Английская интервенция в Средней Азии

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
 
Среднеазиатский театр военных действий Гражданской войны в России

Вооружённое восстание в Ташкенте в октябре 1917 года
Басмачество Туркестанская автономия Осиповский мятеж


Актюбинский фронт:
Тургайский мятеж (1919) Актюбинская операция (1919)


Ферганский фронт:
Крестьянская армия Ферганы Мадамин-бек


Семиреченский фронт:
Черкасская оборона (1918 – 1919) Беловодский мятеж (1918) Вернинский мятеж (1920)


Закаспийский фронт:
Асхабадское восстание (1918) Оборона Кушки (1918) Английская интервенция в Средней Азии Поход уральцев в Персию


Революция в Бухаре:
Колесовский поход (1918) Бухарская операция (1920) Памирский поход Красной Армии (1920-1921) Мятеж Энвер-паши (1921) Оборона Гыдж-Дувана (1922)


Революция в Хиве:
Переворот в Хиве (1918) Оборона Турткуля (1918) Хивинская операция (1920) Оборона Нукуса (1920) Оборона Хивы (1924)

 
Иностранная военная интервенция в России
Центральные державы: Закавказье

Антанта: Походы Север Юг (Украина) • Средняя Азия Сибирь и Дальний Восток (Сахалин)

Английская интервенция в Средней Азии 1918—1920 — военная интервенция Великобритании в Среднюю Азию во время Гражданской войны в России. Являлась составной частью общего плана Антанты, направленного на уничтожение Советской Республики и свержения большевистского правительства.

В советской историографии выделялось три этапа:

  • 1-й (январь — июль 1918 года) — скрытое вмешательство во внутренние дела Туркестана в виде финансовой и военно-технической помощи контрреволюционным силам края;
  • 2-й (август 1918 года — март 1919 года) — военное вторжение на территорию Туркестана;
  • 3-й (апрель 1919 года — 1920 год) — аналогичный 1-му этапу.

Осуществление своих планов правительство Великобритании возложило на созданную после Февральской революции «Британскую военную миссию в Туркестане» во главе с генерал-майором У. Маллесоном в её состав вошли Р. Тиг-Джонс, Уорд, Джарвис и др. Находясь с августа 1917 в Мешхеде (Северный Иран), миссия установила связи с туркестанскими буржуазными националистами и клерикально-феодальными кругами, а также с правительствами Бухары и Хивы. После Октябрьской революции она стала главной организацией и руководящим центром всех антисоветских сил в Туркестане.

Одновременно с посылкой миссии У. Маллесона в Мешхед правительством Великобритании в Туркестан, непосредственно в Ташкент была послана миссия под руководством полковника Ф. Бейли, в состав которой входил капитан Л. Блэккер[1] и ряд других служащих индусов по происхождению. Эта миссия была направлена в Ташкент через Кашмир, Китай (Кашгар) и далее через Ферганскую долину (Ош и Андижан).





Поддержка антисоветских сил в январе — июле 1918 года

На 1-м этапе интервенции англичане поддерживали Кокандскую автономию, предоставив ей денежную помощь в размере 500 тыс. руб.; вооружали и готовили армию бухарского эмира. В начале 1918 года с помощью агентов миссии Маллесона была создана «Туркестанская военная организация» (ТВО), имевшая целью сплотить все контрреволюционные силы и развернуть борьбу за свержение Советской власти в Туркестане. Используя идеи панисламизма и пантюркизма, играя на национальных и религиозных чувствах, английские агенты поддерживали силы стремившиеся к отделению Туркестана от Советской России.

После ликвидации «Кокандской автономии» (февр. 1918) англичане, под предлогом защиты интересов Великобритании от угрозы со стороны Германии и Турции начали перебрасывать свои войска из Индии в Северный Иран, граничащий с Закаспийской областью.

