Ангельберга (императрица Запада)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Ангельберга
фр. Engelberge
Императрица Запада
851/852 — 12 августа 875
Предшественник: Ирменгарда Турская
Преемник: Ришильда Провансская
Королева Италии
851/852 — 12 августа 875
Предшественник: Ирменгарда Турская
Преемник: Ришильда Провансская
 
Рождение: ок. 830
Смерть: между 896 и 901
Род: (?) Гильемиды
Отец: (?) Тьерри III Отёнский
Мать: (?) Эмма Баварская
Супруг: Людовик II Молодой
Дети: дочери: Гизелла, Ирменгарда

Ангельберга (фр. Engelberge; ок. 830 — между 896 и 901) — королева Италии и императрица Запада, жена Людовика II Молодого, императора Запада и короля Италии.





Происхождение

Происхождение Ангельберги в первичных исторических источниках не указывается. Однако существует скудные косвенные данные, которые позволяют историкам выдвигать гипотезы и реконструировать её происхождение. Это несколько грамот королей из династии Каролингов[1]:

  • грамота императора Карла III Толстого, в которой Ангельберга названа сестрой (лат. soror);
  • другая грамота императора Карла III Толстого, в которой дочь Ангельберги, Ирменгарда, названа племянницей (лат. nepotis);
  • грамота Карломана, короля Баварии, брата Карла III, в которой Ангельберга названа сестрой;
  • грамота императора Людовика II Молодого, мужа Ангельберги, в которой его архиканцлер Суппо III назван двоюродным братом (лат. consobrinus) Ангельберги.

На основании этих скудных данных было предложено несколько гипотез.

  • Сложность заключается в том, что латинские слова soror, nepotis и consobrinus допускают довольно широкое толкование. Итальянские авторы предполагают, что определение soror обозначает духовное родство. В результате была выдвинута гипотеза, что Людовик II Немецкий, отец Карломана и Карла III, был крёстным отцом Ангельберги[2].
  • Морис Шом перевёл soror как невестка и предположил, что Игельберга была сестрой Рихарды, жены Карла III, и, соответственно, дочерью Эрхангера I, пфальцграфа Швабии и Эльзаса, представителя дома Ахалольфингов[3][4].
  • Исходя из грамоты Людовика II, указывающего на родство с Суппонидами, а также из сообщения Ж. дю Буше в тексте 1646 года, который сообщает, что Ангельберга была дочерью герцога Сполето[5] Эдуард Главичка предположил, что Ангельберга была дочерью Адельгиза I, герцога Сполето и графа Пармы в 835 году[6]. Эта гипотеза в настоящее время принимается рядом историков[1][7].
  • Ещё одну гипотезу предложил французский историк Жан-Ноэль Матьё. Он обратил внимание на то, что начиная с детей Ирменгарды, дочери Ангельберги, в роду появляется имя Вилла/Гилла (лат. Willa/Guille). Для того, чтобы объяснить происхождение этого имени, Матьё предположил, что эти женские имена являются производными от Гильом (Вильгельм) и свидетельствуют о родстве со знатным родом Гильемидов. В грамотах Карломана и Карла III Матьё перевёл soror как сестра и предложил, что Ангельберга была их единоутробной сестрой, дочерью Эммы Баварской, которая вышла замуж за Людовика Немецкого в 827 году. Если эта гипотеза верна, то первый муж Эммы должен был принадлежать к роду Гильемидов и умереть незадолго до 827 года. Матьё предложил идентифицировать отца Ангельберги с графом Отёна Тьерри III, сыном графа Тулузы Гильома Желонского. Для объяснения родства с Суппонидами, Матьё предположил, что из этого рода происходила Кунигунда, первая жена Гильома Желонского. Суппониды также состояли в родстве с королём Италии Бернаром, жена которого, Кунигунда, возможно была внучкой Гильома Желонского. Однако главной проблемой в данной гипотезе является то, что Тьерри III традиционно считается сыном Гильома Желонского от второго брака, и тогда Ирментруда не могла быть родственницей Суппонидов[8].

