Анекдот

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Анекдо́т (фр. anecdote — краткий рассказ об интересном случае; от греч. τὸ ἀνέκδοτоν — не опубликовано, букв. «не изданное»[1]) — фольклорный жанр, короткая смешная история, обычно передаваемая из уст в уста. Чаще всего анекдоту свойственно неожиданное смысловое разрешение в самом конце, которое и рождает смех. Это может быть игра слов или ассоциации, требующие дополнительных знаний: социальных, литературных, исторических, географических и т. д. Тематика анекдотов охватывает практически все сферы человеческой деятельности. В большинстве случаев авторы анекдотов неизвестны.

В качестве алгоритма формы выступает пародическое использование, имитация исторических преданий, легенд, натуральных очерков и т. п. В ходе импровизированных семиотических преобразований[2] рождается текст, который, вызывая катарсис, доставляет эстетическое удовольствие. Упрощённо говоря, анекдот — это бессознательно проступающее детское речевое творчество. Возможно, отсюда характерное старинное русское название — байка[3].

В России XVIII—XIX вв. (и в многочисленных языках мира до сих пор) слово «анекдот» имело несколько иное значение — это могла быть просто занимательная история о каком-нибудь известном человеке, необязательно с задачей его высмеять (ср. у Пушкина: «Дней минувших анекдоты»). Классикой того времени стали называть такие «анекдоты» про Потёмкина.





История

Судить о времени появления первых анекдотов сложно, так как это жанр, в первую очередь, устного творчества.

Одними из древнейших обнаруженных в настоящий момент записанных анекдотов[4] считают следующие:

С незапамятных времён не случалось, чтобы молодая жена не портила воздух, будучи в объятиях мужа.

Шумерская глиняная фреска, 19001600 гг. до нашей эры

Как развлечь скучающего фараона? Отправить по Нилу лодку с девушками в костюмах из рыболовецких сетей, и тогда фараон обязательно пойдёт на «рыбалку».

Древнеегипетский анекдот, 1600 г. до нашей эры

Древнейшим сборником шуток и анекдотов считается античный «Филогелос».

Форма современных анекдотов

Форма современных анекдотов может быть любой — стихотворная, маленькие рассказы, всего одна фраза-афоризм. Анекдот может быть даже в форме романа, например, жанр романа «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» характеризуется именно так: роман-анекдот. Форма анекдота не имеет значения. Главное — анекдот должен рождать смех. Смех помогает бороться со страхом, поэтому существуют анекдоты даже о:

  • смерти,
Звонок в дверь. Хозяин открывает дверь. На пороге какая-то тётка: в ленточках, бантиках, с шариками надувными и тазиком на голове…
— Вы кто?! — ошарашенно спрашивает хозяин.
— Я — твоя смерть.
— Боже! Какая нелепая смерть!..
  • убийстве,
— Тебя за что посадили?
— За браконьерство. Иду я с ружьём и вижу: на столбе орёл сидит. Я прицелился и выстрелил: когти — в одну сторону, пассатижи — в другую.
У физиков есть традиция: каждые пятнадцать миллиардов лет запускать Большой адронный коллайдер

«Садистские стишки» как анекдоты

По форме и содержанию эти стишки (часто называемые «страшилки»), появившиеся в 1970-х (их авторство приписывается Олегу Григорьеву), принципиально отличаются от обычных анекдотов. Как и частушки, они имеют стихотворную форму и целиком укладываются в четыре, а реже, в две строки. Необычной, парадоксальной, концовки, как правило, не имеют. Главными героями в большинстве таких анекдотов выступают маленький мальчик или девочка. Популярны садистские анекдоты в детской среде.

Распространённые темы русских анекдотов

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)
  • Анекдоты о поручике Ржевском, обычно с сексуально-физиологической тематикой (герои второго плана: корнет Оболенский, Наташа Ростова, Пьер Безухов, князь Болконский, Александр Сергеевич Пушкин, генерал).
В офицерское собрание вваливается в стельку пьяный поручик Ржевский и громко произносит: «Господа! Я наставил всем вам рога!!!». Все в недоумении. Поручик разъясняет: «Сегодня ночью, господа, я переспал с собственной женой!»
Ржевский просит Пушкина сочинить ему модный каламбур. Пушкин пишет:
«Ты гондон и он гондон,
А я — Виконт де Бражелон

Ржевский на следующий день рассказывает на офицерском собрании:

— Прекрасный каламбур я на днях слышал, господа! Звучит оно примерно так: «Все – пидарасы, а я – д'Артаньян». Но уверяю Вас, в стихах это было просто прекрасно!
— Василий Иванович, белого взяли!
— Молодцы! Сколько бутылок?

  • Анекдоты о Штирлице, построенные, в основном, на игре слов (герои — Мюллер, Борман, радистка Кэт, реже — профессор Плейшнер, пастор Шлаг, Гитлер)

До Штирлица не дошло письмо из Центра. Штирлиц перечитал письмо. Всё равно не дошло.

Штирлиц открыл форточку. Из форточки дуло. Штирлиц закрыл форточку, и дуло исчезло.

Штирлиц выстрелил вслепую. Слепая упала навзничь. "Взничь" завизжала и убежала.

Мимо Штирлица пронёсся Мюллер. «Уф, пронесло», — подумал Штирлиц. «Тебя бы так пронесло», — подумал Мюллер.

Штирлиц боролся с тоской. "Тоска" сопротивлялся как мог. А мог был парень крутой. А крутая хилых не жаловала.

— Вот хорошо было бы, Холмс, если бы нашлось вдруг такое средство, чтобы преступников переделывать. Вот берём вора, кровавого убийцу, бандита, и ррраз! — становится честным человеком, опорой общества…

— Да что ж Вы, Ватсон! А честные демократические выборы Вам чем не подходят?!

Шерлок Холмс и доктор Ватсон поехали на природу, вечером поставили палатку и легли спать. Ночью Холмс будит своего друга:

— Ватсон, посмотрите на небо и скажите, что Вы видите?
— Я вижу миллионы звёзд, а если есть миллионы звёзд, то вокруг некоторых из них могут быть планеты, и весьма вероятно, что некоторые из них похожи на Землю, поэтому там может быть жизнь...
— Вы идиот, Ватсон! У нас украли палатку.
Чукчу спрашивают:
 — Чья космонавтика лучшая в мире?
 — Наса, однака!
Чукча стоит на посту. Из темноты выходит человек.
Чукча: «Стой, стрелять буду!»
— Стою, стою!
Чукча: «Стреляю!»
Умер Ленин. Пообсуждали Бог и Дьявол, куда его отправить, в Рай или в Ад, и решили в Ад. Приходит через месяц Дьявол к Богу и говорит:
 — Забери Ленина к себе. У меня черти восстание подняли, за адский труд требуют райских условий жизни. У тебя в Раю всё хорошо и для продвижения своих идей у него не будет социальных условий.

Бог согласился. Через месяц снова приходит Дьявол к Богу и спрашивает:

 — Ну что, как у тебя Ленин поживает?

Тот отвечает:

 — Во-первых, не Бог, а товарищ Бог. Во-вторых, Бога нет. А в-третьих, я на партсобрание опаздываю.

— Бабушка, а Ленин был хороший?
— Хороший, внучёк, хороший.
— Бабушка, а Сталин был плохой?
— Плохой, внучек, плохой.
— Бабушка, а Хрущёв какой?

— Когда умрёт, тогда и узнаем…

При Ленине было, как в туннеле: кругом тьма, впереди свет.
При Сталине — как в автобусе: один ведёт, половина сидит, остальные трясутся.
При Хрущёве — как в цирке: один говорит, все смеются.

При Брежневе — как в кино: все ждут конца сеанса

Приехал Брежнев в Грузию. Идёт по грузинскому селу и видит, что ему навстречу грузин несёт барана.
— Генацвале, продай барана!
— Выбирай! (Протягивает барана).
— Да чего же выбирать, у тебя всего один баран.

— Ты же у нас тоже один, а вот мы тебя выбираем.
— В чём отличие Карпова от Брежнева?
— Карпов ходит «e2–e4», а Брежнев — едва-едва…
  • Анекдоты про Вовочку (герои — учительница Марья Ивановна, одноклассница Машенька, родители Вовочки, директор)
— Вовочка, приведи пример безглагольного предложения.
— Моя тётя — проститутка.
— Что это за слова? Марш к директору!
На перемене все окружают Вовочку, а он как ни в чём не бывало ест яблоко.
— Вовочка, тебе попало? Что тебе сказал директор?
— Директор дал мне яблоко и спросил адрес моей тёти.
Вовочка с Машей пришли в библиотеку. Вовочка спрашивает:
 — Где книга «Мальчики умнее девочек»?
 — Фантастика в соседнем зале.
Учитель спрашивает:
 — Вовочка! каких ты знаешь композиторов?

Вовочка толкает соседку:

 — Маш, подскажи.

Маша берёт учебник и со всей силы бьёт по парте. Вовочка:

 — Бах, Марь’Иванна!
 — Молодец. А ещё?

Маша вырывает лист из тетради. Вовочка:

 — Лист!
 — Молодец. А ещё?
 — Ах!.. Ах!.. Херников!
 — Не Херников, а Хренников, а ты, Маша, прекрати теребить Вовочке подсказку!
Вовочку спрашивает учитель:
 — Столица Норвегии?
 — Не знаю.
 — Осло. А Дании?
 — Не знаю.
 — Ко
 — Козло!
Армянское радио спрашивают:
— Есть ли жизнь на Марсе?
— Тоже нет.
  • Семейные с основными темами «муж возвращается из командировки» и «любовник в шкафу».

Приезжает муж из командировки. Жена не одета, постель не убрана.
— Где любовник?!
— Что ты, милый, нет никакого любовника.
Муж открывает шкаф. А там стоит огромнейший детина, угрожает огромнейшим кулаком. Муж:
— Действительно, нет никакого любовника.

Выходит как-то из шкафа любовник. Жена мужу (испуганно): — Милый, беги скорее в командировку!

Возвращается муж неожиданно из командировки и ложится спать. Ночью видит, как из шкафа выбирается голый мужик, завёрнутый в женину шубу.
— Ты кто?
— Не видишь? Я — моль.
— А шубу зачем взял?
— Дома доем.

Есть и анекдот-перевёртыш, высмеивающий анекдоты про жену, любовника и мужа:

Художник и Натурщица, полностью одетые, сидят в мастерской за столом и культурно беседуя, пьют чай с конфетами. За дверью слышится стук каблуков. Художник встаёт из-за стола и выглядывает в коридор, плотно закрывает дверь и говорит Натурщице: «Раздевайся немедленно, моя жена идёт!».

 — Я купил себе галстук за $5500!
 — Не хочу тебя огорчать, но я точно такой же видел по $8500.

Поймал «новый русский» золотую рыбку: «Что тебе надобно, золотая рыбка?»

Вопрос на миллион: какая птица не вьет гнёзд? «Новый русский» звонит другу и выигрывает. Пришёл к другу. Стали праздновать. «Новый русский» спрашивает:

 — А как ты догадался?
 — Да ты что! Даже дети знают, что кукушка в часах живёт!