Интервенция в Закаспийской области авг. 1918 — март 1919

Асхабадский мятеж и начало интервенции

Под руководством Тиг-Джонса, Варда и Джарвиса эсеры, меньшевики, туркестанские националисты и русские белогвардейцы в июле 1918 подняли Асхабадский мятеж, захватили Закаспийскую область и создали «Закаспийское временное правительство» (ЗВП), которое 26 июля 1918 обратилось к англичанам с просьбой прислать военную помощь. 28 июля из Мешхеда в район ст. Баирам-Али, где закрепились войска ЗВП, прибыла английская пулемётная команда (20 чел.); 12 авг. перешли границу у станции Артык (100 км юго-восточнее Асхабада) батальон 19-го Пенджабского и несколько рот Йоркширского и Хэмпширского пехотных полков, 28-й лёгкий кавалерийский полк и взвод 44-й полевой лёгкой артиллерийской батареи, расположившиеся в Асхабаде и некоторых других пунктах на Закаспийской железной дороге. Красноводск, занятый английским гарнизоном (около 700 чел.), стал базой интервентов. В Асхабаде разместился Маллесон со своим штабом.

Поддержка ТВО и басмачей

14 августа 1918 года в Ташкент прибыла английская военно-дипломатическая миссия в составе Бейли (глава), Блэккера и бывшего генерального консула в Кашгаре (Северо-Западный Китай) Д. Маккартни, официальной целью которой являлось установление связи с правительством Советского Туркестана. В советской историографии закрепилось идея, что главной целью миссии была подготовка контрреволюционного мятежа. Миссия вступила в контакт с «Шура-и-Улема» и басмачами и активно поддерживала деятельность ТВО. По соглашению между миссией и «союзом» непосредственно организация мятежа и руководство выступлениями басмачей возлагались на ТВО, англичане же обязывались снабжать её оружием и деньгами, а затем оказать поддержку войсками. В планах англичан было образование «Туркестанской демократической республики» под контролем Великобритании. «Союзу» был открыт кредит в 22 млн руб. Англичане предоставили басмачам 100 миллионов руб., 20 тысяч винтовок, 40 пулемётов, 16 горных орудий и несколько миллионов патронов. В Мешхеде для поддержки мятежа готовился отряд сипаев в составе 500 человек с пулемётами.

Соглашение между ЗВП и англичанами 19 августа 1918

19 августа 1918 года Закаспийское временное правительство (ЗВП) подписало с Маллесоном соглашение, фактически полностью отдавшее Закаспийскую область под контроль англичан. ЗВП обязывалось вести борьбу против Советской власти, запретить вывоз хлопка и передать все его запасы, а также весь Каспийский флот, Красноводский порт и Закаспийскую железную дорогу Великобритании, за что ему была обещана финансовая и военно-техническую помощь. Англичане поставили под свой контроль судоходство на Каспийском море и Челекенские нефтяные промыслы, вывозили металлы, драгоценности, нефть, хлопок, шерсть, ковры, продовольствие, заводское оборудование, железнодорожный подвижной состав и другое. Отделение английского банка (в Асхабаде) нажило огромные суммы, принимая от населения вклады взамен на фиктивные обязательства. Предприятия, национализированные Советской властью, были переданы бывшим владельцам. Убытки, причинённые английскими оккупационными силами только горному и оросительному хозяйству области, по мнению советских источников, составили свыше 20 млн руб. золотом. Малейшее проявление протеста или недовольства со стороны населения беспощадно подавлялось. До января 1919 года Закаспийское правительство получило от Великобритании 15 миллионов руб. обязательствами и 2 миллиона рублей наличными, около 7 тыс. винтовок, несколько млн. патронов и различное военное снаряжение; в свою очередь Закаспийское правительство передало английским войскам продовольствия на 12 миллионов рублей.

Планы Великобритании по свержению советской власти в Туркестане

Миссия Маллесона разработала план захвата Туркестана путём концентрического наступления на Ташкент англ. и эсеро-белогвардейских войск из Закаспийской области, оренбургских белоказаков Дутова со стороны Актюбинска, отрядов Джунаид-хана из Хивы, войск эмира бухарского, белоказаков Семиречья и басмачей Ферганы. Предполагаемая акция должна была быть поддержана контрреволюционными. мятежами, которые готовились в различных пунктах края членами миссии Маллесона в сотрудничестве с американским консулом в Ташкенте Р. Тредуэллом и агентами в американском Красном Кресте и «Ассоциации христианской молодёжи». Они вели также подготовку к военному выступлению находившихся в Туркестане австро-венгерских и германских военнопленных (св. 30 тыс. чел.).

