Альфа (спецподразделение)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
</tr>
Управление «А»
Центра специального назначения
Федеральной службы безопасности Российской Федерации
(Управление «А» ЦСН ФСБ России)
Группа «Альфа»

Эмблема группы «Альфа»<center></span></td></tr>
Годы существования

с 29 июля 1974 года
по настоящее время

</td></tr>
Страна

СССР СССРРоссия Россия

</td></tr>
Подчинение

КГБ СССР (1974—1991)
ФСБ РФ (1995 — н.в.)

</td></tr>
Входит в

ЦСН ФСБ России
(с октября 1998 года)

</td></tr>
Тип

спецподразделение

</td></tr>
Функция

специальные операции, контртеррористические действия

</td></tr>
Участие в

Афганская война (1979—1989),
операция «Шторм 333» в Кабуле (27 декабря 1979 года),
события в Баку 20 января 1990 года,
события в Вильнюсе (1991),
августовский путч в Москве (18—21 августа 1991 года),
Первая чеченская война (1994—1996),
террористический акт в Будённовске (14—19 июня 1995 года),
Вторая чеченская война (1999—2009),
террористический акт на Дубровке (23 октября — 26 октября 2002 года),
террористический акт в Беслане (1 сентября 2004 года),
контртеррористические действия на Северном Кавказе (с 2009 года).

</td></tr>
Командиры
Действующий командир

В. В. Канакин </td></tr> </table> Управле́ние «А» Це́нтра специа́льного назначе́ния Федера́льной слу́жбы безопа́сности Росси́йской Федера́ции (Управле́ние «А» ЦСН ФСБ Росси́и) или Гру́ппа «А́льфа» (до 1991 года — группа «А» Седьмого управления КГБ СССР[1]) — специальное подразделение Центра специального назначения Федеральной службы безопасности Российской Федерации, сформированное 29 июля 1974 года[2][3] в СССР и продолжающее свою деятельность в современной России.

В мире Управление «А» больше известно под названием «Альфа», данным ему журналистами и ставшим известным брендом[2].

Спецподразделение предназначено для проведения контртеррористических специальных операций с применением специальной тактики и средств.

Основные задачи Управления «А» — осуществление специальных силовых операций по предотвращению террористических актов, поиску, обезвреживанию или ликвидации террористов, освобождению заложников и т. д. Кроме того, бойцы группы «Альфа» привлекаются и к прочим операциям ФСБ России особой и повышенной сложности, а также действуют в «горячих точках», в том числе в таких российских республиках как Чечня, Дагестан, Ингушетия и др.

Повседневная работа сотрудников отряда «Альфа» — нейтрализация террористов, захватывающих воздушные и водные суда, наземный транспорт, а также удерживающих заложников в зданиях[1].

Аналогичные по сути спецподразделения антитеррора имеются во многих странах мира.

Отряд «Альфа» — элита советского и российского спецназа, известен как одно из самых эффективных и опытных силовых подразделений в мире[4].

В 2011 году на международном чемпионате спецподразделений в США — «Super SWAT International Round-Up 2011»[5] («Super Special weapons and tactics») — команда Управления «А» Центра специального назначения ФСБ России завоевала первое и второе места в двух номинациях и получила звание лучшей международной команды[4].





История создания

Секретным приказом № 0089 / ОВ (ОВ — «Особая важность») от 29 июля 1974 года по инициативе Председателя КГБ СССР Юрия Андропова в Пятом управлении КГБ СССР было создано особое подразделение «А» (от слова «антитеррор»; негласно в КГБ это подразделение называли «Группа Андропова»[2][3]) по пресечению террористических и диверсионных акций.

Решение о создании группы «А» было принято после террористического акта на Олимпиаде в Мюнхене в 1972 году, жертвами которого стали одиннадцать заложников — членов израильской олимпийской сборной. Чтобы встретить во всеоружии предстоящие в 1980 году Летние Олимпийские игры в Москве, возникла необходимость формирования специальных секретных сил, способных противостоять возможным террористическим угрозам и обеспечивать безопасность на территории Советского Союза и, в случае необходимости, за рубежом[4].

В группу «А» могли быть зачислены только офицеры КГБ, конкурсный отбор был жесточайший. Нужны были люди, прошедшие специальную физическую подготовку, годные для службы в Воздушно-десантных войсках, положительно себя зарекомендовавшие, а также честные, преданные своей Родине, психологически выносливые и добросовестные. Формирование группы осуществлялось только на добровольной основе[4][6].

Первая база нового отряда была размещена в борцовском зале на Новослободской улице в Москве[4].

Позже, ввиду того, что для подготовки и тренировок личного состава отряда не имело смысла создавать новую базу, группу «А» передали в Седьмое управление КГБ СССР, где имелись соответствующие для этого условия[7].

Первым командиром спецподразделения был назначен генерал-майор Виталий Бубенин, Герой Советского Союза[2][8].

Летом 1996 года группа «А» вошла в состав Антитеррористического центра ФСБ России[4].

В июне 1997 года Управление «А» было передано в подчинение Департаменту по борьбе с терроризмом ФСБ России[6].

С октября 1998 года группа «А» находится в составе Центра специального назначения Федеральной службы безопасности Российской Федерации на правах одного из четырёх оперативно-боевых управлений[3].Операции группы «Альфа» в России и за рубежом

Перечень стран мира

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Группа «Альфа» проводила специальные операции в следующих странах мира:

Хронология проведения операций

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Обмен генерального секретаря компартии Чили Луиса Корвалана на советского диссидента В. Буковского. Старший — заместитель командира группы «А» майор Р. П. Ивон.

Обеспечение безопасности совместно с боевыми пловцами Черноморского флота ВМФ СССР подводной части теплоходов «Грузия» и «Леонид Собинов», зафрахтованных для размещения на них делегатов XI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов. Старший — командир группы «А» Г. Н. Зайцев.

Психически нездоровый житель города Херсона Юрий Власенко в сопровождении второго секретаря посольства США Р. Прингла прошёл в консульский отдел и потребовал незамедлительного выезда за рубеж. В случае отказа он пригрозил привести в действие самодельное взрывное устройство. Переговоры, которые вёл с террористом командир группы «А» Г. Н. Зайцев, а затем его заместитель Р. П. Ивон, не привели к положительному результату. По приказу председателя КГБ Ю. В. Андропова было применено оружие — майор С. А. Голов произвёл выстрелы из бесшумного пистолета, однако террорист всё-таки смог привести в действие взрывное устройство и вскоре скончался от полученных ран.

Обмен двух советских разведчиков (Владимира Энгера и Рудольфа Черняева), приговорённых к длительным срокам тюремного заключения, на пятерых советских диссидентов — Э. Кузнецова, М. Дымшица, А. Гинзбурга, Г. Винса и В. Мороза. Старший — командир группы «А» Г. Н. Зайцев.

Обеспечение физической защиты будущего главы НДПА и ДРА Бабрака Кармаля и его ближайших соратников накануне государственного переворота. Старший — В. И. Шергин.

В составе нештатной боевой группы «Гром» (24 человека) сотрудники подразделения вместе с бойцами ОСН «Зенит» Первого главного управления КГБ СССР (30 человек) осуществили в районе Дар-уль-Аман захват Тадж-Бека, он же дворец Амина. Активную поддержку спецназу КГБ оказали «мусульманский батальон» ГРУ и 9-я рота десантников 345-го отдельного полка ВДВ под командованием старшего лейтенанта В. А. Востротина. Эта операция считается лучшей операцией «Альфы». Старшими подгрупп были: О. А. Балашов, С. А. Голов, В. П. Емышев и В. Ф. Карпухин. Общее руководство осуществлял заместитель командира группы «А» майор М. М. Романов. Командир «Зенита» — Я. Ф. Семёнов. Одновременно с проведением операции «Шторм-333» бойцы спецподразделения были задействованы вместе с десантниками для захвата стратегически важных объектов, расположенных в разных частях афганской столицы — царандоя (МВД), штаба ВВС и центрального телеграфа. Кодовое название всей операции в Кабуле по смене власти — «Байкал-79».

Обеспечение безопасности XXII Летних Олимпийских игр в Москве. Помимо выполнения поставленных задач в столице, в Таллин и Эстонию были командированы боевые пловцы группы «А» (старший — В. М. Панкин). В их обязанности входил периодический осмотр донной акватории, где проходили соревнования регаты.

Пятнадцать сотрудников группы «А» (старший — В. Н. Зорькин) в составе «Каскада-2» обеспечивали силовое прикрытие оперативно-поисковых мероприятий и собирали информацию об отрядах, действовавших в Кабуле и его окрестностях, изымали оружие из тайников и обеспечивали безопасность агитационных отрядов, а также охраняли чрезвычайного и полномочного посла Ф. А. Табеева.

Обеспечение безопасности граждан в связи с имевшими место массовыми беспорядками. Старший — заместитель командира группы «А» Р. П. Ивон.

Двое вооружённых дезертиров, А. Колпакбаев и А. Мельников, из 248-й мотострелковой дивизии захватили в качестве заложников 25 учеников 10-го класса средней школы № 12. Требование: выдать визы и отправить самолётом в ФРГ или иную западную страну. В ходе предпринятых действий террористы были обезврежены, никто из заложников не пострадал. Старший — командир группы «А» Г. Н. Зайцев.

Самолёт Ту-134А, следовавший по маршруту Тбилиси — Ленинград с 57 пассажирами на борту и 7 членами экипажа, был захвачен группой «золотой молодёжи» из 7 человек. В ходе налёта ими убиты лётчики З. Шарбатян и А. Чедия, стюардесса В. Крутикова и двое пассажиров. Получили тяжёлые ранения и остались инвалидами штурман А. Плотко и бортпроводница И. Химич. Требование бандитов: взять курс на Турцию. В ходе перестрелки в пилотской кабине и организации аэродинамических перегрузок лётчикам удалось отбить атаку террористов, убив одного из них, и заблокировать дверь. Командир корабля А. Гардапхадзе посадил лайнер в аэропорту г. Тбилиси. 19 ноября самолёт освобождён в ходе комбинированного штурма, предпринятого сотрудниками группы «А» (старший — Г. Н. Зайцев). Никто из пассажиров не пострадал. Группы захвата возглавляли М. В. Головатов, В. В. Забровский и В. Н. Зайцев.

  • 1985—1986 годы.

Силовой захват двенадцати агентов, завербованных иностранными разведками.