Прибегает Пятачок к Винни-Пуху и говорит:

 — Там Сова от тебя детей рожает…
 — Ах ты, свинья, дырявый шарик подсунул!
Чебурашку забрали в армию. Когда он вернулся, Гена спросил его: «Кем служил»? Чебурашка: «Радаром».
Рабинович жалуется соседу, что надо огород вскопать, а сил нет, тяжело. Как только он уходит, сосед звонит в НКВД: «У Рабиновича в огороде закопано золото». Тут же звонит Рабиновичу: «Рабинович! Тебе сегодня ночью весь огород вскопают, я договорился!»
  • Одесские анекдоты:
На одесском рынке.

— Молодой человек, зачем было забивать такого маленького кролика?! В нём же почти нет мяса!

— Я его забил?! Здрасьте! Он сам умер!
  • Студенческие анекдоты:
Экзаменатор: «Я надеюсь, что не увижу, как вы списываете ответ со шпаргалки».
Студент: «Я тоже на это очень надеюсь».

Умерев, студент попадает в чистилище. Но Сатана дает ему право выбора, в какой Ад попадать: в обыкновенный или студенческий. Студент, решив, что в студенческом он уже побывал, выбирает обыкновенный. И ему там нравится: есть деньги, крутая иномарка, много девушек и другого развлечения, но только каждый вечер приходит Сатана и вбивает ему в зад гвозди. Продержавшись три месяца, студент просит Сатану отправить его в студенческий Ад. И опять то же самое, только Сатана с гвоздями не приходит. И через три месяца, когда студент уже твердо захотел остаться в этом Аду, приходит Сатана с ведром гвоздей:;

— Сессия, дорогой!

Разговор двух блондинок.

 — Представляешь! Говорят, что это 8 марта выпадет на пятницу!
 — Да-а! Только бы не тринадцатое!

Разговор двух блондинок.

 — Представляешь! По телевизору сказали, что мозг появляется только на третьем месяце беременности!
 — Блин, мне чо, забеременеть нужно, чтоб у меня мозг появился?
  • Фанатские анекдоты и частушки про музыкантов (обычно понятны в узком кругу слушателей определённого исполнителя. Высмеиваются, как правило, имидж музыкантов, их характер, скандальные происшествия и т. д.):

Дэлсон и Шинода тащат на себе джип:
— Слышь, Майк! А зачем мы машину в овраг толкаем?
— Тихо ты! Честера разбудишь!

Из Нью-Йоркской криминальной хроники:
Вчера на квартиру Рихарда Круспе и Марго Босье было совершено дерзкое нападение. Были украдены дорогие накладные ресницы, тени, тушь, помада и эксклюзивный лак для ногтей. К счастью, из вещей Марго Босье ничего не украли.

«Feuer und Wasser…» — пели пожарные, туша руины горящего зала;
«…Kommt nicht zusammen!» — подпевал Тилль, поджигая запал огнемёта.

Кори Тейлор как-то раз;
Фреду Дерсту двинул в глаз;.
Со слезами весь Limp Bizkit;
Хоронили вокалиста

В Питере День города. У участников группы Кино беспросветная пьянка. Один лишь Лёша Рыбин сидит трезвый у входа в Мариинку. И всё бы хорошо, но тут пришёл Цой и сказал:

— Ну что, ребят, по рыбке?
  • Анекдоты о представителях субкультур:

Блэкстер идет по рынку. Ему преграждает путь дворник-кавказец;

— Отойди, хач! Не видишь, воин Сатаны перед тобою!
— Не видишь? Я тру!;
— Ну и что? Я тоже труЪ!;
Гот! — подумал попугай, глядя на ворону;
Гей! — подумала ворона, глядя на попугая.

Два Блэкстера идут по улице. Видят, девочка вытирает штаны от мороженого.;

— Девочка, что ты делаешь?;
— Да вот, пятно тру.;

Блэкстеры переглянулись, а потом отвечают:;

— Э, нет, девочка! Пятно не труЪ!
— Выпьем за женщин! Женщина, как роза! Роза хороша, когда она распущенная! Так выпьем за распущенных женщин!
  • Анекдоты-оксюмороны, то есть сравнение несравнимых предметов:
Чем различаются кошка и собака (на момент, когда они не лают, не кусают, не мяукают)? Чем различаются рояль и унитаз (на момент, когда не используются по предназначению)?
Мальчик пишет из Израиля своему другу в Москву: «Мы ходим почти голые и питаемся апельсинами и бананами». В ответ друг из Москвы: «Мама сказала, что если мы будем питаться апельсинами и бананами, то тоже будем ходить почти голыми».
По Брайтон-бич размеренно гуляют две дворняжки. Одна рассказывает другой: «А в Москве я был сенбернаром».
  • Анекдоты об учёных, инженерах и программистах. В этих анекдотах, к примеру, математик, физик и программист вместе попадают в одну ситуацию, но при этом, в силу разницы в своих стилях мышления, делают различные выводы. Нередко высмеивают узкую специализацию, а также применение привычного подхода там, где возможность его применения сомнительна.

Физику, математику и биологу поручили разработать метод однозначной победы на скачках. Дали миллион долларов и полгода на исследования. Через полгода требуют отчитаться. Первым выступает биолог:

 — Я разработал метод выведения новых пород лошадей, проработал диету, режим тренировок и допинг, который не обнаружить современными методами.

Выходит математик:

 — Я занимался сбором статистики и нашёл метод, позволяющий с вероятностью 95 % определить, какая лошадь принесёт победу.

Выходит физик:

 — За полгода я изучил кинематику сферического коня в вакууме, теперь мне нужно ещё два миллиона, лаборатория, лаборант и табун лошадей для проведения натурных экспериментов.
Почему Кутаиси не бомбили? Они собирались, оказывается, но когда пролетали над Кутаиси и посмотрели сверху на город, они подумали, что город уже разбомблен[5].
Михаил Саакашвили покупает галстук в магазине. Продавец: «С собой, или здесь будете кушать
    • В 70-е годы, когда Большой театр начал выезжать на гастроли в США и оставлять там некоторое количество солистов, не пожелавших возвращаться, появился анекдот:
Уезжает Большой театр — возвращается Малый, уезжает Малый — возвращается Камерный, уезжает Камерный — возвращается Театр одного актёра, уезжает Театр одного актёра — возвращается Театр теней.
    • Анекдоты о футбольных матчах: о сборной России по футболу, в том числе позорящие (период 1994—2006, 2012 — настоящее время), и восхваляющие (2006—2012)
  • Театральные байки, ставшие анекдотами. Это рассказы об известных деятелях искусства, которые, возможно, с ними произошли, а, возможно, немножко допридуманы. Писатель и актёр Борис Львович собрал множество их и выпустил сборник «Актёрская курилка»[7]:
  • Театр им. Вахтангова на гастролях в Греции. Годы были, как потом стали говорить, «застойные», так что при большом коллективе — два сотрудника КГБ. Всюду суются, «бдят», дают указания. Перед началом вахтанговского шлягера «Принцесса Турандот» один из них подбегает к Евгению Симонову, главному режиссёру театра, и нервно ему выговаривает: «Евгений Рубенович, артист Ю. пьян, еле на ногах стоит, это позор для советского артиста! У меня посол на спектакле и другие официальные лица!» Симонов, убегая от надоевшего до чертей кэгэбэшника, прокричал на ходу: «Мне некогда, голубчик, разберитесь сами!» Тот бежит в гримуборную. Артист Ю., засунув голову под кран с холодной водой, приводит себя в творческое самочувствие. Стоя над ним, кэгэбэшник звенящим голосом провозглашает: «Артист Ю.! Официально Вам заявляю, что Вы сегодня не в форме!» На что тот, отфыркиваясь от воды и еле ворочая языком, ответил вполне в стиле «Турандот»: «Ну и что? Ты вон тоже в штатском!»
  • На вахтанговской сцене идет «Антоний и Клеопатра». В главной роли — Михаил Ульянов. События на сцене близятся к развязке: вот-вот героя истыкают ножами… По закулисью из всех динамиков разносится бодрый голос помрежа: «Передайте Ульянову: как только умрёт, пусть сразу же позвонит домой!»
  • Как-то Фаина Раневская получила путёвку в Дом отдыха ВТО в Комарово. Отдыхом осталась страшно недовольна: рядом с её корпусом беспрестанно грохотали поезда. Уезжая, сказала, как отрезала: «Ноги моей больше не будет в этом Доме отдыха… имени Анны Карениной!»
  • Замечательный актёр Малого театра Никита Подгорный входит в родное здание, и к нему тут же бежит молодой актёр с новостью про помрежа: «Никита Владимирович, знаете? Алла Фёдоровна ногу сломала!» Подгорный тут же деловито спрашивает: «КОМУ?!»[8]
  • В былые времена политучёба была неотъемлемой частью театральной жизни. … Вере Марецкой достаётся вопрос: антиреволюционная сущность троцкизма. Марецкая начинает: «Троцкизм… это…» И в ужасе заламывает руки: «Ах, это кошмар какой-то, это ужас какой-то — этот троцкизм! Это так страшно! Не заставляйте меня об этом говорить, я не хочу, не хочу!!» Не дожидаясь истерики, её отпускают с миром. До следующего года.
  • Сын знакомых актёров артиста Бориса Львовича пошёл в первый класс. Первого сентября прозвенели звонки, дети разошлись по классам, только этот сидит в коридоре со своим портфельчиком. «Почему ты не идёшь в класс, — спрашивает его завуч. — Ты что, не слышал, что был второй звонок?» «Слышал, — сурово ответил ей театральный ребёнок, — ну и что? Вот дадут третий — тогда и пойду!»
  • Сидят на скамейке Брежнев, Суворов, Сталин и Наполеон I. Сталин: «Леонид Ильич, мне бы такие танки, как у вас, я бы только так немцев гнал!». Суворов: «Леонид Ильич, мне бы такие „Грады“, как у вас, я бы только так турок и французов гнал». А Наполеон читает газету «Правда». Его спрашивают: «Товарищ Бонапарте! Вы-то что думаете о нашей армии?». Наполеон отвечает: «Мне бы такие газеты — вы бы до сих пор не знали, что я при Ватерлоо проиграл!»
  • «Я вчера фильм видел — там американский губернатор бегает и всех мочит
Пессимист видит длинный тёмный туннель, оптимист видит свет в конец туннеля, реалист видит железнодорожные пути и приближающийся поезд. И только машинист видит трёх придурков, сидящих на рельсах.

Анекдоты о национальностях

Особое место занимают анекдоты о национальностях. В них высмеиваются бытующие в массовом сознании стереотипы национального характера представителей отдельных народов. Например:

Попросили как-то армянина сыграть в спектакле роль Буратино, армянин согласился. Карабас-Барабас стучится в дверь:
— Открой, негодный мальчишка!
А армянин ногу на ногу положил, развалился, волосы на груди покручивает и отвечает:
— Ой, баюс, баюс…

В советских национальных анекдотах не столько высмеивали, сколько шутили по национальным особенностям:

Грузин поступил в московский институт. Звонит домой:
— Папа, всё хорошо, не волнуйся. Ребята хорошие, очень тепло ко мне относятся, только говорят, что я выпендриваюсь.
— А почему они так говорят?
— Потому что я приезжаю в институт на своей машине.
— А они?
— А они на троллейбусе.
— Купи себе троллейбус, езди, как все, и не выпендривайся!
Чукча поступает в Литературный институт. В приёмной комиссии его спрашивают, какие его любимые писатели, какие произведения он читал. Он объясняет, что ничего не читал: «Чукча — не читатель, чукча — писатель».
Увидел украинский националист лозунг русских черносотенцев «Бей жидов, спасай Россию!» и удивился: «Не бачив логики… Лозунг гарный, а циль погана!»[9]

В анекдот могла превратиться и известная поговорка, например:

Трудящиеся Татарской АССР направили жалобу в Президиум Верховного Совета СССР с требованием отменить поговорку «Незваный гость хуже татарина». Президиум подумал и принял указ, по которому отныне полагается говорить «Незваный гость лучше татарина»[10].

