Анна Датская

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Анна Датская (королева Англии)»)
Перейти к: навигация, поиск
Анна Датская
англ. Anne of Denmark<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Портрет работы Джона де Крица, ок. 1605 г.</td></tr><tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

Королева-консорт Шотландии
23 ноября 1589 — 2 марта 1619
Предшественник: Джеймс Хепберн
Преемник: Генриетта Мария Французская
Королева-консорт Англии и Ирландии
25 июля 1603 — 2 марта 1619
Предшественник: Филипп II
Преемник: Генриетта Мария Французская
 
Рождение: 12 декабря 1574(1574-12-12)
Сканнерборг, Дания
Смерть: 2 марта 1619(1619-03-02) (44 года)
Хэмптон-корт, Англия
Место погребения: Вестминстерское аббатство
Род: Ольденбурги,
Стюарты
Отец: Фредерик II
Мать: София Мекленбург-Гюстровская
Супруг: Яков I
Дети: Генрих Фредерик
Карл
Елизавета

Анна Датская (англ. Anne of Denmark; 14 октября 1574 — 4 марта 1619) — королева-консорт Шотландии, Англии и Ирландии, жена короля Якова I (VI).

Анна была дочерью Фредерика II, короля Дании и Норвегии из Ольденбургской династии. В 1589 году между Данией и Шотландией был заключен договор о браке принцессы Анны и молодого шотландского короля Якова VI. Свадьба по доверенности состоялась в Копенгагене, и невеста отплыла в Шотландию. Однако из-за штормов в Северном море корабль был вынужден вернуться в Норвегию. Нетерпеливый жених снарядил шотландский флот и прибыл к Анне в Осло, где 23 ноября состоялась свадьба. Молодожены оставались во владениях датского короля до весны следующего года. 17 мая 1590 года в Холирудском аббатстве Анна была коронована королевой Шотландии. Брак Якова VI с представительницей датского королевского дома, одной из лидирующих протестантских династии Европы, значительно укрепил позиции короля в пресвитерианской Шотландии.

Анна Датская была очаровательной и жизнерадостной девушкой, однако по интеллектуальному уровню она не могла соответствовать королю-философу Якову VI. Вскоре после свадьбы отношения между супругами стали охлаждаться и в конце концов они почти перестали встречаться. Тем не менее в период между 1594 и 1604 годами Анна Датская произвела на свет семерых детей, из которых, правда, смерти в младенчестве избежали лишь трое: принцы Генрих, Карл и принцесса Елизавета.

Влияние Анны на королевский двор было достаточно значительным: благодаря ей при шотландском (а с 1603 года английском) дворе установились куртуазные порядки, стали часто организовываться балы, театральные постановки, поощрялись поэты и музыканты, двор приобрел блеск и пышность. Придворным художником Анны был Исаак Оливер, оставивший многочисленные портреты своей покровительницы. Это вызывало недовольство пресвитерианского духовенства, которое неоднократно критиковало королеву за пренебрежение к молитвам и слову Божию. Негативное отношение ещё более усилилось после перехода Анны в католичество. Из свиты королевы вышло много талантливых администраторов, которые затем успешно работали в высших государственных органах Англии и Шотландии.

Резиденцией Анны был построенный для неё Иниго Джонсом в Гринвиче дворец Квинс Хаус, который сохранился. Она скончалась в возрасте 44 лет, в 1619 году, в Хэмптон-Кортском дворце и была погребена в Вестминстерском аббатстве.



Брак и дети

См. Яков I (король Англии)

Напишите отзыв о статье "Анна Датская"