Трое солдат из полка МВД — младший сержант Н. Манцев, рядовой С. Ягмуржи и ефрейтор А. Коновал, находясь во внутреннем наряде, завладели оружием (автомат АКМ, ручной пулемёт РПК-74 и снайперская винтовка Драгунова) и захватили такси. По дороге они расстреляли двух милиционеров — сержанта милиции З. Ахтямова и младшего сержанта милиции А. Галеева. Испугавшись содеянного, А. Коновал скрылся, остальные направились на аэродром, где ворвались в производивший посадку самолёт Ту-134А с 76 пассажирами (среди них — восемь женщин и шестеро детей) и 5 членами экипажа, следовавший по маршруту Львов — Киев — Уфа — Нижневартовск. В ходе захвата дезертиры убили пассажиров А. Ермоленко и Я. Тиханского. Требование террористов: следовать в Пакистан. Непосредственно операцию возглавлял Г. Н. Зайцев. В результате штурма, осуществленного сотрудниками «Альфы» (группой захвата руководил В. Н. Зорькин), Н. Манцев был убит, а С. Ягмуржи ранен в ногу.

Банда из четырёх человек (главарь — рецидивист П. Якшиянц, В. Муравлёв, Г. Вишняков и В. Анастасов) захватила пассажирский автобус ЛАЗ-697, в котором, после экскурсии в типографию, возвращался 4-й «Г» класс школы № 42 вместе с учительницей Н. В. Ефимовой. Террористы перегнали автобус в аэропорт Минеральных Вод, где их опередила вылетевшая из Москвы группа «А». В ходе изнурительных переговоров, которые почти семь часов по рации вёл Г. Н. Зайцев, ему удалось договориться о личном контакте с ними Шереметьева Евгения Григорьевича, сотрудника УКГБ по Ставропольскому краю. В результате уже его (Шереметьева) шестичасовых личных, с риском для жизни, переговоров с бандитами, все дети (тридцать человек), учительница и водитель были отпущены, а вместо них заложником остался Евгений Шереметьев, которого бандиты перед самым вылетом в Израиль, тоже отпустили в обмен на два миллиона иностранной валюты. После того как по каналам МИДа Израиль, с которым тогда не поддерживались дипломатические отношения, дал «добро» на выдачу преступников, транспортный самолёт Ил-76 Т (RA-76519) (командир экипажа А. Божко) взял курс на Ближний Восток. По прилёте в аэропорт «Бен-Гурион» бандиты были арестованы. Сотрудники группы «А» во главе с Г. Н. Зайцевым, прибывшие следом, после достигнутого компромисса о неприменении в отношении террористов высшей меры наказания (на чём настояла израильская сторона) депортировали банду Якшиянца в Советский Союз.

Уроженец Керчи С. Скок, ранее совершивший крупное хищение и находившийся во всесоюзном розыске, сообщил, что в салоне Ту-134 (рейс Воронеж — Астрахань — Баку) якобы находятся два его сообщника, а в грузовом отсеке — взрывное устройство. СВУ он угрожал привести в действие с помощью дистанционного управления, если его условия — полмиллиона долларов и возможность вылета за границу — не будут выполнены. Террорист был обезврежен сотрудниками «Альфы». Руководил операцией командир группы «А» Герой Советского Союза В. Ф. Карпухин.

Во время прогулки четверо уголовников изолятора № 1 УИТУ УВД Саратовского облисполкома — В. Рыжков, Г. Семенютин, Д. Левахин и Г. Збандут, вооружённые заточками и «гранатами» (раскрашенные муляжи из хлебного мякиша), набросились на контролёров. Они предъявили ультиматум: два автомата, четыре пистолета с боекомплектом, гранаты, 10 тысяч рублей и автомобиль. Было выдвинуто условие — обеспечить беспрепятственный выезд из тюрьмы за пределы области. В доме № 20 по улице Жуковского террористы взяли в заложники супругов Просвириных и их двухлетнюю дочку. Они выставили новые условия: самолёт для вылета за границу, крупная сумма денег, наркотики и водка. Операцию по освобождению заложников провела группа «А» (старший — Герой Советского Союза В. Ф. Карпухин, заместитель — М. В. Головатов). В 3 часа 25 минут бойцы с помощью специального снаряжения спустились с крыши и буквально влетели в окна захваченной квартиры. В те же секунды дверь вышибла тараном вторая группа и ворвалась в квартиру. Бандит, вооружённый пистолетом Макарова, успел сделать два выстрела. Пользуясь фактором внезапности, группа захвата в считанные секунды обезвредила бандитов. Никто из заложников не пострадал.

«Альфа» и «Вымпел» вместе с учебным батальоном спецназа («Витязь») переброшены в Баку. Во главе сводной группы спецназа находится Герой Советского Союза Г. Н. Зайцев. Задача: нейтрализация лидеров НФА, недопущение свержения законного правительства республики, пресечение массовых беспорядков, выявление и задержание лиц, подозревавшихся в подрывной деятельности. Сотрудники группы «А» обеспечивали безопасность первого секретаря Компартии Азербайджана А. Визирова.

Бойцы группы были внедрены в группировку подпольных торговцев оружием, с целью пресечения каналов поставок оружия в СССР и его распространения внутри страны. Операция проведена успешно, организаторы поставок были задержаны.

Бойцы «Альфы» принимали участие в нейтрализации особо опасной вооружённой группы — банды Серого. В ходе операции три уголовника были уничтожены, двое ранены, шестеро задержаны.

22 сотрудника группы «А» под командованием полковника В. Ф. Карпухина, а также 31 боец учебного батальона спецназа («краповые береты») ОМСДОНа им. Ф. Э. Дзержинского были срочно переброшены в Сухуми, где 75 уголовников захватили заложников и изолятор временного содержания. В ходе переговоров главари выдвинули требование: предоставить им микроавтобус РАФ, чтобы они могли выехать за пределы ИВС, в горы. Когда вооруженные бандиты вместе с заложниками погрузились в микроавтобус, группа захвата начала операцию по их обезвреживанию. Одновременно две группы начали штурм изолятора. За считанные секунды преступники в РАФе были обезврежены, заложники освобождены. Бандиты в изоляторе после недолгого сопротивления также сдались. Во время операции лёгкое ранение получили сотрудник «Альфы» И. В. Орехов и один из бойцов «Витязя» Олег Лебедь. Эта специальная операция не имеет аналогов в отечественной и в мировой практике применения подразделений спецназа для освобождения захваченных бандитами заложников в учреждениях уголовно-исполнительной системыК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3511 дней].

Вечером 11 января 65 офицеров группы «А» во главе с заместителем командира группы «А» М. В. Головатовым и командиром отделения подполковником Е. Н. Чудесновым были направлены в столицу Литовской ССР. В Вильнюсе подразделение получило задачу взять под контроль Комитет по телевидению и радиовещанию, телевизионную вышку и радиопередающий центр. Здания были окружены сторонниками обретения государственности Литовской ССР. Группа «А» взяла под контроль все три объекта и удерживала их до подхода подразделений внутренних войск. При штурме телевизионной башни погибло 13 гражданских лиц и, как минимум, 140 были ранены[9]. Во время захвата здания Комитета по телевидению и радиовещанию погиб лейтенант Виктор Викторович Шатских — он получил смертельное огнестрельное ранение в спину. После штурма Вильнюсской телебашни прокуратура Литвы возбудила уголовное дело по ст. 88, ч. 2 УК Литовской ССР (попытка совершения госпереворота)[10].

Вооружённый ножом преступник захватил в экскурсионном автобусе «Икарус», выехавшем с площади трёх вокзалов, 7-летнюю Машу Пономаренко. В переговорах принял участие депутат Аман Тулеев. В результате молниеносно проведённой операции террорист был обезврежен. Старший — заместитель командира группы «А» В. Н. Зайцев.

По приказу председателя КГБ сотрудники группы «А» блокировали в подмосковном посёлке Архангельское-2 дачу, в которой находились Президент России Б. Н. Ельцин и лица из его окружения. В дальнейшем, выполняя распоряжение руководства, они осуществляли рекогносцировку вокруг Белого дома. 20 августа перед командиром группы «А» Героем Советского Союза В. Ф. Карпухиным в устной форме была поставлена задача: «Захватить Белый дом, интернировать правительство и руководство России». Для этого ему были приданы группа «Вымпел» и силы МВД. Без больших человеческих жертв среди гражданского населения взять Белый дом было невозможно. Это было главной причиной отказа старших офицеров группы «А» участвовать в штурме.

Освобождение 347 пассажиров рейса Минеральные Воды — Москва, захваченных террористом-одиночкой Захарьевым.

Сотрудники группы «А» (старший — командир группы «А» Герой Советского Союза Г. Н. Зайцев) вместе с «вымпеловцами» приняли участие в разрешении острейшего политического кризиса, приведшего к массовым акциям неповиновения и боевым действиям в центре российской столицы. Отказавшись штурмовать Белый дом, представители «Альфы» по собственной инициативе вступили в переговоры с руководством Верховного Совета и оппозиции, которые увенчались успехом, а затем обеспечили эвакуацию людей из горящего здания. Спасая раненого солдата у стен Белого дома, смертельное ранение получил младший лейтенант Геннадий Николаевич Сергеев — посмертно ему присвоено звание Героя России.

Четверо террористов захватили в заложники учительницу и 15 учеников 9-го класса «В» средней школы № 25 Ростова-на-Дону. В Ростов-на-Дону на самолёте Ту-134 вылетели 53 сотрудника «Альфы» во главе с командиром Героем Советского Союза Г. Н. Зайцевым. К моменту их прибытия бандиты, выпустив трёх заложников, уже находились в Ми-8. Вечером вертолет приземлился в Краснодаре. Следом за ними на Ан-12 приземлилась «Альфа». Ночью 24 декабря вертолёт поднялся в воздух, взяв курс на Минводы. Следом за ним вылетел вертолёт со спецназовцами, основная же часть «Альфы» направилась туда самолётом Ан-12. Вечером 25 декабря преступники освободили одного из заложников. После передачи денег они выпустили учительницу и семь школьниц. Оставшихся заложников — четырёх школьников, водителя автобуса и двух пилотов — бандиты отпускать отказались. Вечером 27 декабря бандиты освободили трёх школьников, водителя автобуса и поднялись в воздух, приказав пилотам взять курс на Ичкерию. Однако, летчики В. Падалка и В. Степанов, рискуя жизнью, направили машину в сторону Махачкалы. Вертолёт с преступниками совершил посадку на северной окраине Махачкалы. Бандиты разбились на пары и попытались скрыться в лесополосе. Однако, район их нахождения был оцеплен спецназом МВД Дагестана, который вскоре обезвредил всех преступников.