Существует огромная серия национальных анекдотов, где отнюдь не высмеиваются недостатки, а люди просто шутят сами над собой. Медлительные и задумчивые финны смеются, называя себя «горячими финскими парнями».

В учреждении, с недоумением глядя на пришедшего:
— Чай — не-э-эт. Кофэ — не-э-эт. Какава… о, какава цель фашего физита-а-а?

Финская глубинка. Едет бричка, в ней — старый финн и два его сына. Мимо них что-то проносится и скрывается в кустах. Проходит полчаса. Младший сын говорит:
— Сда-а-е-т-т-с-ся мнэ, эт-то был за-а-ятссс...
Проходит еще полчаса:
— Не-э-эт, не по-о-хошшш...
Проходит еще час. Отец им говорит:
— Фы е-ш-ще па-а-тери-и-тесссь, ка-арячие финские парни!

Два финна стоят на обочине трассы. Вдруг мимо них что-то очень быстро проносится. Проходит час:
— А к-т-то эт-то был?
Проходит еще час:
— А эт-то был Мик-ка Ха-ак-кинен, по-озор на-аци-и.

Есть серия еврейских анекдотов:

Сара ищет своего Абрама, стучится к соседке:
— Циля, мой сифилитик не у тебя?
Та — в обморок. Из соседней комнаты выходит Абрам:
— Сколько раз повторять: не сифилитик я, а филателист!

— Абраша! Ты женился! Ну и как?
— Плохо. Вид из окна плохой…

Анекдот о марийцах и мордве:

— Штандартенфюрер Штирлиц, мы отправляем вас с разведзаданием в глубокий тыл врага в советскую Йошкар-Олу.
— Документы готовы?
— Да, всё в порядке. Вот паспорт, водительские права, страховка. Вот характеристика от партии.
Штирлиц читает характеристику: Истинный мариец. Характер мордвический…

Как и большинство остальных типов анекдотов, анекдоты о национальностях интернациональны, зачастую в них встречаются одинаковые сюжеты, меняется только персонаж. Например, известный русский анекдот о чукче, купившем бензопилу, но не знавшем, что её следует включать, полностью соответствует бельгийскому анекдоту про лимбургца.

Персонажи шуток и национальных анекдотов в различных странах:

Нетерриториальная нация цыгане обычно рассказывают анекдоты сами о себе (обшучиваются эмоциональность, простодушность, чумазость детей, стереотипы нецыган о цыганах).

Абсурдные анекдоты

Особняком стоят абсурдные анекдоты, фактически не имеющие смысловой нагрузки (также известные как панковские анекдоты). Такие анекдоты хороши, когда надо продемонстрировать собеседнику его алогичность, непоследовательность и разрывы в логических цепочках.

Летели два крокодила. Один красный, другой, наоборот, в Африку.
Один другого спрашивает:
— Сколько стоит килограмм жареных гвоздей?
Другой отвечает:
— Зачем мне холодильник, когда я некурящий?!

Шёл ёжик, забыл, как дышать, и — умер…[11]
Потом вспомнил и пошёл дальше.

В доме девять этажей, на каждом этаже 4 окна, в каждом окне по 2 кошки, у каждой кошки 7 котят. Сколько лет бабушке-консьержке, если хлеб стоит 10 крон?

В том числе состоящие всего из двух слов.

Колобок повесился.

Взятка кондуктору.

Негр загорает.

Буратино утонул.

Анекдоты и политика

Политические анекдоты, как правило, недолговечны и смешны только в определённых исторических условиях. Обычно политические анекдоты очень развиты в тоталитарных странах, когда закрыты легальные возможности критики правительства. Зачастую являются «переделанными» версиями обычных анекдотов.

В 2014 году в Ижевске суд признал экстремистским анекдот, начинающийся фразой «Суд. Дело об избиении кавказца…» За постсоветский период это первый случай запрета анекдота. Запрещённый анекдот является вариантом анекдота советских времён, совпадающий с запрещённым почти во всём, кроме национальности одного из героев[12].

Наказание

В некоторых государствах, таких, как Советский Союз, ГДР, за пересказ баек и анекдотов политического (иногда — сексуального) характера грозило уголовным наказанием не только рассказчикуК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2942 дня], но и адекватно реагировавшим слушателямК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2942 дня].

— Тебя за что посадили?
— За лень. Вчера вечером анекдот рассказали в курилке. Все посмеялись и разошлись. Так я поленился в тот же день сходить доложить куда положено, подумал — пойду-ка завтра с утра, а вот Васька не поленился — сбегал.

Анекдоты как средство политического влияния

В XX веке анекдоты нередко использовались в качестве «политического оружия».

Восьмиклассник Миша — будущий психолог. Именно он доказал бабушке, что самогон из подвала сам встал и ушёл.

Авторские анекдоты

На самом деле авторские анекдоты все, и это очевидно. Но с уверенностью определить авторство можно лишь некоторых — авторство в анекдотах быстро стирается. Л. Н. Столович в работе «Анекдот и миф» пишет по этому поводу: «Даже в тех редких случаях, когда достоверно известно, что тот или иной анекдот придуман Карлом Радеком, Фаиной Раневской или каким-либо другим остроумным человеком, его авторство, как это ни звучит парадоксально, включается в мифическую анонимность анекдота…»[14]

Часто анекдотом становится чья-нибудь удачная шутка, которую кто-то захочет повторить и передать друзьям.

Многие анекдоты сталинской эпохи приписываются Карлу Радеку[14], в частности — такой:

Со Сталиным трудно спорить по вопросам теории: ты ему — сноску, он тебе — ссылку.

Одному популярному кинематографисту[кому?] принадлежит анекдот:

Любовь — чувство постоянное. Меняются только действующие лица.

Относительно достоверным автором большого числа анекдотов является Юрий Никулин

Телефонный звонок.
— Общество «Память» слушает.
— С вами говорит Рабинович. Скажите, пожалуйста, действительно евреи продали Россию?
— Да, да, продали, еврейская морда! Что тебе ещё нужно?!
— Я хотел бы узнать, где я могу получить свою долю?

Известна анекдотическая фраза Зиновия Паперного: «Да здравствует то, благодаря чему мы, несмотря ни на что!» — фраза сплошь состояла из газетных клише 1970-х годов, постоянно звучавших по радио и ТВ. Соединённые вместе, эти клише вызывали безудержный смех слушателей того времени. В Новосибирске на ул. Петухова есть 20-метровый металлический «постамент» с этой фразой — в том виде, в каком при СССР на улицах размещали призывные лозунги.[15]

Анекдоты советского времени служили спасением от удушающей атмосферы в стране. Но авторы этих шуток, конечно, себя не афишировали. Тем не менее, самым безобидным шуткам удавалось проскакивать через цензуру. И тут, безусловно, надо отдать должное отделу юмора «Клуб 12 стульев» «Литературной газеты», появившемуся в 1967 году и привлекшему в свои авторы всех самых талантливых литераторов-юмористов этого времени. Рубрика «Фразы» постоянно пополнялась веселыми высказываниями. В этой же области работал и журнал «Крокодил». Многие шутки регулярно пересказывались любителями, теряя авторство, и таким образом начинали собственную жизнь фольклорных анекдотов. Анекдотами становились и становятся в пересказах многие фразы-высказывания известных юмористов, народ охотно повторяет шутки Михаила Жванецкого, Григория Горина, Андрея Кнышева, Геннадия Малкина, Бориса Крутиера, Михаила Задорнова, Андрея Вансовича, Марьяна Беленького, И. Иртеньева, В. Шендеровича и др. Без преувеличения настоящим народным анекдотом стало слово «одобрямс» (как название советской эпохи, когда некоторые поступки власти требовали «одобрения» народа — травля Пастернака, Бродского, авторов альманаха «Метрополь», антисемитизм и мн. др.), придуманное юмористом Михаилом Мишиным, но о его авторстве многие не знают.

Становились анекдотами шутки В. Бахчаняна, который до эмиграции работал в отделе «Клуб 12 стульев»[16]

  • «Бей баклуши — спасай Россию»
  • «Вся власть — сонетам»
  • «Наполеон: В Москву, в Москву, в Москву!»
  • "Максим Горький: «Не забуду „Мать“ родную»"
  • «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью».

Мария Васильевна Розанова любит рассказывать про себя анекдот, придуманный Сергеем Довлатовым в эмиграции: как она приходит в магазин покупать метлу, и продавец вежливо спрашивает: «Вам завернуть или сразу полетите?»[17]

Многие анекдоты родились из карикатур, которые сами по себе являются изоанекдотами. Тут непревзойдённым мастером стал выдающийся советский и российский карикатурист Виталий Песков, весёлые и острые рисунки которого публиковались чуть ли не во всех СМИ. Читатели с удовольствием пересказывали сюжеты его карикатур, которые уже в виде анекдотов вращались по всей стране и возвращались к самому их автору (об этом вспоминала вдова художника). Даже интервью с его вдовой, где она рассказывала о сюжетах неопубликованных и утерянных рисунков, предприимчивые владельцы интернет-порталов выложили как анекдоты (см. [www.anekdot.ru/id/125127/ Анекдоты из России] и [karikaturist.ru/caricatura/2008/06/19/caricatura_13206.html Карикатурист.ру]). В книге «Виталию от Ирины. Памяти художника Виталия Пескова», Mir Collection NY 2007, собраны более двух тысяч карикатур (сокращенный вариант сайт www.peskov.org), многие из которых стали анекдотами:

— Доктор, я жить буду?
— А смысл?

Муж, вернувшись из командировки, жене: «Я не спрашиваю, где любовник! Я спрашиваю, где шкаф!»

Два киллера долго ждут жертву-бизнесмена. Наконец, он появляется: «Извините, господа, опоздал!»

Лозунг на церкви «Слава Богу!» рядом с домами, на которых вывешены лозунги «Слава КПСС!»

Бандит-налётчик притаскивает огромный сейф. Жена: — Опять взял работу на дом!

Палач приходит домой с жертвой. Жена: Опять взял работу на дом!

Два аномала: к одному притягиваются металлические предметы, к другому — только бутылка водки и стакан.

Виталию Пескову принадлежит также авторство анекдотического слова «членовоз» — ироничное название автомобиля для особо высокопоставленных особ[18].