5 сентября 1918 ЦИК Туркестанской советской республики постановил: 1) объявить частичную мобилизацию преданного Советской власти русского и мусульманского населения; 2) учредить Чрезвычайную следственную комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и мародёрством; 3) прикрыть территорию Ферганы со стороны Памира военными силами; 4) сосредоточить в безопасных местах запасы хлопка, шерсти, продовольствия и др. 17 сент. Комиссариат по национальным делам обратился к трудящимся Туркестана с призывом встать на защиту Родины от английских захватчиков. Началось формирование воинских отрядов из местного населения.

Сражение у станции Душак

9 октября 1918 года английские войска (батальон Пенджабского и рота Хемшпирского пехотных полков, 28-й лёгкий кавалерийский полк; 760 штыков, 300 сабель, 40 пулемётов, 12 орудий и 1 самолёт) вместе с войсками ЗВП (1860 штыков, 1300 сабель, 8 пулемётов, 12 орудий, 2 бронепоезда и 1 самолёт) начали наступление на позиции советских войск (2390 штыков, 200 сабель, 29 пулемётов, 6 орудий и 1 самолёт) в районе ст. Душак (юго-восточнее Асхабада) и после ожесточённых боёв заняли станцию. 14 октября советские войска при поддержке вооруженных групп местного населения нанесли противнику сильное поражение, при котором английские войска потеряли до 50 % личного состава, и освободили Душак. При отступлении в ночь на 15 октября англичане и войска ЗВП дотла сожгли город Теджен и уничтожили часть жителей. После этого поражения Маллесон запретил английским войскам участвовать в боевых действиях против советских войск.

Деникинский период

Однако английские интервенты не оставили попыток захватить Туркестан. С целью объединения антисоветских сил они создали т. н. Кавказско-Каспийский союз, включивший контрреволюционные правительства Терской, Дагестанской и Закаспийской областей. Убедившись в несостоятельности ЗВП, Маллесон заменил его образованным из туркестанских националистов «комитетом общественного спасения» (1 января 1919), но фактически была установлена военная диктатура английских интервентов, с помощью которых в Закаспии утвердились ставленники Деникина. Велось формирование и вооружение белогвардейской Туркестанской армии и басмаческих отрядов, готовились новые контрреволюционные выступления. 19 января вспыхнул Ташкентский мятеж 1919, который 21 января был подавлен.

Вывод английский войск из Туркестана

Освобождение Оренбурга (22 янв. 1919) и восстановление ж.-д. сообщения с Туркестаном позволили Советской России оказать большую материальную и военно-техническую помощь Туркестанской республике. В марте 1919 по решению правительства РСФСР из Туркестана были высланы все иностранные консулы, а также представители американского Красного Креста и «Ассоциации христианской молодёжи». Решительное сопротивление большевиков Туркестана интервенции, возмущение английского пролетариата политикой правительства Великобритании в России, рост национально-освободительного движения против англичан в Индии и Афганистане вынудили английское командование вывести в марте 1919 свои войска из Закаспийской области в Иран (Последние части покинули Закаспий 1 апреля 1919, до августа 1919 в регионе оставался лишь английский гарнизон в Красноводске). Руководство вооруженными силами в Закаспии перешло к командованию Вооруженными Силам Юга России

Поддержка антисоветских сил с апреля 1919—1920

После вывода английских войск и разгрома антисоветского подполья англичане сделали ставку на Бухарский эмират, где английские инструкторы готовили к наступлению против Советского Туркестана 40-тыс. армию, а также деникинскую Туркестанскую армию. В 1919 англичане прислали в Бухару 2 каравана из 600 и 200 верблюдов с оружием, боеприпасами и др. воен. имуществом, а в янв. 1920—1200 винтовок, 12 пулемётов, 4 орудия и большое количество патронов и снарядов. После ликвидации Деникинских войск в Закаспии (февр, 1920) и Бухарского эмирата (сент. 1920) (См. Бухарская операция (1920)) англичане оказывают помощь басмачеству. В течение длительного времени они снабжали басмачей оружием и деньгами, формировали из них на территории Афганистана и Ирана вооруженные отряды, использовали их для диверсионной деятельности. Уничтожение басмачества положило конец попыткам Великобритании свергнуть советский режим в Туркестане.

Напишите отзыв о статье "Английская интервенция в Средней Азии"

Примечания

  1. Офицер П. Эссертон, первоначально входивший в состав миссии, заменил в Кашгаре на посту консула Великобритании сэра Джорджа Маккартни, занимавшего этот пост раньше, и в Ташкент не прибыл.

