Росмер, Альфред

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Альфред Росмер»)
Перейти к: навигация, поиск
Росмер, Альфред

Маргарита и Альфред Росмеры
Имя при рождении:

Альфред Грио

Дата рождения:

1877(1877)

Место рождения:

США

Дата смерти:

1964(1964)

Партия:

Французская коммунистическая партия

Основные идеи:

анархизм, синдикализм, социализм, троцкизм

Альфред Росмер (фр. Alfred Rosmer, настоящее имя Андре Альфред Грио, фр. Alfred Griot; 1877—1964) — французский синдикалист и троцкист.



Биография

Родился в США в 1877 году в семье рабочего, эмигрировавшего из Франции после гибели Коммуны[1]. Семья вернулась на родину в 1884 году. Первоначально анархист, затем синдикалист. Вместе с Пьером Монаттом редактировал революционно-синдикалистскую газету «La Vie Ouvriere». Считал, что действительный путь к социализму лежит через прямое действие профсоюзов[2].

В период Первой мировой войны стоял на интернационалистических и антивоенных позициях. В конце 1910-х годов познакомился с Маргаритой Тевене, ставшей его спутницей на всю жизнь. Поддержал Октябрьскую революцию, после образования в 1919 году Коммунистического интернационала участвовал в его работе. На Втором конгрессе вошёл в Исполком и президиум Исполкома Коминтерна. Был одним из организаторов и лидеров Красного интернационала профсоюзов (Профинтерна). В 1920 году приехал в Москву, где провел 17 месяцев и принял участие и в Третьем конгрессе.

В 1920 году Альфред и Маргарита Росмеры были одними из основателей Французской коммунистической партии. Росмер стал членом её ЦК и Политбюро, а также редакции газеты «Юманите». Один из лидеров Унитарной всеобщей конфедерации труда с момента её учреждения в 1922 году. В 1924—1925 годах выступает против Сталина. В январе 1925 года на съезде был исключен из рядов ФКП по обвинению в нарушении партдисциплины. Вместе с Пьером Монаттом, исключенным из компартии в прошлом, 1924, году, издает синдикалистский журнал «La Revolution Proletarienne» («Пролетарская революция»).

Активный член Левой оппозиции. Участвовал в организации Международной левой оппозиции, входил в ее секретариат. В 1929 году во Франции сторонники Левой оппозиции начинают выпускать газету «La Vérité» («Правда»), первым редактором которого становится Росмер. В 1931 году разошёлся с Троцким по вопросам тактики, однако они остаются личными друзьями. В тот момент Росмер временно отходит от Оппозиции.

В середине 1930-х их отношения с Троцким восстанавливаются — Росмер громко выступает против сталинских репрессий в СССР, разоблачает и московские процессы и возглавляет французский Комитет защиты Льва Троцкого. Росмер также становится одним из организаторов Четвёртого интернационала. В его доме в пригороде Парижа в сентябре 1938 года проходит его учредительный конгресс, хотя сам Росмер в Интернационал не вступает[1].

Во время Второй мировой войны Росмер жил в США, затем вернулся во Францию. В 1951 году поддержал вдову Троцкого Наталью Седову, которая заявила, что политический строй Советского Союза — это новая форма капитализма[2].

Автор ряда трудов по истории международного рабочего и левого движения. В 1953 году опубликовал мемуары «Москва после Ленина», в которых описывал 1920—1924 годы. В 1960 году опубликовал декларацию, в которой призывал французских солдат не участвовать в Алжирской войне.

Напишите отзыв о статье "Росмер, Альфред"

Примечания

  1. 1 2 [www.marxists.org/glossary/people/r/o.htm#rosmer-alfred Биографическая справка об А. Росмере]  (англ.)
  2. 1 2 Я. Бирчелл. [www.socialistworker.co.uk/article.php?article_id=4619 Альфред и Маргарита Росмеры сохраняют пламя революционного огня]  (англ.)

Ссылки

  • [www.marxists.org/archive/rosmer/index.htm Архив А. Росмера]  (англ.)
  • А. Росмер. [www.workersaction.org.uk/rosmer.htm Троцкий в Париже во время Первой мировой войны. Воспоминания товарища и соратника] (1950)  (англ.)

