Платонов, Андрей Платонович

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Андрей Платонов»)
Перейти к: навигация, поиск
Андрей Платонов
Имя при рождении:

Андрей Платонович Климентов

Псевдонимы:

Платонов, А. Фирсов, Ф. Человеков, А Вагулов

Род деятельности:

писатель, поэт, драматург

Годы творчества:

19191951

Жанр:

стихотворения, романы, повести, рассказы, пьесы, сценарии, публицистика

Язык произведений:

русский

Награды:

Андре́й Плато́нов (настоящее имя Андрей Платонович Климе́нтов; 16 (28) августа 1899[1], Воронеж, Российская империя — 5 января 1951, Москва, СССР) — русский советский писатель, драматург, поэт, публицист.





Биография

Детство

Андрей Платонович Климентов родился 16 (по новому стилю 28) августа 1899 года в Воронеже (Ямская слобода).

Отец — Климентов Платон Фирсович (1870—1952) работал машинистом паровоза и слесарем в Воронежских железнодорожных мастерских. Дважды ему присваивали звание Героя труда (в 1920 и в 1922), а в 1928 году он вступил в партию. Мать — Лобочихина Мария Васильевна (1874/1875 — 1928/1929) — дочь часового мастера, домохозяйка, мать одиннадцати (десяти) детей, Андрей — старший. Мария Васильевна рожает детей практически каждый год, Андрей, как старший, принимает участие в воспитании и, позднее, прокормлении всех своих братьев и сестёр. Оба родителя похоронены на Чугуновском кладбище Воронежа.

В 1906 году поступает в церковно-приходскую школу. С 1909 по 1913 год учится в городской 4-классной школе. С 1913 (или с весны 1914) по 1915 работает подёнщиком и по найму, мальчиком в конторе страхового общества «Россия»; помощником машиниста на локомобиле в имении Усть полковника Бек-Мармарчева. В 1915 году работает литейщиком на трубном заводе. С осени 1915 по весну 1918 — во многих воронежских мастерских — по изделию мельничных жерновов.

Служба в РККА. Работа по специальности. Начало литературной деятельности.

В 1918 году поступает на электротехническое отделение в Воронежское техническое железнодорожное училище[2], окончить которое он смог лишь в 1921 году, по завершении военных действий; служил в главном революционном комитете Юго-Восточных железных дорог, в редакции журнала «Железный путь». Участвовал в Гражданской войне в качестве фронтового корреспондента. С 1919 года опубликовал свои произведения, сотрудничая с несколькими газетами как поэт, публицист и критик. Летом 1919 года побывал как корреспондент газеты «Известия Совета Обороны Воронежского укрепленного района» в Новохопёрске. Вскоре после этого был мобилизован в РККА. Работал до осени на паровозе для военных перевозок в качестве помощника машиниста; затем был переведён в Часть Особого Назначения (ЧОН) в железнодорожный отряд рядовым стрелком. Летом 1921 года закончил годичную губернскую партийную школу. В этом же году выходит его первая книга — брошюра «Электрификация»[3], а также были опубликованы его стихотворения в коллективном сборнике «Стихи». В 1922 году родился сын писателя Платон. В том же году в Краснодаре выходит книга стихов Платонова «Голубая глубина». В этом же году назначается председателем губернской Комиссии по гидрофикации при земельном отделе. В 1923 году Брюсов положительно откликается на книгу стихов Платонова (Печать и революция. — 1923. — № 6). С 1923 по 1926 год работает в губернии как инженер-мелиоратор и специалист по электрификации сельского хозяйства (зав. отделом электрификации в Губземуправлении, построил три электростанции, одну из них — в селе Рогачёвка, её потом сожгли кулаки).

Весной 1924 года участвует в Первом Всероссийском гидрологическом съезде, у него возникают проекты гидрофикации края, планы страхования урожаев от засухи. Тогда же, весной 1924 года, вновь подаёт заявление о вступлении в РКП(б) и принимается ячейкой ГЗО в кандидаты, но так и не вступает. В июне 1925 года состоялась первая встреча Платонова с В. Б. Шкловским, прилетевшим в Воронеж на самолёте Авиахима для пропаганды достижений советской авиации с лозунгом «Лицом к деревне». В 1920-х годах сменил свою фамилию с Климентов на Платонов (псевдоним образован от имени отца писателя).

С 8 декабря 1926 г. по 27 марта 1927 г. Платонов работает в Тамбове, где им созданы такие произведения, как «Епифанские шлюзы», «Эфирный тракт», «Город Градов».

В 1927—1930 г. Платонов создаёт свои самые значительные произведения — повесть «Котлован» и роман «Чевенгур». Новаторские по языку и содержанию, оба произведения изображают в фантастическом духе, утопическом духе строительство нового коммунистического общества. Ни одно из них не было опубликовано при жизни писателя.

Репрессии

Прочитав в 1931 году опубликованную в журнале «Красная новь» повесть Андрея Платонова «Впрок», Сталин написал: «Талантливый писатель, но сволочь»[4][5]. В том же году Платонову на глаза попадается статья о космосе и начальном этапе его исследования. Он начинает мечтать о космонавтике, бредит полётамиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2877 дней]. /.../ Находясь в печали и глубокой депрессии, Андрей Платонович публикует произведение «Впрок», которое вызвало резкую критику Фадеева и Сталина. В редакцию журнала «Красная новь» Сталин отправил письмо, в котором охарактеризовал произведение как «рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения», потребовав наказать автора и издателей[6]. Писатель получил возможность перевести дух только тогда, когда РАПП сама была раскритикована за перегибы и распущена.

В 1934 году Платонова даже включили в коллективную писательскую поездку по Средней Азии — и это уже было знаком некоторого доверия. Из Туркмении писатель привёз рассказ «Такыр», и вновь началось его преследование: в «Правде» (18 января 1935) появилась разгромная статья, после которой журналы снова перестали брать платоновские тексты и возвращали уже принятые. В 1936 году публикуются рассказы «Фро», «Бессмертие», «Глиняный дом в уездном саду», «Третий сын», «Семён», в 1937 — повесть «Река Потудань».

В это время Платонов сотрудничает с известным философом Георгом Лукачем и также с критиком Михаилом Лифшицем. Это период их совместной работы в журнале «Литературный критик» и связи Платонова с кружком или, как сами участники его называли, «течением» Лукача—Лифшица[7]. Платонов был вклю­чён в философские дискуссии по поводу отчуждения и свободы, ведущиеся в «течении».

В мае 1938 был арестован пятнадцатилетний сын писателя Платон, вернувшийся после хлопот друзей Платонова из заключения осенью 1940 года неизлечимо больным туберкулёзом. Писатель заразился от сына, ухаживая за ним, с этих пор и до смерти он будет носить в себе туберкулёз. В январе 1943 года сын Андрея Платонова умер.

Военный корреспондент

Во время Великой Отечественной войны писатель в звании капитана служит военным корреспондентом газеты «Красная звезда», военные рассказы Платонова появляются в печати.

На фронте был скромен в быту и много времени проводил на передовой среди солдат, участвовал в боях[8]. Несмотря на добросовестное выполнение обязанностей военкора и риск, превышающий определённый этими обязанностями, в отличие от многих других военных корреспондентов (см. Симонов, Шолохов, Гроссман, Шевцов и др.), был награждён только медалью «За победу над Германией»[9].

В феврале 1946 года Андрей Платонов был демобилизован по болезни.

Последние годы

В конце 1946 года был напечатан рассказ Платонова «Возвращение» (авторское название — «Семья Иванова»), за который писатель в 1947 году подвергся нападкам и был обвинён в «гнуснейшей клевете на советских людей, на советскую семью, на воинов-победителей, возвращавшихся домой».

В конце 1940-х годов, лишённый возможности зарабатывать на жизнь писательством, Платонов занимается литературной обработкой русских и башкирских сказок, которые печатаются в детских журналах. Есть версия, что Платонов в качестве литературного негра написал за Шолохова «Они сражались за Родину»[10].

Платонов умер 5 января 1951 года в Москве от туберкулёза, которым заразился, ухаживая за вышедшим из заключения сыном. У сына, в свою очередь, уже был свой ребёнок, Платонов успел стать дедом. Похоронен на Армянском кладбище.

У писателя осталась дочь — Мария Платонова (умерла в 2005 году), которая готовила книги отца к печати[11].

