Антиохия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Из 16 древних городов под названием Антио́хия[1][2] (от имени Антиох) наиболее известна Антио́хия-на-Оро́нте (др.-греч. Ἀντιόχεια ἡ ἐπὶ Ὀρόντου, Антиохия-на-Дафне, др.-греч. Ἀντιόχεια ἡ ἐπὶ Δάφνῃ, Антиохия Великая, др.-греч. Ἀντιόχεια ἡ Μεγάλη) в древней Сирии (совр. Антакья, на территории современной Турции). Слово «Антиохия» без уточнений обозначает именно этот город. Один из центров христианства, именно здесь ученикам Христа впервые дано было имя «христиане».

26. Целый год собирались они в собрании и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами.

(Деяния св. Апостолов 11:26)





Антиохия в древности

Антиохия была одной из столиц государства Селевкидов. Основана Селевком I Никатором на левом берегу реки Оронт (в настоящее время называется Аси) в 300 до н. э., во времена войн диадохов, после битвы при Ипсе.

Город делился на 4 квартала, каждый из которых был окружён отдельной стеной, а вместе они были обнесены ещё более высокой и укреплённой стеной. Находясь на перекрёстке караванных путей, Антиохия контролировала торговлю между Востоком и Западом. В годы расцвета в городе жило более 500 тыс. человек.

Позже Антиохия ненадолго вошла в состав Армении, потом (с 64 до н. э.) стала резиденцией наместника римской провинции Сирия. Антиохия была четвёртым по величине городом Римской империи после Рима, Эфеса и Александрии. Вторым по величине городом в Восточной Римской империи и Византийской империи. Во дворце Селевка жили Гней Помпей и Коммод, устроивший здесь Олимпийские игры.

Согласно Новому Завету, последователи Христа впервые начали называться христианами именно в Антиохии (Деян. 11:26). Позже Антиохия стала называться колыбелью христианского богословия, с ней связана Антиохийская школа богословия. Здесь родился и начинал служение проповедник Иоанн Златоуст. В Антиохии находился центр одной из четырёх древнейших автокефальных церквей — Антиохийской церкви (после упадка города административный центр патриархата перенесён в Дамаск). Евангелист Лука, по сказаниям, сохранившимся у некоторых древних церковных писателей (Евсевия Кесарийского, Иеронима Стридонского, Феофилакта, Евфимия Зигабена и др.), родился в АнтиохииК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1320 дней].

Под властью Византии

В IV—VII веках Антиохия входила в состав Византии. В течение второй половины IV века Антиохия приобрела роль крупнейшего культурного и интеллектуального центра римско-византийского Востока. Здесь процветала риторическая школа Либания, одним из воспитанников которой стал св. Иоанн Златоуст. С Антиохией был связан происхождением крупнейший позднеримский историк Аммиан Марцеллин. Посетив Антиохию перед Персидским походом, император Юлиан убедился в тщетности усилий по возрождению традиционного язычества. Здесь же жил и работал автор «Хронографии» от Сотворения мира до Юстиниана Иоанн Малала (VI в.). В городе существовала интенсивная муниципальная жизнь, конкурировали местные «партии цирка», продолжали устраиваться конские ристания и другие зрелища. Здесь были воздвигнуты величественные христианские храмы, в том числе «Великая церковь», освященная в 341 г., а также храм св. Феклы, мартирий мученика Вавилы и др. В пригородном районе Дафны были построены многочисленные виллы богатых горожан, украшенные великолепными мозаиками. Преобладало грекоязычное население, имевшее муниципальную организацию, но в городе проживали также и сирийцы. В ранневизантийское время в городе часто случались разрушительные природные стихийные бедствия (528 г. и др.). Пострадавший от сильного землетрясения город в VI веке был на короткое время завоёван и разрушен иранским шахом Хосровом I Ануширваном. Юстиниан I восстановил Антиохию. В начале VII в. в ходе византийско-иранских войн персы также захватывали город. В 637 г. Антиохия была на длительное время захвачена арабами-мусульманами.