В районе населённого пункта Кинжал Ставропольского края четыре вооружённых чеченца (главарь — Магомет Бициев) захватили экскурсионный автобус «Икарус» со школьниками, их родителями и учителями. В заложниках оказались около 36 человек — 33 пассажира автобуса и три подростка, которых бандиты захватили по дороге. В тот же день группа «А» во главе с командиром Героем Советского Союза Г. Н. Зайцевым получила приказ срочно вылететь из Москвы в Минеральные Воды. Такой же приказ был отдан краснодарскому отделению «Альфы». Вечером в Минводы самолётами было доставлено 64 спецназовца. Общее руководство операцией осуществлял командующий внутренними войсками МВД генерал-полковник А. Куликов. 27 мая вертолёт поднялся в воздух и взял курс на Ичкерию. Следом за ним стартовало шесть вертолётов, на борту которых разместились 38 бойцов «Альфы», 24 сотрудника ГУОП МВД и 20 военнослужащих спецназа ВВ. В результате нехватки горючего был изменён маршрут полёта и совершена посадка в районе селения Бачи-Юрт. Бойцы под командованием офицера «Альфы» подполковника А. Е. Старикова начали преследование. Вертолёты вели наблюдение за лесным массивом с воздуха. Через час террористы были обезврежены. Скрыться сумел только один бандит, который унёс два автомата и 47400 долларов — через год он был арестован и осуждён.

Сотрудники группы «А» участвовали в боевых действиях в Грозном, привлекались для ночного усиления в качестве мобильных групп антитеррора и дополнительной охраны Дома правительства и здания УФСБ в чеченской столице. Также они обеспечивали личную безопасность секретаря Совета безопасности РФ О. И. Лобова, находившегося в зоне боевых действий, проводили захваты вооружённых бандитов, сопровождали колонны с ЗАС, боеприпасами и продовольствием.

В город на двух КамАЗах ворвалась хорошо вооруженная группа Ш. Басаева. Боевики захватили городскую больницу с медицинским персоналом и пациентами, включая рожениц и матерей с грудными детьми. Утром 17 июня в исключительно тяжёлых условиях сотрудники «Альфы» предприняли штурм больницы. Террористы, выставляя у окон заложников, стреляли из-за их спин, что свело на нет успешность штурма. Позже Басаев связался по мобильному телефону с 1-м Председателем Правительства Российской Федерации Виктором Черномырдиным. Согласно достигнутой договорённости, террористам был обеспечен коридор. Бойцы группы «Альфа», ведущие бой в здании больницы, получили приказ отступить. Офицер «Альфы» Константин Никитин, участник штурма, так прокомментировал эти события: «Допустим, что „Ашники“ всё же вошли бы в больницу и вышли на второй этаж. Трудно даже предположить, как бы они выполняли задачу дальше, когда пространство между террористами и бойцами группы антитеррора забито заложниками. От чьих пуль больше бы пострадали они, и что бы началось, какая паника и сумятица в этой мясорубке?»[11] Захватив с собой 123 заложника, боевики погрузились в автобусы и колонной направились в сторону Чечни. Недалеко от горного селения Зандак все заложники были освобождены. В результате акции чеченских боевиков в Будённовске погибло 130 мирных граждан, 18 работников милиции, 18 военнослужащих, включая трёх сотрудников «Альфы» — майора Владимира Владимировича Соловова, лейтенантов Дмитрия Валерьевича Рябинкина и Дмитрия Юрьевича Бурдяева. Свыше 400 человек получили ранения различной степени тяжести. В заложниках находились около 2 тысяч человек. Старший — командир «Альфы» генерал-лейтенант А. В. Гусев. Эта операция до сих пор считается самой неудачной у подразделения.

Террористы захватили пассажирский автобус, направлявшийся по маршруту Махачкала — Нальчик. Некоторое время спустя террористы выпустили из автобуса одну женщину, которая сообщила, что под залогом находятся девять мужчин, семь женщин и двое детей. Террористы, удерживавшие заложников, были обезврежены бойцами спецподразделения «Альфа». Старший — командир «Альфы» генерал-лейтенант А. В. Гусев.

В непосредственной близости от Кремля мужчина в маске, вооружённый пистолетом ПМ, проник в автобус «Мерседес» с 25 южнокорейскими туристами и объявил их заложниками. В случае невыполнения условий преступник угрожал взорвать автобус. В 20 часов сотрудники спецназа ФСБ заняли исходные позиции. Старший — командир «Альфы» генерал-лейтенант А. В. Гусев. С преступником велись длительные переговоры, в которых участвовал мэр Москвы Юрий Лужков. Около 22 часов террорист освободил всех удерживаемых женщин и трёх мужчин. В 22:38 по команде руководителя операции директора ФСБ М. И. Барсукова начался штурм. Террорист открыл огонь из пистолета и был убит. Никто из заложников не пострадал.

Отряды под руководством Радуева, Хункар-паши Исрапилова и Турпал-Али Атгериева совершили вылазку на территорию Дагестана, атаковав местный аэродром и военный городок батальона внутренних войск МВД. Основной удар был нанесён по вертолётной базе российских войск около города Кизляр — было уничтожено два вертолёта Ми-8 и один топливозаправщик. Боевики вошли в город, где захватили больницу и родильное отделение, а также находящийся поблизости 9-этажный жилой дом. В заложниках оказалось около 2 тысяч человек. 11 января террористы, отпустив большую часть заложников, выехали в Ичкерию на предоставленных автобусах, используя в качестве живого щита более ста человек. Колонна была остановлена федеральными силами возле села Первомайское. 13—15 января спецназ, используя артиллерию и вертолёты, штурмовал село, пытаясь освободить заложников. Операция по уничтожению террористов была завершена 18 января, однако большая часть бандитов прорвалась из окружения и ушла в Чечню. В Первомайском бойцы группы «А» (старший — командир «Альфы» генерал-лейтенант А. В. Гусев) вместе с «Витязем» проводили разведку боем на юго-восточной окраине посёлка, выявляли и подавляли огневые точки противника, осуществляли огневое прикрытие подразделений МВД, оказывали медицинскую помощь и эвакуировали раненых с поля боя. Уже после завершения операции из-за несчастного случая погибли два сотрудника «Альфы» — майор Андрей Викторович Киселев и майор Дмитрий Владимирович Голиков. Также погиб майор Виктор Михайлович Воронцов.

Вооружённый пистолетом и гранатой террорист С. Кобяков захватил в автомобиле «Вольво» шведского торгового представителя Яна-Улофа Нюстрема. В результате переговоров тот был освобождён, а его место занял полковник А. Н. Савельев, предложивший себя в заложники. После того, как у него случился острейший сердечный приступ, приведший в итоге к смертельному исходу, было решено незамедлительно начать активную фазу операции. В результате перестрелки преступник был уничтожен. Посмертно начальник штаба группы «Альфа» полковник Анатолий Николаевич Савельев удостоен звания Героя России.

Захват Салмана Радуева, главаря «армии Джохара Дудаева», осуществлённый сотрудниками группы «А» в составе сводной оперативно-боевой группы Центра специального назначения ФСБ. Благодаря филигранным действиям разведки и спецназа охранники «террориста № 2» были разоружены, а сам он взят из постели.

Сотрудники «Альфы» участвовали в полномасштабной специальной операции по уничтожению банды одного из наиболее кровавых полевых командиров — Арби Бараева (кличка «Эмир Тарзан»), отличавшегося маниакальной жестокостью и специализировавшегося на похищении людей и работорговле. В операции были задействованы сотрудники ЦСН, разведчики из 46-й бригады внутренних войск МВД, подразделения Министерства обороны. Схрон, в котором находился Тарзан, вечером 21 июня обнаружили бойцы отряда «Русь». В результате скоротечного, но жестокого боя бандит и его охранники были уничтожены. При этом погиб рядовой Евгений Золотухин (посмертно удостоен звания Героя России).

Уничтожение одного из ближайших подручных Хаттаба — полевого командира Абу Умара (полное имя — Мухаммед Ас-Сайяф), руководившего в 1990-х годах учебным лагерем по подготовке диверсантов-взрывников на окраине Сержень-Юрта в так называемом Институте «Кавказ». Убитый являлся одним из организаторов взрывов жилых домов в сентябре 1999 года в Москве и Волгодонске и многих других терактов. Первоначальный досмотр дома, где скрывался араб, ничего не дал. Бойцы «Альфы» уже были готовы перейти в другой двор, как один из них бросил взгляд на показавшуюся ему подозрительной ступеньку деревянной лестницы. Спецназовцы заняли позиции вокруг дома. Когда один из офицеров отодрал половицу, то из-под лестницы ударили автоматные очереди. Сотрудник «Альфы» был ранен, но его товарищи уничтожили засевшего в укрытии Абу Умара. Большую роль в успехе операции сыграли бойцы отряда «Русь», которые двумя группами десантировались в селе в непосредственной близости от места, где находился бандит, и не дали ему уйти в горы.

Террористом Султаном Саид Эдиевым, чеченцем по национальности, был захвачен автобус «Икарус», следовавший рейсом Невинномысск — Ставрополь. Террорист выдвинул требование об освобождении тридцати с лишним пассажиров в обмен на пятерых преступников, в 1994 году осуждённых за захват пассажирского самолёта в Минводах. В нагрудный карман рубашки террорист поместил стакан с боевой гранатой Ф-1 с выдернутой чекой, вставленной запалом вниз. Также были зафиксированы провода, идущие к поясу на животе. Как оказалось, там находилось полтора килограмма литого тротила. В результате филигранно проведённого снайперского штурма террорист был уничтожен. В ходе штурма автобуса никто из заложников не пострадал. Старший — начальник Управления «А» — В. Г. Андреев.

Группа террористов во главе с М. Бараевым, собравшись в Москве, взяла в заложники до 800 зрителей мюзикла «Норд-Ост», актёров и работников Театрального центра на Дубровке. Бандиты требовали прекратить боевые действия в Чечне и угрожали обрушить здание с помощью размещённых в зале мощных взрывных устройств. Благодаря предпринятым действиям, ещё до активной фазы несколько десятков человек из числа заложников были спасены сотрудниками спецназа ФСБ. Преступники вели себя крайне агрессивно, от их рук в зале погибло несколько человек. Во избежание массовых жертв было принято решение провести спецоперацию силами Центра специального назначения ФСБ. В результате операции был уничтожен 41 террорист, в том числе главарь группы Мовсар Бараев, освобождено более 750 заложников, из них 60 иностранцев. Более 120 человек скончались после освобождения.

Ликвидация ученика Хаттаба и одного из ближайших подручных Ш. Басаева — Абу Бакара Висимбаева («одноглазый Бакар»). Среди прочего этот полевой командир отвечал за вербовку «чёрных вдов» для совершения акции на Дубровке. В ходе операции погиб сотрудник «Альфы» майор Юрий Николаевич Данилин. Посмертно ему присвоено звание Героя России.

