отретироваться и ретираду произвели в совершенном порядке. Старый князь понял из этого официального известия, что наши были разбиты. Через неделю после газеты, принесшей известие об Аустерлицкой битве, пришло письмо Кутузова, который извещал князя об участи, постигшей его сына.
«Ваш сын, в моих глазах, писал Кутузов, с знаменем в руках, впереди полка, пал героем, достойным своего отца и своего отечества. К общему сожалению моему и всей армии, до сих пор неизвестно – жив ли он, или нет. Себя и вас надеждой льщу, что сын ваш жив, ибо в противном случае в числе найденных на поле сражения офицеров, о коих список мне подан через парламентеров, и он бы поименован был».