В составе халифата

В 637 году после Битвы у железного моста (англ.) армия Праведного халифата захватила город. Город получил арабское имя Антакья (араб. أنطاكيّة‎). Омейяды не смогли продолжить наступление через Анатолийское плато, и город оказался на границе двух враждующих империй. Из-за этого он пришёл в упадок. Владычество мусульман продолжилось более 330 лет.

Вновь в составе Византии

В период великих восточных походов императора Никифора II Фоки Антиохия была возвращена в состав Византии. Для осады величайшего из христианских городов император Никифор II основал замок Баграс, лично заложив основания крепости в 968 г. В следующем, 969 г., в отсутствие самого императора, Антиохия была взята византийской армией Петра Евнуха и Михаила Вурцы.

Вскоре Антиохия стала центром фемы во главе с дукой, который возглавлял войска империи в северной Сирии и Киликии.

Период второго византийского правления в Антиохии и северной Сирии (969—1084 гг.) был сопряжён с массовым притоком христианского населения — грекоязычных ромеев, арабоязычных мелькитов, армян; рядом репрессий против сиро-яковитов; литургической византинизацией Антиохийской Церкви; чередой кампаний византийских императоров и наместников против мусульманских твердынь западной Сирии — Алеппо, Апамеи, Арки, Триполи. Восстановив своё господство над Антиохией, ромеи начали крупномасштабное строительство в черте города. Стараниями византийских василевсов был перестроен и заново украшен кафедральный собор Св. Петра (церковь Кассиана) и патриархия, возведены новые церкви (такие как базилика Св. Георгия, церковь Св. Луки, церковь Св. Иоанна Златоуста), а на почти пятисот-метровой горе Сильп византийские зодчие воздвигли неприступную цитадель Антиохии. В этот же период были основаны новые монастыри близ Антиохии, такие как монастырь Пресвятой Богородицы Джараджима на горе Аль-Луккам («Дивной горы» у гавани Св. Симеона), Лавра Св. Илии Пророка у морского берега на северных склонах Аманоса, монастырь Бетиас меж Оронтом и Антиохией, и т. д. Этот период может по праву считаться и золотым веком для грузинского монашества на территории Антиохийского Патриархата; иверийскими иноками, приходившими служить на земли своей Матери-Церкви, были основаны многочисленные обители, такие как монастырь Пресвятой Богородицы Калипос, Касталия, Твали, Цхарота и т. д.[3].

После сокрушительного поражения византийской армии при Манцикерте в 1071 император Роман IV Диоген вынужден был в обмен на свободу отдать Антиохию туркам-сельджукам. Однако в городе оставался византийский гарнизон и наместник. В 1076 году город переходит под власть Филарета Варажнуни. 12 декабря 1084 года город был захвачен Румским султаном Сулейманом ибн Кутлумышем (цитадель города сдалась месяц спустя). Затем Антиохия перешла под власть Мелик-шаха, который назначил туда своего наместника.

Антиохийское княжество

После долгой осады крестоносцы взяли Антиохию в 1098 году; но не передали город Византии, а основали здесь своё государство — Антиохийское княжество, существовавшее до 1268. Князем Антиохии стал Боэмунд Тарентский[4]. После уничтожения Антиохийского княжества мамлюкским султаном Бейбарсом город потерял своё значение.

Княжество Антиохия было третьим по величине по сравнению с другими государствами крестоносцев в Леванте (ему уступало только графство Триполи). Княжество занимало северо-восточное побережье Средиземного моря, гранича с Киликийским царством и графством Эдесским на севере и с графством Триполи на юге. В XIII веке его население составляло около 30 000 человек и состояло преимущественно из православных греков и армян. Кроме того, за пределами города существовало некоторое количество мусульманских общин. Подавляющее большинство крестоносцев, поселившихся в Антиохии, были родом из Нормандии и южной Италии[5][6].

Современность

В настоящее время Антиохия представляет собой город Антакья, центр турецкого вилайета Хатай1516 года).