Отрывок, характеризующий Росмер, Альфред

Он врал все, что толковалось между денщиками. Многое из этого была правда. Но когда Наполеон спросил его, как же думают русские, победят они Бонапарта или нет, Лаврушка прищурился и задумался.
Он увидал тут тонкую хитрость, как всегда во всем видят хитрость люди, подобные Лаврушке, насупился и помолчал.
– Оно значит: коли быть сраженью, – сказал он задумчиво, – и в скорости, так это так точно. Ну, а коли пройдет три дня апосля того самого числа, тогда, значит, это самое сражение в оттяжку пойдет.
Наполеону перевели это так: «Si la bataille est donnee avant trois jours, les Francais la gagneraient, mais que si elle serait donnee plus tard, Dieu seul sait ce qui en arrivrait», [«Ежели сражение произойдет прежде трех дней, то французы выиграют его, но ежели после трех дней, то бог знает что случится».] – улыбаясь передал Lelorgne d'Ideville. Наполеон не улыбнулся, хотя он, видимо, был в самом веселом расположении духа, и велел повторить себе эти слова.
Лаврушка заметил это и, чтобы развеселить его, сказал, притворяясь, что не знает, кто он.
– Знаем, у вас есть Бонапарт, он всех в мире побил, ну да об нас другая статья… – сказал он, сам не зная, как и отчего под конец проскочил в его словах хвастливый патриотизм. Переводчик передал эти слова Наполеону без окончания, и Бонапарт улыбнулся. «Le jeune Cosaque fit sourire son puissant interlocuteur», [Молодой казак заставил улыбнуться своего могущественного собеседника.] – говорит Тьер. Проехав несколько шагов молча, Наполеон обратился к Бертье и сказал, что он хочет испытать действие, которое произведет sur cet enfant du Don [на это дитя Дона] известие о том, что тот человек, с которым говорит этот enfant du Don, есть сам император, тот самый император, который написал на пирамидах бессмертно победоносное имя.
Известие было передано.
Лаврушка (поняв, что это делалось, чтобы озадачить его, и что Наполеон думает, что он испугается), чтобы угодить новым господам, тотчас же притворился изумленным, ошеломленным, выпучил глаза и сделал такое же лицо, которое ему привычно было, когда его водили сечь. «A peine l'interprete de Napoleon, – говорит Тьер, – avait il parle, que le Cosaque, saisi d'une sorte d'ebahissement, no profera plus une parole et marcha les yeux constamment attaches sur ce conquerant, dont le nom avait penetre jusqu'a lui, a travers les steppes de l'Orient. Toute sa loquacite s'etait subitement arretee, pour faire place a un sentiment d'admiration naive et silencieuse. Napoleon, apres l'avoir recompense, lui fit donner la liberte, comme a un oiseau qu'on rend aux champs qui l'ont vu naitre». [Едва переводчик Наполеона сказал это казаку, как казак, охваченный каким то остолбенением, не произнес более ни одного слова и продолжал ехать, не спуская глаз с завоевателя, имя которого достигло до него через восточные степи. Вся его разговорчивость вдруг прекратилась и заменилась наивным и молчаливым чувством восторга. Наполеон, наградив казака, приказал дать ему свободу, как птице, которую возвращают ее родным полям.]
Наполеон поехал дальше, мечтая о той Moscou, которая так занимала его воображение, a l'oiseau qu'on rendit aux champs qui l'on vu naitre [птица, возвращенная родным полям] поскакал на аванпосты, придумывая вперед все то, чего не было и что он будет рассказывать у своих. Того же, что действительно с ним было, он не хотел рассказывать именно потому, что это казалось ему недостойным рассказа. Он выехал к казакам, расспросил, где был полк, состоявший в отряде Платова, и к вечеру же нашел своего барина Николая Ростова, стоявшего в Янкове и только что севшего верхом, чтобы с Ильиным сделать прогулку по окрестным деревням. Он дал другую лошадь Лаврушке и взял его с собой.


Княжна Марья не была в Москве и вне опасности, как думал князь Андрей.
После возвращения Алпатыча из Смоленска старый князь как бы вдруг опомнился от сна. Он велел собрать из деревень ополченцев, вооружить их и написал главнокомандующему письмо, в котором извещал его о принятом им намерении оставаться в Лысых Горах до последней крайности, защищаться, предоставляя на его усмотрение принять или не принять меры для защиты Лысых Гор, в которых будет взят в плен или убит один из старейших русских генералов, и объявил домашним, что он остается в Лысых Горах.