Память

Стиль и тематика

Сложное мировоззрение Андрея Платонова сочетает в себе элементы коммунизма, христианства и экзистенциализма, и не поддаётся однозначному определению.

Одной из наиболее ярких отличительных черт платоновского творчества является его оригинальный, не имеющий аналогов в русской литературе язык, который часто называют «первобытным», «нескладным», «самодельным» и т. п. Платонов активно использует приём остранения, его проза изобилует лексическими и грамматическими «ошибками», характерными для, например, детской речи. Юрий Левин выделяет такие характерные для Платонова приёмы, как избыточность («Вощев… отворил дверь в пространство», «его тело отощало внутри одежды»), использование (синтаксически неправильных) конструкций типа «глагол + обстоятельство места» («думаешь в голову», «ответил… из своего высохшего рта», «узнал желанье жить в эту разгороженную даль»), употребление предельно обобщённой лексики («природа», «пространство», «погода») вместо конкретных пейзажных описаний («Прушевский осмотрел пустой район близлежащей природы», «старое дерево росло… среди светлой погоды»), активное использование придаточных причины («наступила пора питаться для дневного труда») и цели («Настя… топталась около мчавшихся мужиков, потому что ей хотелось»), по смыслу часто излишних или логически немотивированных. По мысли исследователя, с помощью этих оборотов Климентов формирует «пантелеологическое» пространство текста, где «всё связано со всем», а все события разворачиваются среди единой «природы»[12]. Отмечается также активное употребление типично советских бюрократизмов, часто в ироническом ключе («конфисковать её ласки»), но далеко не всегда[13]. В творчестве Андрея Платонова форма и содержание составляют единое, неразрывное целое, то есть сам язык платоновских произведений является их содержанием.

К числу ключевых мотивов в творчестве Платонова относится тема смерти и её преодоления. Анатолий Рясин пишет о платоновской «метафизике смерти»[14]. Попавший в молодости под влияние идей Николая Фёдорова, Платонов неоднократно обращается к идее воскрешения мёртвых, которая в сознании его героев связывается с грядущим приходом коммунизма («Прушевский! Сумеют или нет успехи высшей науки воскресить назад сопревших людей? — Нет… — Врёшь! (…) Марксизм всё сумеет. Отчего ж тогда Ленин в Москве целым лежит?») Один из повторяющихся мотивов в его творчестве — смерть ребёнка: в «Котловане» соответствующая сцена становится ключевой — после смерти своей воспитанницы Насти работники, копающие котлован, теряют веру во всесилие коммунизма и надежду на победу над смертью («Я теперь ни во что не верю!»)[15]. Левин называет Платонова экзистенциалистом[12].

Отзывы

Иосиф Бродский в своём эссе «Катастрофы в воздухе» упоминает Андрея Платонова в одном ряду с Джеймсом Джойсом, Робертом Музилем и Францем Кафкой. Также Бродский сравнивает Платонова с Достоевским[16]. Михаил Волохов сравнивал Платонова с Ионеско и Беккетом[17].

Библиография

Издания

  • Платонов А. П. Собрание сочинений в трех томах. — М., Советская Россия, 1984—1985.
  • Платонов А. П. Избранные произведения в двух томах. — М., Художественная литература, 1978
  • Платонов А. П. Епифанские шлюзы. — М.: Молодая гвардия, 1927.
  • Платонов А. П. Луговые мастера. — М., Молодая гвардия, 1928
  • Платонов А. П. Сокровенный человек. — М., Молодая гвардия, 1928
  • Платонов А. П. Происхождение мастера. — М., Федерация, 1929
  • Платонов А. П. Река Потудань. — М., Советский писатель, 1937
  • Платонов А. П. Июльская гроза. — М.-Л., Детиздат, 1940
  • Платонов А. П. Одухотворенные люди. — М., Молодая гвардия, 1942
  • Платонов А. П. Под небесами Родины. — Уфа, Башгосиздат, 1942
  • Платонов А. П. Бессмертный подвиг моряков. — М., Военмориздат, 1943
  • Платонов А. П. Броня. — М., Военмориздат, 1943
  • Платонов А. П. Одухотворенные люди. — Магадан: Советская Колыма, 1943
  • Платонов А. П. Рассказы о Родине. — М., Гослитиздат, 1943
  • Платонов А, П. В сторону заката солнца. — М., Советский писатель, 1945
  • Платонов А. П. Солдатское сердце. — М., Детгиз, 1946
  • Платонов А. П. В прекрасном и яростном мире. Повести и рассказы / Вступ. ст. В. Дорофеева. — М.: Художественная литература, 1965. — 630 с.
  • Платонов А. П. Избранное. Повести, рассказы / Вступ. Федот Сучков. — М.: Московский рабочий, 1966. — 541 с.
  • Платонов А. П. Избранное / Сост. М. А. Платонова. — М.: Современник, 1977. — 445 с.
  • Платонов А. П. Сокровенный человек (Рассказы. Повести). — Кишинёв: Литература артистикэ, 1981. — 640 с.
  • Платонов А. П. Повести, рассказы, статья, из писем / Сост. и подгот. текста М. А. Платоновой; Вступ. ст. В. А. Свительского. — Воронеж: Центр.-Чернозём. кн. изд-во, 1982. — (Отчий край). — 453 с.
  • Платонов А. П. Ювенильное море. Повести. Рассказы. Публицистика. Пьеса. — Воронеж: Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1988. — 431 с.
  • Платонов А. П. Государственный житель: Проза, письма / Сост. М. А. Платонова; Вступ. ст. и коммент. В. А. Чалмаева. — М.: Сов. писатель, 1988. — 608 с. — ISBN 5-265-00404-1
  • Платонов А. П. Записные книжки. Материалы к биографии / Сост. Н. В. Корниенко; Публ. М. А. Платоновой. — М.: Наследие, 2000. — 421 с. (2-е изд.: М.: ИМЛИ РАН, 2006.)
  • Платонов А. П. Сочинения. Том 1: 1918—1927, Книга 1: Рассказы. Стихотворения. — М.: ИМЛИ РАН, 2004. — 644 с. — ISBN 5-9208-0146-8
  • Платонов А. П.' Сочинения. Том 1: 1918—1927, Книга 2: Статьи. — М.: ИМЛИ РАН, 2004. — 510 с. — ISBN 5-9208-0181-6
  • Платонов А. П. Собрание сочинений в восьми томах / Сост. Н. В. Корниенко. — М.: Время, 2009—2011.
  • Платонов А. П. Чевенгур / Илл. С. Филипповой. — СПб.: Вита Нова, 2008. — 560 с. — ISBN 978-5-93898-185-0.
  • Платонов А. П. «…я прожил жизнь»: Письма 1920—1950 / Сост., вступ. статья, ком. Н. Корниенко и др. — М.: Астрель, 2013. — 688 с. — (Наследие Андрея Платонова). — 3000 экз. — ISBN 978-5-271-46785-1[18].

Экранизации произведений

  • «Айна» (1930) — художественный фильм. Режиссёр — Николай Тихонов, сценаристы «А. Платонов», М.Смирнова по рассказу Андрея Платонова «Песчаная учительница».
  • «Фро» (1964) — по мотивам одноимённого рассказа.
  • «Родина электричества» (1967/1987) — художественный фильм по мотивам одноимённого рассказа Андрея Платонова. Режиссёр Лариса Шепитько.
  • «Рабыня» (1968) — художественный фильм Булата Мансурова по мотивам рассказа «Такыр».
  • «Возвращение» (1968) — телеспектакль в постановке Академического театра им. Евгения Вахтангова.
  • «Житейское дело» (СССР, 1976 год, Ленфильм) — состоит из трёх новелл, объединённых темой войны. «Житейское дело» (1 новелла), Мелодрама, поставленная по одноимённому рассказу Андрея Платонова.
  • «Три брата» (1981)— итальянский фильм по мотивам рассказа «Третий сын», действие перенесёно в Италию.
  • «Возлюбленные Марии» (1984) — фильм по мотивам «Реки Потудань», сюжет перенесённый в США.
  • «Одинокий голос человека» (1987) — художественный фильм (киностудия «Ленфильм», 1987 год) Александра Сокурова по мотивам произведений Андрея Платонова «Река Потудань», «Сокровенный человек», «Происхождение мастера».
  • «Маркун» (1989) — короткометражный фильм. Главную роль исполнил Иван Охлобыстин
  • «Корова» (1989) — мультфильм Александра Петрова по одноимённому рассказу.
  • «Домой!» (1982) — художественный фильм по мотивам рассказа «Возвращение».
  • «Возвращение» (1997) — телеспектакль-чтение Авшарова Ю. М.
  • «Опять надо жить» (1999) — художественный фильм по мотивам рассказов Андрея Платонова «На заре туманной юности», «В прекрасном и яростном мире», «Сокровенный человек».
  • «Случайный взгляд» (2005) — по мотивам повести «Котлован».
  • «Отец» (2007) — художественный фильм Ивана Соловова по мотивам рассказа «Возвращение».
  • «Никита» (2011) — художественный фильм по мотивам рассказа «Никита». Режиссёр Марат Никитин.