См. также

Напишите отзыв о статье "Антиохия"

Примечания

  1. Агеенко Ф. Л. Антиохия // [gramota.ru/slovari/dic/?word=%E0%ED%F2%E8%EE%F5%E8%FF&all=x Словарь собственных имён русского языка]. — М.: ООО «Издательство "Мир и Образование"», 2010.
  2. Юрьева А.Ю. Словарь трудностей произношения и ударения в современном русском языке. — М.: Litres, 2013.
  3. Брюн С. П. Ромеи и франки в Антиохии, Сирии и Киликии XI—XIII вв. — М.: Маска, 2015. — Том I. — гл. 3, С. 143—215
  4. Ришар, Жан. Латино-Иерусалимское королевство. — С. 41—43.
  5. Grousset, René. L'Empire du Levant, Histoire de la Question d'Orient. — Paris: Payot, 1949. — 648 p. — ISBN 2-228-12530-X.
  6. Вильгельм Тирский. История деяний в заморских землях.

Литература

  • [www.many-books.org/read/15210/13 Никифор Вриенний Исторические записки (976—1087)]
  • Смбат Спарапет. Летопись / Пер. с древнеармянского; предисл. и примеч. А. Г. Галстяна. Ереван: Айастан, 1974.
  • Брюн С. П.. Ромеи и франки в Антиохии, Сирии и Киликии XI—XIII в. М.: Маска, 2015. Том I—II.
  • Степаненко В. П. [elar.urfu.ru/handle/10995/2278 Государство Филарета Варажнуни (1071—1084/86 гг.)] // Античная древность и средние века. Свердловск, 1975. Вып. 12. С. 86—103.
  • Степаненко В. П. [elar.urfu.ru/handle/10995/2646 К датировке печати Тавтука, проедра и катепана Самосаты] // Античная древность и средние века. 1995. Вып. 27. С. 58—62.
  • [krotov.info/acts/10/porfirog/yahya.html Яхья Антиохийский Летопись (извлечения)]
  • Bouchier Ed. S. [books.google.ru/books?id=faoyAAAAMAAJ&q=History+Antioch&dq=History+Antioch&pgis=1 A short history of Antioch: 300 B. C.-A. D. 1268]. 1921.
  • Downey G. [books.google.ru/books?id=_6nKHQAACAAJ&dq=History+Antioch A history of Antioch in Syria: from Seleucus to the Arab conquest]. Princeton University Press, 1961.
  • Downey G. Ancient Antioch. Norman, 1963.
  • Liebeschuetz J. H. W. G. Antioch: City and Imperial Administration in the Later Roman Empire. Oxf., 1972.
  • Wallace-Hadrill D. S. [books.google.ru/books?id=BqBOAAAAIAAJ Christian Antioch: a study of early Christian thought in the East]. 1982.
  • Cribiore R. The School of Libanius in Late Antique Antioch. Princeton: Princeton University Press, 2007.
  • Курбатов Г. Л. Основные проблемы внутреннего развития византийского города: (Антиохия в IV в.). Л., 1971.
  • Antioch-on-the-Orontes: The Excavations. L.; Princeton, 1934—1972. Vol. 1-5.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Антиохия

– Ax, не говорите! Прошлую зиму она втерлась сюда и такие гадости, такие скверности наговорила графу на всех нас, особенно Sophie, – я повторить не могу, – что граф сделался болен и две недели не хотел нас видеть. В это время, я знаю, что он написал эту гадкую, мерзкую бумагу; но я думала, что эта бумага ничего не значит.
– Nous у voila, [В этом то и дело.] отчего же ты прежде ничего не сказала мне?
– В мозаиковом портфеле, который он держит под подушкой. Теперь я знаю, – сказала княжна, не отвечая. – Да, ежели есть за мной грех, большой грех, то это ненависть к этой мерзавке, – почти прокричала княжна, совершенно изменившись. – И зачем она втирается сюда? Но я ей выскажу всё, всё. Придет время!


