Аминджон Шукухи

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Аминджон Шукухи
Аминҷон Шукӯҳӣ
Дата рождения:

1923(1923)

Место рождения:

Румон, Таджикистан

Дата смерти:

1979(1979)

Место смерти:

Душанбе, Таджикистан

Гражданство:

Род деятельности:

поэт

Годы творчества:

1940-1979

Премии:

Государственная премия имени Абуабдулло Рудаки

Награды:

Аминджон Шукухи (тадж. Аминҷон Шукӯҳӣ; Аминджон Ходжибаев, 1923 -1979) - советский таджикский поэт, известен в современной таджикской литературе как поэт-лирик[1]. Народный поэт Таджикистана. Лауреат Государственной Премии Таджикской ССР им. Абуабдулло Рудаки (1965). Около 10 лет - главный редактор центральной газеты Таджикской ССР «Советский Таджикистан». Первый председатель Союза журналистов Таджикской ССР, с 1967 по 1976 год возглавлял Государственный Комитет Таджикской ССР по телевидению и радиовещанию. Депутат Верховного Совета Таджикской ССР четырех созывов





Биография

Свои творческие шаги Аминджон Шукухи начинал еще в 30-е годы прошлого века, но первые его публикации отмечены в начале 40-х. Аминджон Шукухи был принят в члены Союза Писателей СССР в 1947 году, когда ему было всего 24 года.

Расцвет творчества Аминджона Шукухи приходится на 50 годы прошлого столетия. Он пишет серию лирических сборников и становится признанным лидером лирического жанра. Среди первых работ сборник «Голос сердца». Аминджон Шукухи искусно ловит послевоенное дуновение оттепели и изящно уходит от строго патриотических и идеологически сжатых форм к более романтичным , чем вызывает огромный интерес, особенно у молодежи.

Известный таджикский поэт Кулали отмечал: «Стихи Шукухи были гимном молодежи и мы жадно ждали его новых творений».

Гулназар Келди писал: « В то время любимцем молодежи был Аминджон Шукухи. Мы, молодые литераторы восхищались его лирикой».

Венцом лирики Шукухи стал стих «Ту гул не» (Ты не цветок) который стал абсолютно новым подходом к уже сложившимся образам в персидских газелях. Спустя многие десятилетия,этот стих продолжает оставаться одним из самых известных творений 20 века в таджикской литературе.

Из более крупных работ Шукухи критики отмечали поэму «Аллея влюбленных», которая также нашла широкий отклик среди почитателей творчества А.Шукухи.

В 1965 году, за цикл стихов «Семья и любовь» Аминджон Шукухи удостаивается звания Лауреата Государственной Премии им. Абуабдулло Рудаки, высшей награды в области литературы в Таджикистане.

Около 10 лет он главный редактор центральной газеты Таджикской ССР – «Советский Таджикистан».

Затем многие годы он заместитель Председателя Союза Писателей Таджикистана, первый председатель Союза журналистов Таджикистана и наконец с 1967г по 1976г. он возглавлает Государственный Комитет республики по телевидению и радиовещанию.

Аминджон Шукухи был депутатом Верховного Совета республики четырех созывов.

Несмотря на то, что Аминджон Шукухи, главным образом известен как поэт-лирик он успешно достигает больших высот и в других жанрах. Аминджон Шукухи один из самых известных детских писателей Таджикистана. Его повесть (трилогия) «Откуда вода течёт?» стала шедевром детского рассказа и была переведена многие языки. Название книги стало идиоматическим выражением в современном таджикском языке. Детские стихи автора стали частью образовательного фонда и нашли место во многих учебниках начальных классов.Шукухи также известен как высококлассный журналист. Он почитаем в Таджикистане как мастер жанра публицистики. Его передовицы и очерки до сих пор используются как источники для обучения нового поколения филологов. Известный фельетон А.Шукухи «Где ты же ты солнце моё?» стал практически бестселлером и был признан как один из лучших фельетонов советского периода.

Оставаясь поэтом, Аминджон Шукухи создал ряд произведений которые доказали его истинное мастерство как прозаика. В 1961 году, его повесть «Шахло» и затем продолжение повести «Шахло и Шифо» написанная в соавторстве с Х.Аскаром имела огромный успех. Тема борьбы с невежеством, затронутая в повести, остается очень актуальной по сей день.

Его поздние работы повести «Личная подпись», «Фея острова» и роман «Зигзаги дорог» (который был отмечен на всесосюзном уровне) окончательно закрепили за А.Шукухи регалии талантливого прозаика. Шукухи был известен как изящный юморист. Его сборник «Рассказы Муллолатифа» это прекрасный образец отображения народного юмора в литературе.