Постановки

14 мая 1987 года на сцене Саратовского академического театра вышел спектакль по одноимённой пьесе Платонова «14 красных избушек», режиссёр — Александр Дзекун[19].

В 1999 году в Малом драматическом театре Львом Додиным был поставлен спектакль «Чевенгур».

В 2003 году в Московском драматическом театре имени Пушкина вышел спектакль «Джан», режиссёр Алла Сигалова.

В сентябре 2007 года на сцене московского театра «Школа драматического искусства» состоялась премьера спектакля по рассказу Андрея Платонова «Корова»[20][21].

В 2009 году в театре «Студия театрального искусства» поставлен спектакль «Река Потудань».

9 марта 2011 года в Московском драматическом театре имени Гоголя состоялась премьера спектакля «Дураки на периферии» по пьесе Андрея Платонова, впервые опубликованной в сборнике драматургии «Ноев ковчег» в 2006 году.

24 сентября 2011 года в Воронежском Камерном театре состоялась премьера спектакля [chambervrn.ru/ru/prod/1.php «Дураки на периферии»], режиссёр — Михаил Бычков.

В 2011 году московский театр «Собеседник» представил спектакль Николая Сутармина и Игоря Попкова по рассказу Андрея Платонова «Возвращение». В спектакле также звучат песни Булата Окуджавы[22].

В 2012 году Харьковский государственный академический театр кукол имени Афанасьева представил премьеру спектакля «Чевенгур» в постановке Оксаны Дмитриевой, художник Наталья Денисова. Премьера состоялась 16 октября 2012 года[23][24].

В 2013 году в Воронежском Камерном театре состоялась премьера спектакля «14 красных избушек», режиссёр — Михаил Бычков.

21 июня 2014 года в Рижском русском театре имени Михаила Чехова состоялась премьера спектакля «Фро», режиссёр — Руслан Кудашов.

18 ноября 2014 года состоялась премьера в Свердловском государственном академическом театре драмы спектакля «Платонов. Две истории» на основе рассказов «Фро» и «Третий сын». Режиссёр-постановщик — Дмитрий Зимин.

27 марта 2015 года состоялась премьера в Воронежском «Театре равных» спектакля «Пустодушие», поставленного по трём рассказам автора: «Юшка», «Фро» и «Пустодешие». Режиссёр-постановщик — Вадим Кривошеев.

Напишите отзыв о статье "Платонов, Андрей Платонович"

Примечания

  1. Уточнённая дата рождения. Дата 20 августа (1 сентября) 1899 в новейших источниках названа неверной. См. [Варламов 2011: 6].
  2. История Воронежского техникума железнодорожного транспорта началась в 1878 г. Основание техникума (до 1922 года он назывался техническим железнодорожным училищем) явилось следствием бурного железнодорожного строительства в России во второй половине XIX века. Открытый обществом Козлово-Воронежско-Ростовской железной дороги, он с 1886 года перешел в ведение Министерства путей сообщения. www.vkgdt.vrn.ru/about_vkgdt.php
  3. Шубин Л. [dlib.eastview.com/browse/doc/12159540 Андрей Платонов] (рус.) // Вопросы литературы : журнал. — 1967. — № 6. — С. 26-54. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0042-8795&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0042-8795].
  4. Рой Медведев. [www.ihst.ru/projects/sohist/biblio/med01vr.htm Личная библиотека «корифея всех наук»] // Вестник РАН. 2001. № 3. С. 264—267
  5. Nariman Skakov [www.jstor.org/discover/10.5612/slavicreview.73.4.719?uid=3739808&uid=2&uid=4&uid=3739256&sid=21105543434061 Introduction: Andrei Platonov, an Engineer of the Human Soul] // Slavic Review : Journal. — 2014. — № 73:4. — С. 719.
  6. [www.ogoniok.com/archive/2003/4796/17-62-62/ Огонёк: Даты недели]
  7. Наталья Полтавцева. [www.nlobooks.ru/node/2789 Платонов и Лукач] // Новое литературное обозрение № 107 (1/2011)
  8. Строки, опалённые войной: Воспоминания. Очерки. Размышления / Авторы-составители Б. С. Бурков, В. А. Мякушков. — М.: Политиздат, 1987.
  9. См.: [podvignaroda.mil.ru/podvig-flash/ Общедоступный электронный банк документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»]
  10. [2005.novayagazeta.ru/nomer/2005/22n/n22n-s35.shtml Журавлёв Н. Гений в недрах Родины. Неужели и «Они сражались за Родину» писал не Шолохов?] // Новая газета. — 28.03.2005.
  11. [www.voskres.ru/info/sobinform4.htm Она была верной дочерью. На блаженную кончину Марии Андреевны Платоновой] // Русское воскресение. — 25 октября 2005.
  12. 1 2 [platonov-ap.ru/materials/litera/levin-ot-sintaxisa-k-smyslu-i-dalee. Левин Ю. От синтаксиса к смыслу и далее («Котлован» А. Платонова)] // В кн.: Левин Ю. И. Избранные труды: Поэтика. Семиотика. — М.: Языки славянской культуры, 1998. — С. 392—419. — ISBN 5-7859-0043-2
  13. [www.colta.ru/articles/specials/959 Как читать «Котлован»?]. Лекция В. Голышева
  14. Анатолий Рясов. [magazines.russ.ru/nlo/2012/113/r44.html#_ftnref1 Платонов: идеология, язык, бытие]
  15. Варламов А. Н. Андрей Платонов (серия ЖЗЛ). — М.: Молодая гвардия, 2011. — ISBN 978-5-235-03411-2
  16. «Катастрофы в воздухе» Перевод А. Сумеркина. Текст печатается по изданию: Бродский И. Поклониться тени: Эссе. — СПб.: Азбука, 2001. — 320 с.
  17. [www.pravda.ru/culture/literature/rusliterature/26-09-2006/198230-platonov-0/ pravda.ru «Ударим Платоновым по похабщине»]
  18. [www.kommersant.ru/doc/2394878 Редкость быть человеком.] Анна Наринская о собрании писем Андрея Платонова // Коммерсантъ-Weekend, 16.02.2014
  19. [www.kino-teatr.ru/teatr/activist/47913/bio/ Александр Дзекун — биография] // Кино-Театр. РУ
  20. [www.smotr.ru/2007/2007_shdi_cow.htm Пресса о спектакле]
  21. [sdart.ru/theatre/perf/korova Информация о спектакле на сайте театра]
  22. [kbanda.ru/index.php/reportazhi/166-kino-i-teatr/806-teatr-qsobesednikq-predstavlyaet-spektakl-po-andreyu-platonovu-s-pesnyami-bulata-okudzhavy.html Театр «Собеседник» представляет спектакль по Андрею Платонову с песнями Булата Окуджавы] // (Контрабанда, 2 декабря 2011 г.; фоторепортаж Натальи Караковской)
  23. [www.golos.com.ua/Article.aspx?id=274133.html Паровоз в Чевенгур] // Голос Украины, 01.12.2012, рецензия театроведа Юлии Коваленко)
  24. [ns1.timeua.info/221112/67852.html В Харькове «Чевенгур» стал «Губернией на берегу неба»] // газета «Время» (укр.), 22 ноября 2012 г.)