В то время как такие разговоры происходили в приемной и в княжниной комнатах, карета с Пьером (за которым было послано) и с Анной Михайловной (которая нашла нужным ехать с ним) въезжала во двор графа Безухого. Когда колеса кареты мягко зазвучали по соломе, настланной под окнами, Анна Михайловна, обратившись к своему спутнику с утешительными словами, убедилась в том, что он спит в углу кареты, и разбудила его. Очнувшись, Пьер за Анною Михайловной вышел из кареты и тут только подумал о том свидании с умирающим отцом, которое его ожидало. Он заметил, что они подъехали не к парадному, а к заднему подъезду. В то время как он сходил с подножки, два человека в мещанской одежде торопливо отбежали от подъезда в тень стены. Приостановившись, Пьер разглядел в тени дома с обеих сторон еще несколько таких же людей. Но ни Анна Михайловна, ни лакей, ни кучер, которые не могли не видеть этих людей, не обратили на них внимания. Стало быть, это так нужно, решил сам с собой Пьер и прошел за Анною Михайловной. Анна Михайловна поспешными шагами шла вверх по слабо освещенной узкой каменной лестнице, подзывая отстававшего за ней Пьера, который, хотя и не понимал, для чего ему надо было вообще итти к графу, и еще меньше, зачем ему надо было итти по задней лестнице, но, судя по уверенности и поспешности Анны Михайловны, решил про себя, что это было необходимо нужно. На половине лестницы чуть не сбили их с ног какие то люди с ведрами, которые, стуча сапогами, сбегали им навстречу. Люди эти прижались к стене, чтобы пропустить Пьера с Анной Михайловной, и не показали ни малейшего удивления при виде их.
– Здесь на половину княжен? – спросила Анна Михайловна одного из них…
– Здесь, – отвечал лакей смелым, громким голосом, как будто теперь всё уже было можно, – дверь налево, матушка.
– Может быть, граф не звал меня, – сказал Пьер в то время, как он вышел на площадку, – я пошел бы к себе.
Анна Михайловна остановилась, чтобы поровняться с Пьером.
– Ah, mon ami! – сказала она с тем же жестом, как утром с сыном, дотрогиваясь до его руки: – croyez, que je souffre autant, que vous, mais soyez homme. [Поверьте, я страдаю не меньше вас, но будьте мужчиной.]
– Право, я пойду? – спросил Пьер, ласково чрез очки глядя на Анну Михайловну.
– Ah, mon ami, oubliez les torts qu'on a pu avoir envers vous, pensez que c'est votre pere… peut etre a l'agonie. – Она вздохнула. – Je vous ai tout de suite aime comme mon fils. Fiez vous a moi, Pierre. Je n'oublirai pas vos interets. [Забудьте, друг мой, в чем были против вас неправы. Вспомните, что это ваш отец… Может быть, в агонии. Я тотчас полюбила вас, как сына. Доверьтесь мне, Пьер. Я не забуду ваших интересов.]
Пьер ничего не понимал; опять ему еще сильнее показалось, что всё это так должно быть, и он покорно последовал за Анною Михайловной, уже отворявшею дверь.
Дверь выходила в переднюю заднего хода. В углу сидел старик слуга княжен и вязал чулок. Пьер никогда не был на этой половине, даже не предполагал существования таких покоев. Анна Михайловна спросила у обгонявшей их, с графином на подносе, девушки (назвав ее милой и голубушкой) о здоровье княжен и повлекла Пьера дальше по каменному коридору. Из коридора первая дверь налево вела в жилые комнаты княжен. Горничная, с графином, второпях (как и всё делалось второпях в эту минуту в этом доме) не затворила двери, и Пьер с Анною Михайловной, проходя мимо, невольно заглянули в ту комнату, где, разговаривая, сидели близко друг от друга старшая княжна с князем Васильем. Увидав проходящих, князь Василий сделал нетерпеливое движение и откинулся назад; княжна вскочила и отчаянным жестом изо всей силы хлопнула дверью, затворяя ее.
Жест этот был так не похож на всегдашнее спокойствие княжны, страх, выразившийся на лице князя Василья, был так несвойствен его важности, что Пьер, остановившись, вопросительно, через очки, посмотрел на свою руководительницу.
Анна Михайловна не выразила удивления, она только слегка улыбнулась и вздохнула, как будто показывая, что всего этого она ожидала.
– Soyez homme, mon ami, c'est moi qui veillerai a vos interets, [Будьте мужчиною, друг мой, я же стану блюсти за вашими интересами.] – сказала она в ответ на его взгляд и еще скорее пошла по коридору.
Пьер не понимал, в чем дело, и еще меньше, что значило veiller a vos interets, [блюсти ваши интересы,] но он понимал, что всё это так должно быть. Коридором они вышли в полуосвещенную залу, примыкавшую к приемной графа. Это была одна из тех холодных и роскошных комнат, которые знал Пьер с парадного крыльца. Но и в этой комнате, посередине, стояла пустая ванна и была пролита вода по ковру. Навстречу им вышли на цыпочках, не обращая на них внимания, слуга и причетник с кадилом. Они вошли в знакомую Пьеру приемную с двумя итальянскими окнами, выходом в зимний сад, с большим бюстом и во весь рост портретом Екатерины. Все те же люди, почти в тех же положениях, сидели, перешептываясь, в приемной. Все, смолкнув, оглянулись на вошедшую Анну Михайловну, с ее исплаканным, бледным лицом, и на толстого, большого Пьера, который, опустив голову, покорно следовал за нею.