Аминджон Шукухи также известен как поэт-песенник. Десятки песен были созданы композиторами на его стихи которые исполняются по сей день мастерами народной и эстрадных песен. Песня из кинофильма «Сыну пора жениться» «Пришла любовь и изменился мир» (Музыка З.Шахиди, русское исполнение Батыр Закиров) стала бессмертным хитом и остается в репертуаре таджикских певцов спустя 50 лет. Не менее известной работой Шукухи была знаменитое либретто к опере «Возвращение». Драматургическая деятельность Шукухи была не менее успешной. Его пьеса на военную тему «Ночи разлуки» и музыкально-комедические телепостановки были очень тепло восприняты зрителями.

Аминджон Шукухи был знаком со многими известными литераторами своей эпохи. Булат Окуджава, Алексей Сурков, Сергей Баруздин, Семен Липкин и многие другие высоко оценивали творчество Шукухи. Работы Аминджона Шукухи были опубликованы в Германии, США, Иране, Пакистане, Афганистане, Узбекистане, Азербайджане, Армении, Эстонии, Литве, Украине и других странах. На родине поэта его именем названы улицы, школы и библиотеки. Его бюст установлен на территори шк.26 в поселке Румон, Согдийской области где он он когда-то учился и и работал педагогом.

Награды

  • Народный поэт Таджикистана
  • Лауреат Государственной премии им. А.Рудаки
  • дважды кавалер «Ордена Трудового Красного Знамени»
  • кавалер «Ордена Знак Почёта»
  • грамоты Верховного Совета СССР и Таджикской ССР

Память

  • В 2013 году детской областной библиотеке в Согдийской области было присвоено имя народного поэта Таджикистана Аминджона Шукухи.

Напишите отзыв о статье "Аминджон Шукухи"

Примечания

  1. [cheloveknauka.com/liricheskoe-nachalo-v-sovremennoy-tadzhikskoy-proze Лирическое начало в современной таджикской прозе]

Ссылки

[www.facebook.com/AminjonShukuhi/ Facebook Page]

Отрывок, характеризующий Аминджон Шукухи

– Да, писали, не гуляли! – значительно подмигнув, сказал высокий круглолицый мужик, указывая на толстые лексиконы, лежавшие сверху.

Ростов, не желая навязывать свое знакомство княжне, не пошел к ней, а остался в деревне, ожидая ее выезда. Дождавшись выезда экипажей княжны Марьи из дома, Ростов сел верхом и до пути, занятого нашими войсками, в двенадцати верстах от Богучарова, верхом провожал ее. В Янкове, на постоялом дворе, он простился с нею почтительно, в первый раз позволив себе поцеловать ее руку.
– Как вам не совестно, – краснея, отвечал он княжне Марье на выражение благодарности за ее спасенье (как она называла его поступок), – каждый становой сделал бы то же. Если бы нам только приходилось воевать с мужиками, мы бы не допустили так далеко неприятеля, – говорил он, стыдясь чего то и стараясь переменить разговор. – Я счастлив только, что имел случай познакомиться с вами. Прощайте, княжна, желаю вам счастия и утешения и желаю встретиться с вами при более счастливых условиях. Ежели вы не хотите заставить краснеть меня, пожалуйста, не благодарите.
Но княжна, если не благодарила более словами, благодарила его всем выражением своего сиявшего благодарностью и нежностью лица. Она не могла верить ему, что ей не за что благодарить его. Напротив, для нее несомненно было то, что ежели бы его не было, то она, наверное, должна была бы погибнуть и от бунтовщиков и от французов; что он, для того чтобы спасти ее, подвергал себя самым очевидным и страшным опасностям; и еще несомненнее было то, что он был человек с высокой и благородной душой, который умел понять ее положение и горе. Его добрые и честные глаза с выступившими на них слезами, в то время как она сама, заплакав, говорила с ним о своей потере, не выходили из ее воображения.
Когда она простилась с ним и осталась одна, княжна Марья вдруг почувствовала в глазах слезы, и тут уж не в первый раз ей представился странный вопрос, любит ли она его?
По дороге дальше к Москве, несмотря на то, что положение княжны было не радостно, Дуняша, ехавшая с ней в карете, не раз замечала, что княжна, высунувшись в окно кареты, чему то радостно и грустно улыбалась.
«Ну что же, ежели бы я и полюбила его? – думала княжна Марья.
Как ни стыдно ей было признаться себе, что она первая полюбила человека, который, может быть, никогда не полюбит ее, она утешала себя мыслью, что никто никогда не узнает этого и что она не будет виновата, ежели будет до конца жизни, никому не говоря о том, любить того, которого она любила в первый и в последний раз.
Иногда она вспоминала его взгляды, его участие, его слова, и ей казалось счастье не невозможным. И тогда то Дуняша замечала, что она, улыбаясь, глядела в окно кареты.
«И надо было ему приехать в Богучарово, и в эту самую минуту! – думала княжна Марья. – И надо было его сестре отказать князю Андрею! – И во всем этом княжна Марья видела волю провиденья.
Впечатление, произведенное на Ростова княжной Марьей, было очень приятное. Когда ои вспоминал про нее, ему становилось весело, и когда товарищи, узнав о бывшем с ним приключении в Богучарове, шутили ему, что он, поехав за сеном, подцепил одну из самых богатых невест в России, Ростов сердился. Он сердился именно потому, что мысль о женитьбе на приятной для него, кроткой княжне Марье с огромным состоянием не раз против его воли приходила ему в голову. Для себя лично Николай не мог желать жены лучше княжны Марьи: женитьба на ней сделала бы счастье графини – его матери, и поправила бы дела его отца; и даже – Николай чувствовал это – сделала бы счастье княжны Марьи. Но Соня? И данное слово? И от этого то Ростов сердился, когда ему шутили о княжне Болконской.