Литература

  • Архив А. П. Платонова. Кн. 1. Научное изд. / Ответ.ред. Н. В. Корниенко. — М.: ИМЛИ им. А. М. Горького РАН, 2009. — 696 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-9208-0341-2
  • Балдин Андрей, Голованов Василий, Замятин Дмитрий. [www.ng.ru/kafedra/2000-10-26/3_platonov.html Империя пространства. К развалинам Чевенгура] // НГ Ex libris. — 26 октября 2000 года.
  • Баршт К. [ec-dejavu.ru/p-2/Andrei_Platonov.html Анри Бергсон в «Котловане» Андрея Платонова] // Вопросы философии. 2007. № 4. С. 144—157.
  • Варламов А. Н. Андрей Платонов. — М.: Молодая гвардия, 2011. — (Жизнь замечательных людей. Вып. 1294). — 546 с. — ISBN 978-5-235-03411-2
  • Васильев В. В. Андрей Платонов. — М.: Современник, 1982. — 232 с. — (Библиотека «Любителям российской словесности»). — 50 000 экз. (в пер., суперобл.)
  • Каблуков В. В. [www.zpu-journal.ru/e-zpu/2008/5/Kablukov_Fools/ Концептуализация мира в пьесе А. Платонова «Дураки на периферии»] // Электронный журнал «Знание. Понимание. Умение». — 2008. — № 5 — Филология.
  • Каблуков В. В. [www.zpu-journal.ru/e-zpu/2008/5/Kablukov_Text/ Сценарий национального поведения «от текста к телу» в пьесах А. Платонова и Н. Эрдмана] // Электронный журнал «Знание. Понимание. Умение». — 2008. — № 5 — Филология.
  • Каблуков В. В. [www.zpu-journal.ru/e-zpu/2008/5/Kablukov_Heart/ Сценарий национального поведения русского человека «от сердца к разуму» в пьесах А. Платонова] // Электронный журнал «Знание. Понимание. Умение». — 2008. — № 5 — Филология.
  • Тарасов А. Б. [www.zpu-journal.ru/e-zpu/2008/5/Tarasov_Third_Kingdom/ «Третье царство» как попытка моделирования мира «нового» праведничества: А. Платонов и М. Цветаева] // Электронный журнал «Знание. Понимание. Умение». — 2008. — № 5 — Филология.
  • Ханс Гюнтер. [novruslit.ru/library/?p=34 «Страна философов» Андрея Платонова: проблемы творчества. Котлован и Вавилонская башня] // По материалам второй Международной научной конференции, посвященной 95-летию со дня рождения А. П. Платонова. — М.: Наследие, 1995. — Вып. 2. — С. 145-151.
  • Иосиф Бродский. [www.lib.ru/BRODSKIJ/br_platonov.txt Послесловие к «Котловану» А. Платонова]
  • Вроон Роналд. [www.ka2.ru/nauka/vroon_1.html Хлебников и Платонов: предварительные заметки.] // Сб. статей к 70-летию В. П. Григорьева. — М., 1996. — С. 55-65
  • Замятин Д. Н. [imwerden.de/pdf/o_platonove_d_zamyatin.pdf Империя пространства. Географические образы в романе Андрея Платонова «Чевенгур»] // Вопросы философии. — 1999. — № 10. — С. 82—90.
  • Замятин Д. Н. Географические образы в комедии Андрея Платонова «Ноев ковчег» // «Страна философов» Андрея Платонова: Проблемы творчества. Вып. 5, юбилейный. — М.: ИМЛИ, 2003. — С. 162—170.
  • Замятин Д. Н. Круглая вечность. Образная геоморфология романа Андрея Платонова «Чевенгур» // «Страна философов» Андрея Платонова: Проблемы творчества. Вып. 6. — М.: ИМЛИ, 2005. — С. 5-18.
  • Замятина Н. Ю. Локализация идеологии в пространстве (американский фронтир и пространство в романе А. Платонова «Чевенгур») // Гуманитарная география: Научный и культурно-просветительский альманах / Сост., отв. ред. Д. Н. Замятин; авт. Балдин А., Галкина Т., Замятин Д. и др. — Вып. 1. — М.: Институт Наследия, 2004. — С. 53-61.
  • Ратьковский И. С. Перекрёстки судеб: А. С. Лаппо Данилевский, С. Ф. Платонов и Д. Б. Рязанов в 1918 г. // Клио. Журнал для учёных. 2013. № 12
  • Хрящева Н. П. «Кипящая Вселенная» Андрея Платонова: динамика образотворчества и миропостижения в сочинениях 20-х годов. Екатеринбург — Стерлитамак: 1998.
  • Хрящева Н. П., Когут К. С. Мотивная структура пьесы А. П. Платонова «Голос отца» // [journals.uspu.ru/filologicheskij-klass Филологический класс: региональный журнал учителей-словесников Урала]. — Екатеринбург: УрГПУ, 2011. — № 26. — С. 14-19.
  • Чалмаев В. А.. Андрей Платонов. — М.: Советская Россия, 1978. — 176 с. — (Писатели Советской России). — 25000 экз.
  • Чалмаев В. А. Андрей Платонов: (К сокровенному человеку) / художник Александр Матрёшин. — М.: Советский писатель, 1989. — 448, [1] с. — 25 000 экз. — ISBN 5-265-01028-9. (в пер.)
  • «Страна философов» Андрея Платонова: Проблемы творчества: Вып. 1. — М.: ИМЛИ РАН, 1994; Вып.2. — 1995; Вып. 3. — 1999; Вып. 4. — 2000; Вып. 5. — 2003; Вып. 6. — 2005.
  • «Страна философов» Андрея Платонова: Проблемы творчества: Вып. 7: По материалам Седьмой международной научной конференции, посвящённой 110-летию со дня рождения А. П. Платонова. 21-23 сентября 2009 года / Сост. Е. А. Роженцева, Н. В. Умрюхина; Отв. ред. Н. В. Корниенко. — М.: ИМЛИ РАН, 2011. — 652 с., ил. — 500 экз., ISBN 978-5-9208-0398-6
  • Гюнтер Х. По обе стороны утопии: Контексты творчества А. Платонова. — М.: Новое литературное обозрение, 2012. — 216 с. — (Научное приложение. Вып. CV). — 1500 экз. — ISBN 978-5-86793-932-8

Ссылки

  • [platonov.kkos.ru Сайт произведений и материалов о жизни и творчестве Андрея Платонова]
  • [www.lib.ru/PLATONOW/ Платонов, Андрей Платонович] в библиотеке Максима Мошкова
  • [www.klassika.ru/proza/platonov/ Произведения Андрей Платонова в электронной библиотеке классической литературы — Классика.ру]
  • [krebsgang.blogspot.com/ Подборка рецензий на произведения Андрея Платонова]
  • [www.krugosvet.ru/articles/68/1006898/1006898a1.htm Платонов, Андрей Платонович] энциклопедия «Кругосвет»
  • [imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=last_update&cid=210 Электронное собрание сочинений, воспоминания современников, материалы к биографии и критика в Библиотеке «Im Werden»]
  • Елена Грачева. [seance.ru/n/25-26/andrey-platonov/nesnyatoe-kino-andreya-platonova/ «Воодушевление»: Неснятое кино Андрея Платонова] // Журнал «Сеанс» № 25/26  (Проверено 5 января 2010)
  • Сталь Пензин. [www.stalpenzin.ru/4-mir-kino/peschanaa-ucitelnica Песчаная учительница]
  • [a-platonov.narod.ru/downloads/o_platonove/o_platonove_vospominanija.pdf Андрей Платонов в воспоминаниях друзей и коллег]
  • Наталья Полтавцева. [www.nlobooks.ru/node/2789 Платонов и Лукач] // Новое литературное обозрение № 107 (1/2011)