Сочинял анекдоты его пасынок, литератор Виктор Коршиков. Многие из этих анекдотов пропали, но кое-что в пересказах сохранилось в Интернете, a благодаря выпущенной книге стали известны:[19]

  • Рождённый ползать пролетит всюду.
  • Сны мне нравятся больше телевидения, в снах нету рекламы.
  • Людоед: Всё-таки компьютер никогда не заменит человека.
  • Умер Билл Гейтс. Попал в ад. «Нет, ты осчастливил человечество, весь мир работает в твоей программе. Тебе надо в рай». Полетел Билл Гейтс в рай. И — завис…
  •  — Отчего он умер?
    — Так написано же: от семьи, от друзей, от коллег…
  •  — Я учу математику и французский. Мама хочет, чтобы я умер интеллигентным человеком.
  • Автор благодарит алфавит за предоставленные ему буквы.

Авторским анекдотом пропитан и интернет, например, на сайте [ostrie.net Острия] пользователи пишут анекдоты, которые они придумали сами:

— Ты совсем не обращаешь на меня внимания!
— Обращаю, не гони!
— Ну, конечно, вот сегодня ты заметил, что я покрасилась?
— Заметил!
— А я не покрасилась…

Афоризмы В. С. Черномырдина, ставшие анекдотами

Говоря об авторских анекдотах, нельзя не сказать о вкладе, который внёс в эту область известный российский политик Виктор Степанович Черномырдин.

  • Хотели как лучше, а получилось как всегда.
  • Сроду такого не было, и опять то же самое.
  • Лучше водки хуже нет.
  • Правительство — это не тот орган, где можно языком как попало.
  • Если я еврей — чего я буду стесняться! Я, правда, не еврей.
  • Принципы, которые были принципиальны, были непринципиальны.
  • Этот вопрос изучен нами полностью и досконально. От А до Б.
  • Лучше Украине никуда не вступать, а то на что-нибудь опять наступит. (по поводу вступления Украины в НАТО)
  • Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу.

Анекдоты о Википедии

Проект «Википедия» тоже стал «героем» анекдотов, что свидетельствует о его несомненной популярности в среде пользователей Всемирной Сети[20].

  • Когда ты знаешь то, что написано в Википедии, это ещё не настоящая эрудиция. Настоящая эрудиция — когда ты знаешь то, чего там нет.
  • Википедию удобно использовать в качестве аргумента в спорах, потому что перед этим всегда можно в ней поправить соответствующую статью в свою пользу.
  • Если человек добился успеха в жизни, то его страница не в социальных сетях, а в Википедии.
  • Скоро создатели Википедии соберут всю информацию о человечестве и улетят обратно…
  • Навикипеденный человек эрудированнее нагугленного.
  • Мир закончится тогда, когда в Википедии все слова будут синего цвета.

См. также

Напишите отзыв о статье "Анекдот"

Примечания

  1. [feb-web.ru/feb/slt/abc/lt1/lt1-0521.htm Петровский М. Анекдот.// Словарь литературных терминов. М., 1925]
  2. [aesthetica.narod.ru/anekdotos.htm#semiosis Буркин А. Л. Дополнения к разысканиям в области анекдотической литературы.]
  3. [www.onlinedics.ru/slovar/dal/b/bajka.html Словарь Даля]
  4. [www.vz.ru/news/2008/8/3/192640.html Найден самый древний неприличный анекдот] Деловая газета «Взгляд» 3 августа 2008
  5. [www.svobodanews.ru/content/transcript/1919530.html «Нулевые»: над чем смеялись?] директор грузинской редакции Радио Свобода Давид Какабадзе. 31.12.2009 22:00
  6. После шокирующего поражения в Израиле несколькими днями ранее сборная России по футболу почти чудом попала в финальную часть ЕВРО-2008 при помощи немотивированных хорватов, обыгравших на стадионе Уэмбли англичан, для которых это был последний шанс обеспечить себе путёвку.
  7. [www.lib-mobile.com/?bn=626&pn=7 «Актёрская курилка»]
  8. [maly.ru/news_more.php?number=3&day=16&month=2&year=2011 Байки и колкости]. // Сайт Малого театра. Проверено 13 октября 2015.
  9. Репов С., Фуфырин А.  [www.aif.ru/politics/russia/1097076 Как рубль в проруби] // Аргументы и факты. — 2014. — № 6 (1735) за 5 февраля. — С. 2.
  10. Колядина, Елена.  [issuu.com/metro_russia/docs/20131106_ru_moscow Помните, мы с вами культурные люди] // Metro Москва. — 2013. — № 136 за 6 ноября. — С. 16.
  11. Однако см. апноэ.
  12. Розальская, Мария.  [snob.ru/profile/28932/blog/83906 В России запретили первый анекдот. // Сноб, 18.11.2014.]
  13. Игра слов: коса — женская причёска и орудие для косьбы с аллегорией облика смерти как бледной женщины с косой
  14. 1 2 [www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Article/_Stolov_AnekMif.php Столович Л. Н. Анекдот и миф]
  15. Илья Кабанов. [metkere.com/2009/02/paperny.html Да здравствует то, благодаря чему мы — несмотря ни на что! (metkere.com)]. metkere.com. Проверено 6 июня 2016.
  16. [samizdat.zaraz.org/thick/muh_ujma/bakhchanian.html В. Бахчанян «Мух уйма», 1998]
  17. [www.svobodanews.ru/content/Transcript/444978.html Историко-литературные чтения «Прогулки с Андреем Синявским», радио Свобода. Интервью Розановой]. Автор Владимир Бабурин.
  18. «Виталию от Ирины. Памяти художника Виталия Пескова», Mir Collection NY, 2007.
  19. Коршиков В.  «Хотите, я научу вас любить оперу. О музыке и не только». — М., ЯТЬ, 2007. — 246 с.
  20. [search.anekdot.ru/?query=%E2%E8%EA%E8%EF%E5%E4%E8%FF&ch%5Bj%5D=on&ch%5Bs%5D=on&xcnt=50 Анекдоты о Википедии на сайте «Анекдоты из России»] // Сайт www.anekdot.ru

Литература

  • Алексеевский М. Д.  Анекдоты от Зюганова: фольклор в современной политической борьбе // Антропологический форум. 2010. № 12 Online. — С. 1—36.
  • Дандес А.  Фольклор: семиотика и/или психоанализ: Сб. ст. / Пер. с англ., сост. А. С. Архипова. М.: Восточная литература, 2003 (Исследования по фольклору и мифологии). — ISBN 5-02-018379-2.
  • Шмелёва Е. Я., Шмелёв А. Д.  Русский анекдот. Текст и речевой жанр. — М.: Языки славянской культуры, 2002. — ISBN 5-94457-070-9.
  • Жанры и формы в письменной культуре Средневековья. — М.: ИМЛИ РАН, 2005. — С. 126—141. (ряд статей о детских, национальных и политических анекдотах)
  • Публикации о современном фольклоре на сайте «Фольклор и постфольклор: структура, типология, семиотика»
  • Janhunen, Juha.  Gendai Sobieto shakai no minshuu-denshou to shite no Chukuchi-jooku // EGUCHI Kazuhisa, ed., Kotoba-asobi no minzokushi. — Tokyo, 1990. — P. 377—385.

Ссылки

Анекдот в литературе и искусстве

Отрывок, характеризующий Анекдот

«Et mele une douceur secrete
«A ces pleurs, que je sens couler».
[Ядовитая пища слишком чувствительной души,
Ты, без которой счастье было бы для меня невозможно,
Нежная меланхолия, о, приди, меня утешить,
Приди, утиши муки моего мрачного уединения
И присоедини тайную сладость
К этим слезам, которых я чувствую течение.]
Жюли играла Борису нa арфе самые печальные ноктюрны. Борис читал ей вслух Бедную Лизу и не раз прерывал чтение от волнения, захватывающего его дыханье. Встречаясь в большом обществе, Жюли и Борис смотрели друг на друга как на единственных людей в мире равнодушных, понимавших один другого.
Анна Михайловна, часто ездившая к Карагиным, составляя партию матери, между тем наводила верные справки о том, что отдавалось за Жюли (отдавались оба пензенские именья и нижегородские леса). Анна Михайловна, с преданностью воле провидения и умилением, смотрела на утонченную печаль, которая связывала ее сына с богатой Жюли.
– Toujours charmante et melancolique, cette chere Julieie, [Она все так же прелестна и меланхолична, эта милая Жюли.] – говорила она дочери. – Борис говорит, что он отдыхает душой в вашем доме. Он так много понес разочарований и так чувствителен, – говорила она матери.
– Ах, мой друг, как я привязалась к Жюли последнее время, – говорила она сыну, – не могу тебе описать! Да и кто может не любить ее? Это такое неземное существо! Ах, Борис, Борис! – Она замолкала на минуту. – И как мне жалко ее maman, – продолжала она, – нынче она показывала мне отчеты и письма из Пензы (у них огромное имение) и она бедная всё сама одна: ее так обманывают!
Борис чуть заметно улыбался, слушая мать. Он кротко смеялся над ее простодушной хитростью, но выслушивал и иногда выспрашивал ее внимательно о пензенских и нижегородских имениях.
Жюли уже давно ожидала предложенья от своего меланхолического обожателя и готова была принять его; но какое то тайное чувство отвращения к ней, к ее страстному желанию выйти замуж, к ее ненатуральности, и чувство ужаса перед отречением от возможности настоящей любви еще останавливало Бориса. Срок его отпуска уже кончался. Целые дни и каждый божий день он проводил у Карагиных, и каждый день, рассуждая сам с собою, Борис говорил себе, что он завтра сделает предложение. Но в присутствии Жюли, глядя на ее красное лицо и подбородок, почти всегда осыпанный пудрой, на ее влажные глаза и на выражение лица, изъявлявшего всегдашнюю готовность из меланхолии тотчас же перейти к неестественному восторгу супружеского счастия, Борис не мог произнести решительного слова: несмотря на то, что он уже давно в воображении своем считал себя обладателем пензенских и нижегородских имений и распределял употребление с них доходов. Жюли видела нерешительность Бориса и иногда ей приходила мысль, что она противна ему; но тотчас же женское самообольщение представляло ей утешение, и она говорила себе, что он застенчив только от любви. Меланхолия ее однако начинала переходить в раздражительность, и не задолго перед отъездом Бориса, она предприняла решительный план. В то самое время как кончался срок отпуска Бориса, в Москве и, само собой разумеется, в гостиной Карагиных, появился Анатоль Курагин, и Жюли, неожиданно оставив меланхолию, стала очень весела и внимательна к Курагину.
– Mon cher, – сказала Анна Михайловна сыну, – je sais de bonne source que le Prince Basile envoie son fils a Moscou pour lui faire epouser Julieie. [Мой милый, я знаю из верных источников, что князь Василий присылает своего сына в Москву, для того чтобы женить его на Жюли.] Я так люблю Жюли, что мне жалко бы было ее. Как ты думаешь, мой друг? – сказала Анна Михайловна.
Мысль остаться в дураках и даром потерять весь этот месяц тяжелой меланхолической службы при Жюли и видеть все расписанные уже и употребленные как следует в его воображении доходы с пензенских имений в руках другого – в особенности в руках глупого Анатоля, оскорбляла Бориса. Он поехал к Карагиным с твердым намерением сделать предложение. Жюли встретила его с веселым и беззаботным видом, небрежно рассказывала о том, как ей весело было на вчерашнем бале, и спрашивала, когда он едет. Несмотря на то, что Борис приехал с намерением говорить о своей любви и потому намеревался быть нежным, он раздражительно начал говорить о женском непостоянстве: о том, как женщины легко могут переходить от грусти к радости и что у них расположение духа зависит только от того, кто за ними ухаживает. Жюли оскорбилась и сказала, что это правда, что для женщины нужно разнообразие, что всё одно и то же надоест каждому.
– Для этого я бы советовал вам… – начал было Борис, желая сказать ей колкость; но в ту же минуту ему пришла оскорбительная мысль, что он может уехать из Москвы, не достигнув своей цели и даром потеряв свои труды (чего с ним никогда ни в чем не бывало). Он остановился в середине речи, опустил глаза, чтоб не видать ее неприятно раздраженного и нерешительного лица и сказал: – Я совсем не с тем, чтобы ссориться с вами приехал сюда. Напротив… – Он взглянул на нее, чтобы увериться, можно ли продолжать. Всё раздражение ее вдруг исчезло, и беспокойные, просящие глаза были с жадным ожиданием устремлены на него. «Я всегда могу устроиться так, чтобы редко видеть ее», подумал Борис. «А дело начато и должно быть сделано!» Он вспыхнул румянцем, поднял на нее глаза и сказал ей: – «Вы знаете мои чувства к вам!» Говорить больше не нужно было: лицо Жюли сияло торжеством и самодовольством; но она заставила Бориса сказать ей всё, что говорится в таких случаях, сказать, что он любит ее, и никогда ни одну женщину не любил более ее. Она знала, что за пензенские имения и нижегородские леса она могла требовать этого и она получила то, что требовала.
Жених с невестой, не поминая более о деревьях, обсыпающих их мраком и меланхолией, делали планы о будущем устройстве блестящего дома в Петербурге, делали визиты и приготавливали всё для блестящей свадьбы.