Хорошо вооружённые террористы Руслана Хучбарова по приказу Басаева захватили свыше 1300 заложников в здании школы № 1 и в первый день расстреляли часть заложников. Всего же в результате этого чудовищного теракта погибло 334 человека, из них 186 — дети, и свыше восьмисот человек получили ранения. 3 сентября в 13 часов 05 минут в здании школы прозвучали два мощных взрыва. Проявив исключительное мужество и героизм, сотрудники ЦСН принялись под пулями спасать заложников, прикрывая их собой, и только потом приступили к методичному уничтожению засевших в школе террористов, которые оказали ожесточённое сопротивление. Во время трагической развязки бойцами «Альфы» были уничтожены 27 террористов (четверо из 32 погибли 1 и 2 сентября) и один бандит захвачен живым. Спасая заложников, погибли три сотрудника «Альфы» — майор Александр Валентинович Перов (герой России посмертно), майор Вячеслав Владимирович Маляров, прапорщик Олег Вячеславович Лоськов, а также семеро бойцов «Вымпела».

Ликвидация лидера Ичкерии Аслана Масхадова. Операция по задержанию лидера сепаратистов, а также его ближайшего окружения планировалась долго и тщательно. В начале марта 2005 года была получена информация, позволяющая определить адрес, где скрывается лидер ЧРИ со своей охраной. Несмотря на все ухищрения боевиков, бункер с лидером сепаратистов был обнаружен. Находившимся в нём боевикам было предложено сдаться, на что они ответили категорическим отказом. После чего оперативно-боевые группы Центра провели мероприятие по их задержанию, ликвидировав Масхадова.

Ликвидация представителя «Аль-Каиды» и главаря всех иностранных боевиков, одного из руководителей и финансистов «джихада» в Чечне и в сопредельных регионах Абу Хавса (настоящее имя — Фарис Юсейф Умейрат). Вместе с ним были уничтожены четверо боевиков. Силовая фаза операции началась с того, что на рассвете одна из групп намеренно обнаружила себя. Двоих боевиков тут же уничтожили снайперы. По воротам был произведён выстрел из гранатомёта, а вслед за этим на бронированном автомобиле КамАЗ ворвалась штурмовая группа. Остававшиеся в живых боевики заняли оборону. Предложение сдаться они отвергли. Операция была закончена через полчаса, победой спецназа «Альфы».

Уничтожение «амира» Хасавюртовской террористической группы Арсена Асульбегова в районе горного селения Эндирей.

Проведение специальных операций на территории Северного Кавказа в составе оперативно-боевых групп Центра специального назначения ФСБ России.

Спецоперация по ликвидации Алиасхаба Кебекова, лидера сепаратистского движения «Имарат Кавказ».

Руководство

Командиры

Заместители командира

Начальники штаба

Штаб Управления «А» был создан в 1990-е годы. Его возглавляли:

Состав

Первоначально — 30 человек.

С 10 ноября 1977 г. — 52 чел. (Приказ № 00133/ОВ)

С 10 января 1980 г. — 122 чел (Приказ № 017)

С 21 декабря 1981 г. — 222 чел. (Приказ № 0637)

С 30 июня 1984 г. приказом председателя КГБ № 0085 было сформировано первое региональное подразделение Группы «А» — 7-е отделение в Хабаровске (21 чел). 3 марта 1990 г. приказом № 0031 оно было развернуто в 7-ю группу, а также созданы 10-я группа (Киев), 11-я группа (Минск), 12-я группа (Алма-Ата), 13-я группа (Краснодар) и 14-я группа (Свердловск). Штат региональной группы составлял 45 чел.

После развала СССР 10-я, 11-я и 12-я группы достались Украине, Беларуси и Казахстану соответственно и послужили основой для формирования национальных подразделений спецназначения.

В настоящее время структура Управления «А» включает:

  • штаб,
  • 5 отделов (один отдел постоянно находится в командировке в Чечне),
  • региональные отделы и службы спецназначения.

См. также

Напишите отзыв о статье "Альфа (спецподразделение)"

Примечания

  1. 1 2 [www.agentura.ru/dossier/russia/fsb/structure/specnaz/#_%D0%A3%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_ Управление «А» ЦСН ФСБ России (группа «Альфа»).] // agentura.ru
  2. 1 2 3 4 Геннадий Зайцев. [www.specnaz.ru/article/?1804 Создатель группы «Альфа». Юрий Владимирович Андропов.] Российская общественно-политическая ежемесячная газета «Спецназ России» Международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» (выпуск № 1 (172), январь 2011 года) // specnaz.ru
  3. 1 2 3 Автор: Фёдор Бармин. [www.specnaz.ru/articles/202/7/1880.htm День рождения группы «А». А футбол — как боевое сплачивание.] Российская общественно-политическая ежемесячная газета «Спецназ России» Международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» // specnaz.ru (31 июля 2013 года)
  4. 1 2 3 4 5 6 [www.1tv.ru/documentary/fi=8434 ВИДЕО. Документальный фильм «Группа „Альфа“. Люди специального назначения» (производство — ЗАО «Телекомпания „Останкино“», 2014 год; авторы сценария — Елена Шилова, Сергей Медведев; режиссёр — Вера Травкина).] «Первый канал» // 1tv.ru
  5. [youtube.com/watch?v=hH0to-c2W9k Любительская видеосъёмка Super SWAT International Round-Up 2011] на YouTube
  6. 1 2 [www.alphagroup.ru/group-a/index.php История группы «А».] Официальный сайт Международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» // alphagroup.ru
  7. Филипп Бобков. [www.whoiswho.ru/old_site/russian/Curnom/12005/fb.htm Как боролся с террором КГБ СССР.] // whoiswho.ru (№ 1, 2005 год)
  8. [www.antiterror.ru/to_profs/tales/71898863.html Рассказы об операциях. «Альфа» раскрывает свои секреты.] Источник: газета «Аргументы и факты», 29 июля 2004 года. // antiterror.ru
  9. [news.bbc.co.uk/onthisday/hi/dates/stories/january/13/newsid_4059000/4059959.stm 1991: Bloodshed at Lithuanian TV station.] (англ.) // news.bbc.co.uk (13 January 1991)
  10. Владимир Ъ-Водо. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=2056&print=true Дело о перевороте в Литве: следствие окончено, преступники разбежались] (рус.), Журнал «Коммерсантъ Власть» (23.12.1991).
  11. «Спецназ ГРУ. Пятьдесят лет истории, двадцать лет войны». — М.: SPSL, «Русская панорама», 2002. — С. 411—412.
  12. [top.rbc.ru/economics/25/03/2014/913440.shtml Командир группы «Альфа» назначен первым вице-президентом Газпромбанка. Первым вице-президентом, а также членом правления Газпромбанка стал генерал-майор Владимир Винокуров.] Информационное агентство «РосБизнесКонсалтинг» (РБК) // top.rbc.ru (25 марта 2014 года)

Литература

  • Болтунов М. „«Альфа» — сверхсекретный отряд КГБ“. М.: «Кедр», 1992. 208 с., ил. 100 000 экз., ISBN 5-7037-0257-7
  • Болтунов М. „«Альфа» не хотела убивать“. СПб.: «Шанс», 1995.400 с., ил. Серия «Беспредел», 51 000 экз., ISBN 5-900740-09-9
  • Болтунов М. „Золотые звёзды «Альфы»“. М.: «Кучково поле»; СДЮЦСЕ, 2009. 156 с., ил. 1500 экз. 978-5-9950-0058-7.
  • Север А. «Спецназ КГБ. Гриф секретности снят!» — М.: «Яуза Эксмо», 2008. — С. 625-648, 687-710, 732-763. — 800 с. — 5000 экз. — ISBN 978-5-699-30397-7.

Ссылки

  • [www.alphagroup.ru/ Ассоциация ветеранов спецподразделения «Альфа».] // alphagroup.ru
  • [www.specnaz.ru «Спецназ России» — газета Ассоциации ветеранов группы «Альфа».] // specnaz.ru
  • [www.agentura.ru/specnaz/bezopasnost/ Спецподразделения органов безопасности.] // agentura.ru
  • [www.agentura.ru/dossier/russia/fsb/structure/specnaz/ Центр спецназначения ФСБ.] // agentura.ru
  • [www.spec-naz.org/ Сайт о спецназе России.] // spec-naz.org
  • [www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=e25883f1-25c8-4d40-85a0-d9c4861ee07e&docsid=503107 Беспрецедентные потери «Альфы».] Газета «Коммерсантъ» // kommersant.ru (6 сентября 2004 года)
  • [2003.novayagazeta.ru/nomer/2003/33n/n33n-s01.shtml Письмо депутату Юрию Щекочихину от бойцов группы «Альфа»: «Нас превращают в эстрадный аттракцион» (от 12 мая 2003 года).] // 2003.novayagazeta.ru
  • Подготовил Павел Евдокимов. [www.bratishka.ru/archiv/2009/8/2009_8_1.php История проведения антитеррористических операций группы «Альфа».] Журнал подразделений специального назначения «Братишка» // bratishka.ru (август 2009 года)
  • [www.1tv.ru/documentary/fi=8434 ВИДЕО. Документальный фильм «Группа „Альфа“. Люди специального назначения» (производство — ЗАО «Телекомпания „Останкино“», 2014 год; авторы сценария — Елена Шилова, Сергей Медведев; режиссёр — Вера Травкина).] «Первый канал» // 1tv.ru
  • Ева Меркачева. [www.mk.ru/social/2015/07/26/veteran-sekretnoy-gruppy-alfa-raskryl-tayny-o-sluzhbe-v-kgb.html Ветеран секретной группы «Альфа» раскрыл тайны о службе в КГБ. Ветеран группы «А» Николай Калиткин: «Думаю, Ельцин побаивался альфовцев и хотел, чтобы впредь подразделение было под полным контролем».] Газета «Московский комсомолец» // mk.ru (26 июля 2015 года)
  • Клим Санаткин, корреспондент. [www.1tv.ru/news/social/264177 ВИДЕО. Новости. Легендарное спецподразделение «Альфа» отмечает юбилей.] «Первый канал» // 1tv.ru (29 июля 2014 года)
  • [spec-naz.org/articles/others/kak_popast_v_spetsnaz_fsb_prakticheskie_sovety_ot/ Как попасть в спецназ ФСБ. Практические советы от...] Сообщество ветеранов спецназа России, СНГ и бывшего СССР // spec-naz.org (21 февраля 2013 года)
  • [airsoftpowerplay.com/trenirovki-spetsnaza-fsb/ Тренировки спецназа ФСБ] // airsoftpowerplay.com

Отрывок, характеризующий Альфа (спецподразделение)