Литература

  • У. Маллесон. Двадцать шесть комиссаров /«Fortnightly Review», март, 1933. [turkmeny.h1.ru/memuar/m1.html#1]
  • Дело об убийстве бакинских комиссаров. Полковник юстиции Н. Смирнов. // Неотвратимое возмездие: По материалам судебных процессов над изменниками Родины, фашистскими палачами и агентами империалистических разведок. 2-е изд., доп. М.; Воениздат, 1979. 294 с. [militera.lib.ru/h/sb_neotvratimoe_vozmezdie/04.html]
  • Штейнберг Е. Л. История британской агрессии на Среднем Востоке. (От французской буржуазной революции до Второй мировой войны). — М., Воениздат, 1951.[militera.lib.ru/h/shteynberg_el/index.html]
  • Зевелев А. И., Поляков Ю. А., Чугунов А. И. Басмачество: возникновение, сущность, крах. — М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1981.[militera.lib.ru/research/zevelev_ai/index.html]
  • Микоян А. И. Так было. — М.: Вагриус, 1999. [militera.lib.ru/memo/russian/mikoyan/index.html]
  • Гражданская война в России: Борьба за Поволжье. — М.: ACT: Транзиткнига; СПб.: Terra Fantastica, 2005. — 444, [4] с. — (Военно-историческая библиотека). / Тираж 5000 экз. ISBN 5-17-024964-0 (ООО «Издательство ACT»); ISBN 5-9578-1420-2; (ООО «Транзиткнига»); ISBN 5-7921-0669-X (Terra Fantastica).// Составление А. Смирнова. [militera.lib.ru/h/sb_civil_war_povolzhie/index.html]
  • Козловский Е. Красная Армия в Средней Азии. Военно-исторический очерк. — Ташкент: Издание Политуправления Ср.-Аз. В. О., 1928. [militera.lib.ru/h/kozlovsky_e/index.html]
  • Шамбаров В. Е. Белогвардейщина. — М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. [militera.lib.ru/research/shambarov1/index.html]
  • Какурин Н. Е. Стратегический очерк гражданской войны. — М.-Л.: Воениздат. 1926. — 160 с. /// Репринт: Военная история гражданской войны в России 1918—1920 гг., М.: «Евролинц», 2004 по изданию Л.: «Печатный двор», 1929. [militera.lib.ru/science/kakurin_ne/index.html]
  • Чугунов А. И. Борьба на границе, 1917—1928: (Из истории пограничных войск СССР). — М.: Мысль, 1980. [militera.lib.ru/h/chugunov_ai1/index.html]

Отрывок, характеризующий Английская интервенция в Средней Азии

«Птицы небесные ни сеют, ни жнут, но отец ваш питает их», – сказал он сам себе и хотел то же сказать княжне. «Но нет, они поймут это по своему, они не поймут! Этого они не могут понимать, что все эти чувства, которыми они дорожат, все наши, все эти мысли, которые кажутся нам так важны, что они – не нужны. Мы не можем понимать друг друга». – И он замолчал.

Маленькому сыну князя Андрея было семь лет. Он едва умел читать, он ничего не знал. Он многое пережил после этого дня, приобретая знания, наблюдательность, опытность; но ежели бы он владел тогда всеми этими после приобретенными способностями, он не мог бы лучше, глубже понять все значение той сцены, которую он видел между отцом, княжной Марьей и Наташей, чем он ее понял теперь. Он все понял и, не плача, вышел из комнаты, молча подошел к Наташе, вышедшей за ним, застенчиво взглянул на нее задумчивыми прекрасными глазами; приподнятая румяная верхняя губа его дрогнула, он прислонился к ней головой и заплакал.
С этого дня он избегал Десаля, избегал ласкавшую его графиню и либо сидел один, либо робко подходил к княжне Марье и к Наташе, которую он, казалось, полюбил еще больше своей тетки, и тихо и застенчиво ласкался к ним.
Княжна Марья, выйдя от князя Андрея, поняла вполне все то, что сказало ей лицо Наташи. Она не говорила больше с Наташей о надежде на спасение его жизни. Она чередовалась с нею у его дивана и не плакала больше, но беспрестанно молилась, обращаясь душою к тому вечному, непостижимому, которого присутствие так ощутительно было теперь над умиравшим человеком.


Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. Он, не торопясь и не тревожась, ожидал того, что предстояло ему. То грозное, вечное, неведомое и далекое, присутствие которого он не переставал ощущать в продолжение всей своей жизни, теперь для него было близкое и – по той странной легкости бытия, которую он испытывал, – почти понятное и ощущаемое.
Прежде он боялся конца. Он два раза испытал это страшное мучительное чувство страха смерти, конца, и теперь уже не понимал его.
Первый раз он испытал это чувство тогда, когда граната волчком вертелась перед ним и он смотрел на жнивье, на кусты, на небо и знал, что перед ним была смерть. Когда он очнулся после раны и в душе его, мгновенно, как бы освобожденный от удерживавшего его гнета жизни, распустился этот цветок любви, вечной, свободной, не зависящей от этой жизни, он уже не боялся смерти и не думал о ней.
Чем больше он, в те часы страдальческого уединения и полубреда, которые он провел после своей раны, вдумывался в новое, открытое ему начало вечной любви, тем более он, сам не чувствуя того, отрекался от земной жизни. Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию. И чем больше он проникался этим началом любви, тем больше он отрекался от жизни и тем совершеннее уничтожал ту страшную преграду, которая без любви стоит между жизнью и смертью. Когда он, это первое время, вспоминал о том, что ему надо было умереть, он говорил себе: ну что ж, тем лучше.
Но после той ночи в Мытищах, когда в полубреду перед ним явилась та, которую он желал, и когда он, прижав к своим губам ее руку, заплакал тихими, радостными слезами, любовь к одной женщине незаметно закралась в его сердце и опять привязала его к жизни. И радостные и тревожные мысли стали приходить ему. Вспоминая ту минуту на перевязочном пункте, когда он увидал Курагина, он теперь не мог возвратиться к тому чувству: его мучил вопрос о том, жив ли он? И он не смел спросить этого.