Отрывок, характеризующий Анна Датская

– Да, да, ни на волос, – отвечал смеясь князь Василий. – Сергей Кузьмич… со всех сторон. Со всех сторон, Сергей Кузьмич… Бедный Вязмитинов никак не мог пойти далее. Несколько раз он принимался снова за письмо, но только что скажет Сергей … всхлипывания… Ку…зьми…ч – слезы… и со всех сторон заглушаются рыданиями, и дальше он не мог. И опять платок, и опять «Сергей Кузьмич, со всех сторон», и слезы… так что уже попросили прочесть другого.
– Кузьмич… со всех сторон… и слезы… – повторил кто то смеясь.
– Не будьте злы, – погрозив пальцем, с другого конца стола, проговорила Анна Павловна, – c'est un si brave et excellent homme notre bon Viasmitinoff… [Это такой прекрасный человек, наш добрый Вязмитинов…]
Все очень смеялись. На верхнем почетном конце стола все были, казалось, веселы и под влиянием самых различных оживленных настроений; только Пьер и Элен молча сидели рядом почти на нижнем конце стола; на лицах обоих сдерживалась сияющая улыбка, не зависящая от Сергея Кузьмича, – улыбка стыдливости перед своими чувствами. Что бы ни говорили и как бы ни смеялись и шутили другие, как бы аппетитно ни кушали и рейнвейн, и соте, и мороженое, как бы ни избегали взглядом эту чету, как бы ни казались равнодушны, невнимательны к ней, чувствовалось почему то, по изредка бросаемым на них взглядам, что и анекдот о Сергее Кузьмиче, и смех, и кушанье – всё было притворно, а все силы внимания всего этого общества были обращены только на эту пару – Пьера и Элен. Князь Василий представлял всхлипыванья Сергея Кузьмича и в это время обегал взглядом дочь; и в то время как он смеялся, выражение его лица говорило: «Так, так, всё хорошо идет; нынче всё решится». Анна Павловна грозила ему за notre bon Viasmitinoff, а в глазах ее, которые мельком блеснули в этот момент на Пьера, князь Василий читал поздравление с будущим зятем и счастием дочери. Старая княгиня, предлагая с грустным вздохом вина своей соседке и сердито взглянув на дочь, этим вздохом как будто говорила: «да, теперь нам с вами ничего больше не осталось, как пить сладкое вино, моя милая; теперь время этой молодежи быть так дерзко вызывающе счастливой». «И что за глупость всё то, что я рассказываю, как будто это меня интересует, – думал дипломат, взглядывая на счастливые лица любовников – вот это счастие!»
Среди тех ничтожно мелких, искусственных интересов, которые связывали это общество, попало простое чувство стремления красивых и здоровых молодых мужчины и женщины друг к другу. И это человеческое чувство подавило всё и парило над всем их искусственным лепетом. Шутки были невеселы, новости неинтересны, оживление – очевидно поддельно. Не только они, но лакеи, служившие за столом, казалось, чувствовали то же и забывали порядки службы, заглядываясь на красавицу Элен с ее сияющим лицом и на красное, толстое, счастливое и беспокойное лицо Пьера. Казалось, и огни свечей сосредоточены были только на этих двух счастливых лицах.
Пьер чувствовал, что он был центром всего, и это положение и радовало и стесняло его. Он находился в состоянии человека, углубленного в какое нибудь занятие. Он ничего ясно не видел, не понимал и не слыхал. Только изредка, неожиданно, мелькали в его душе отрывочные мысли и впечатления из действительности.
«Так уж всё кончено! – думал он. – И как это всё сделалось? Так быстро! Теперь я знаю, что не для нее одной, не для себя одного, но и для всех это должно неизбежно свершиться. Они все так ждут этого , так уверены, что это будет, что я не могу, не могу обмануть их. Но как это будет? Не знаю; а будет, непременно будет!» думал Пьер, взглядывая на эти плечи, блестевшие подле самых глаз его.
То вдруг ему становилось стыдно чего то. Ему неловко было, что он один занимает внимание всех, что он счастливец в глазах других, что он с своим некрасивым лицом какой то Парис, обладающий Еленой. «Но, верно, это всегда так бывает и так надо, – утешал он себя. – И, впрочем, что же я сделал для этого? Когда это началось? Из Москвы я поехал вместе с князем Васильем. Тут еще ничего не было. Потом, отчего же мне было у него не остановиться? Потом я играл с ней в карты и поднял ее ридикюль, ездил с ней кататься. Когда же это началось, когда это всё сделалось? И вот он сидит подле нее женихом; слышит, видит, чувствует ее близость, ее дыхание, ее движения, ее красоту. То вдруг ему кажется, что это не она, а он сам так необыкновенно красив, что оттого то и смотрят так на него, и он, счастливый общим удивлением, выпрямляет грудь, поднимает голову и радуется своему счастью. Вдруг какой то голос, чей то знакомый голос, слышится и говорит ему что то другой раз. Но Пьер так занят, что не понимает того, что говорят ему. – Я спрашиваю у тебя, когда ты получил письмо от Болконского, – повторяет третий раз князь Василий. – Как ты рассеян, мой милый.