Ангелов, Димитр

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Димитр Симеонов Ангелов
Димитър Симеонов Ангелов
Дата рождения:

2 февраля 1917(1917-02-02)

Место рождения:

София

Дата смерти:

24 декабря 1996(1996-12-24) (79 лет)

Место смерти:

София

Страна:

Болгария

Научная сфера:

история, болгаристика, византиноведение

Место работы:

Софийский государственный университет

Учёное звание:

академик БАН

Альма-матер:

Софийский государственный университет

Димитр Симеонов Ангелов (болг. Димитър Симеонов Ангелов) (2 февраля 1917, София, Болгария — 24 декабря 1996, там же) — болгарский историк, академик Болгарской Академии наук. Специалист по социально-экономической истории средневековой Болгарии и Византии, а также истории болгарско-византийских отношений[1].





Биография

В 1940 г. он закончил исторический факультет Софийского университета. Во время продолжения обучения в Мюнхенском университете в 1940—1943 гг. специализировался по истории Византии. Впоследствии преподавал историю Византии в Софийском университете. В 1943 г. защитил докторскую диссертацию по теме «Богомильство в Византии». В 1950 г. стал профессором в Софийском университете[1]. Член-корреспондент1975 г.) и академик (с 1979 г.) Болгарской Академии наук.

В 19621963 и 19661972 гг. был заместителем декана и деканом историко-философского факультета Софийского университета, в 1963—1966 гг. — ректором Института для иностранных студентов, в 1966—1972 гг. — заведующим кафедрой истории Болгарии в Институте истории БАН. Был директором Национального археологического музея (1971—1986) и директором Центра болгарской исследований (1986—1988), секретарём Центрального совета Болгарского исторического общества (1970—1976) и вице-председателем Международного комитета византинистов в Афинах (с 1961 года) председателем Болгарского национального комитета редакторов исторических журналов.

Иностранный член-корреспондент Саксонской академии наук с 1976 года. Являлся автором многочисленных книг, исследований, эссе на исторические темы. Автор научно-популярного романа "Когда человека не было", изданного в Советском Союзе и ряде других стран.

Основные научные работы

  • Ангелов Д. Аграрните отношения в Северна и Средна Македония през XIV в. — София, 1958; в рус. пер. ‒ Богомильство в Болгарии. — М., 1954.
  • Ангелов Д., Андреев М. История на Българската държава и право. — София, 1959.
  • Ангелов Д. История на Византия. — София, [1949‒52]. — Ч. 1‒2.
  • Ангелов Д. [www.promacedonia.org/da/index.html Образуване на българската народност]. — София, 1971.

Напишите отзыв о статье "Ангелов, Димитр"

Примечания

  1. 1 2 [dic.academic.ru/dic.nsf/bse/63763/%D0%90%D0%BD%D0%B3%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B2#sel=1:3,1:3 Ангелов Димитр Симеонов]. Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия. 1969—1978. Проверено 16 марта 2013. [www.webcitation.org/6FLI1pVx8 Архивировано из первоисточника 24 марта 2013].

Литература

  • Ангелов Д. Спомени. — София: Парадигма, 2004.
  • Бакалов Г. Академик Димитър Ангелов на 70 години // PALAEOBULGARICA/СТАРОБЪЛГАРИСТИКА. — 1987. — Кн. ХІ. — № 1. — С. 3—8.
  • Горина Л. В. [vremennik.biz/opus/BB/40/52447 История Византии и средневековой Болгарии в исследованиях Д. Ангелова] // Византийский временник. — 1979. — Т. 40. — С. 37—48.
  • Димитър Ангелов // Енциклопедия България. — София: Българска академия на науките, 1987. — Т. 1. — С. 74—75.
  • Йончев Л. Юбилейно тържество за чл.-кор. проф. Димитър Ангелов // Исторически преглед. — 1977. — Кн. 3. — С. 156—158.
  • Сборник в чест на академик Д. Ангелов. — София: Българска академия на науките, 1994.
  • Тивчев П. Чл.-кор. проф. Димитър Ангелов на 60 години // Исторически Преглед. — 1977. — Кн. 2. — С. 150—155.
  • Чолов П. Български историци. — София: Българска академия на науките, 1999. — С. 12—14.