Граф Илья Андреич в конце января с Наташей и Соней приехал в Москву. Графиня всё была нездорова, и не могла ехать, – а нельзя было ждать ее выздоровления: князя Андрея ждали в Москву каждый день; кроме того нужно было закупать приданое, нужно было продавать подмосковную и нужно было воспользоваться присутствием старого князя в Москве, чтобы представить ему его будущую невестку. Дом Ростовых в Москве был не топлен; кроме того они приехали на короткое время, графини не было с ними, а потому Илья Андреич решился остановиться в Москве у Марьи Дмитриевны Ахросимовой, давно предлагавшей графу свое гостеприимство.
Поздно вечером четыре возка Ростовых въехали во двор Марьи Дмитриевны в старой Конюшенной. Марья Дмитриевна жила одна. Дочь свою она уже выдала замуж. Сыновья ее все были на службе.
Она держалась всё так же прямо, говорила также прямо, громко и решительно всем свое мнение, и всем своим существом как будто упрекала других людей за всякие слабости, страсти и увлечения, которых возможности она не признавала. С раннего утра в куцавейке, она занималась домашним хозяйством, потом ездила: по праздникам к обедни и от обедни в остроги и тюрьмы, где у нее бывали дела, о которых она никому не говорила, а по будням, одевшись, дома принимала просителей разных сословий, которые каждый день приходили к ней, и потом обедала; за обедом сытным и вкусным всегда бывало человека три четыре гостей, после обеда делала партию в бостон; на ночь заставляла себе читать газеты и новые книги, а сама вязала. Редко она делала исключения для выездов, и ежели выезжала, то ездила только к самым важным лицам в городе.
Она еще не ложилась, когда приехали Ростовы, и в передней завизжала дверь на блоке, пропуская входивших с холода Ростовых и их прислугу. Марья Дмитриевна, с очками спущенными на нос, закинув назад голову, стояла в дверях залы и с строгим, сердитым видом смотрела на входящих. Можно бы было подумать, что она озлоблена против приезжих и сейчас выгонит их, ежели бы она не отдавала в это время заботливых приказаний людям о том, как разместить гостей и их вещи.
– Графские? – сюда неси, говорила она, указывая на чемоданы и ни с кем не здороваясь. – Барышни, сюда налево. Ну, вы что лебезите! – крикнула она на девок. – Самовар чтобы согреть! – Пополнела, похорошела, – проговорила она, притянув к себе за капор разрумянившуюся с мороза Наташу. – Фу, холодная! Да раздевайся же скорее, – крикнула она на графа, хотевшего подойти к ее руке. – Замерз, небось. Рому к чаю подать! Сонюшка, bonjour, – сказала она Соне, этим французским приветствием оттеняя свое слегка презрительное и ласковое отношение к Соне.
Когда все, раздевшись и оправившись с дороги, пришли к чаю, Марья Дмитриевна по порядку перецеловала всех.
– Душой рада, что приехали и что у меня остановились, – говорила она. – Давно пора, – сказала она, значительно взглянув на Наташу… – старик здесь и сына ждут со дня на день. Надо, надо с ним познакомиться. Ну да об этом после поговорим, – прибавила она, оглянув Соню взглядом, показывавшим, что она при ней не желает говорить об этом. – Теперь слушай, – обратилась она к графу, – завтра что же тебе надо? За кем пошлешь? Шиншина? – она загнула один палец; – плаксу Анну Михайловну? – два. Она здесь с сыном. Женится сын то! Потом Безухова чтоль? И он здесь с женой. Он от нее убежал, а она за ним прискакала. Он обедал у меня в середу. Ну, а их – она указала на барышень – завтра свожу к Иверской, а потом и к Обер Шельме заедем. Ведь, небось, всё новое делать будете? С меня не берите, нынче рукава, вот что! Намедни княжна Ирина Васильевна молодая ко мне приехала: страх глядеть, точно два боченка на руки надела. Ведь нынче, что день – новая мода. Да у тебя то у самого какие дела? – обратилась она строго к графу.
– Всё вдруг подошло, – отвечал граф. – Тряпки покупать, а тут еще покупатель на подмосковную и на дом. Уж ежели милость ваша будет, я времечко выберу, съезжу в Маринское на денек, вам девчат моих прикину.
– Хорошо, хорошо, у меня целы будут. У меня как в Опекунском совете. Я их и вывезу куда надо, и побраню, и поласкаю, – сказала Марья Дмитриевна, дотрогиваясь большой рукой до щеки любимицы и крестницы своей Наташи.
На другой день утром Марья Дмитриевна свозила барышень к Иверской и к m me Обер Шальме, которая так боялась Марьи Дмитриевны, что всегда в убыток уступала ей наряды, только бы поскорее выжить ее от себя. Марья Дмитриевна заказала почти всё приданое. Вернувшись она выгнала всех кроме Наташи из комнаты и подозвала свою любимицу к своему креслу.
– Ну теперь поговорим. Поздравляю тебя с женишком. Подцепила молодца! Я рада за тебя; и его с таких лет знаю (она указала на аршин от земли). – Наташа радостно краснела. – Я его люблю и всю семью его. Теперь слушай. Ты ведь знаешь, старик князь Николай очень не желал, чтоб сын женился. Нравный старик! Оно, разумеется, князь Андрей не дитя, и без него обойдется, да против воли в семью входить нехорошо. Надо мирно, любовно. Ты умница, сумеешь обойтись как надо. Ты добренько и умненько обойдись. Вот всё и хорошо будет.
Наташа молчала, как думала Марья Дмитриевна от застенчивости, но в сущности Наташе было неприятно, что вмешивались в ее дело любви князя Андрея, которое представлялось ей таким особенным от всех людских дел, что никто, по ее понятиям, не мог понимать его. Она любила и знала одного князя Андрея, он любил ее и должен был приехать на днях и взять ее. Больше ей ничего не нужно было.
– Ты видишь ли, я его давно знаю, и Машеньку, твою золовку, люблю. Золовки – колотовки, ну а уж эта мухи не обидит. Она меня просила ее с тобой свести. Ты завтра с отцом к ней поедешь, да приласкайся хорошенько: ты моложе ее. Как твой то приедет, а уж ты и с сестрой и с отцом знакома, и тебя полюбили. Так или нет? Ведь лучше будет?
– Лучше, – неохотно отвечала Наташа.