Болезнь его шла своим физическим порядком, но то, что Наташа называла: это сделалось с ним, случилось с ним два дня перед приездом княжны Марьи. Это была та последняя нравственная борьба между жизнью и смертью, в которой смерть одержала победу. Это было неожиданное сознание того, что он еще дорожил жизнью, представлявшейся ему в любви к Наташе, и последний, покоренный припадок ужаса перед неведомым.
Это было вечером. Он был, как обыкновенно после обеда, в легком лихорадочном состоянии, и мысли его были чрезвычайно ясны. Соня сидела у стола. Он задремал. Вдруг ощущение счастья охватило его.
«А, это она вошла!» – подумал он.
Действительно, на месте Сони сидела только что неслышными шагами вошедшая Наташа.
С тех пор как она стала ходить за ним, он всегда испытывал это физическое ощущение ее близости. Она сидела на кресле, боком к нему, заслоняя собой от него свет свечи, и вязала чулок. (Она выучилась вязать чулки с тех пор, как раз князь Андрей сказал ей, что никто так не умеет ходить за больными, как старые няни, которые вяжут чулки, и что в вязании чулка есть что то успокоительное.) Тонкие пальцы ее быстро перебирали изредка сталкивающиеся спицы, и задумчивый профиль ее опущенного лица был ясно виден ему. Она сделала движенье – клубок скатился с ее колен. Она вздрогнула, оглянулась на него и, заслоняя свечу рукой, осторожным, гибким и точным движением изогнулась, подняла клубок и села в прежнее положение.
Он смотрел на нее, не шевелясь, и видел, что ей нужно было после своего движения вздохнуть во всю грудь, но она не решалась этого сделать и осторожно переводила дыханье.
В Троицкой лавре они говорили о прошедшем, и он сказал ей, что, ежели бы он был жив, он бы благодарил вечно бога за свою рану, которая свела его опять с нею; но с тех пор они никогда не говорили о будущем.
«Могло или не могло это быть? – думал он теперь, глядя на нее и прислушиваясь к легкому стальному звуку спиц. – Неужели только затем так странно свела меня с нею судьба, чтобы мне умереть?.. Неужели мне открылась истина жизни только для того, чтобы я жил во лжи? Я люблю ее больше всего в мире. Но что же делать мне, ежели я люблю ее?» – сказал он, и он вдруг невольно застонал, по привычке, которую он приобрел во время своих страданий.
Услыхав этот звук, Наташа положила чулок, перегнулась ближе к нему и вдруг, заметив его светящиеся глаза, подошла к нему легким шагом и нагнулась.
– Вы не спите?
– Нет, я давно смотрю на вас; я почувствовал, когда вы вошли. Никто, как вы, но дает мне той мягкой тишины… того света. Мне так и хочется плакать от радости.
Наташа ближе придвинулась к нему. Лицо ее сияло восторженною радостью.
– Наташа, я слишком люблю вас. Больше всего на свете.
– А я? – Она отвернулась на мгновение. – Отчего же слишком? – сказала она.
– Отчего слишком?.. Ну, как вы думаете, как вы чувствуете по душе, по всей душе, буду я жив? Как вам кажется?
– Я уверена, я уверена! – почти вскрикнула Наташа, страстным движением взяв его за обе руки.
Он помолчал.
– Как бы хорошо! – И, взяв ее руку, он поцеловал ее.
Наташа была счастлива и взволнована; и тотчас же она вспомнила, что этого нельзя, что ему нужно спокойствие.
– Однако вы не спали, – сказала она, подавляя свою радость. – Постарайтесь заснуть… пожалуйста.
Он выпустил, пожав ее, ее руку, она перешла к свече и опять села в прежнее положение. Два раза она оглянулась на него, глаза его светились ей навстречу. Она задала себе урок на чулке и сказала себе, что до тех пор она не оглянется, пока не кончит его.
Действительно, скоро после этого он закрыл глаза и заснул. Он спал недолго и вдруг в холодном поту тревожно проснулся.
Засыпая, он думал все о том же, о чем он думал все ото время, – о жизни и смерти. И больше о смерти. Он чувствовал себя ближе к ней.
«Любовь? Что такое любовь? – думал он. – Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь. Все, все, что я понимаю, я понимаю только потому, что люблю. Все есть, все существует только потому, что я люблю. Все связано одною ею. Любовь есть бог, и умереть – значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику». Мысли эти показались ему утешительны. Но это были только мысли. Чего то недоставало в них, что то было односторонне личное, умственное – не было очевидности. И было то же беспокойство и неясность. Он заснул.
Он видел во сне, что он лежит в той же комнате, в которой он лежал в действительности, но что он не ранен, а здоров. Много разных лиц, ничтожных, равнодушных, являются перед князем Андреем. Он говорит с ними, спорит о чем то ненужном. Они сбираются ехать куда то. Князь Андрей смутно припоминает, что все это ничтожно и что у него есть другие, важнейшие заботы, но продолжает говорить, удивляя их, какие то пустые, остроумные слова. Понемногу, незаметно все эти лица начинают исчезать, и все заменяется одним вопросом о затворенной двери. Он встает и идет к двери, чтобы задвинуть задвижку и запереть ее. Оттого, что он успеет или не успеет запереть ее, зависит все. Он идет, спешит, ноги его не двигаются, и он знает, что не успеет запереть дверь, но все таки болезненно напрягает все свои силы. И мучительный страх охватывает его. И этот страх есть страх смерти: за дверью стоит оно. Но в то же время как он бессильно неловко подползает к двери, это что то ужасное, с другой стороны уже, надавливая, ломится в нее. Что то не человеческое – смерть – ломится в дверь, и надо удержать ее. Он ухватывается за дверь, напрягает последние усилия – запереть уже нельзя – хоть удержать ее; но силы его слабы, неловки, и, надавливаемая ужасным, дверь отворяется и опять затворяется.
Еще раз оно надавило оттуда. Последние, сверхъестественные усилия тщетны, и обе половинки отворились беззвучно. Оно вошло, и оно есть смерть. И князь Андрей умер.
Но в то же мгновение, как он умер, князь Андрей вспомнил, что он спит, и в то же мгновение, как он умер, он, сделав над собою усилие, проснулся.
«Да, это была смерть. Я умер – я проснулся. Да, смерть – пробуждение!» – вдруг просветлело в его душе, и завеса, скрывавшая до сих пор неведомое, была приподнята перед его душевным взором. Он почувствовал как бы освобождение прежде связанной в нем силы и ту странную легкость, которая с тех пор не оставляла его.
Когда он, очнувшись в холодном поту, зашевелился на диване, Наташа подошла к нему и спросила, что с ним. Он не ответил ей и, не понимая ее, посмотрел на нее странным взглядом.
Это то было то, что случилось с ним за два дня до приезда княжны Марьи. С этого же дня, как говорил доктор, изнурительная лихорадка приняла дурной характер, но Наташа не интересовалась тем, что говорил доктор: она видела эти страшные, более для нее несомненные, нравственные признаки.
С этого дня началось для князя Андрея вместе с пробуждением от сна – пробуждение от жизни. И относительно продолжительности жизни оно не казалось ему более медленно, чем пробуждение от сна относительно продолжительности сновидения.