Биография

Ангельберга около 852 года была выдана замуж за Людовика II Молодого, в то время соправителя своего отца, императора Лотаря I. Единовластным правителем Людовик стал в 855 году.

Ангельберга при жизни мужа упоминается в исторических источниках очень редко. В августе 871 года она сопровождала Людовика в его походе в княжество Беневенто, во время которого князь Адальгис захватил в плен Людовика и Ангельбергу. Они были освобождены после месяца заключения при посредничестве епископа Беневенто Айо[9].

Людовик II умер 12 апреля 875 года, после чего Ангельберга удалилась в аббатство Сен-Совер в Брешиа[10]. После того, как зять Ангельберги, Бозон Вьеннский, в 879 году провозгласил себя королём Бургундии, Карл III Толстый, ставший к тому моменту королём Италии, заподозрил Ангельбергу в поддержке зятя и заключил её в 880 году в женский монастырь в Алемании. Но после поражения Бозона она в октябре 882 года с разрешения Карла возвратилась в Италию. После смерти Бозона в 887 году, Ангельберга благоприятствовала наследованию своим малолетним внуком, Людовиком III, Нижнебургундского королевства. В 896 году она была аббатисой монастыря Сан-Систо в Пьяченце, после чего упоминания о ней исчезают. Вероятно Ангельберга умерла не позднее 901 года[4][11].

Брак и дети

Муж: с 851/852 Людовик II Молодой (82512 августа 875), король Италии (Людовик I) с 844 года, император Запада с 850 года. Дети:

Генеалогия

 
 
 
 
 
 
 
 
Гильом Желонский
(ум. 812/815)
граф Тулузы
 
Вельф I
граф
в Аргенгау
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Тьерри III
(ум. 826)
граф Отёна
 
Эмма
Баварская

(ум. 876)
 
 
 
 
 
Людовик II Немецкий
(806 — 876)
король
Восточно-Франкского
королевства
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Людовик II Молодой
(ок. 825 — 875)
король Италии
император
 
Ангельберга
(ум. 896/901)
 
Карломан
(ок. 830 — 880)
король Баварии
 
Людовик III Младший
(ок. 835 — 882)
король Саксонии
 
Карл III Толстый
(839 — 888)
император
 
четыре
дочери
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Бозон Вьеннский
(ум. 887)
король Прованса
 
Ирменгарда
(ум. 896/901)
 
Гизелла
(ум. ок. 868)
аббатиса в Брешиа
 
Арнульф Каринтийский
(ок. 850 — 899)
император
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Людовик III Слепой
(ок. 892 — 926)
император
 
Вилла I
(ум. ок. 924)
 
Рудольф I
(ум. 911)
король Бургундии
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Бозон V
(ум. 936)
граф Арля
 
Вилла II
(ум. ок. 936)
 
Рудольф II
(ум. 937)
король Бургундии
 
Людовик
(ум. ок. 929)
граф в Тургау
 
Вальдрада
 
Бонифаций
маркиз Сполето
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Беренгар II Иврейский
(ок. 900 — 966)
король Италии
 
Вилла III
(ум. ок. 963)
 
 
 
Гуго
(ум. ок. 948)
граф в Бургундии
 
Вилла
 
 
 
Вилла
 
Умберто
(ум. 967/970)
маркиз Тосканы
 
 
 


Напишите отзыв о статье "Ангельберга (императрица Запада)"

