Анонимное Общество Государево-Байракских Каменноугольных копей, рудников и заводов

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Анонимное общество Государево-Байракских каменноугольных копей, рудников и заводов возникло в 1899 г., когда группа предпринимателей-бельгийцев перекупила существовавшее с 1895 г. Государево-Байракское Товарищество, учредителями которого выступали русский политический и земский деятель, крупный помещик и предприниматель, член Государственного совета Российской империи Н. Н. Глебов, владелец доломитного завода при станции Никитовка К. Ф. Медвенский, и горный инженер Л. Г. Рабинович. В 1897 г. это Товарищество на приобретенном у крестьян села Государев Байрак (ныне г. Горловка Донецкой обл., Украина) участке земли построило и ввело в строй шахту Святого Андрея. Так возник Государево-Байракский рудник.

Впоследствии Обществом Государево-Байракских каменноугольных копей, рудников и заводов было построено еще несколько шахт.

В справочнике «По Екатерининской железной дороге» за 1912 год сообщается:

Углеподъемных шахт три: шахта Святого Андрея № 1 c вентиляционной № 20 глубиною 150 саженей с производительностью до 75000 пудов в сутки, «Наклонная шахта» глубиною 50 саженей с производительностью до 5000 пудов в сутки и новая шахта глубиною до 50 саженей. На руднике занято служащих: инженеров — 2, штейгеров (горных мастеров) — 5 и прочих — 43 человека, рабочих в среднем около 1200 человек.[2]

Для размещения работающих на шахтах Государево-Байракского рудника шахтеров и обслуживающего персонала был выстроен одноименный поселок. Как сказано в документе того времени: «Для нужд служащих имеется колония, состоящая из 18 домов с числом квартир 18. Для рабочих при шахте имеется другая колония из 100 семейных домов. Имеется больница на 20 кроватей при 1 враче, 3 фельдшерах, школа на 130 учащихся при 4 учителях, баня на 100 человек». В 1909 году на руднике было добыто 14 млн. 185 тыс. пудов угля, а в 1913 году — 16 млн. 810 тыс. пудов.[3]

Имущество Государево-Байракского общества, наряду с имуществом прочих подобного рода объединений, объявлено государственной собственностью на основании Декрета СНК от 28 июня 1918 г. О национализации акционерных обществ.[4]

В 1930 г. Государево-Байракский рудник был переименован в существующую поныне шахту им. М. И. Калинина.



См. также

Напишите отзыв о статье "Анонимное Общество Государево-Байракских Каменноугольных копей, рудников и заводов"

Примечания

  1. [www.scripophily.ru/details.php?sid=1045&image=1 Scripophily.ru Старинные ценные бумаги]
  2. [miningwiki.ru/wiki/%D0%A8%D0%B0%D1%85%D1%82%D0%B0_%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B8_%D0%9C._%D0%98._%D0%9A%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D0%B0_(%D0%93%D0%BE%D1%80%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B0) MiningWiki Шахтерская Энциклопедия]
  3. [mydocx.ru/5-47027.html КАЛИНОВКА. КАЛИНИНСК. ПОЧЕМУ?]
  4. [rus-istoria.ru/component/k2/item/1266-dekret-soveta-narodnyh-komissarov-o-natsionalizatsii-krupneyshih-predpriyatiy РУССКАЯ ИСТОРИЯ. Исторический интернет-портал]

Отрывок, характеризующий Анонимное Общество Государево-Байракских Каменноугольных копей, рудников и заводов

– Право, для меня всё равно, совершенно всё равно! – сказал князь Андрей, начиная понимать,что известие его о сражении под Кремсом действительно имело мало важности ввиду таких событий, как занятие столицы Австрии. – Как же Вена взята? А мост и знаменитый tete de pont, [мостовое укрепление,] и князь Ауэрсперг? У нас были слухи, что князь Ауэрсперг защищает Вену, – сказал он.
– Князь Ауэрсперг стоит на этой, на нашей, стороне и защищает нас; я думаю, очень плохо защищает, но всё таки защищает. А Вена на той стороне. Нет, мост еще не взят и, надеюсь, не будет взят, потому что он минирован, и его велено взорвать. В противном случае мы были бы давно в горах Богемии, и вы с вашею армией провели бы дурную четверть часа между двух огней.
– Но это всё таки не значит, чтобы кампания была кончена, – сказал князь Андрей.
– А я думаю, что кончена. И так думают большие колпаки здесь, но не смеют сказать этого. Будет то, что я говорил в начале кампании, что не ваша echauffouree de Durenstein, [дюренштейнская стычка,] вообще не порох решит дело, а те, кто его выдумали, – сказал Билибин, повторяя одно из своих mots [словечек], распуская кожу на лбу и приостанавливаясь. – Вопрос только в том, что скажет берлинское свидание императора Александра с прусским королем. Ежели Пруссия вступит в союз, on forcera la main a l'Autriche, [принудят Австрию,] и будет война. Ежели же нет, то дело только в том, чтоб условиться, где составлять первоначальные статьи нового Саmро Formio. [Кампо Формио.]
– Но что за необычайная гениальность! – вдруг вскрикнул князь Андрей, сжимая свою маленькую руку и ударяя ею по столу. – И что за счастие этому человеку!
– Buonaparte? [Буонапарте?] – вопросительно сказал Билибин, морща лоб и этим давая чувствовать, что сейчас будет un mot [словечко]. – Bu onaparte? – сказал он, ударяя особенно на u . – Я думаю, однако, что теперь, когда он предписывает законы Австрии из Шенбрунна, il faut lui faire grace de l'u . [надо его избавить от и.] Я решительно делаю нововведение и называю его Bonaparte tout court [просто Бонапарт].
– Нет, без шуток, – сказал князь Андрей, – неужели вы думаете,что кампания кончена?
– Я вот что думаю. Австрия осталась в дурах, а она к этому не привыкла. И она отплатит. А в дурах она осталась оттого, что, во первых, провинции разорены (on dit, le православное est terrible pour le pillage), [говорят, что православное ужасно по части грабежей,] армия разбита, столица взята, и всё это pour les beaux yeux du [ради прекрасных глаз,] Сардинское величество. И потому – entre nous, mon cher [между нами, мой милый] – я чутьем слышу, что нас обманывают, я чутьем слышу сношения с Францией и проекты мира, тайного мира, отдельно заключенного.
– Это не может быть! – сказал князь Андрей, – это было бы слишком гадко.
– Qui vivra verra, [Поживем, увидим,] – сказал Билибин, распуская опять кожу в знак окончания разговора.
Когда князь Андрей пришел в приготовленную для него комнату и в чистом белье лег на пуховики и душистые гретые подушки, – он почувствовал, что то сражение, о котором он привез известие, было далеко, далеко от него. Прусский союз, измена Австрии, новое торжество Бонапарта, выход и парад, и прием императора Франца на завтра занимали его.
Он закрыл глаза, но в то же мгновение в ушах его затрещала канонада, пальба, стук колес экипажа, и вот опять спускаются с горы растянутые ниткой мушкатеры, и французы стреляют, и он чувствует, как содрогается его сердце, и он выезжает вперед рядом с Шмитом, и пули весело свистят вокруг него, и он испытывает то чувство удесятеренной радости жизни, какого он не испытывал с самого детства.