Отрывок, характеризующий Платонов, Андрей Платонович

Он просил его узнать, примут ли его в гусары.
Пьер шел по гостиной, не слушая Петю.
Петя дернул его за руку, чтоб обратить на себя его вниманье.
– Ну что мое дело, Петр Кирилыч. Ради бога! Одна надежда на вас, – говорил Петя.
– Ах да, твое дело. В гусары то? Скажу, скажу. Нынче скажу все.
– Ну что, mon cher, ну что, достали манифест? – спросил старый граф. – А графинюшка была у обедни у Разумовских, молитву новую слышала. Очень хорошая, говорит.
– Достал, – отвечал Пьер. – Завтра государь будет… Необычайное дворянское собрание и, говорят, по десяти с тысячи набор. Да, поздравляю вас.
– Да, да, слава богу. Ну, а из армии что?
– Наши опять отступили. Под Смоленском уже, говорят, – отвечал Пьер.
– Боже мой, боже мой! – сказал граф. – Где же манифест?
– Воззвание! Ах, да! – Пьер стал в карманах искать бумаг и не мог найти их. Продолжая охлопывать карманы, он поцеловал руку у вошедшей графини и беспокойно оглядывался, очевидно, ожидая Наташу, которая не пела больше, но и не приходила в гостиную.
– Ей богу, не знаю, куда я его дел, – сказал он.
– Ну уж, вечно растеряет все, – сказала графиня. Наташа вошла с размягченным, взволнованным лицом и села, молча глядя на Пьера. Как только она вошла в комнату, лицо Пьера, до этого пасмурное, просияло, и он, продолжая отыскивать бумаги, несколько раз взглядывал на нее.
– Ей богу, я съезжу, я дома забыл. Непременно…
– Ну, к обеду опоздаете.
– Ах, и кучер уехал.
Но Соня, пошедшая в переднюю искать бумаги, нашла их в шляпе Пьера, куда он их старательно заложил за подкладку. Пьер было хотел читать.
– Нет, после обеда, – сказал старый граф, видимо, в этом чтении предвидевший большое удовольствие.
За обедом, за которым пили шампанское за здоровье нового Георгиевского кавалера, Шиншин рассказывал городские новости о болезни старой грузинской княгини, о том, что Метивье исчез из Москвы, и о том, что к Растопчину привели какого то немца и объявили ему, что это шампиньон (так рассказывал сам граф Растопчин), и как граф Растопчин велел шампиньона отпустить, сказав народу, что это не шампиньон, а просто старый гриб немец.
– Хватают, хватают, – сказал граф, – я графине и то говорю, чтобы поменьше говорила по французски. Теперь не время.
– А слышали? – сказал Шиншин. – Князь Голицын русского учителя взял, по русски учится – il commence a devenir dangereux de parler francais dans les rues. [становится опасным говорить по французски на улицах.]
– Ну что ж, граф Петр Кирилыч, как ополченье то собирать будут, и вам придется на коня? – сказал старый граф, обращаясь к Пьеру.
Пьер был молчалив и задумчив во все время этого обеда. Он, как бы не понимая, посмотрел на графа при этом обращении.
– Да, да, на войну, – сказал он, – нет! Какой я воин! А впрочем, все так странно, так странно! Да я и сам не понимаю. Я не знаю, я так далек от военных вкусов, но в теперешние времена никто за себя отвечать не может.
После обеда граф уселся покойно в кресло и с серьезным лицом попросил Соню, славившуюся мастерством чтения, читать.
– «Первопрестольной столице нашей Москве.
Неприятель вошел с великими силами в пределы России. Он идет разорять любезное наше отечество», – старательно читала Соня своим тоненьким голоском. Граф, закрыв глаза, слушал, порывисто вздыхая в некоторых местах.
Наташа сидела вытянувшись, испытующе и прямо глядя то на отца, то на Пьера.
Пьер чувствовал на себе ее взгляд и старался не оглядываться. Графиня неодобрительно и сердито покачивала головой против каждого торжественного выражения манифеста. Она во всех этих словах видела только то, что опасности, угрожающие ее сыну, еще не скоро прекратятся. Шиншин, сложив рот в насмешливую улыбку, очевидно приготовился насмехаться над тем, что первое представится для насмешки: над чтением Сони, над тем, что скажет граф, даже над самым воззванием, ежели не представится лучше предлога.
Прочтя об опасностях, угрожающих России, о надеждах, возлагаемых государем на Москву, и в особенности на знаменитое дворянство, Соня с дрожанием голоса, происходившим преимущественно от внимания, с которым ее слушали, прочла последние слова: «Мы не умедлим сами стать посреди народа своего в сей столице и в других государства нашего местах для совещания и руководствования всеми нашими ополчениями, как ныне преграждающими пути врагу, так и вновь устроенными на поражение оного, везде, где только появится. Да обратится погибель, в которую он мнит низринуть нас, на главу его, и освобожденная от рабства Европа да возвеличит имя России!»
– Вот это так! – вскрикнул граф, открывая мокрые глаза и несколько раз прерываясь от сопенья, как будто к носу ему подносили склянку с крепкой уксусной солью. – Только скажи государь, мы всем пожертвуем и ничего не пожалеем.
Шиншин еще не успел сказать приготовленную им шутку на патриотизм графа, как Наташа вскочила с своего места и подбежала к отцу.
– Что за прелесть, этот папа! – проговорила она, целуя его, и она опять взглянула на Пьера с тем бессознательным кокетством, которое вернулось к ней вместе с ее оживлением.
– Вот так патриотка! – сказал Шиншин.
– Совсем не патриотка, а просто… – обиженно отвечала Наташа. – Вам все смешно, а это совсем не шутка…
– Какие шутки! – повторил граф. – Только скажи он слово, мы все пойдем… Мы не немцы какие нибудь…
– А заметили вы, – сказал Пьер, – что сказало: «для совещания».
– Ну уж там для чего бы ни было…
В это время Петя, на которого никто не обращал внимания, подошел к отцу и, весь красный, ломающимся, то грубым, то тонким голосом, сказал:
– Ну теперь, папенька, я решительно скажу – и маменька тоже, как хотите, – я решительно скажу, что вы пустите меня в военную службу, потому что я не могу… вот и всё…
Графиня с ужасом подняла глаза к небу, всплеснула руками и сердито обратилась к мужу.
– Вот и договорился! – сказала она.
Но граф в ту же минуту оправился от волнения.
– Ну, ну, – сказал он. – Вот воин еще! Глупости то оставь: учиться надо.
– Это не глупости, папенька. Оболенский Федя моложе меня и тоже идет, а главное, все равно я не могу ничему учиться теперь, когда… – Петя остановился, покраснел до поту и проговорил таки: – когда отечество в опасности.
– Полно, полно, глупости…
– Да ведь вы сами сказали, что всем пожертвуем.
– Петя, я тебе говорю, замолчи, – крикнул граф, оглядываясь на жену, которая, побледнев, смотрела остановившимися глазами на меньшого сына.
– А я вам говорю. Вот и Петр Кириллович скажет…
– Я тебе говорю – вздор, еще молоко не обсохло, а в военную службу хочет! Ну, ну, я тебе говорю, – и граф, взяв с собой бумаги, вероятно, чтобы еще раз прочесть в кабинете перед отдыхом, пошел из комнаты.
– Петр Кириллович, что ж, пойдем покурить…
Пьер находился в смущении и нерешительности. Непривычно блестящие и оживленные глаза Наташи беспрестанно, больше чем ласково обращавшиеся на него, привели его в это состояние.
– Нет, я, кажется, домой поеду…
– Как домой, да вы вечер у нас хотели… И то редко стали бывать. А эта моя… – сказал добродушно граф, указывая на Наташу, – только при вас и весела…
– Да, я забыл… Мне непременно надо домой… Дела… – поспешно сказал Пьер.
– Ну так до свидания, – сказал граф, совсем уходя из комнаты.
– Отчего вы уезжаете? Отчего вы расстроены? Отчего?.. – спросила Пьера Наташа, вызывающе глядя ему в глаза.
«Оттого, что я тебя люблю! – хотел он сказать, но он не сказал этого, до слез покраснел и опустил глаза.
– Оттого, что мне лучше реже бывать у вас… Оттого… нет, просто у меня дела.
– Отчего? нет, скажите, – решительно начала было Наташа и вдруг замолчала. Они оба испуганно и смущенно смотрели друг на друга. Он попытался усмехнуться, но не мог: улыбка его выразила страдание, и он молча поцеловал ее руку и вышел.
Пьер решил сам с собою не бывать больше у Ростовых.