Страшный вид поля сражения, покрытого трупами и ранеными, в соединении с тяжестью головы и с известиями об убитых и раненых двадцати знакомых генералах и с сознанием бессильности своей прежде сильной руки произвели неожиданное впечатление на Наполеона, который обыкновенно любил рассматривать убитых и раненых, испытывая тем свою душевную силу (как он думал). В этот день ужасный вид поля сражения победил ту душевную силу, в которой он полагал свою заслугу и величие. Он поспешно уехал с поля сражения и возвратился к Шевардинскому кургану. Желтый, опухлый, тяжелый, с мутными глазами, красным носом и охриплым голосом, он сидел на складном стуле, невольно прислушиваясь к звукам пальбы и не поднимая глаз. Он с болезненной тоской ожидал конца того дела, которого он считал себя причиной, но которого он не мог остановить. Личное человеческое чувство на короткое мгновение взяло верх над тем искусственным призраком жизни, которому он служил так долго. Он на себя переносил те страдания и ту смерть, которые он видел на поле сражения. Тяжесть головы и груди напоминала ему о возможности и для себя страданий и смерти. Он в эту минуту не хотел для себя ни Москвы, ни победы, ни славы. (Какой нужно было ему еще славы?) Одно, чего он желал теперь, – отдыха, спокойствия и свободы. Но когда он был на Семеновской высоте, начальник артиллерии предложил ему выставить несколько батарей на эти высоты, для того чтобы усилить огонь по столпившимся перед Князьковым русским войскам. Наполеон согласился и приказал привезти ему известие о том, какое действие произведут эти батареи.
Адъютант приехал сказать, что по приказанию императора двести орудий направлены на русских, но что русские все так же стоят.
– Наш огонь рядами вырывает их, а они стоят, – сказал адъютант.
– Ils en veulent encore!.. [Им еще хочется!..] – сказал Наполеон охриплым голосом.
– Sire? [Государь?] – повторил не расслушавший адъютант.
– Ils en veulent encore, – нахмурившись, прохрипел Наполеон осиплым голосом, – donnez leur en. [Еще хочется, ну и задайте им.]
И без его приказания делалось то, чего он хотел, и он распорядился только потому, что думал, что от него ждали приказания. И он опять перенесся в свой прежний искусственный мир призраков какого то величия, и опять (как та лошадь, ходящая на покатом колесе привода, воображает себе, что она что то делает для себя) он покорно стал исполнять ту жестокую, печальную и тяжелую, нечеловеческую роль, которая ему была предназначена.
И не на один только этот час и день были помрачены ум и совесть этого человека, тяжеле всех других участников этого дела носившего на себе всю тяжесть совершавшегося; но и никогда, до конца жизни, не мог понимать он ни добра, ни красоты, ни истины, ни значения своих поступков, которые были слишком противоположны добру и правде, слишком далеки от всего человеческого, для того чтобы он мог понимать их значение. Он не мог отречься от своих поступков, восхваляемых половиной света, и потому должен был отречься от правды и добра и всего человеческого.
Не в один только этот день, объезжая поле сражения, уложенное мертвыми и изувеченными людьми (как он думал, по его воле), он, глядя на этих людей, считал, сколько приходится русских на одного француза, и, обманывая себя, находил причины радоваться, что на одного француза приходилось пять русских. Не в один только этот день он писал в письме в Париж, что le champ de bataille a ete superbe [поле сражения было великолепно], потому что на нем было пятьдесят тысяч трупов; но и на острове Св. Елены, в тиши уединения, где он говорил, что он намерен был посвятить свои досуги изложению великих дел, которые он сделал, он писал:
«La guerre de Russie eut du etre la plus populaire des temps modernes: c'etait celle du bon sens et des vrais interets, celle du repos et de la securite de tous; elle etait purement pacifique et conservatrice.
C'etait pour la grande cause, la fin des hasards elle commencement de la securite. Un nouvel horizon, de nouveaux travaux allaient se derouler, tout plein du bien etre et de la prosperite de tous. Le systeme europeen se trouvait fonde; il n'etait plus question que de l'organiser.
Satisfait sur ces grands points et tranquille partout, j'aurais eu aussi mon congres et ma sainte alliance. Ce sont des idees qu'on m'a volees. Dans cette reunion de grands souverains, nous eussions traites de nos interets en famille et compte de clerc a maitre avec les peuples.
L'Europe n'eut bientot fait de la sorte veritablement qu'un meme peuple, et chacun, en voyageant partout, se fut trouve toujours dans la patrie commune. Il eut demande toutes les rivieres navigables pour tous, la communaute des mers, et que les grandes armees permanentes fussent reduites desormais a la seule garde des souverains.
De retour en France, au sein de la patrie, grande, forte, magnifique, tranquille, glorieuse, j'eusse proclame ses limites immuables; toute guerre future, purement defensive; tout agrandissement nouveau antinational. J'eusse associe mon fils a l'Empire; ma dictature eut fini, et son regne constitutionnel eut commence…
Paris eut ete la capitale du monde, et les Francais l'envie des nations!..
Mes loisirs ensuite et mes vieux jours eussent ete consacres, en compagnie de l'imperatrice et durant l'apprentissage royal de mon fils, a visiter lentement et en vrai couple campagnard, avec nos propres chevaux, tous les recoins de l'Empire, recevant les plaintes, redressant les torts, semant de toutes parts et partout les monuments et les bienfaits.
Русская война должна бы была быть самая популярная в новейшие времена: это была война здравого смысла и настоящих выгод, война спокойствия и безопасности всех; она была чисто миролюбивая и консервативная.
Это было для великой цели, для конца случайностей и для начала спокойствия. Новый горизонт, новые труды открывались бы, полные благосостояния и благоденствия всех. Система европейская была бы основана, вопрос заключался бы уже только в ее учреждении.
Удовлетворенный в этих великих вопросах и везде спокойный, я бы тоже имел свой конгресс и свой священный союз. Это мысли, которые у меня украли. В этом собрании великих государей мы обсуживали бы наши интересы семейно и считались бы с народами, как писец с хозяином.
Европа действительно скоро составила бы таким образом один и тот же народ, и всякий, путешествуя где бы то ни было, находился бы всегда в общей родине.
Я бы выговорил, чтобы все реки были судоходны для всех, чтобы море было общее, чтобы постоянные, большие армии были уменьшены единственно до гвардии государей и т.д.
Возвратясь во Францию, на родину, великую, сильную, великолепную, спокойную, славную, я провозгласил бы границы ее неизменными; всякую будущую войну защитительной; всякое новое распространение – антинациональным; я присоединил бы своего сына к правлению империей; мое диктаторство кончилось бы, в началось бы его конституционное правление…
Париж был бы столицей мира и французы предметом зависти всех наций!..
Потом мои досуги и последние дни были бы посвящены, с помощью императрицы и во время царственного воспитывания моего сына, на то, чтобы мало помалу посещать, как настоящая деревенская чета, на собственных лошадях, все уголки государства, принимая жалобы, устраняя несправедливости, рассевая во все стороны и везде здания и благодеяния.]
Он, предназначенный провидением на печальную, несвободную роль палача народов, уверял себя, что цель его поступков была благо народов и что он мог руководить судьбами миллионов и путем власти делать благодеяния!
«Des 400000 hommes qui passerent la Vistule, – писал он дальше о русской войне, – la moitie etait Autrichiens, Prussiens, Saxons, Polonais, Bavarois, Wurtembergeois, Mecklembourgeois, Espagnols, Italiens, Napolitains. L'armee imperiale, proprement dite, etait pour un tiers composee de Hollandais, Belges, habitants des bords du Rhin, Piemontais, Suisses, Genevois, Toscans, Romains, habitants de la 32 e division militaire, Breme, Hambourg, etc.; elle comptait a peine 140000 hommes parlant francais. L'expedition do Russie couta moins de 50000 hommes a la France actuelle; l'armee russe dans la retraite de Wilna a Moscou, dans les differentes batailles, a perdu quatre fois plus que l'armee francaise; l'incendie de Moscou a coute la vie a 100000 Russes, morts de froid et de misere dans les bois; enfin dans sa marche de Moscou a l'Oder, l'armee russe fut aussi atteinte par, l'intemperie de la saison; elle ne comptait a son arrivee a Wilna que 50000 hommes, et a Kalisch moins de 18000».
[Из 400000 человек, которые перешли Вислу, половина была австрийцы, пруссаки, саксонцы, поляки, баварцы, виртембергцы, мекленбургцы, испанцы, итальянцы и неаполитанцы. Императорская армия, собственно сказать, была на треть составлена из голландцев, бельгийцев, жителей берегов Рейна, пьемонтцев, швейцарцев, женевцев, тосканцев, римлян, жителей 32 й военной дивизии, Бремена, Гамбурга и т.д.; в ней едва ли было 140000 человек, говорящих по французски. Русская экспедиция стоила собственно Франции менее 50000 человек; русская армия в отступлении из Вильны в Москву в различных сражениях потеряла в четыре раза более, чем французская армия; пожар Москвы стоил жизни 100000 русских, умерших от холода и нищеты в лесах; наконец во время своего перехода от Москвы к Одеру русская армия тоже пострадала от суровости времени года; по приходе в Вильну она состояла только из 50000 людей, а в Калише менее 18000.]
Он воображал себе, что по его воле произошла война с Россией, и ужас совершившегося не поражал его душу. Он смело принимал на себя всю ответственность события, и его помраченный ум видел оправдание в том, что в числе сотен тысяч погибших людей было меньше французов, чем гессенцев и баварцев.