На другой день, по совету Марьи Дмитриевны, граф Илья Андреич поехал с Наташей к князю Николаю Андреичу. Граф с невеселым духом собирался на этот визит: в душе ему было страшно. Последнее свидание во время ополчения, когда граф в ответ на свое приглашение к обеду выслушал горячий выговор за недоставление людей, было памятно графу Илье Андреичу. Наташа, одевшись в свое лучшее платье, была напротив в самом веселом расположении духа. «Не может быть, чтобы они не полюбили меня, думала она: меня все всегда любили. И я так готова сделать для них всё, что они пожелают, так готова полюбить его – за то, что он отец, а ее за то, что она сестра, что не за что им не полюбить меня!»
Они подъехали к старому, мрачному дому на Вздвиженке и вошли в сени.
– Ну, Господи благослови, – проговорил граф, полу шутя, полу серьезно; но Наташа заметила, что отец ее заторопился, входя в переднюю, и робко, тихо спросил, дома ли князь и княжна. После доклада о их приезде между прислугой князя произошло смятение. Лакей, побежавший докладывать о них, был остановлен другим лакеем в зале и они шептали о чем то. В залу выбежала горничная девушка, и торопливо тоже говорила что то, упоминая о княжне. Наконец один старый, с сердитым видом лакей вышел и доложил Ростовым, что князь принять не может, а княжна просит к себе. Первая навстречу гостям вышла m lle Bourienne. Она особенно учтиво встретила отца с дочерью и проводила их к княжне. Княжна с взволнованным, испуганным и покрытым красными пятнами лицом выбежала, тяжело ступая, навстречу к гостям, и тщетно пытаясь казаться свободной и радушной. Наташа с первого взгляда не понравилась княжне Марье. Она ей показалась слишком нарядной, легкомысленно веселой и тщеславной. Княжна Марья не знала, что прежде, чем она увидала свою будущую невестку, она уже была дурно расположена к ней по невольной зависти к ее красоте, молодости и счастию и по ревности к любви своего брата. Кроме этого непреодолимого чувства антипатии к ней, княжна Марья в эту минуту была взволнована еще тем, что при докладе о приезде Ростовых, князь закричал, что ему их не нужно, что пусть княжна Марья принимает, если хочет, а чтоб к нему их не пускали. Княжна Марья решилась принять Ростовых, но всякую минуту боялась, как бы князь не сделал какую нибудь выходку, так как он казался очень взволнованным приездом Ростовых.
– Ну вот, я вам, княжна милая, привез мою певунью, – сказал граф, расшаркиваясь и беспокойно оглядываясь, как будто он боялся, не взойдет ли старый князь. – Уж как я рад, что вы познакомились… Жаль, жаль, что князь всё нездоров, – и сказав еще несколько общих фраз он встал. – Ежели позволите, княжна, на четверть часика вам прикинуть мою Наташу, я бы съездил, тут два шага, на Собачью Площадку, к Анне Семеновне, и заеду за ней.
Илья Андреич придумал эту дипломатическую хитрость для того, чтобы дать простор будущей золовке объясниться с своей невесткой (как он сказал это после дочери) и еще для того, чтобы избежать возможности встречи с князем, которого он боялся. Он не сказал этого дочери, но Наташа поняла этот страх и беспокойство своего отца и почувствовала себя оскорбленною. Она покраснела за своего отца, еще более рассердилась за то, что покраснела и смелым, вызывающим взглядом, говорившим про то, что она никого не боится, взглянула на княжну. Княжна сказала графу, что очень рада и просит его только пробыть подольше у Анны Семеновны, и Илья Андреич уехал.
M lle Bourienne, несмотря на беспокойные, бросаемые на нее взгляды княжны Марьи, желавшей с глазу на глаз поговорить с Наташей, не выходила из комнаты и держала твердо разговор о московских удовольствиях и театрах. Наташа была оскорблена замешательством, происшедшим в передней, беспокойством своего отца и неестественным тоном княжны, которая – ей казалось – делала милость, принимая ее. И потом всё ей было неприятно. Княжна Марья ей не нравилась. Она казалась ей очень дурной собою, притворной и сухою. Наташа вдруг нравственно съёжилась и приняла невольно такой небрежный тон, который еще более отталкивал от нее княжну Марью. После пяти минут тяжелого, притворного разговора, послышались приближающиеся быстрые шаги в туфлях. Лицо княжны Марьи выразило испуг, дверь комнаты отворилась и вошел князь в белом колпаке и халате.
– Ах, сударыня, – заговорил он, – сударыня, графиня… графиня Ростова, коли не ошибаюсь… прошу извинить, извинить… не знал, сударыня. Видит Бог не знал, что вы удостоили нас своим посещением, к дочери зашел в таком костюме. Извинить прошу… видит Бог не знал, – повторил он так не натурально, ударяя на слово Бог и так неприятно, что княжна Марья стояла, опустив глаза, не смея взглянуть ни на отца, ни на Наташу. Наташа, встав и присев, тоже не знала, что ей делать. Одна m lle Bourienne приятно улыбалась.
– Прошу извинить, прошу извинить! Видит Бог не знал, – пробурчал старик и, осмотрев с головы до ног Наташу, вышел. M lle Bourienne первая нашлась после этого появления и начала разговор про нездоровье князя. Наташа и княжна Марья молча смотрели друг на друга, и чем дольше они молча смотрели друг на друга, не высказывая того, что им нужно было высказать, тем недоброжелательнее они думали друг о друге.
Когда граф вернулся, Наташа неучтиво обрадовалась ему и заторопилась уезжать: она почти ненавидела в эту минуту эту старую сухую княжну, которая могла поставить ее в такое неловкое положение и провести с ней полчаса, ничего не сказав о князе Андрее. «Ведь я не могла же начать первая говорить о нем при этой француженке», думала Наташа. Княжна Марья между тем мучилась тем же самым. Она знала, что ей надо было сказать Наташе, но она не могла этого сделать и потому, что m lle Bourienne мешала ей, и потому, что она сама не знала, отчего ей так тяжело было начать говорить об этом браке. Когда уже граф выходил из комнаты, княжна Марья быстрыми шагами подошла к Наташе, взяла ее за руки и, тяжело вздохнув, сказала: «Постойте, мне надо…» Наташа насмешливо, сама не зная над чем, смотрела на княжну Марью.
– Милая Натали, – сказала княжна Марья, – знайте, что я рада тому, что брат нашел счастье… – Она остановилась, чувствуя, что она говорит неправду. Наташа заметила эту остановку и угадала причину ее.
– Я думаю, княжна, что теперь неудобно говорить об этом, – сказала Наташа с внешним достоинством и холодностью и с слезами, которые она чувствовала в горле.
«Что я сказала, что я сделала!» подумала она, как только вышла из комнаты.
Долго ждали в этот день Наташу к обеду. Она сидела в своей комнате и рыдала, как ребенок, сморкаясь и всхлипывая. Соня стояла над ней и целовала ее в волосы.
– Наташа, об чем ты? – говорила она. – Что тебе за дело до них? Всё пройдет, Наташа.
– Нет, ежели бы ты знала, как это обидно… точно я…
– Не говори, Наташа, ведь ты не виновата, так что тебе за дело? Поцелуй меня, – сказала Соня.
Наташа подняла голову, и в губы поцеловав свою подругу, прижала к ней свое мокрое лицо.
– Я не могу сказать, я не знаю. Никто не виноват, – говорила Наташа, – я виновата. Но всё это больно ужасно. Ах, что он не едет!…
Она с красными глазами вышла к обеду. Марья Дмитриевна, знавшая о том, как князь принял Ростовых, сделала вид, что она не замечает расстроенного лица Наташи и твердо и громко шутила за столом с графом и другими гостями.


В этот вечер Ростовы поехали в оперу, на которую Марья Дмитриевна достала билет.
Наташе не хотелось ехать, но нельзя было отказаться от ласковости Марьи Дмитриевны, исключительно для нее предназначенной. Когда она, одетая, вышла в залу, дожидаясь отца и поглядевшись в большое зеркало, увидала, что она хороша, очень хороша, ей еще более стало грустно; но грустно сладостно и любовно.
«Боже мой, ежели бы он был тут; тогда бы я не так как прежде, с какой то глупой робостью перед чем то, а по новому, просто, обняла бы его, прижалась бы к нему, заставила бы его смотреть на меня теми искательными, любопытными глазами, которыми он так часто смотрел на меня и потом заставила бы его смеяться, как он смеялся тогда, и глаза его – как я вижу эти глаза! думала Наташа. – И что мне за дело до его отца и сестры: я люблю его одного, его, его, с этим лицом и глазами, с его улыбкой, мужской и вместе детской… Нет, лучше не думать о нем, не думать, забыть, совсем забыть на это время. Я не вынесу этого ожидания, я сейчас зарыдаю», – и она отошла от зеркала, делая над собой усилия, чтоб не заплакать. – «И как может Соня так ровно, так спокойно любить Николиньку, и ждать так долго и терпеливо»! подумала она, глядя на входившую, тоже одетую, с веером в руках Соню.
«Нет, она совсем другая. Я не могу»!
Наташа чувствовала себя в эту минуту такой размягченной и разнеженной, что ей мало было любить и знать, что она любима: ей нужно теперь, сейчас нужно было обнять любимого человека и говорить и слышать от него слова любви, которыми было полно ее сердце. Пока она ехала в карете, сидя рядом с отцом, и задумчиво глядела на мелькавшие в мерзлом окне огни фонарей, она чувствовала себя еще влюбленнее и грустнее и забыла с кем и куда она едет. Попав в вереницу карет, медленно визжа колесами по снегу карета Ростовых подъехала к театру. Поспешно выскочили Наташа и Соня, подбирая платья; вышел граф, поддерживаемый лакеями, и между входившими дамами и мужчинами и продающими афиши, все трое пошли в коридор бенуара. Из за притворенных дверей уже слышались звуки музыки.
– Nathalie, vos cheveux, [Натали, твои волосы,] – прошептала Соня. Капельдинер учтиво и поспешно проскользнул перед дамами и отворил дверь ложи. Музыка ярче стала слышна в дверь, блеснули освещенные ряды лож с обнаженными плечами и руками дам, и шумящий и блестящий мундирами партер. Дама, входившая в соседний бенуар, оглянула Наташу женским, завистливым взглядом. Занавесь еще не поднималась и играли увертюру. Наташа, оправляя платье, прошла вместе с Соней и села, оглядывая освещенные ряды противуположных лож. Давно не испытанное ею ощущение того, что сотни глаз смотрят на ее обнаженные руки и шею, вдруг и приятно и неприятно охватило ее, вызывая целый рой соответствующих этому ощущению воспоминаний, желаний и волнений.
Две замечательно хорошенькие девушки, Наташа и Соня, с графом Ильей Андреичем, которого давно не видно было в Москве, обратили на себя общее внимание. Кроме того все знали смутно про сговор Наташи с князем Андреем, знали, что с тех пор Ростовы жили в деревне, и с любопытством смотрели на невесту одного из лучших женихов России.
Наташа похорошела в деревне, как все ей говорили, а в этот вечер, благодаря своему взволнованному состоянию, была особенно хороша. Она поражала полнотой жизни и красоты, в соединении с равнодушием ко всему окружающему. Ее черные глаза смотрели на толпу, никого не отыскивая, а тонкая, обнаженная выше локтя рука, облокоченная на бархатную рампу, очевидно бессознательно, в такт увертюры, сжималась и разжималась, комкая афишу.
– Посмотри, вот Аленина – говорила Соня, – с матерью кажется!
– Батюшки! Михаил Кирилыч то еще потолстел, – говорил старый граф.
– Смотрите! Анна Михайловна наша в токе какой!
– Карагины, Жюли и Борис с ними. Сейчас видно жениха с невестой. – Друбецкой сделал предложение!
– Как же, нынче узнал, – сказал Шиншин, входивший в ложу Ростовых.
Наташа посмотрела по тому направлению, по которому смотрел отец, и увидала, Жюли, которая с жемчугами на толстой красной шее (Наташа знала, обсыпанной пудрой) сидела с счастливым видом, рядом с матерью.
Позади их с улыбкой, наклоненная ухом ко рту Жюли, виднелась гладко причесанная, красивая голова Бориса. Он исподлобья смотрел на Ростовых и улыбаясь говорил что то своей невесте.
«Они говорят про нас, про меня с ним!» подумала Наташа. «И он верно успокоивает ревность ко мне своей невесты: напрасно беспокоятся! Ежели бы они знали, как мне ни до кого из них нет дела».
Сзади сидела в зеленой токе, с преданным воле Божией и счастливым, праздничным лицом, Анна Михайловна. В ложе их стояла та атмосфера – жениха с невестой, которую так знала и любила Наташа. Она отвернулась и вдруг всё, что было унизительного в ее утреннем посещении, вспомнилось ей.
«Какое право он имеет не хотеть принять меня в свое родство? Ах лучше не думать об этом, не думать до его приезда!» сказала она себе и стала оглядывать знакомые и незнакомые лица в партере. Впереди партера, в самой середине, облокотившись спиной к рампе, стоял Долохов с огромной, кверху зачесанной копной курчавых волос, в персидском костюме. Он стоял на самом виду театра, зная, что он обращает на себя внимание всей залы, так же свободно, как будто он стоял в своей комнате. Около него столпившись стояла самая блестящая молодежь Москвы, и он видимо первенствовал между ними.
Граф Илья Андреич, смеясь, подтолкнул краснеющую Соню, указывая ей на прежнего обожателя.
– Узнала? – спросил он. – И откуда он взялся, – обратился граф к Шиншину, – ведь он пропадал куда то?
– Пропадал, – отвечал Шиншин. – На Кавказе был, а там бежал, и, говорят, у какого то владетельного князя был министром в Персии, убил там брата шахова: ну с ума все и сходят московские барыни! Dolochoff le Persan, [Персианин Долохов,] да и кончено. У нас теперь нет слова без Долохова: им клянутся, на него зовут как на стерлядь, – говорил Шиншин. – Долохов, да Курагин Анатоль – всех у нас барынь с ума свели.
В соседний бенуар вошла высокая, красивая дама с огромной косой и очень оголенными, белыми, полными плечами и шеей, на которой была двойная нитка больших жемчугов, и долго усаживалась, шумя своим толстым шелковым платьем.
Наташа невольно вглядывалась в эту шею, плечи, жемчуги, прическу и любовалась красотой плеч и жемчугов. В то время как Наташа уже второй раз вглядывалась в нее, дама оглянулась и, встретившись глазами с графом Ильей Андреичем, кивнула ему головой и улыбнулась. Это была графиня Безухова, жена Пьера. Илья Андреич, знавший всех на свете, перегнувшись, заговорил с ней.
– Давно пожаловали, графиня? – заговорил он. – Приду, приду, ручку поцелую. А я вот приехал по делам и девочек своих с собой привез. Бесподобно, говорят, Семенова играет, – говорил Илья Андреич. – Граф Петр Кириллович нас никогда не забывал. Он здесь?
– Да, он хотел зайти, – сказала Элен и внимательно посмотрела на Наташу.
Граф Илья Андреич опять сел на свое место.
– Ведь хороша? – шопотом сказал он Наташе.
– Чудо! – сказала Наташа, – вот влюбиться можно! В это время зазвучали последние аккорды увертюры и застучала палочка капельмейстера. В партере прошли на места запоздавшие мужчины и поднялась занавесь.
Как только поднялась занавесь, в ложах и партере всё замолкло, и все мужчины, старые и молодые, в мундирах и фраках, все женщины в драгоценных каменьях на голом теле, с жадным любопытством устремили всё внимание на сцену. Наташа тоже стала смотреть.