Примечания

  1. 1 2 Mathieu, Jean-Noël. Recherche sur les origines de deux princesses du IXe siècle: la reine Guille de Bourgogne et l’impératrice Engelberge // Settipani C. (англ.); Keats-Rohan, Katharine S. B. Onomastique et Parenté dans l’Occident médiéval. — P. 177.
  2. Pochettino G,. L'impératrice Angelberge // Archivio storico lombardo. — 1921. — P. 117.
  3. Chaume Maurice. Origines du duché de Bourgogne, vol. I. — 1925. — P. 301, note 3.
  4. 1 2 Settipani C. (англ.) La préhistoire des Capétiens. — P. 269.
  5. «Sa femme Angelberge se rendit religieuse Pavie. Elle estoit fille du duc de Spolète.» (J. du Bouchet,. La véritable origine de la seconde et la troisième lignée de la maison de France. — Paris, 1646. — P. 14.)
  6. Hlawitschka Eduard. Franken, Alemannen, Bayern und Burgunder in Oberitalien (774—962). — Fribourg, 1960. — P. 271—273.
  7. Riché Pierre. Les carolingiens, une famille qui fit l'Europe. — P. 179.
  8. Mathieu, Jean-Noël. Recherche sur les origines de deux princesses du IXe siècle: la reine Guille de Bourgogne et l’impératrice Engelberge // Settipani C. (англ.); Keats-Rohan, Katharine S. B. Onomastique et Parenté dans l’Occident médiéval. — P. 177—182.
  9. Kreutz B. M. Before the Normans. Southern Italy in the Ninth and Tenth Centuries. — Philadelphia, 1996. — С. 46—47.
  10. Riché Pierre. Les carolingiens, une famille qui fit l'Europe. — P. 183.
  11. Foundation for Medieval Genealogy

Литература

  • Mathieu, Jean-Noël. Recherche sur les origines de deux princesses du IXe siècle: la reine Guille de Bourgogne et l’impératrice Engelberge // Settipani C. (англ.); Keats-Rohan, Katharine S. B. Onomastique et Parenté dans l’Occident médiéval. — Oxford: Linacre College, Unit for Prosopographical Research, 2000. — ISBN 1-900934-01-9.
  • Riché Pierre. Les carolingiens, une famille qui fit l'Europe. — Paris: Hachette Littératures, 1983 (1997). — 490 p. — ISBN 2-01-278851-3.
  • Settipani C. (англ.) La préhistoire des Capétiens: 481—987 / éd. Patrick van Kerrebrouck. — Villeneuve d'Ascq, 1993. — 543 p. — (Nouvelle histoire généalogique de l'auguste maison de France, vol. 1). — ISBN 2-9501509-3-4.

Ссылки

  • [fmg.ac/Projects/MedLands/ITALY,%20Kings%20to%20962.htm#LouisIIEmperorItalydied875 KINGS of ITALY 774-887 (CAROLINGIANS)] (англ.). Foundation for Medieval Genealogy. Проверено 20 февраля 2010. [www.webcitation.org/61BEZDKPQ Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].

Отрывок, характеризующий Ангельберга (императрица Запада)