Несколько десятков тысяч человек лежало мертвыми в разных положениях и мундирах на полях и лугах, принадлежавших господам Давыдовым и казенным крестьянам, на тех полях и лугах, на которых сотни лет одновременно сбирали урожаи и пасли скот крестьяне деревень Бородина, Горок, Шевардина и Семеновского. На перевязочных пунктах на десятину места трава и земля были пропитаны кровью. Толпы раненых и нераненых разных команд людей, с испуганными лицами, с одной стороны брели назад к Можайску, с другой стороны – назад к Валуеву. Другие толпы, измученные и голодные, ведомые начальниками, шли вперед. Третьи стояли на местах и продолжали стрелять.
Над всем полем, прежде столь весело красивым, с его блестками штыков и дымами в утреннем солнце, стояла теперь мгла сырости и дыма и пахло странной кислотой селитры и крови. Собрались тучки, и стал накрапывать дождик на убитых, на раненых, на испуганных, и на изнуренных, и на сомневающихся людей. Как будто он говорил: «Довольно, довольно, люди. Перестаньте… Опомнитесь. Что вы делаете?»
Измученным, без пищи и без отдыха, людям той и другой стороны начинало одинаково приходить сомнение о том, следует ли им еще истреблять друг друга, и на всех лицах было заметно колебанье, и в каждой душе одинаково поднимался вопрос: «Зачем, для кого мне убивать и быть убитому? Убивайте, кого хотите, делайте, что хотите, а я не хочу больше!» Мысль эта к вечеру одинаково созрела в душе каждого. Всякую минуту могли все эти люди ужаснуться того, что они делали, бросить всо и побежать куда попало.
Но хотя уже к концу сражения люди чувствовали весь ужас своего поступка, хотя они и рады бы были перестать, какая то непонятная, таинственная сила еще продолжала руководить ими, и, запотелые, в порохе и крови, оставшиеся по одному на три, артиллеристы, хотя и спотыкаясь и задыхаясь от усталости, приносили заряды, заряжали, наводили, прикладывали фитили; и ядра так же быстро и жестоко перелетали с обеих сторон и расплюскивали человеческое тело, и продолжало совершаться то страшное дело, которое совершается не по воле людей, а по воле того, кто руководит людьми и мирами.
Тот, кто посмотрел бы на расстроенные зады русской армии, сказал бы, что французам стоит сделать еще одно маленькое усилие, и русская армия исчезнет; и тот, кто посмотрел бы на зады французов, сказал бы, что русским стоит сделать еще одно маленькое усилие, и французы погибнут. Но ни французы, ни русские не делали этого усилия, и пламя сражения медленно догорало.
Русские не делали этого усилия, потому что не они атаковали французов. В начале сражения они только стояли по дороге в Москву, загораживая ее, и точно так же они продолжали стоять при конце сражения, как они стояли при начале его. Но ежели бы даже цель русских состояла бы в том, чтобы сбить французов, они не могли сделать это последнее усилие, потому что все войска русских были разбиты, не было ни одной части войск, не пострадавшей в сражении, и русские, оставаясь на своих местах, потеряли половину своего войска.
Французам, с воспоминанием всех прежних пятнадцатилетних побед, с уверенностью в непобедимости Наполеона, с сознанием того, что они завладели частью поля сраженья, что они потеряли только одну четверть людей и что у них еще есть двадцатитысячная нетронутая гвардия, легко было сделать это усилие. Французам, атаковавшим русскую армию с целью сбить ее с позиции, должно было сделать это усилие, потому что до тех пор, пока русские, точно так же как и до сражения, загораживали дорогу в Москву, цель французов не была достигнута и все их усилия и потери пропали даром. Но французы не сделали этого усилия. Некоторые историки говорят, что Наполеону стоило дать свою нетронутую старую гвардию для того, чтобы сражение было выиграно. Говорить о том, что бы было, если бы Наполеон дал свою гвардию, все равно что говорить о том, что бы было, если б осенью сделалась весна. Этого не могло быть. Не Наполеон не дал своей гвардии, потому что он не захотел этого, но этого нельзя было сделать. Все генералы, офицеры, солдаты французской армии знали, что этого нельзя было сделать, потому что упадший дух войска не позволял этого.
Не один Наполеон испытывал то похожее на сновиденье чувство, что страшный размах руки падает бессильно, но все генералы, все участвовавшие и не участвовавшие солдаты французской армии, после всех опытов прежних сражений (где после вдесятеро меньших усилий неприятель бежал), испытывали одинаковое чувство ужаса перед тем врагом, который, потеряв половину войска, стоял так же грозно в конце, как и в начале сражения. Нравственная сила французской, атакующей армии была истощена. Не та победа, которая определяется подхваченными кусками материи на палках, называемых знаменами, и тем пространством, на котором стояли и стоят войска, – а победа нравственная, та, которая убеждает противника в нравственном превосходстве своего врага и в своем бессилии, была одержана русскими под Бородиным. Французское нашествие, как разъяренный зверь, получивший в своем разбеге смертельную рану, чувствовало свою погибель; но оно не могло остановиться, так же как и не могло не отклониться вдвое слабейшее русское войско. После данного толчка французское войско еще могло докатиться до Москвы; но там, без новых усилий со стороны русского войска, оно должно было погибнуть, истекая кровью от смертельной, нанесенной при Бородине, раны. Прямым следствием Бородинского сражения было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возвращение по старой Смоленской дороге, погибель пятисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции, на которую в первый раз под Бородиным была наложена рука сильнейшего духом противника.



Для человеческого ума непонятна абсолютная непрерывность движения. Человеку становятся понятны законы какого бы то ни было движения только тогда, когда он рассматривает произвольно взятые единицы этого движения. Но вместе с тем из этого то произвольного деления непрерывного движения на прерывные единицы проистекает большая часть человеческих заблуждений.
Известен так называемый софизм древних, состоящий в том, что Ахиллес никогда не догонит впереди идущую черепаху, несмотря на то, что Ахиллес идет в десять раз скорее черепахи: как только Ахиллес пройдет пространство, отделяющее его от черепахи, черепаха пройдет впереди его одну десятую этого пространства; Ахиллес пройдет эту десятую, черепаха пройдет одну сотую и т. д. до бесконечности. Задача эта представлялась древним неразрешимою. Бессмысленность решения (что Ахиллес никогда не догонит черепаху) вытекала из того только, что произвольно были допущены прерывные единицы движения, тогда как движение и Ахиллеса и черепахи совершалось непрерывно.
Принимая все более и более мелкие единицы движения, мы только приближаемся к решению вопроса, но никогда не достигаем его. Только допустив бесконечно малую величину и восходящую от нее прогрессию до одной десятой и взяв сумму этой геометрической прогрессии, мы достигаем решения вопроса. Новая отрасль математики, достигнув искусства обращаться с бесконечно малыми величинами, и в других более сложных вопросах движения дает теперь ответы на вопросы, казавшиеся неразрешимыми.
Эта новая, неизвестная древним, отрасль математики, при рассмотрении вопросов движения, допуская бесконечно малые величины, то есть такие, при которых восстановляется главное условие движения (абсолютная непрерывность), тем самым исправляет ту неизбежную ошибку, которую ум человеческий не может не делать, рассматривая вместо непрерывного движения отдельные единицы движения.
В отыскании законов исторического движения происходит совершенно то же.
Движение человечества, вытекая из бесчисленного количества людских произволов, совершается непрерывно.
Постижение законов этого движения есть цель истории. Но для того, чтобы постигнуть законы непрерывного движения суммы всех произволов людей, ум человеческий допускает произвольные, прерывные единицы. Первый прием истории состоит в том, чтобы, взяв произвольный ряд непрерывных событий, рассматривать его отдельно от других, тогда как нет и не может быть начала никакого события, а всегда одно событие непрерывно вытекает из другого. Второй прием состоит в том, чтобы рассматривать действие одного человека, царя, полководца, как сумму произволов людей, тогда как сумма произволов людских никогда не выражается в деятельности одного исторического лица.
Историческая наука в движении своем постоянно принимает все меньшие и меньшие единицы для рассмотрения и этим путем стремится приблизиться к истине. Но как ни мелки единицы, которые принимает история, мы чувствуем, что допущение единицы, отделенной от другой, допущение начала какого нибудь явления и допущение того, что произволы всех людей выражаются в действиях одного исторического лица, ложны сами в себе.
Всякий вывод истории, без малейшего усилия со стороны критики, распадается, как прах, ничего не оставляя за собой, только вследствие того, что критика избирает за предмет наблюдения большую или меньшую прерывную единицу; на что она всегда имеет право, так как взятая историческая единица всегда произвольна.
Только допустив бесконечно малую единицу для наблюдения – дифференциал истории, то есть однородные влечения людей, и достигнув искусства интегрировать (брать суммы этих бесконечно малых), мы можем надеяться на постигновение законов истории.
Первые пятнадцать лет XIX столетия в Европе представляют необыкновенное движение миллионов людей. Люди оставляют свои обычные занятия, стремятся с одной стороны Европы в другую, грабят, убивают один другого, торжествуют и отчаиваются, и весь ход жизни на несколько лет изменяется и представляет усиленное движение, которое сначала идет возрастая, потом ослабевая. Какая причина этого движения или по каким законам происходило оно? – спрашивает ум человеческий.
Историки, отвечая на этот вопрос, излагают нам деяния и речи нескольких десятков людей в одном из зданий города Парижа, называя эти деяния и речи словом революция; потом дают подробную биографию Наполеона и некоторых сочувственных и враждебных ему лиц, рассказывают о влиянии одних из этих лиц на другие и говорят: вот отчего произошло это движение, и вот законы его.
Но ум человеческий не только отказывается верить в это объяснение, но прямо говорит, что прием объяснения не верен, потому что при этом объяснении слабейшее явление принимается за причину сильнейшего. Сумма людских произволов сделала и революцию и Наполеона, и только сумма этих произволов терпела их и уничтожила.
«Но всякий раз, когда были завоевания, были завоеватели; всякий раз, когда делались перевороты в государстве, были великие люди», – говорит история. Действительно, всякий раз, когда являлись завоеватели, были и войны, отвечает ум человеческий, но это не доказывает, чтобы завоеватели были причинами войн и чтобы возможно было найти законы войны в личной деятельности одного человека. Всякий раз, когда я, глядя на свои часы, вижу, что стрелка подошла к десяти, я слышу, что в соседней церкви начинается благовест, но из того, что всякий раз, что стрелка приходит на десять часов тогда, как начинается благовест, я не имею права заключить, что положение стрелки есть причина движения колоколов.
Всякий раз, как я вижу движение паровоза, я слышу звук свиста, вижу открытие клапана и движение колес; но из этого я не имею права заключить, что свист и движение колес суть причины движения паровоза.
Крестьяне говорят, что поздней весной дует холодный ветер, потому что почка дуба развертывается, и действительно, всякую весну дует холодный ветер, когда развертывается дуб. Но хотя причина дующего при развертыванье дуба холодного ветра мне неизвестна, я не могу согласиться с крестьянами в том, что причина холодного ветра есть раэвертыванье почки дуба, потому только, что сила ветра находится вне влияний почки. Я вижу только совпадение тех условий, которые бывают во всяком жизненном явлении, и вижу, что, сколько бы и как бы подробно я ни наблюдал стрелку часов, клапан и колеса паровоза и почку дуба, я не узнаю причину благовеста, движения паровоза и весеннего ветра. Для этого я должен изменить совершенно свою точку наблюдения и изучать законы движения пара, колокола и ветра. То же должна сделать история. И попытки этого уже были сделаны.
Для изучения законов истории мы должны изменить совершенно предмет наблюдения, оставить в покое царей, министров и генералов, а изучать однородные, бесконечно малые элементы, которые руководят массами. Никто не может сказать, насколько дано человеку достигнуть этим путем понимания законов истории; но очевидно, что на этом пути только лежит возможность уловления исторических законов и что на этом пути не положено еще умом человеческим одной миллионной доли тех усилий, которые положены историками на описание деяний различных царей, полководцев и министров и на изложение своих соображений по случаю этих деяний.