На сцене были ровные доски по средине, с боков стояли крашеные картины, изображавшие деревья, позади было протянуто полотно на досках. В середине сцены сидели девицы в красных корсажах и белых юбках. Одна, очень толстая, в шелковом белом платье, сидела особо на низкой скамеечке, к которой был приклеен сзади зеленый картон. Все они пели что то. Когда они кончили свою песню, девица в белом подошла к будочке суфлера, и к ней подошел мужчина в шелковых, в обтяжку, панталонах на толстых ногах, с пером и кинжалом и стал петь и разводить руками.
Мужчина в обтянутых панталонах пропел один, потом пропела она. Потом оба замолкли, заиграла музыка, и мужчина стал перебирать пальцами руку девицы в белом платье, очевидно выжидая опять такта, чтобы начать свою партию вместе с нею. Они пропели вдвоем, и все в театре стали хлопать и кричать, а мужчина и женщина на сцене, которые изображали влюбленных, стали, улыбаясь и разводя руками, кланяться.
После деревни и в том серьезном настроении, в котором находилась Наташа, всё это было дико и удивительно ей. Она не могла следить за ходом оперы, не могла даже слышать музыку: она видела только крашеные картоны и странно наряженных мужчин и женщин, при ярком свете странно двигавшихся, говоривших и певших; она знала, что всё это должно было представлять, но всё это было так вычурно фальшиво и ненатурально, что ей становилось то совестно за актеров, то смешно на них. Она оглядывалась вокруг себя, на лица зрителей, отыскивая в них то же чувство насмешки и недоумения, которое было в ней; но все лица были внимательны к тому, что происходило на сцене и выражали притворное, как казалось Наташе, восхищение. «Должно быть это так надобно!» думала Наташа. Она попеременно оглядывалась то на эти ряды припомаженных голов в партере, то на оголенных женщин в ложах, в особенности на свою соседку Элен, которая, совершенно раздетая, с тихой и спокойной улыбкой, не спуская глаз, смотрела на сцену, ощущая яркий свет, разлитый по всей зале и теплый, толпою согретый воздух. Наташа мало по малу начинала приходить в давно не испытанное ею состояние опьянения. Она не помнила, что она и где она и что перед ней делается. Она смотрела и думала, и самые странные мысли неожиданно, без связи, мелькали в ее голове. То ей приходила мысль вскочить на рампу и пропеть ту арию, которую пела актриса, то ей хотелось зацепить веером недалеко от нее сидевшего старичка, то перегнуться к Элен и защекотать ее.
В одну из минут, когда на сцене всё затихло, ожидая начала арии, скрипнула входная дверь партера, на той стороне где была ложа Ростовых, и зазвучали шаги запоздавшего мужчины. «Вот он Курагин!» прошептал Шиншин. Графиня Безухова улыбаясь обернулась к входящему. Наташа посмотрела по направлению глаз графини Безуховой и увидала необыкновенно красивого адъютанта, с самоуверенным и вместе учтивым видом подходящего к их ложе. Это был Анатоль Курагин, которого она давно видела и заметила на петербургском бале. Он был теперь в адъютантском мундире с одной эполетой и эксельбантом. Он шел сдержанной, молодецкой походкой, которая была бы смешна, ежели бы он не был так хорош собой и ежели бы на прекрасном лице не было бы такого выражения добродушного довольства и веселия. Несмотря на то, что действие шло, он, не торопясь, слегка побрякивая шпорами и саблей, плавно и высоко неся свою надушенную красивую голову, шел по ковру коридора. Взглянув на Наташу, он подошел к сестре, положил руку в облитой перчатке на край ее ложи, тряхнул ей головой и наклонясь спросил что то, указывая на Наташу.
– Mais charmante! [Очень мила!] – сказал он, очевидно про Наташу, как не столько слышала она, сколько поняла по движению его губ. Потом он прошел в первый ряд и сел подле Долохова, дружески и небрежно толкнув локтем того Долохова, с которым так заискивающе обращались другие. Он, весело подмигнув, улыбнулся ему и уперся ногой в рампу.
– Как похожи брат с сестрой! – сказал граф. – И как хороши оба!
Шиншин вполголоса начал рассказывать графу какую то историю интриги Курагина в Москве, к которой Наташа прислушалась именно потому, что он сказал про нее charmante.
Первый акт кончился, в партере все встали, перепутались и стали ходить и выходить.
Борис пришел в ложу Ростовых, очень просто принял поздравления и, приподняв брови, с рассеянной улыбкой, передал Наташе и Соне просьбу его невесты, чтобы они были на ее свадьбе, и вышел. Наташа с веселой и кокетливой улыбкой разговаривала с ним и поздравляла с женитьбой того самого Бориса, в которого она была влюблена прежде. В том состоянии опьянения, в котором она находилась, всё казалось просто и естественно.
Голая Элен сидела подле нее и одинаково всем улыбалась; и точно так же улыбнулась Наташа Борису.
Ложа Элен наполнилась и окружилась со стороны партера самыми знатными и умными мужчинами, которые, казалось, наперерыв желали показать всем, что они знакомы с ней.
Курагин весь этот антракт стоял с Долоховым впереди у рампы, глядя на ложу Ростовых. Наташа знала, что он говорил про нее, и это доставляло ей удовольствие. Она даже повернулась так, чтобы ему виден был ее профиль, по ее понятиям, в самом выгодном положении. Перед началом второго акта в партере показалась фигура Пьера, которого еще с приезда не видали Ростовы. Лицо его было грустно, и он еще потолстел, с тех пор как его последний раз видела Наташа. Он, никого не замечая, прошел в первые ряды. Анатоль подошел к нему и стал что то говорить ему, глядя и указывая на ложу Ростовых. Пьер, увидав Наташу, оживился и поспешно, по рядам, пошел к их ложе. Подойдя к ним, он облокотился и улыбаясь долго говорил с Наташей. Во время своего разговора с Пьером, Наташа услыхала в ложе графини Безуховой мужской голос и почему то узнала, что это был Курагин. Она оглянулась и встретилась с ним глазами. Он почти улыбаясь смотрел ей прямо в глаза таким восхищенным, ласковым взглядом, что казалось странно быть от него так близко, так смотреть на него, быть так уверенной, что нравишься ему, и не быть с ним знакомой.
Во втором акте были картины, изображающие монументы и была дыра в полотне, изображающая луну, и абажуры на рампе подняли, и стали играть в басу трубы и контрабасы, и справа и слева вышло много людей в черных мантиях. Люди стали махать руками, и в руках у них было что то вроде кинжалов; потом прибежали еще какие то люди и стали тащить прочь ту девицу, которая была прежде в белом, а теперь в голубом платье. Они не утащили ее сразу, а долго с ней пели, а потом уже ее утащили, и за кулисами ударили три раза во что то металлическое, и все стали на колена и запели молитву. Несколько раз все эти действия прерывались восторженными криками зрителей.
Во время этого акта Наташа всякий раз, как взглядывала в партер, видела Анатоля Курагина, перекинувшего руку через спинку кресла и смотревшего на нее. Ей приятно было видеть, что он так пленен ею, и не приходило в голову, чтобы в этом было что нибудь дурное.
Когда второй акт кончился, графиня Безухова встала, повернулась к ложе Ростовых (грудь ее совершенно была обнажена), пальчиком в перчатке поманила к себе старого графа, и не обращая внимания на вошедших к ней в ложу, начала любезно улыбаясь говорить с ним.
– Да познакомьте же меня с вашими прелестными дочерьми, – сказала она, – весь город про них кричит, а я их не знаю.
Наташа встала и присела великолепной графине. Наташе так приятна была похвала этой блестящей красавицы, что она покраснела от удовольствия.
– Я теперь тоже хочу сделаться москвичкой, – говорила Элен. – И как вам не совестно зарыть такие перлы в деревне!
Графиня Безухая, по справедливости, имела репутацию обворожительной женщины. Она могла говорить то, чего не думала, и в особенности льстить, совершенно просто и натурально.
– Нет, милый граф, вы мне позвольте заняться вашими дочерьми. Я хоть теперь здесь не надолго. И вы тоже. Я постараюсь повеселить ваших. Я еще в Петербурге много слышала о вас, и хотела вас узнать, – сказала она Наташе с своей однообразно красивой улыбкой. – Я слышала о вас и от моего пажа – Друбецкого. Вы слышали, он женится? И от друга моего мужа – Болконского, князя Андрея Болконского, – сказала она с особенным ударением, намекая этим на то, что она знала отношения его к Наташе. – Она попросила, чтобы лучше познакомиться, позволить одной из барышень посидеть остальную часть спектакля в ее ложе, и Наташа перешла к ней.
В третьем акте был на сцене представлен дворец, в котором горело много свечей и повешены были картины, изображавшие рыцарей с бородками. В середине стояли, вероятно, царь и царица. Царь замахал правою рукою, и, видимо робея, дурно пропел что то, и сел на малиновый трон. Девица, бывшая сначала в белом, потом в голубом, теперь была одета в одной рубашке с распущенными волосами и стояла около трона. Она о чем то горестно пела, обращаясь к царице; но царь строго махнул рукой, и с боков вышли мужчины с голыми ногами и женщины с голыми ногами, и стали танцовать все вместе. Потом скрипки заиграли очень тонко и весело, одна из девиц с голыми толстыми ногами и худыми руками, отделившись от других, отошла за кулисы, поправила корсаж, вышла на середину и стала прыгать и скоро бить одной ногой о другую. Все в партере захлопали руками и закричали браво. Потом один мужчина стал в угол. В оркестре заиграли громче в цимбалы и трубы, и один этот мужчина с голыми ногами стал прыгать очень высоко и семенить ногами. (Мужчина этот был Duport, получавший 60 тысяч в год за это искусство.) Все в партере, в ложах и райке стали хлопать и кричать изо всех сил, и мужчина остановился и стал улыбаться и кланяться на все стороны. Потом танцовали еще другие, с голыми ногами, мужчины и женщины, потом опять один из царей закричал что то под музыку, и все стали петь. Но вдруг сделалась буря, в оркестре послышались хроматические гаммы и аккорды уменьшенной септимы, и все побежали и потащили опять одного из присутствующих за кулисы, и занавесь опустилась. Опять между зрителями поднялся страшный шум и треск, и все с восторженными лицами стали кричать: Дюпора! Дюпора! Дюпора! Наташа уже не находила этого странным. Она с удовольствием, радостно улыбаясь, смотрела вокруг себя.
– N'est ce pas qu'il est admirable – Duport? [Неправда ли, Дюпор восхитителен?] – сказала Элен, обращаясь к ней.
– Oh, oui, [О, да,] – отвечала Наташа.