На лице Анны Михайловны выразилось сознание того, что решительная минута наступила; она, с приемами деловой петербургской дамы, вошла в комнату, не отпуская от себя Пьера, еще смелее, чем утром. Она чувствовала, что так как она ведет за собою того, кого желал видеть умирающий, то прием ее был обеспечен. Быстрым взглядом оглядев всех, бывших в комнате, и заметив графова духовника, она, не то что согнувшись, но сделавшись вдруг меньше ростом, мелкою иноходью подплыла к духовнику и почтительно приняла благословение одного, потом другого духовного лица.
– Слава Богу, что успели, – сказала она духовному лицу, – мы все, родные, так боялись. Вот этот молодой человек – сын графа, – прибавила она тише. – Ужасная минута!
Проговорив эти слова, она подошла к доктору.
– Cher docteur, – сказала она ему, – ce jeune homme est le fils du comte… y a t il de l'espoir? [этот молодой человек – сын графа… Есть ли надежда?]
Доктор молча, быстрым движением возвел кверху глаза и плечи. Анна Михайловна точно таким же движением возвела плечи и глаза, почти закрыв их, вздохнула и отошла от доктора к Пьеру. Она особенно почтительно и нежно грустно обратилась к Пьеру.
– Ayez confiance en Sa misericorde, [Доверьтесь Его милосердию,] – сказала она ему, указав ему диванчик, чтобы сесть подождать ее, сама неслышно направилась к двери, на которую все смотрели, и вслед за чуть слышным звуком этой двери скрылась за нею.
Пьер, решившись во всем повиноваться своей руководительнице, направился к диванчику, который она ему указала. Как только Анна Михайловна скрылась, он заметил, что взгляды всех, бывших в комнате, больше чем с любопытством и с участием устремились на него. Он заметил, что все перешептывались, указывая на него глазами, как будто со страхом и даже с подобострастием. Ему оказывали уважение, какого прежде никогда не оказывали: неизвестная ему дама, которая говорила с духовными лицами, встала с своего места и предложила ему сесть, адъютант поднял уроненную Пьером перчатку и подал ему; доктора почтительно замолкли, когда он проходил мимо их, и посторонились, чтобы дать ему место. Пьер хотел сначала сесть на другое место, чтобы не стеснять даму, хотел сам поднять перчатку и обойти докторов, которые вовсе и не стояли на дороге; но он вдруг почувствовал, что это было бы неприлично, он почувствовал, что он в нынешнюю ночь есть лицо, которое обязано совершить какой то страшный и ожидаемый всеми обряд, и что поэтому он должен был принимать от всех услуги. Он принял молча перчатку от адъютанта, сел на место дамы, положив свои большие руки на симметрично выставленные колени, в наивной позе египетской статуи, и решил про себя, что всё это так именно должно быть и что ему в нынешний вечер, для того чтобы не потеряться и не наделать глупостей, не следует действовать по своим соображениям, а надобно предоставить себя вполне на волю тех, которые руководили им.
Не прошло и двух минут, как князь Василий, в своем кафтане с тремя звездами, величественно, высоко неся голову, вошел в комнату. Он казался похудевшим с утра; глаза его были больше обыкновенного, когда он оглянул комнату и увидал Пьера. Он подошел к нему, взял руку (чего он прежде никогда не делал) и потянул ее книзу, как будто он хотел испытать, крепко ли она держится.
– Courage, courage, mon ami. Il a demande a vous voir. C'est bien… [Не унывать, не унывать, мой друг. Он пожелал вас видеть. Это хорошо…] – и он хотел итти.
Но Пьер почел нужным спросить:
– Как здоровье…
Он замялся, не зная, прилично ли назвать умирающего графом; назвать же отцом ему было совестно.
– Il a eu encore un coup, il y a une demi heure. Еще был удар. Courage, mon аmi… [Полчаса назад у него был еще удар. Не унывать, мой друг…]
Пьер был в таком состоянии неясности мысли, что при слове «удар» ему представился удар какого нибудь тела. Он, недоумевая, посмотрел на князя Василия и уже потом сообразил, что ударом называется болезнь. Князь Василий на ходу сказал несколько слов Лоррену и прошел в дверь на цыпочках. Он не умел ходить на цыпочках и неловко подпрыгивал всем телом. Вслед за ним прошла старшая княжна, потом прошли духовные лица и причетники, люди (прислуга) тоже прошли в дверь. За этою дверью послышалось передвиженье, и наконец, всё с тем же бледным, но твердым в исполнении долга лицом, выбежала Анна Михайловна и, дотронувшись до руки Пьера, сказала:
– La bonte divine est inepuisable. C'est la ceremonie de l'extreme onction qui va commencer. Venez. [Милосердие Божие неисчерпаемо. Соборование сейчас начнется. Пойдемте.]
Пьер прошел в дверь, ступая по мягкому ковру, и заметил, что и адъютант, и незнакомая дама, и еще кто то из прислуги – все прошли за ним, как будто теперь уж не надо было спрашивать разрешения входить в эту комнату.