Силы двунадесяти языков Европы ворвались в Россию. Русское войско и население отступают, избегая столкновения, до Смоленска и от Смоленска до Бородина. Французское войско с постоянно увеличивающеюся силой стремительности несется к Москве, к цели своего движения. Сила стремительности его, приближаясь к цели, увеличивается подобно увеличению быстроты падающего тела по мере приближения его к земле. Назади тысяча верст голодной, враждебной страны; впереди десятки верст, отделяющие от цели. Это чувствует всякий солдат наполеоновской армии, и нашествие надвигается само собой, по одной силе стремительности.
В русском войске по мере отступления все более и более разгорается дух озлобления против врага: отступая назад, оно сосредоточивается и нарастает. Под Бородиным происходит столкновение. Ни то, ни другое войско не распадаются, но русское войско непосредственно после столкновения отступает так же необходимо, как необходимо откатывается шар, столкнувшись с другим, с большей стремительностью несущимся на него шаром; и так же необходимо (хотя и потерявший всю свою силу в столкновении) стремительно разбежавшийся шар нашествия прокатывается еще некоторое пространство.
Русские отступают за сто двадцать верст – за Москву, французы доходят до Москвы и там останавливаются. В продолжение пяти недель после этого нет ни одного сражения. Французы не двигаются. Подобно смертельно раненному зверю, который, истекая кровью, зализывает свои раны, они пять недель остаются в Москве, ничего не предпринимая, и вдруг, без всякой новой причины, бегут назад: бросаются на Калужскую дорогу (и после победы, так как опять поле сражения осталось за ними под Малоярославцем), не вступая ни в одно серьезное сражение, бегут еще быстрее назад в Смоленск, за Смоленск, за Вильну, за Березину и далее.
В вечер 26 го августа и Кутузов, и вся русская армия были уверены, что Бородинское сражение выиграно. Кутузов так и писал государю. Кутузов приказал готовиться на новый бой, чтобы добить неприятеля не потому, чтобы он хотел кого нибудь обманывать, но потому, что он знал, что враг побежден, так же как знал это каждый из участников сражения.
Но в тот же вечер и на другой день стали, одно за другим, приходить известия о потерях неслыханных, о потере половины армии, и новое сражение оказалось физически невозможным.
Нельзя было давать сражения, когда еще не собраны были сведения, не убраны раненые, не пополнены снаряды, не сочтены убитые, не назначены новые начальники на места убитых, не наелись и не выспались люди.
А вместе с тем сейчас же после сражения, на другое утро, французское войско (по той стремительной силе движения, увеличенного теперь как бы в обратном отношении квадратов расстояний) уже надвигалось само собой на русское войско. Кутузов хотел атаковать на другой день, и вся армия хотела этого. Но для того чтобы атаковать, недостаточно желания сделать это; нужно, чтоб была возможность это сделать, а возможности этой не было. Нельзя было не отступить на один переход, потом точно так же нельзя было не отступить на другой и на третий переход, и наконец 1 го сентября, – когда армия подошла к Москве, – несмотря на всю силу поднявшегося чувства в рядах войск, сила вещей требовала того, чтобы войска эти шли за Москву. И войска отступили ещо на один, на последний переход и отдали Москву неприятелю.
Для тех людей, которые привыкли думать, что планы войн и сражений составляются полководцами таким же образом, как каждый из нас, сидя в своем кабинете над картой, делает соображения о том, как и как бы он распорядился в таком то и таком то сражении, представляются вопросы, почему Кутузов при отступлении не поступил так то и так то, почему он не занял позиции прежде Филей, почему он не отступил сразу на Калужскую дорогу, оставил Москву, и т. д. Люди, привыкшие так думать, забывают или не знают тех неизбежных условий, в которых всегда происходит деятельность всякого главнокомандующего. Деятельность полководца не имеет ни малейшего подобия с тою деятельностью, которую мы воображаем себе, сидя свободно в кабинете, разбирая какую нибудь кампанию на карте с известным количеством войска, с той и с другой стороны, и в известной местности, и начиная наши соображения с какого нибудь известного момента. Главнокомандующий никогда не бывает в тех условиях начала какого нибудь события, в которых мы всегда рассматриваем событие. Главнокомандующий всегда находится в средине движущегося ряда событий, и так, что никогда, ни в какую минуту, он не бывает в состоянии обдумать все значение совершающегося события. Событие незаметно, мгновение за мгновением, вырезается в свое значение, и в каждый момент этого последовательного, непрерывного вырезывания события главнокомандующий находится в центре сложнейшей игры, интриг, забот, зависимости, власти, проектов, советов, угроз, обманов, находится постоянно в необходимости отвечать на бесчисленное количество предлагаемых ему, всегда противоречащих один другому, вопросов.
Нам пресерьезно говорят ученые военные, что Кутузов еще гораздо прежде Филей должен был двинуть войска на Калужскую дорогу, что даже кто то предлагал таковой проект. Но перед главнокомандующим, особенно в трудную минуту, бывает не один проект, а всегда десятки одновременно. И каждый из этих проектов, основанных на стратегии и тактике, противоречит один другому. Дело главнокомандующего, казалось бы, состоит только в том, чтобы выбрать один из этих проектов. Но и этого он не может сделать. События и время не ждут. Ему предлагают, положим, 28 го числа перейти на Калужскую дорогу, но в это время прискакивает адъютант от Милорадовича и спрашивает, завязывать ли сейчас дело с французами или отступить. Ему надо сейчас, сию минуту, отдать приказанье. А приказанье отступить сбивает нас с поворота на Калужскую дорогу. И вслед за адъютантом интендант спрашивает, куда везти провиант, а начальник госпиталей – куда везти раненых; а курьер из Петербурга привозит письмо государя, не допускающее возможности оставить Москву, а соперник главнокомандующего, тот, кто подкапывается под него (такие всегда есть, и не один, а несколько), предлагает новый проект, диаметрально противоположный плану выхода на Калужскую дорогу; а силы самого главнокомандующего требуют сна и подкрепления; а обойденный наградой почтенный генерал приходит жаловаться, а жители умоляют о защите; посланный офицер для осмотра местности приезжает и доносит совершенно противоположное тому, что говорил перед ним посланный офицер; а лазутчик, пленный и делавший рекогносцировку генерал – все описывают различно положение неприятельской армии. Люди, привыкшие не понимать или забывать эти необходимые условия деятельности всякого главнокомандующего, представляют нам, например, положение войск в Филях и при этом предполагают, что главнокомандующий мог 1 го сентября совершенно свободно разрешать вопрос об оставлении или защите Москвы, тогда как при положении русской армии в пяти верстах от Москвы вопроса этого не могло быть. Когда же решился этот вопрос? И под Дриссой, и под Смоленском, и ощутительнее всего 24 го под Шевардиным, и 26 го под Бородиным, и в каждый день, и час, и минуту отступления от Бородина до Филей.


Русские войска, отступив от Бородина, стояли у Филей. Ермолов, ездивший для осмотра позиции, подъехал к фельдмаршалу.
– Драться на этой позиции нет возможности, – сказал он. Кутузов удивленно посмотрел на него и заставил его повторить сказанные слова. Когда он проговорил, Кутузов протянул ему руку.
– Дай ка руку, – сказал он, и, повернув ее так, чтобы ощупать его пульс, он сказал: – Ты нездоров, голубчик. Подумай, что ты говоришь.
Кутузов на Поклонной горе, в шести верстах от Дорогомиловской заставы, вышел из экипажа и сел на лавку на краю дороги. Огромная толпа генералов собралась вокруг него. Граф Растопчин, приехав из Москвы, присоединился к ним. Все это блестящее общество, разбившись на несколько кружков, говорило между собой о выгодах и невыгодах позиции, о положении войск, о предполагаемых планах, о состоянии Москвы, вообще о вопросах военных. Все чувствовали, что хотя и не были призваны на то, что хотя это не было так названо, но что это был военный совет. Разговоры все держались в области общих вопросов. Ежели кто и сообщал или узнавал личные новости, то про это говорилось шепотом, и тотчас переходили опять к общим вопросам: ни шуток, ни смеха, ни улыбок даже не было заметно между всеми этими людьми. Все, очевидно, с усилием, старались держаться на высота положения. И все группы, разговаривая между собой, старались держаться в близости главнокомандующего (лавка которого составляла центр в этих кружках) и говорили так, чтобы он мог их слышать. Главнокомандующий слушал и иногда переспрашивал то, что говорили вокруг него, но сам не вступал в разговор и не выражал никакого мнения. Большей частью, послушав разговор какого нибудь кружка, он с видом разочарования, – как будто совсем не о том они говорили, что он желал знать, – отворачивался. Одни говорили о выбранной позиции, критикуя не столько самую позицию, сколько умственные способности тех, которые ее выбрали; другие доказывали, что ошибка была сделана прежде, что надо было принять сраженье еще третьего дня; третьи говорили о битве при Саламанке, про которую рассказывал только что приехавший француз Кросар в испанском мундире. (Француз этот вместе с одним из немецких принцев, служивших в русской армии, разбирал осаду Сарагоссы, предвидя возможность так же защищать Москву.) В четвертом кружке граф Растопчин говорил о том, что он с московской дружиной готов погибнуть под стенами столицы, но что все таки он не может не сожалеть о той неизвестности, в которой он был оставлен, и что, ежели бы он это знал прежде, было бы другое… Пятые, выказывая глубину своих стратегических соображений, говорили о том направлении, которое должны будут принять войска. Шестые говорили совершенную бессмыслицу. Лицо Кутузова становилось все озабоченнее и печальнее. Из всех разговоров этих Кутузов видел одно: защищать Москву не было никакой физической возможности в полном значении этих слов, то есть до такой степени не было возможности, что ежели бы какой нибудь безумный главнокомандующий отдал приказ о даче сражения, то произошла бы путаница и сражения все таки бы не было; не было бы потому, что все высшие начальники не только признавали эту позицию невозможной, но в разговорах своих обсуждали только то, что произойдет после несомненного оставления этой позиции. Как же могли начальники вести свои войска на поле сражения, которое они считали невозможным? Низшие начальники, даже солдаты (которые тоже рассуждают), также признавали позицию невозможной и потому не могли идти драться с уверенностью поражения. Ежели Бенигсен настаивал на защите этой позиции и другие еще обсуждали ее, то вопрос этот уже не имел значения сам по себе, а имел значение только как предлог для спора и интриги. Это понимал Кутузов.
Бенигсен, выбрав позицию, горячо выставляя свой русский патриотизм (которого не мог, не морщась, выслушивать Кутузов), настаивал на защите Москвы. Кутузов ясно как день видел цель Бенигсена: в случае неудачи защиты – свалить вину на Кутузова, доведшего войска без сражения до Воробьевых гор, а в случае успеха – себе приписать его; в случае же отказа – очистить себя в преступлении оставления Москвы. Но этот вопрос интриги не занимал теперь старого человека. Один страшный вопрос занимал его. И на вопрос этот он ни от кого не слышал ответа. Вопрос состоял для него теперь только в том: «Неужели это я допустил до Москвы Наполеона, и когда же я это сделал? Когда это решилось? Неужели вчера, когда я послал к Платову приказ отступить, или третьего дня вечером, когда я задремал и приказал Бенигсену распорядиться? Или еще прежде?.. но когда, когда же решилось это страшное дело? Москва должна быть оставлена. Войска должны отступить, и надо отдать это приказание». Отдать это страшное приказание казалось ему одно и то же, что отказаться от командования армией. А мало того, что он любил власть, привык к ней (почет, отдаваемый князю Прозоровскому, при котором он состоял в Турции, дразнил его), он был убежден, что ему было предназначено спасение России и что потому только, против воли государя и по воле народа, он был избрал главнокомандующим. Он был убежден, что он один и этих трудных условиях мог держаться во главе армии, что он один во всем мире был в состоянии без ужаса знать своим противником непобедимого Наполеона; и он ужасался мысли о том приказании, которое он должен был отдать. Но надо было решить что нибудь, надо было прекратить эти разговоры вокруг него, которые начинали принимать слишком свободный характер.
Он подозвал к себе старших генералов.
– Ma tete fut elle bonne ou mauvaise, n'a qu'a s'aider d'elle meme, [Хороша ли, плоха ли моя голова, а положиться больше не на кого,] – сказал он, вставая с лавки, и поехал в Фили, где стояли его экипажи.