Ничего не было страшного и резкого в этом, относительно медленном, пробуждении.
Последние дни и часы его прошли обыкновенно и просто. И княжна Марья и Наташа, не отходившие от него, чувствовали это. Они не плакали, не содрогались и последнее время, сами чувствуя это, ходили уже не за ним (его уже не было, он ушел от них), а за самым близким воспоминанием о нем – за его телом. Чувства обеих были так сильны, что на них не действовала внешняя, страшная сторона смерти, и они не находили нужным растравлять свое горе. Они не плакали ни при нем, ни без него, но и никогда не говорили про него между собой. Они чувствовали, что не могли выразить словами того, что они понимали.
Они обе видели, как он глубже и глубже, медленно и спокойно, опускался от них куда то туда, и обе знали, что это так должно быть и что это хорошо.
Его исповедовали, причастили; все приходили к нему прощаться. Когда ему привели сына, он приложил к нему свои губы и отвернулся, не потому, чтобы ему было тяжело или жалко (княжна Марья и Наташа понимали это), но только потому, что он полагал, что это все, что от него требовали; но когда ему сказали, чтобы он благословил его, он исполнил требуемое и оглянулся, как будто спрашивая, не нужно ли еще что нибудь сделать.
Когда происходили последние содрогания тела, оставляемого духом, княжна Марья и Наташа были тут.
– Кончилось?! – сказала княжна Марья, после того как тело его уже несколько минут неподвижно, холодея, лежало перед ними. Наташа подошла, взглянула в мертвые глаза и поспешила закрыть их. Она закрыла их и не поцеловала их, а приложилась к тому, что было ближайшим воспоминанием о нем.
«Куда он ушел? Где он теперь?..»

Когда одетое, обмытое тело лежало в гробу на столе, все подходили к нему прощаться, и все плакали.
Николушка плакал от страдальческого недоумения, разрывавшего его сердце. Графиня и Соня плакали от жалости к Наташе и о том, что его нет больше. Старый граф плакал о том, что скоро, он чувствовал, и ему предстояло сделать тот же страшный шаг.
Наташа и княжна Марья плакали тоже теперь, но они плакали не от своего личного горя; они плакали от благоговейного умиления, охватившего их души перед сознанием простого и торжественного таинства смерти, совершившегося перед ними.



Для человеческого ума недоступна совокупность причин явлений. Но потребность отыскивать причины вложена в душу человека. И человеческий ум, не вникнувши в бесчисленность и сложность условий явлений, из которых каждое отдельно может представляться причиною, хватается за первое, самое понятное сближение и говорит: вот причина. В исторических событиях (где предметом наблюдения суть действия людей) самым первобытным сближением представляется воля богов, потом воля тех людей, которые стоят на самом видном историческом месте, – исторических героев. Но стоит только вникнуть в сущность каждого исторического события, то есть в деятельность всей массы людей, участвовавших в событии, чтобы убедиться, что воля исторического героя не только не руководит действиями масс, но сама постоянно руководима. Казалось бы, все равно понимать значение исторического события так или иначе. Но между человеком, который говорит, что народы Запада пошли на Восток, потому что Наполеон захотел этого, и человеком, который говорит, что это совершилось, потому что должно было совершиться, существует то же различие, которое существовало между людьми, утверждавшими, что земля стоит твердо и планеты движутся вокруг нее, и теми, которые говорили, что они не знают, на чем держится земля, но знают, что есть законы, управляющие движением и ее, и других планет. Причин исторического события – нет и не может быть, кроме единственной причины всех причин. Но есть законы, управляющие событиями, отчасти неизвестные, отчасти нащупываемые нами. Открытие этих законов возможно только тогда, когда мы вполне отрешимся от отыскиванья причин в воле одного человека, точно так же, как открытие законов движения планет стало возможно только тогда, когда люди отрешились от представления утвержденности земли.