Ссылки

  • [www.pravenc.ru/text/115088.html Ангелов, Димитр Симеонов] // Православная энциклопедия

Отрывок, характеризующий Ангелов, Димитр

В Лысых Горах оставаться становилось более и более опасным, и на другой день после удара князя, повезли в Богучарово. Доктор поехал с ними.
Когда они приехали в Богучарово, Десаль с маленьким князем уже уехали в Москву.
Все в том же положении, не хуже и не лучше, разбитый параличом, старый князь три недели лежал в Богучарове в новом, построенном князем Андреем, доме. Старый князь был в беспамятстве; он лежал, как изуродованный труп. Он не переставая бормотал что то, дергаясь бровями и губами, и нельзя было знать, понимал он или нет то, что его окружало. Одно можно было знать наверное – это то, что он страдал и, чувствовал потребность еще выразить что то. Но что это было, никто не мог понять; был ли это какой нибудь каприз больного и полусумасшедшего, относилось ли это до общего хода дел, или относилось это до семейных обстоятельств?
Доктор говорил, что выражаемое им беспокойство ничего не значило, что оно имело физические причины; но княжна Марья думала (и то, что ее присутствие всегда усиливало его беспокойство, подтверждало ее предположение), думала, что он что то хотел сказать ей. Он, очевидно, страдал и физически и нравственно.
Надежды на исцеление не было. Везти его было нельзя. И что бы было, ежели бы он умер дорогой? «Не лучше ли бы было конец, совсем конец! – иногда думала княжна Марья. Она день и ночь, почти без сна, следила за ним, и, страшно сказать, она часто следила за ним не с надеждой найти призкаки облегчения, но следила, часто желая найти признаки приближения к концу.
Как ни странно было княжне сознавать в себе это чувство, но оно было в ней. И что было еще ужаснее для княжны Марьи, это было то, что со времени болезни ее отца (даже едва ли не раньше, не тогда ли уж, когда она, ожидая чего то, осталась с ним) в ней проснулись все заснувшие в ней, забытые личные желания и надежды. То, что годами не приходило ей в голову – мысли о свободной жизни без вечного страха отца, даже мысли о возможности любви и семейного счастия, как искушения дьявола, беспрестанно носились в ее воображении. Как ни отстраняла она от себя, беспрестанно ей приходили в голову вопросы о том, как она теперь, после того, устроит свою жизнь. Это были искушения дьявола, и княжна Марья знала это. Она знала, что единственное орудие против него была молитва, и она пыталась молиться. Она становилась в положение молитвы, смотрела на образа, читала слова молитвы, но не могла молиться. Она чувствовала, что теперь ее охватил другой мир – житейской, трудной и свободной деятельности, совершенно противоположный тому нравственному миру, в который она была заключена прежде и в котором лучшее утешение была молитва. Она не могла молиться и не могла плакать, и житейская забота охватила ее.
Оставаться в Вогучарове становилось опасным. Со всех сторон слышно было о приближающихся французах, и в одной деревне, в пятнадцати верстах от Богучарова, была разграблена усадьба французскими мародерами.
Доктор настаивал на том, что надо везти князя дальше; предводитель прислал чиновника к княжне Марье, уговаривая ее уезжать как можно скорее. Исправник, приехав в Богучарово, настаивал на том же, говоря, что в сорока верстах французы, что по деревням ходят французские прокламации и что ежели княжна не уедет с отцом до пятнадцатого, то он ни за что не отвечает.
Княжна пятнадцатого решилась ехать. Заботы приготовлений, отдача приказаний, за которыми все обращались к ней, целый день занимали ее. Ночь с четырнадцатого на пятнадцатое она провела, как обыкновенно, не раздеваясь, в соседней от той комнаты, в которой лежал князь. Несколько раз, просыпаясь, она слышала его кряхтенье, бормотанье, скрип кровати и шаги Тихона и доктора, ворочавших его. Несколько раз она прислушивалась у двери, и ей казалось, что он нынче бормотал громче обыкновенного и чаще ворочался. Она не могла спать и несколько раз подходила к двери, прислушиваясь, желая войти и не решаясь этого сделать. Хотя он и не говорил, но княжна Марья видела, знала, как неприятно было ему всякое выражение страха за него. Она замечала, как недовольно он отвертывался от ее взгляда, иногда невольно и упорно на него устремленного. Она знала, что ее приход ночью, в необычное время, раздражит его.