Пьер хорошо знал эту большую, разделенную колоннами и аркой комнату, всю обитую персидскими коврами. Часть комнаты за колоннами, где с одной стороны стояла высокая красного дерева кровать, под шелковыми занавесами, а с другой – огромный киот с образами, была красно и ярко освещена, как бывают освещены церкви во время вечерней службы. Под освещенными ризами киота стояло длинное вольтеровское кресло, и на кресле, обложенном вверху снежно белыми, не смятыми, видимо, только – что перемененными подушками, укрытая до пояса ярко зеленым одеялом, лежала знакомая Пьеру величественная фигура его отца, графа Безухого, с тою же седою гривой волос, напоминавших льва, над широким лбом и с теми же характерно благородными крупными морщинами на красивом красно желтом лице. Он лежал прямо под образами; обе толстые, большие руки его были выпростаны из под одеяла и лежали на нем. В правую руку, лежавшую ладонью книзу, между большим и указательным пальцами вставлена была восковая свеча, которую, нагибаясь из за кресла, придерживал в ней старый слуга. Над креслом стояли духовные лица в своих величественных блестящих одеждах, с выпростанными на них длинными волосами, с зажженными свечами в руках, и медленно торжественно служили. Немного позади их стояли две младшие княжны, с платком в руках и у глаз, и впереди их старшая, Катишь, с злобным и решительным видом, ни на мгновение не спуская глаз с икон, как будто говорила всем, что не отвечает за себя, если оглянется. Анна Михайловна, с кроткою печалью и всепрощением на лице, и неизвестная дама стояли у двери. Князь Василий стоял с другой стороны двери, близко к креслу, за резным бархатным стулом, который он поворотил к себе спинкой, и, облокотив на нее левую руку со свечой, крестился правою, каждый раз поднимая глаза кверху, когда приставлял персты ко лбу. Лицо его выражало спокойную набожность и преданность воле Божией. «Ежели вы не понимаете этих чувств, то тем хуже для вас», казалось, говорило его лицо.