– Ты не читала письма? – спрашивала Соня.
– Не читала, но она сказала, что всё прошло, и что он уже офицер…
– Слава Богу, – сказала Соня, крестясь. – Но, может быть, она обманула тебя. Пойдем к maman.
Петя молча ходил по комнате.
– Кабы я был на месте Николушки, я бы еще больше этих французов убил, – сказал он, – такие они мерзкие! Я бы их побил столько, что кучу из них сделали бы, – продолжал Петя.
– Молчи, Петя, какой ты дурак!…
– Не я дурак, а дуры те, кто от пустяков плачут, – сказал Петя.
– Ты его помнишь? – после минутного молчания вдруг спросила Наташа. Соня улыбнулась: «Помню ли Nicolas?»
– Нет, Соня, ты помнишь ли его так, чтоб хорошо помнить, чтобы всё помнить, – с старательным жестом сказала Наташа, видимо, желая придать своим словам самое серьезное значение. – И я помню Николеньку, я помню, – сказала она. – А Бориса не помню. Совсем не помню…
– Как? Не помнишь Бориса? – спросила Соня с удивлением.
– Не то, что не помню, – я знаю, какой он, но не так помню, как Николеньку. Его, я закрою глаза и помню, а Бориса нет (она закрыла глаза), так, нет – ничего!
– Ах, Наташа, – сказала Соня, восторженно и серьезно глядя на свою подругу, как будто она считала ее недостойной слышать то, что она намерена была сказать, и как будто она говорила это кому то другому, с кем нельзя шутить. – Я полюбила раз твоего брата, и, что бы ни случилось с ним, со мной, я никогда не перестану любить его во всю жизнь.
Наташа удивленно, любопытными глазами смотрела на Соню и молчала. Она чувствовала, что то, что говорила Соня, была правда, что была такая любовь, про которую говорила Соня; но Наташа ничего подобного еще не испытывала. Она верила, что это могло быть, но не понимала.
– Ты напишешь ему? – спросила она.
Соня задумалась. Вопрос о том, как писать к Nicolas и нужно ли писать и как писать, был вопрос, мучивший ее. Теперь, когда он был уже офицер и раненый герой, хорошо ли было с ее стороны напомнить ему о себе и как будто о том обязательстве, которое он взял на себя в отношении ее.
– Не знаю; я думаю, коли он пишет, – и я напишу, – краснея, сказала она.
– И тебе не стыдно будет писать ему?
Соня улыбнулась.
– Нет.
– А мне стыдно будет писать Борису, я не буду писать.
– Да отчего же стыдно?Да так, я не знаю. Неловко, стыдно.
– А я знаю, отчего ей стыдно будет, – сказал Петя, обиженный первым замечанием Наташи, – оттого, что она была влюблена в этого толстого с очками (так называл Петя своего тезку, нового графа Безухого); теперь влюблена в певца этого (Петя говорил об итальянце, Наташином учителе пенья): вот ей и стыдно.
– Петя, ты глуп, – сказала Наташа.
– Не глупее тебя, матушка, – сказал девятилетний Петя, точно как будто он был старый бригадир.
Графиня была приготовлена намеками Анны Михайловны во время обеда. Уйдя к себе, она, сидя на кресле, не спускала глаз с миниатюрного портрета сына, вделанного в табакерке, и слезы навертывались ей на глаза. Анна Михайловна с письмом на цыпочках подошла к комнате графини и остановилась.
– Не входите, – сказала она старому графу, шедшему за ней, – после, – и затворила за собой дверь.
Граф приложил ухо к замку и стал слушать.
Сначала он слышал звуки равнодушных речей, потом один звук голоса Анны Михайловны, говорившей длинную речь, потом вскрик, потом молчание, потом опять оба голоса вместе говорили с радостными интонациями, и потом шаги, и Анна Михайловна отворила ему дверь. На лице Анны Михайловны было гордое выражение оператора, окончившего трудную ампутацию и вводящего публику для того, чтоб она могла оценить его искусство.
– C'est fait! [Дело сделано!] – сказала она графу, торжественным жестом указывая на графиню, которая держала в одной руке табакерку с портретом, в другой – письмо и прижимала губы то к тому, то к другому.
Увидав графа, она протянула к нему руки, обняла его лысую голову и через лысую голову опять посмотрела на письмо и портрет и опять для того, чтобы прижать их к губам, слегка оттолкнула лысую голову. Вера, Наташа, Соня и Петя вошли в комнату, и началось чтение. В письме был кратко описан поход и два сражения, в которых участвовал Николушка, производство в офицеры и сказано, что он целует руки maman и papa, прося их благословения, и целует Веру, Наташу, Петю. Кроме того он кланяется m r Шелингу, и m mе Шос и няне, и, кроме того, просит поцеловать дорогую Соню, которую он всё так же любит и о которой всё так же вспоминает. Услыхав это, Соня покраснела так, что слезы выступили ей на глаза. И, не в силах выдержать обратившиеся на нее взгляды, она побежала в залу, разбежалась, закружилась и, раздув баллоном платье свое, раскрасневшаяся и улыбающаяся, села на пол. Графиня плакала.
– О чем же вы плачете, maman? – сказала Вера. – По всему, что он пишет, надо радоваться, а не плакать.
Это было совершенно справедливо, но и граф, и графиня, и Наташа – все с упреком посмотрели на нее. «И в кого она такая вышла!» подумала графиня.
Письмо Николушки было прочитано сотни раз, и те, которые считались достойными его слушать, должны были приходить к графине, которая не выпускала его из рук. Приходили гувернеры, няни, Митенька, некоторые знакомые, и графиня перечитывала письмо всякий раз с новым наслаждением и всякий раз открывала по этому письму новые добродетели в своем Николушке. Как странно, необычайно, радостно ей было, что сын ее – тот сын, который чуть заметно крошечными членами шевелился в ней самой 20 лет тому назад, тот сын, за которого она ссорилась с баловником графом, тот сын, который выучился говорить прежде: «груша», а потом «баба», что этот сын теперь там, в чужой земле, в чужой среде, мужественный воин, один, без помощи и руководства, делает там какое то свое мужское дело. Весь всемирный вековой опыт, указывающий на то, что дети незаметным путем от колыбели делаются мужами, не существовал для графини. Возмужание ее сына в каждой поре возмужания было для нее так же необычайно, как бы и не было никогда миллионов миллионов людей, точно так же возмужавших. Как не верилось 20 лет тому назад, чтобы то маленькое существо, которое жило где то там у ней под сердцем, закричало бы и стало сосать грудь и стало бы говорить, так и теперь не верилось ей, что это же существо могло быть тем сильным, храбрым мужчиной, образцом сыновей и людей, которым он был теперь, судя по этому письму.
– Что за штиль, как он описывает мило! – говорила она, читая описательную часть письма. – И что за душа! Об себе ничего… ничего! О каком то Денисове, а сам, верно, храбрее их всех. Ничего не пишет о своих страданиях. Что за сердце! Как я узнаю его! И как вспомнил всех! Никого не забыл. Я всегда, всегда говорила, еще когда он вот какой был, я всегда говорила…
Более недели готовились, писались брульоны и переписывались набело письма к Николушке от всего дома; под наблюдением графини и заботливостью графа собирались нужные вещицы и деньги для обмундирования и обзаведения вновь произведенного офицера. Анна Михайловна, практическая женщина, сумела устроить себе и своему сыну протекцию в армии даже и для переписки. Она имела случай посылать свои письма к великому князю Константину Павловичу, который командовал гвардией. Ростовы предполагали, что русская гвардия за границей , есть совершенно определительный адрес, и что ежели письмо дойдет до великого князя, командовавшего гвардией, то нет причины, чтобы оно не дошло до Павлоградского полка, который должен быть там же поблизости; и потому решено было отослать письма и деньги через курьера великого князя к Борису, и Борис уже должен был доставить их к Николушке. Письма были от старого графа, от графини, от Пети, от Веры, от Наташи, от Сони и, наконец, 6 000 денег на обмундировку и различные вещи, которые граф посылал сыну.