Петя, после полученного им решительного отказа, ушел в свою комнату и там, запершись от всех, горько плакал. Все сделали, как будто ничего не заметили, когда он к чаю пришел молчаливый и мрачный, с заплаканными глазами.
На другой день приехал государь. Несколько человек дворовых Ростовых отпросились пойти поглядеть царя. В это утро Петя долго одевался, причесывался и устроивал воротнички так, как у больших. Он хмурился перед зеркалом, делал жесты, пожимал плечами и, наконец, никому не сказавши, надел фуражку и вышел из дома с заднего крыльца, стараясь не быть замеченным. Петя решился идти прямо к тому месту, где был государь, и прямо объяснить какому нибудь камергеру (Пете казалось, что государя всегда окружают камергеры), что он, граф Ростов, несмотря на свою молодость, желает служить отечеству, что молодость не может быть препятствием для преданности и что он готов… Петя, в то время как он собирался, приготовил много прекрасных слов, которые он скажет камергеру.
Петя рассчитывал на успех своего представления государю именно потому, что он ребенок (Петя думал даже, как все удивятся его молодости), а вместе с тем в устройстве своих воротничков, в прическе и в степенной медлительной походке он хотел представить из себя старого человека. Но чем дальше он шел, чем больше он развлекался все прибывающим и прибывающим у Кремля народом, тем больше он забывал соблюдение степенности и медлительности, свойственных взрослым людям. Подходя к Кремлю, он уже стал заботиться о том, чтобы его не затолкали, и решительно, с угрожающим видом выставил по бокам локти. Но в Троицких воротах, несмотря на всю его решительность, люди, которые, вероятно, не знали, с какой патриотической целью он шел в Кремль, так прижали его к стене, что он должен был покориться и остановиться, пока в ворота с гудящим под сводами звуком проезжали экипажи. Около Пети стояла баба с лакеем, два купца и отставной солдат. Постояв несколько времени в воротах, Петя, не дождавшись того, чтобы все экипажи проехали, прежде других хотел тронуться дальше и начал решительно работать локтями; но баба, стоявшая против него, на которую он первую направил свои локти, сердито крикнула на него:
– Что, барчук, толкаешься, видишь – все стоят. Что ж лезть то!
– Так и все полезут, – сказал лакей и, тоже начав работать локтями, затискал Петю в вонючий угол ворот.
Петя отер руками пот, покрывавший его лицо, и поправил размочившиеся от пота воротнички, которые он так хорошо, как у больших, устроил дома.
Петя чувствовал, что он имеет непрезентабельный вид, и боялся, что ежели таким он представится камергерам, то его не допустят до государя. Но оправиться и перейти в другое место не было никакой возможности от тесноты. Один из проезжавших генералов был знакомый Ростовых. Петя хотел просить его помощи, но счел, что это было бы противно мужеству. Когда все экипажи проехали, толпа хлынула и вынесла и Петю на площадь, которая была вся занята народом. Не только по площади, но на откосах, на крышах, везде был народ. Только что Петя очутился на площади, он явственно услыхал наполнявшие весь Кремль звуки колоколов и радостного народного говора.
Одно время на площади было просторнее, но вдруг все головы открылись, все бросилось еще куда то вперед. Петю сдавили так, что он не мог дышать, и все закричало: «Ура! урра! ура!Петя поднимался на цыпочки, толкался, щипался, но ничего не мог видеть, кроме народа вокруг себя.
На всех лицах было одно общее выражение умиления и восторга. Одна купчиха, стоявшая подле Пети, рыдала, и слезы текли у нее из глаз.
– Отец, ангел, батюшка! – приговаривала она, отирая пальцем слезы.
– Ура! – кричали со всех сторон. С минуту толпа простояла на одном месте; но потом опять бросилась вперед.
Петя, сам себя не помня, стиснув зубы и зверски выкатив глаза, бросился вперед, работая локтями и крича «ура!», как будто он готов был и себя и всех убить в эту минуту, но с боков его лезли точно такие же зверские лица с такими же криками «ура!».
«Так вот что такое государь! – думал Петя. – Нет, нельзя мне самому подать ему прошение, это слишком смело!Несмотря на то, он все так же отчаянно пробивался вперед, и из за спин передних ему мелькнуло пустое пространство с устланным красным сукном ходом; но в это время толпа заколебалась назад (спереди полицейские отталкивали надвинувшихся слишком близко к шествию; государь проходил из дворца в Успенский собор), и Петя неожиданно получил в бок такой удар по ребрам и так был придавлен, что вдруг в глазах его все помутилось и он потерял сознание. Когда он пришел в себя, какое то духовное лицо, с пучком седевших волос назади, в потертой синей рясе, вероятно, дьячок, одной рукой держал его под мышку, другой охранял от напиравшей толпы.
– Барчонка задавили! – говорил дьячок. – Что ж так!.. легче… задавили, задавили!
Государь прошел в Успенский собор. Толпа опять разровнялась, и дьячок вывел Петю, бледного и не дышащего, к царь пушке. Несколько лиц пожалели Петю, и вдруг вся толпа обратилась к нему, и уже вокруг него произошла давка. Те, которые стояли ближе, услуживали ему, расстегивали его сюртучок, усаживали на возвышение пушки и укоряли кого то, – тех, кто раздавил его.
– Этак до смерти раздавить можно. Что же это! Душегубство делать! Вишь, сердечный, как скатерть белый стал, – говорили голоса.
Петя скоро опомнился, краска вернулась ему в лицо, боль прошла, и за эту временную неприятность он получил место на пушке, с которой он надеялся увидать долженствующего пройти назад государя. Петя уже не думал теперь о подаче прошения. Уже только ему бы увидать его – и то он бы считал себя счастливым!
Во время службы в Успенском соборе – соединенного молебствия по случаю приезда государя и благодарственной молитвы за заключение мира с турками – толпа пораспространилась; появились покрикивающие продавцы квасу, пряников, мака, до которого был особенно охотник Петя, и послышались обыкновенные разговоры. Одна купчиха показывала свою разорванную шаль и сообщала, как дорого она была куплена; другая говорила, что нынче все шелковые материи дороги стали. Дьячок, спаситель Пети, разговаривал с чиновником о том, кто и кто служит нынче с преосвященным. Дьячок несколько раз повторял слово соборне, которого не понимал Петя. Два молодые мещанина шутили с дворовыми девушками, грызущими орехи. Все эти разговоры, в особенности шуточки с девушками, для Пети в его возрасте имевшие особенную привлекательность, все эти разговоры теперь не занимали Петю; ou сидел на своем возвышении пушки, все так же волнуясь при мысли о государе и о своей любви к нему. Совпадение чувства боли и страха, когда его сдавили, с чувством восторга еще более усилило в нем сознание важности этой минуты.
Вдруг с набережной послышались пушечные выстрелы (это стреляли в ознаменование мира с турками), и толпа стремительно бросилась к набережной – смотреть, как стреляют. Петя тоже хотел бежать туда, но дьячок, взявший под свое покровительство барчонка, не пустил его. Еще продолжались выстрелы, когда из Успенского собора выбежали офицеры, генералы, камергеры, потом уже не так поспешно вышли еще другие, опять снялись шапки с голов, и те, которые убежали смотреть пушки, бежали назад. Наконец вышли еще четверо мужчин в мундирах и лентах из дверей собора. «Ура! Ура! – опять закричала толпа.
– Который? Который? – плачущим голосом спрашивал вокруг себя Петя, но никто не отвечал ему; все были слишком увлечены, и Петя, выбрав одного из этих четырех лиц, которого он из за слез, выступивших ему от радости на глаза, не мог ясно разглядеть, сосредоточил на него весь свой восторг, хотя это был не государь, закричал «ура!неистовым голосом и решил, что завтра же, чего бы это ему ни стоило, он будет военным.
Толпа побежала за государем, проводила его до дворца и стала расходиться. Было уже поздно, и Петя ничего не ел, и пот лил с него градом; но он не уходил домой и вместе с уменьшившейся, но еще довольно большой толпой стоял перед дворцом, во время обеда государя, глядя в окна дворца, ожидая еще чего то и завидуя одинаково и сановникам, подъезжавшим к крыльцу – к обеду государя, и камер лакеям, служившим за столом и мелькавшим в окнах.
За обедом государя Валуев сказал, оглянувшись в окно:
– Народ все еще надеется увидать ваше величество.
Обед уже кончился, государь встал и, доедая бисквит, вышел на балкон. Народ, с Петей в середине, бросился к балкону.
– Ангел, отец! Ура, батюшка!.. – кричали народ и Петя, и опять бабы и некоторые мужчины послабее, в том числе и Петя, заплакали от счастия. Довольно большой обломок бисквита, который держал в руке государь, отломившись, упал на перилы балкона, с перил на землю. Ближе всех стоявший кучер в поддевке бросился к этому кусочку бисквита и схватил его. Некоторые из толпы бросились к кучеру. Заметив это, государь велел подать себе тарелку бисквитов и стал кидать бисквиты с балкона. Глаза Пети налились кровью, опасность быть задавленным еще более возбуждала его, он бросился на бисквиты. Он не знал зачем, но нужно было взять один бисквит из рук царя, и нужно было не поддаться. Он бросился и сбил с ног старушку, ловившую бисквит. Но старушка не считала себя побежденною, хотя и лежала на земле (старушка ловила бисквиты и не попадала руками). Петя коленкой отбил ее руку, схватил бисквит и, как будто боясь опоздать, опять закричал «ура!», уже охриплым голосом.
Государь ушел, и после этого большая часть народа стала расходиться.
– Вот я говорил, что еще подождать – так и вышло, – с разных сторон радостно говорили в народе.
Как ни счастлив был Петя, но ему все таки грустно было идти домой и знать, что все наслаждение этого дня кончилось. Из Кремля Петя пошел не домой, а к своему товарищу Оболенскому, которому было пятнадцать лет и который тоже поступал в полк. Вернувшись домой, он решительно и твердо объявил, что ежели его не пустят, то он убежит. И на другой день, хотя и не совсем еще сдавшись, но граф Илья Андреич поехал узнавать, как бы пристроить Петю куда нибудь побезопаснее.