В просторной, лучшей избе мужика Андрея Савостьянова в два часа собрался совет. Мужики, бабы и дети мужицкой большой семьи теснились в черной избе через сени. Одна только внучка Андрея, Малаша, шестилетняя девочка, которой светлейший, приласкав ее, дал за чаем кусок сахара, оставалась на печи в большой избе. Малаша робко и радостно смотрела с печи на лица, мундиры и кресты генералов, одного за другим входивших в избу и рассаживавшихся в красном углу, на широких лавках под образами. Сам дедушка, как внутренне называла Maлаша Кутузова, сидел от них особо, в темном углу за печкой. Он сидел, глубоко опустившись в складное кресло, и беспрестанно покряхтывал и расправлял воротник сюртука, который, хотя и расстегнутый, все как будто жал его шею. Входившие один за другим подходили к фельдмаршалу; некоторым он пожимал руку, некоторым кивал головой. Адъютант Кайсаров хотел было отдернуть занавеску в окне против Кутузова, но Кутузов сердито замахал ему рукой, и Кайсаров понял, что светлейший не хочет, чтобы видели его лицо.
Вокруг мужицкого елового стола, на котором лежали карты, планы, карандаши, бумаги, собралось так много народа, что денщики принесли еще лавку и поставили у стола. На лавку эту сели пришедшие: Ермолов, Кайсаров и Толь. Под самыми образами, на первом месте, сидел с Георгием на шее, с бледным болезненным лицом и с своим высоким лбом, сливающимся с голой головой, Барклай де Толли. Второй уже день он мучился лихорадкой, и в это самое время его знобило и ломало. Рядом с ним сидел Уваров и негромким голосом (как и все говорили) что то, быстро делая жесты, сообщал Барклаю. Маленький, кругленький Дохтуров, приподняв брови и сложив руки на животе, внимательно прислушивался. С другой стороны сидел, облокотивши на руку свою широкую, с смелыми чертами и блестящими глазами голову, граф Остерман Толстой и казался погруженным в свои мысли. Раевский с выражением нетерпения, привычным жестом наперед курчавя свои черные волосы на висках, поглядывал то на Кутузова, то на входную дверь. Твердое, красивое и доброе лицо Коновницына светилось нежной и хитрой улыбкой. Он встретил взгляд Малаши и глазами делал ей знаки, которые заставляли девочку улыбаться.
Все ждали Бенигсена, который доканчивал свой вкусный обед под предлогом нового осмотра позиции. Его ждали от четырех до шести часов, и во все это время не приступали к совещанию и тихими голосами вели посторонние разговоры.
Только когда в избу вошел Бенигсен, Кутузов выдвинулся из своего угла и подвинулся к столу, но настолько, что лицо его не было освещено поданными на стол свечами.
Бенигсен открыл совет вопросом: «Оставить ли без боя священную и древнюю столицу России или защищать ее?» Последовало долгое и общее молчание. Все лица нахмурились, и в тишине слышалось сердитое кряхтенье и покашливанье Кутузова. Все глаза смотрели на него. Малаша тоже смотрела на дедушку. Она ближе всех была к нему и видела, как лицо его сморщилось: он точно собрался плакать. Но это продолжалось недолго.
– Священную древнюю столицу России! – вдруг заговорил он, сердитым голосом повторяя слова Бенигсена и этим указывая на фальшивую ноту этих слов. – Позвольте вам сказать, ваше сиятельство, что вопрос этот не имеет смысла для русского человека. (Он перевалился вперед своим тяжелым телом.) Такой вопрос нельзя ставить, и такой вопрос не имеет смысла. Вопрос, для которого я просил собраться этих господ, это вопрос военный. Вопрос следующий: «Спасенье России в армии. Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сраженье, или отдать Москву без сражения? Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение». (Он откачнулся назад на спинку кресла.)
Начались прения. Бенигсен не считал еще игру проигранною. Допуская мнение Барклая и других о невозможности принять оборонительное сражение под Филями, он, проникнувшись русским патриотизмом и любовью к Москве, предлагал перевести войска в ночи с правого на левый фланг и ударить на другой день на правое крыло французов. Мнения разделились, были споры в пользу и против этого мнения. Ермолов, Дохтуров и Раевский согласились с мнением Бенигсена. Руководимые ли чувством потребности жертвы пред оставлением столицы или другими личными соображениями, но эти генералы как бы не понимали того, что настоящий совет не мог изменить неизбежного хода дел и что Москва уже теперь оставлена. Остальные генералы понимали это и, оставляя в стороне вопрос о Москве, говорили о том направлении, которое в своем отступлении должно было принять войско. Малаша, которая, не спуская глаз, смотрела на то, что делалось перед ней, иначе понимала значение этого совета. Ей казалось, что дело было только в личной борьбе между «дедушкой» и «длиннополым», как она называла Бенигсена. Она видела, что они злились, когда говорили друг с другом, и в душе своей она держала сторону дедушки. В средине разговора она заметила быстрый лукавый взгляд, брошенный дедушкой на Бенигсена, и вслед за тем, к радости своей, заметила, что дедушка, сказав что то длиннополому, осадил его: Бенигсен вдруг покраснел и сердито прошелся по избе. Слова, так подействовавшие на Бенигсена, были спокойным и тихим голосом выраженное Кутузовым мнение о выгоде и невыгоде предложения Бенигсена: о переводе в ночи войск с правого на левый фланг для атаки правого крыла французов.
– Я, господа, – сказал Кутузов, – не могу одобрить плана графа. Передвижения войск в близком расстоянии от неприятеля всегда бывают опасны, и военная история подтверждает это соображение. Так, например… (Кутузов как будто задумался, приискивая пример и светлым, наивным взглядом глядя на Бенигсена.) Да вот хоть бы Фридландское сражение, которое, как я думаю, граф хорошо помнит, было… не вполне удачно только оттого, что войска наши перестроивались в слишком близком расстоянии от неприятеля… – Последовало, показавшееся всем очень продолжительным, минутное молчание.
Прения опять возобновились, но часто наступали перерывы, и чувствовалось, что говорить больше не о чем.
Во время одного из таких перерывов Кутузов тяжело вздохнул, как бы сбираясь говорить. Все оглянулись на него.
– Eh bien, messieurs! Je vois que c'est moi qui payerai les pots casses, [Итак, господа, стало быть, мне платить за перебитые горшки,] – сказал он. И, медленно приподнявшись, он подошел к столу. – Господа, я слышал ваши мнения. Некоторые будут несогласны со мной. Но я (он остановился) властью, врученной мне моим государем и отечеством, я – приказываю отступление.
Вслед за этим генералы стали расходиться с той же торжественной и молчаливой осторожностью, с которой расходятся после похорон.
Некоторые из генералов негромким голосом, совсем в другом диапазоне, чем когда они говорили на совете, передали кое что главнокомандующему.
Малаша, которую уже давно ждали ужинать, осторожно спустилась задом с полатей, цепляясь босыми ножонками за уступы печки, и, замешавшись между ног генералов, шмыгнула в дверь.
Отпустив генералов, Кутузов долго сидел, облокотившись на стол, и думал все о том же страшном вопросе: «Когда же, когда же наконец решилось то, что оставлена Москва? Когда было сделано то, что решило вопрос, и кто виноват в этом?»
– Этого, этого я не ждал, – сказал он вошедшему к нему, уже поздно ночью, адъютанту Шнейдеру, – этого я не ждал! Этого я не думал!
– Вам надо отдохнуть, ваша светлость, – сказал Шнейдер.
– Да нет же! Будут же они лошадиное мясо жрать, как турки, – не отвечая, прокричал Кутузов, ударяя пухлым кулаком по столу, – будут и они, только бы…


В противоположность Кутузову, в то же время, в событии еще более важнейшем, чем отступление армии без боя, в оставлении Москвы и сожжении ее, Растопчин, представляющийся нам руководителем этого события, действовал совершенно иначе.
Событие это – оставление Москвы и сожжение ее – было так же неизбежно, как и отступление войск без боя за Москву после Бородинского сражения.
Каждый русский человек, не на основании умозаключений, а на основании того чувства, которое лежит в нас и лежало в наших отцах, мог бы предсказать то, что совершилось.
Начиная от Смоленска, во всех городах и деревнях русской земли, без участия графа Растопчина и его афиш, происходило то же самое, что произошло в Москве. Народ с беспечностью ждал неприятеля, не бунтовал, не волновался, никого не раздирал на куски, а спокойно ждал своей судьбы, чувствуя в себе силы в самую трудную минуту найти то, что должно было сделать. И как только неприятель подходил, богатейшие элементы населения уходили, оставляя свое имущество; беднейшие оставались и зажигали и истребляли то, что осталось.