Приняв командование над армиями, Кутузов вспомнил о князе Андрее и послал ему приказание прибыть в главную квартиру.
Князь Андрей приехал в Царево Займище в тот самый день и в то самое время дня, когда Кутузов делал первый смотр войскам. Князь Андрей остановился в деревне у дома священника, у которого стоял экипаж главнокомандующего, и сел на лавочке у ворот, ожидая светлейшего, как все называли теперь Кутузова. На поле за деревней слышны были то звуки полковой музыки, то рев огромного количества голосов, кричавших «ура!новому главнокомандующему. Тут же у ворот, шагах в десяти от князя Андрея, пользуясь отсутствием князя и прекрасной погодой, стояли два денщика, курьер и дворецкий. Черноватый, обросший усами и бакенбардами, маленький гусарский подполковник подъехал к воротам и, взглянув на князя Андрея, спросил: здесь ли стоит светлейший и скоро ли он будет?
Князь Андрей сказал, что он не принадлежит к штабу светлейшего и тоже приезжий. Гусарский подполковник обратился к нарядному денщику, и денщик главнокомандующего сказал ему с той особенной презрительностью, с которой говорят денщики главнокомандующих с офицерами:
– Что, светлейший? Должно быть, сейчас будет. Вам что?
Гусарский подполковник усмехнулся в усы на тон денщика, слез с лошади, отдал ее вестовому и подошел к Болконскому, слегка поклонившись ему. Болконский посторонился на лавке. Гусарский подполковник сел подле него.
– Тоже дожидаетесь главнокомандующего? – заговорил гусарский подполковник. – Говог'ят, всем доступен, слава богу. А то с колбасниками беда! Недаг'ом Ег'молов в немцы пг'осился. Тепег'ь авось и г'усским говог'ить можно будет. А то чег'т знает что делали. Все отступали, все отступали. Вы делали поход? – спросил он.
– Имел удовольствие, – отвечал князь Андрей, – не только участвовать в отступлении, но и потерять в этом отступлении все, что имел дорогого, не говоря об именьях и родном доме… отца, который умер с горя. Я смоленский.
– А?.. Вы князь Болконский? Очень г'ад познакомиться: подполковник Денисов, более известный под именем Васьки, – сказал Денисов, пожимая руку князя Андрея и с особенно добрым вниманием вглядываясь в лицо Болконского. – Да, я слышал, – сказал он с сочувствием и, помолчав немного, продолжал: – Вот и скифская война. Это все хог'ошо, только не для тех, кто своими боками отдувается. А вы – князь Андг'ей Болконский? – Он покачал головой. – Очень г'ад, князь, очень г'ад познакомиться, – прибавил он опять с грустной улыбкой, пожимая ему руку.
Князь Андрей знал Денисова по рассказам Наташи о ее первом женихе. Это воспоминанье и сладко и больно перенесло его теперь к тем болезненным ощущениям, о которых он последнее время давно уже не думал, но которые все таки были в его душе. В последнее время столько других и таких серьезных впечатлений, как оставление Смоленска, его приезд в Лысые Горы, недавнее известно о смерти отца, – столько ощущений было испытано им, что эти воспоминания уже давно не приходили ему и, когда пришли, далеко не подействовали на него с прежней силой. И для Денисова тот ряд воспоминаний, которые вызвало имя Болконского, было далекое, поэтическое прошедшее, когда он, после ужина и пения Наташи, сам не зная как, сделал предложение пятнадцатилетней девочке. Он улыбнулся воспоминаниям того времени и своей любви к Наташе и тотчас же перешел к тому, что страстно и исключительно теперь занимало его. Это был план кампании, который он придумал, служа во время отступления на аванпостах. Он представлял этот план Барклаю де Толли и теперь намерен был представить его Кутузову. План основывался на том, что операционная линия французов слишком растянута и что вместо того, или вместе с тем, чтобы действовать с фронта, загораживая дорогу французам, нужно было действовать на их сообщения. Он начал разъяснять свой план князю Андрею.