15 го числа утром, на третий день после этого, у Слободского дворца стояло бесчисленное количество экипажей.
Залы были полны. В первой были дворяне в мундирах, во второй купцы с медалями, в бородах и синих кафтанах. По зале Дворянского собрания шел гул и движение. У одного большого стола, под портретом государя, сидели на стульях с высокими спинками важнейшие вельможи; но большинство дворян ходило по зале.
Все дворяне, те самые, которых каждый день видал Пьер то в клубе, то в их домах, – все были в мундирах, кто в екатерининских, кто в павловских, кто в новых александровских, кто в общем дворянском, и этот общий характер мундира придавал что то странное и фантастическое этим старым и молодым, самым разнообразным и знакомым лицам. Особенно поразительны были старики, подслеповатые, беззубые, плешивые, оплывшие желтым жиром или сморщенные, худые. Они большей частью сидели на местах и молчали, и ежели ходили и говорили, то пристроивались к кому нибудь помоложе. Так же как на лицах толпы, которую на площади видел Петя, на всех этих лицах была поразительна черта противоположности: общего ожидания чего то торжественного и обыкновенного, вчерашнего – бостонной партии, Петрушки повара, здоровья Зинаиды Дмитриевны и т. п.
Пьер, с раннего утра стянутый в неловком, сделавшемся ему узким дворянском мундире, был в залах. Он был в волнении: необыкновенное собрание не только дворянства, но и купечества – сословий, etats generaux – вызвало в нем целый ряд давно оставленных, но глубоко врезавшихся в его душе мыслей о Contrat social [Общественный договор] и французской революции. Замеченные им в воззвании слова, что государь прибудет в столицу для совещания с своим народом, утверждали его в этом взгляде. И он, полагая, что в этом смысле приближается что то важное, то, чего он ждал давно, ходил, присматривался, прислушивался к говору, но нигде не находил выражения тех мыслей, которые занимали его.
Был прочтен манифест государя, вызвавший восторг, и потом все разбрелись, разговаривая. Кроме обычных интересов, Пьер слышал толки о том, где стоять предводителям в то время, как войдет государь, когда дать бал государю, разделиться ли по уездам или всей губернией… и т. д.; но как скоро дело касалось войны и того, для чего было собрано дворянство, толки были нерешительны и неопределенны. Все больше желали слушать, чем говорить.
Один мужчина средних лет, мужественный, красивый, в отставном морском мундире, говорил в одной из зал, и около него столпились. Пьер подошел к образовавшемуся кружку около говоруна и стал прислушиваться. Граф Илья Андреич в своем екатерининском, воеводском кафтане, ходивший с приятной улыбкой между толпой, со всеми знакомый, подошел тоже к этой группе и стал слушать с своей доброй улыбкой, как он всегда слушал, в знак согласия с говорившим одобрительно кивая головой. Отставной моряк говорил очень смело; это видно было по выражению лиц, его слушавших, и по тому, что известные Пьеру за самых покорных и тихих людей неодобрительно отходили от него или противоречили. Пьер протолкался в середину кружка, прислушался и убедился, что говоривший действительно был либерал, но совсем в другом смысле, чем думал Пьер. Моряк говорил тем особенно звучным, певучим, дворянским баритоном, с приятным грассированием и сокращением согласных, тем голосом, которым покрикивают: «Чеаек, трубку!», и тому подобное. Он говорил с привычкой разгула и власти в голосе.
– Что ж, что смоляне предложили ополченцев госуаю. Разве нам смоляне указ? Ежели буародное дворянство Московской губернии найдет нужным, оно может выказать свою преданность государю импературу другими средствами. Разве мы забыли ополченье в седьмом году! Только что нажились кутейники да воры грабители…
Граф Илья Андреич, сладко улыбаясь, одобрительно кивал головой.
– И что же, разве наши ополченцы составили пользу для государства? Никакой! только разорили наши хозяйства. Лучше еще набор… а то вернется к вам ни солдат, ни мужик, и только один разврат. Дворяне не жалеют своего живота, мы сами поголовно пойдем, возьмем еще рекрут, и всем нам только клич кликни гусай (он так выговаривал государь), мы все умрем за него, – прибавил оратор одушевляясь.
Илья Андреич проглатывал слюни от удовольствия и толкал Пьера, но Пьеру захотелось также говорить. Он выдвинулся вперед, чувствуя себя одушевленным, сам не зная еще чем и сам не зная еще, что он скажет. Он только что открыл рот, чтобы говорить, как один сенатор, совершенно без зубов, с умным и сердитым лицом, стоявший близко от оратора, перебил Пьера. С видимой привычкой вести прения и держать вопросы, он заговорил тихо, но слышно:
– Я полагаю, милостивый государь, – шамкая беззубым ртом, сказал сенатор, – что мы призваны сюда не для того, чтобы обсуждать, что удобнее для государства в настоящую минуту – набор или ополчение. Мы призваны для того, чтобы отвечать на то воззвание, которым нас удостоил государь император. А судить о том, что удобнее – набор или ополчение, мы предоставим судить высшей власти…
Пьер вдруг нашел исход своему одушевлению. Он ожесточился против сенатора, вносящего эту правильность и узкость воззрений в предстоящие занятия дворянства. Пьер выступил вперед и остановил его. Он сам не знал, что он будет говорить, но начал оживленно, изредка прорываясь французскими словами и книжно выражаясь по русски.
– Извините меня, ваше превосходительство, – начал он (Пьер был хорошо знаком с этим сенатором, но считал здесь необходимым обращаться к нему официально), – хотя я не согласен с господином… (Пьер запнулся. Ему хотелось сказать mon tres honorable preopinant), [мой многоуважаемый оппонент,] – с господином… que je n'ai pas L'honneur de connaitre; [которого я не имею чести знать] но я полагаю, что сословие дворянства, кроме выражения своего сочувствия и восторга, призвано также для того, чтобы и обсудить те меры, которыми мы можем помочь отечеству. Я полагаю, – говорил он, воодушевляясь, – что государь был бы сам недоволен, ежели бы он нашел в нас только владельцев мужиков, которых мы отдаем ему, и… chair a canon [мясо для пушек], которую мы из себя делаем, но не нашел бы в нас со… со… совета.
Многие поотошли от кружка, заметив презрительную улыбку сенатора и то, что Пьер говорит вольно; только Илья Андреич был доволен речью Пьера, как он был доволен речью моряка, сенатора и вообще всегда тою речью, которую он последнею слышал.
– Я полагаю, что прежде чем обсуждать эти вопросы, – продолжал Пьер, – мы должны спросить у государя, почтительнейше просить его величество коммюникировать нам, сколько у нас войска, в каком положении находятся наши войска и армии, и тогда…
Но Пьер не успел договорить этих слов, как с трех сторон вдруг напали на него. Сильнее всех напал на него давно знакомый ему, всегда хорошо расположенный к нему игрок в бостон, Степан Степанович Апраксин. Степан Степанович был в мундире, и, от мундира ли, или от других причин, Пьер увидал перед собой совсем другого человека. Степан Степанович, с вдруг проявившейся старческой злобой на лице, закричал на Пьера:
– Во первых, доложу вам, что мы не имеем права спрашивать об этом государя, а во вторых, ежели было бы такое право у российского дворянства, то государь не может нам ответить. Войска движутся сообразно с движениями неприятеля – войска убывают и прибывают…
Другой голос человека, среднего роста, лет сорока, которого Пьер в прежние времена видал у цыган и знал за нехорошего игрока в карты и который, тоже измененный в мундире, придвинулся к Пьеру, перебил Апраксина.
– Да и не время рассуждать, – говорил голос этого дворянина, – а нужно действовать: война в России. Враг наш идет, чтобы погубить Россию, чтобы поругать могилы наших отцов, чтоб увезти жен, детей. – Дворянин ударил себя в грудь. – Мы все встанем, все поголовно пойдем, все за царя батюшку! – кричал он, выкатывая кровью налившиеся глаза. Несколько одобряющих голосов послышалось из толпы. – Мы русские и не пожалеем крови своей для защиты веры, престола и отечества. А бредни надо оставить, ежели мы сыны отечества. Мы покажем Европе, как Россия восстает за Россию, – кричал дворянин.
Пьер хотел возражать, но не мог сказать ни слова. Он чувствовал, что звук его слов, независимо от того, какую они заключали мысль, был менее слышен, чем звук слов оживленного дворянина.
Илья Андреич одобривал сзади кружка; некоторые бойко поворачивались плечом к оратору при конце фразы и говорили:
– Вот так, так! Это так!
Пьер хотел сказать, что он не прочь ни от пожертвований ни деньгами, ни мужиками, ни собой, но что надо бы знать состояние дел, чтобы помогать ему, но он не мог говорить. Много голосов кричало и говорило вместе, так что Илья Андреич не успевал кивать всем; и группа увеличивалась, распадалась, опять сходилась и двинулась вся, гудя говором, в большую залу, к большому столу. Пьеру не только не удавалось говорить, но его грубо перебивали, отталкивали, отворачивались от него, как от общего врага. Это не оттого происходило, что недовольны были смыслом его речи, – ее и забыли после большого количества речей, последовавших за ней, – но для одушевления толпы нужно было иметь ощутительный предмет любви и ощутительный предмет ненависти. Пьер сделался последним. Много ораторов говорило после оживленного дворянина, и все говорили в том же тоне. Многие говорили прекрасно и оригинально.
Издатель Русского вестника Глинка, которого узнали («писатель, писатель! – послышалось в толпе), сказал, что ад должно отражать адом, что он видел ребенка, улыбающегося при блеске молнии и при раскатах грома, но что мы не будем этим ребенком.
– Да, да, при раскатах грома! – повторяли одобрительно в задних рядах.
Толпа подошла к большому столу, у которого, в мундирах, в лентах, седые, плешивые, сидели семидесятилетние вельможи старики, которых почти всех, по домам с шутами и в клубах за бостоном, видал Пьер. Толпа подошла к столу, не переставая гудеть. Один за другим, и иногда два вместе, прижатые сзади к высоким спинкам стульев налегающею толпой, говорили ораторы. Стоявшие сзади замечали, чего не досказал говоривший оратор, и торопились сказать это пропущенное. Другие, в этой жаре и тесноте, шарили в своей голове, не найдется ли какая мысль, и торопились говорить ее. Знакомые Пьеру старички вельможи сидели и оглядывались то на того, то на другого, и выражение большей части из них говорило только, что им очень жарко. Пьер, однако, чувствовал себя взволнованным, и общее чувство желания показать, что нам всё нипочем, выражавшееся больше в звуках и выражениях лиц, чем в смысле речей, сообщалось и ему. Он не отрекся от своих мыслей, но чувствовал себя в чем то виноватым и желал оправдаться.
– Я сказал только, что нам удобнее было бы делать пожертвования, когда мы будем знать, в чем нужда, – стараясь перекричать другие голоса, проговорил он.
Один ближайший старичок оглянулся на него, но тотчас был отвлечен криком, начавшимся на другой стороне стола.
– Да, Москва будет сдана! Она будет искупительницей! – кричал один.
– Он враг человечества! – кричал другой. – Позвольте мне говорить… Господа, вы меня давите…