12 го ноября кутузовская боевая армия, стоявшая лагерем около Ольмюца, готовилась к следующему дню на смотр двух императоров – русского и австрийского. Гвардия, только что подошедшая из России, ночевала в 15 ти верстах от Ольмюца и на другой день прямо на смотр, к 10 ти часам утра, вступала на ольмюцкое поле.
Николай Ростов в этот день получил от Бориса записку, извещавшую его, что Измайловский полк ночует в 15 ти верстах не доходя Ольмюца, и что он ждет его, чтобы передать письмо и деньги. Деньги были особенно нужны Ростову теперь, когда, вернувшись из похода, войска остановились под Ольмюцом, и хорошо снабженные маркитанты и австрийские жиды, предлагая всякого рода соблазны, наполняли лагерь. У павлоградцев шли пиры за пирами, празднования полученных за поход наград и поездки в Ольмюц к вновь прибывшей туда Каролине Венгерке, открывшей там трактир с женской прислугой. Ростов недавно отпраздновал свое вышедшее производство в корнеты, купил Бедуина, лошадь Денисова, и был кругом должен товарищам и маркитантам. Получив записку Бориса, Ростов с товарищем поехал до Ольмюца, там пообедал, выпил бутылку вина и один поехал в гвардейский лагерь отыскивать своего товарища детства. Ростов еще не успел обмундироваться. На нем была затасканная юнкерская куртка с солдатским крестом, такие же, подбитые затертой кожей, рейтузы и офицерская с темляком сабля; лошадь, на которой он ехал, была донская, купленная походом у казака; гусарская измятая шапочка была ухарски надета назад и набок. Подъезжая к лагерю Измайловского полка, он думал о том, как он поразит Бориса и всех его товарищей гвардейцев своим обстреленным боевым гусарским видом.