В антракте в ложе Элен пахнуло холодом, отворилась дверь и, нагибаясь и стараясь не зацепить кого нибудь, вошел Анатоль.
– Позвольте мне вам представить брата, – беспокойно перебегая глазами с Наташи на Анатоля, сказала Элен. Наташа через голое плечо оборотила к красавцу свою хорошенькую головку и улыбнулась. Анатоль, который вблизи был так же хорош, как и издали, подсел к ней и сказал, что давно желал иметь это удовольствие, еще с Нарышкинского бала, на котором он имел удовольствие, которое не забыл, видеть ее. Курагин с женщинами был гораздо умнее и проще, чем в мужском обществе. Он говорил смело и просто, и Наташу странно и приятно поразило то, что не только не было ничего такого страшного в этом человеке, про которого так много рассказывали, но что напротив у него была самая наивная, веселая и добродушная улыбка.
Курагин спросил про впечатление спектакля и рассказал ей про то, как в прошлый спектакль Семенова играя, упала.
– А знаете, графиня, – сказал он, вдруг обращаясь к ней, как к старой давнишней знакомой, – у нас устраивается карусель в костюмах; вам бы надо участвовать в нем: будет очень весело. Все сбираются у Карагиных. Пожалуйста приезжайте, право, а? – проговорил он.
Говоря это, он не спускал улыбающихся глаз с лица, с шеи, с оголенных рук Наташи. Наташа несомненно знала, что он восхищается ею. Ей было это приятно, но почему то ей тесно и тяжело становилось от его присутствия. Когда она не смотрела на него, она чувствовала, что он смотрел на ее плечи, и она невольно перехватывала его взгляд, чтоб он уж лучше смотрел на ее глаза. Но, глядя ему в глаза, она со страхом чувствовала, что между им и ей совсем нет той преграды стыдливости, которую она всегда чувствовала между собой и другими мужчинами. Она, сама не зная как, через пять минут чувствовала себя страшно близкой к этому человеку. Когда она отворачивалась, она боялась, как бы он сзади не взял ее за голую руку, не поцеловал бы ее в шею. Они говорили о самых простых вещах и она чувствовала, что они близки, как она никогда не была с мужчиной. Наташа оглядывалась на Элен и на отца, как будто спрашивая их, что такое это значило; но Элен была занята разговором с каким то генералом и не ответила на ее взгляд, а взгляд отца ничего не сказал ей, как только то, что он всегда говорил: «весело, ну я и рад».
В одну из минут неловкого молчания, во время которых Анатоль своими выпуклыми глазами спокойно и упорно смотрел на нее, Наташа, чтобы прервать это молчание, спросила его, как ему нравится Москва. Наташа спросила и покраснела. Ей постоянно казалось, что что то неприличное она делает, говоря с ним. Анатоль улыбнулся, как бы ободряя ее.
– Сначала мне мало нравилась, потому что, что делает город приятным, ce sont les jolies femmes, [хорошенькие женщины,] не правда ли? Ну а теперь очень нравится, – сказал он, значительно глядя на нее. – Поедете на карусель, графиня? Поезжайте, – сказал он, и, протянув руку к ее букету и понижая голос, сказал: – Vous serez la plus jolie. Venez, chere comtesse, et comme gage donnez moi cette fleur. [Вы будете самая хорошенькая. Поезжайте, милая графиня, и в залог дайте мне этот цветок.]
Наташа не поняла того, что он сказал, так же как он сам, но она чувствовала, что в непонятных словах его был неприличный умысел. Она не знала, что сказать и отвернулась, как будто не слыхала того, что он сказал. Но только что она отвернулась, она подумала, что он тут сзади так близко от нее.
«Что он теперь? Он сконфужен? Рассержен? Надо поправить это?» спрашивала она сама себя. Она не могла удержаться, чтобы не оглянуться. Она прямо в глаза взглянула ему, и его близость и уверенность, и добродушная ласковость улыбки победили ее. Она улыбнулась точно так же, как и он, глядя прямо в глаза ему. И опять она с ужасом чувствовала, что между ним и ею нет никакой преграды.
Опять поднялась занавесь. Анатоль вышел из ложи, спокойный и веселый. Наташа вернулась к отцу в ложу, совершенно уже подчиненная тому миру, в котором она находилась. Всё, что происходило перед ней, уже казалось ей вполне естественным; но за то все прежние мысли ее о женихе, о княжне Марье, о деревенской жизни ни разу не пришли ей в голову, как будто всё то было давно, давно прошедшее.
В четвертом акте был какой то чорт, который пел, махая рукою до тех пор, пока не выдвинули под ним доски, и он не опустился туда. Наташа только это и видела из четвертого акта: что то волновало и мучило ее, и причиной этого волнения был Курагин, за которым она невольно следила глазами. Когда они выходили из театра, Анатоль подошел к ним, вызвал их карету и подсаживал их. Подсаживая Наташу, он пожал ей руку выше локтя. Наташа, взволнованная и красная, оглянулась на него. Он, блестя своими глазами и нежно улыбаясь, смотрел на нее.

Только приехав домой, Наташа могла ясно обдумать всё то, что с ней было, и вдруг вспомнив князя Андрея, она ужаснулась, и при всех за чаем, за который все сели после театра, громко ахнула и раскрасневшись выбежала из комнаты. – «Боже мой! Я погибла! сказала она себе. Как я могла допустить до этого?» думала она. Долго она сидела закрыв раскрасневшееся лицо руками, стараясь дать себе ясный отчет в том, что было с нею, и не могла ни понять того, что с ней было, ни того, что она чувствовала. Всё казалось ей темно, неясно и страшно. Там, в этой огромной, освещенной зале, где по мокрым доскам прыгал под музыку с голыми ногами Duport в курточке с блестками, и девицы, и старики, и голая с спокойной и гордой улыбкой Элен в восторге кричали браво, – там под тенью этой Элен, там это было всё ясно и просто; но теперь одной, самой с собой, это было непонятно. – «Что это такое? Что такое этот страх, который я испытывала к нему? Что такое эти угрызения совести, которые я испытываю теперь»? думала она.
Одной старой графине Наташа в состоянии была бы ночью в постели рассказать всё, что она думала. Соня, она знала, с своим строгим и цельным взглядом, или ничего бы не поняла, или ужаснулась бы ее признанию. Наташа одна сама с собой старалась разрешить то, что ее мучило.
«Погибла ли я для любви князя Андрея или нет? спрашивала она себя и с успокоительной усмешкой отвечала себе: Что я за дура, что я спрашиваю это? Что ж со мной было? Ничего. Я ничего не сделала, ничем не вызвала этого. Никто не узнает, и я его не увижу больше никогда, говорила она себе. Стало быть ясно, что ничего не случилось, что не в чем раскаиваться, что князь Андрей может любить меня и такою . Но какою такою ? Ах Боже, Боже мой! зачем его нет тут»! Наташа успокоивалась на мгновенье, но потом опять какой то инстинкт говорил ей, что хотя всё это и правда и хотя ничего не было – инстинкт говорил ей, что вся прежняя чистота любви ее к князю Андрею погибла. И она опять в своем воображении повторяла весь свой разговор с Курагиным и представляла себе лицо, жесты и нежную улыбку этого красивого и смелого человека, в то время как он пожал ее руку.


Анатоль Курагин жил в Москве, потому что отец отослал его из Петербурга, где он проживал больше двадцати тысяч в год деньгами и столько же долгами, которые кредиторы требовали с отца.
Отец объявил сыну, что он в последний раз платит половину его долгов; но только с тем, чтобы он ехал в Москву в должность адъютанта главнокомандующего, которую он ему выхлопотал, и постарался бы там наконец сделать хорошую партию. Он указал ему на княжну Марью и Жюли Карагину.
Анатоль согласился и поехал в Москву, где остановился у Пьера. Пьер принял Анатоля сначала неохотно, но потом привык к нему, иногда ездил с ним на его кутежи и, под предлогом займа, давал ему деньги.
Анатоль, как справедливо говорил про него Шиншин, с тех пор как приехал в Москву, сводил с ума всех московских барынь в особенности тем, что он пренебрегал ими и очевидно предпочитал им цыганок и французских актрис, с главою которых – mademoiselle Georges, как говорили, он был в близких сношениях. Он не пропускал ни одного кутежа у Данилова и других весельчаков Москвы, напролет пил целые ночи, перепивая всех, и бывал на всех вечерах и балах высшего света. Рассказывали про несколько интриг его с московскими дамами, и на балах он ухаживал за некоторыми. Но с девицами, в особенности с богатыми невестами, которые были большей частью все дурны, он не сближался, тем более, что Анатоль, чего никто не знал, кроме самых близких друзей его, был два года тому назад женат. Два года тому назад, во время стоянки его полка в Польше, один польский небогатый помещик заставил Анатоля жениться на своей дочери.
Анатоль весьма скоро бросил свою жену и за деньги, которые он условился высылать тестю, выговорил себе право слыть за холостого человека.
Анатоль был всегда доволен своим положением, собою и другими. Он был инстинктивно всем существом своим убежден в том, что ему нельзя было жить иначе, чем как он жил, и что он никогда в жизни не сделал ничего дурного. Он не был в состоянии обдумать ни того, как его поступки могут отозваться на других, ни того, что может выйти из такого или такого его поступка. Он был убежден, что как утка сотворена так, что она всегда должна жить в воде, так и он сотворен Богом так, что должен жить в тридцать тысяч дохода и занимать всегда высшее положение в обществе. Он так твердо верил в это, что, глядя на него, и другие были убеждены в этом и не отказывали ему ни в высшем положении в свете, ни в деньгах, которые он, очевидно, без отдачи занимал у встречного и поперечного.
Он не был игрок, по крайней мере никогда не желал выигрыша. Он не был тщеславен. Ему было совершенно всё равно, что бы об нем ни думали. Еще менее он мог быть повинен в честолюбии. Он несколько раз дразнил отца, портя свою карьеру, и смеялся над всеми почестями. Он был не скуп и не отказывал никому, кто просил у него. Одно, что он любил, это было веселье и женщины, и так как по его понятиям в этих вкусах не было ничего неблагородного, а обдумать то, что выходило для других людей из удовлетворения его вкусов, он не мог, то в душе своей он считал себя безукоризненным человеком, искренно презирал подлецов и дурных людей и с спокойной совестью высоко носил голову.
У кутил, у этих мужских магдалин, есть тайное чувство сознания невинности, такое же, как и у магдалин женщин, основанное на той же надежде прощения. «Ей всё простится, потому что она много любила, и ему всё простится, потому что он много веселился».