В это время быстрыми шагами перед расступившейся толпой дворян, в генеральском мундире, с лентой через плечо, с своим высунутым подбородком и быстрыми глазами, вошел граф Растопчин.
– Государь император сейчас будет, – сказал Растопчин, – я только что оттуда. Я полагаю, что в том положении, в котором мы находимся, судить много нечего. Государь удостоил собрать нас и купечество, – сказал граф Растопчин. – Оттуда польются миллионы (он указал на залу купцов), а наше дело выставить ополчение и не щадить себя… Это меньшее, что мы можем сделать!
Начались совещания между одними вельможами, сидевшими за столом. Все совещание прошло больше чем тихо. Оно даже казалось грустно, когда, после всего прежнего шума, поодиночке были слышны старые голоса, говорившие один: «согласен», другой для разнообразия: «и я того же мнения», и т. д.
Было велено секретарю писать постановление московского дворянства о том, что москвичи, подобно смолянам, жертвуют по десять человек с тысячи и полное обмундирование. Господа заседавшие встали, как бы облегченные, загремели стульями и пошли по зале разминать ноги, забирая кое кого под руку и разговаривая.
– Государь! Государь! – вдруг разнеслось по залам, и вся толпа бросилась к выходу.
По широкому ходу, между стеной дворян, государь прошел в залу. На всех лицах выражалось почтительное и испуганное любопытство. Пьер стоял довольно далеко и не мог вполне расслышать речи государя. Он понял только, по тому, что он слышал, что государь говорил об опасности, в которой находилось государство, и о надеждах, которые он возлагал на московское дворянство. Государю отвечал другой голос, сообщавший о только что состоявшемся постановлении дворянства.
– Господа! – сказал дрогнувший голос государя; толпа зашелестила и опять затихла, и Пьер ясно услыхал столь приятно человеческий и тронутый голос государя, который говорил: – Никогда я не сомневался в усердии русского дворянства. Но в этот день оно превзошло мои ожидания. Благодарю вас от лица отечества. Господа, будем действовать – время всего дороже…
Государь замолчал, толпа стала тесниться вокруг него, и со всех сторон слышались восторженные восклицания.
– Да, всего дороже… царское слово, – рыдая, говорил сзади голос Ильи Андреича, ничего не слышавшего, но все понимавшего по своему.
Из залы дворянства государь прошел в залу купечества. Он пробыл там около десяти минут. Пьер в числе других увидал государя, выходящего из залы купечества со слезами умиления на глазах. Как потом узнали, государь только что начал речь купцам, как слезы брызнули из его глаз, и он дрожащим голосом договорил ее. Когда Пьер увидал государя, он выходил, сопутствуемый двумя купцами. Один был знаком Пьеру, толстый откупщик, другой – голова, с худым, узкобородым, желтым лицом. Оба они плакали. У худого стояли слезы, но толстый откупщик рыдал, как ребенок, и все твердил:
– И жизнь и имущество возьми, ваше величество!
Пьер не чувствовал в эту минуту уже ничего, кроме желания показать, что все ему нипочем и что он всем готов жертвовать. Как упрек ему представлялась его речь с конституционным направлением; он искал случая загладить это. Узнав, что граф Мамонов жертвует полк, Безухов тут же объявил графу Растопчину, что он отдает тысячу человек и их содержание.
Старик Ростов без слез не мог рассказать жене того, что было, и тут же согласился на просьбу Пети и сам поехал записывать его.
На другой день государь уехал. Все собранные дворяне сняли мундиры, опять разместились по домам и клубам и, покряхтывая, отдавали приказания управляющим об ополчении, и удивлялись тому, что они наделали.



Наполеон начал войну с Россией потому, что он не мог не приехать в Дрезден, не мог не отуманиться почестями, не мог не надеть польского мундира, не поддаться предприимчивому впечатлению июньского утра, не мог воздержаться от вспышки гнева в присутствии Куракина и потом Балашева.
Александр отказывался от всех переговоров потому, что он лично чувствовал себя оскорбленным. Барклай де Толли старался наилучшим образом управлять армией для того, чтобы исполнить свой долг и заслужить славу великого полководца. Ростов поскакал в атаку на французов потому, что он не мог удержаться от желания проскакаться по ровному полю. И так точно, вследствие своих личных свойств, привычек, условий и целей, действовали все те неперечислимые лица, участники этой войны. Они боялись, тщеславились, радовались, негодовали, рассуждали, полагая, что они знают то, что они делают, и что делают для себя, а все были непроизвольными орудиями истории и производили скрытую от них, но понятную для нас работу. Такова неизменная судьба всех практических деятелей, и тем не свободнее, чем выше они стоят в людской иерархии.