Апель, Иоганн Август

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Иоганн Август Апель
Johann August Apel

Иоганн Август Апель
Род деятельности:

литература, юриспруденция

Дата рождения:

17 сентября 1771(1771-09-17)

Место рождения:

Лейпциг

Подданство:

Германия Германия

Дата смерти:

19 августа 1816(1816-08-19) (44 года)

Место смерти:

Лейпциг

Отец:

Генрих Апель

Дети:

Теодор

Иоганн Август Апель (нем. Johann August Apel; 1771—1816) — известный немецкий юрист, стихотворец и теоретик метрики конца XVII - начала XIX века.





Биография

Иоганн Август Апель родился 17 сентября 1771 года в Германии земли Саксония в городе Лейпциге. Был младшим сыном в семье адвоката и мэра города Генриха Фредерика Инокентия Апеля (нем. Heinrich Friedrich Innocentius Apel).

После получения начального образования в лейпцигской школе Святого Фомы Иоганн Август Апель пошёл по стопам отца, поступив на юридический факультет Лейпцигского университета, а затем повышал квалификацию изучая гражданское и немецкое уголовное право в Виттенбергском университете, достигнув в итоге учёного знания доктора права. Зарекомендовал себя, как талантливый адвокат и в 1801 году Апель был избран в городской совет родного города.

В начале XX века на страницах «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона» было дано следующее описание литературным трудам И. А. Апеля: «... известен был как занимательный рассказчик в своем «Gespensterbuch» — сборнике новелл, в то время имевшем широкое распространение. Но его трагедии «Polyidos», «Die Allouer» и другие, представляющие собою результат изучения Апелем античной трагедии в её противоположности современной, лишены поэтических достоинств; большее значение имеет его «Metrik» (2 т., Лейпциг, 1814—16; новое изд. 1834)»[1].

После того, как Иоганн Август Апель опубликовал свой труд по теории метрики озаглавленный «Metrik», это вызвало в Германии настоящую эскалацию научных споров, причём главным оппонентом Апеля выступал его земляк и бывший наставник Иоганн Готфрид Якоб Герман (нем. Johann Gottfried Jakob Hermann; 1772-1848). Однако, их спор так и не был закончен, ибо Иоганн Август Апель скоропостижно скончался 19 августа 1816 года в Лейпциге в возрасте сорока четырёх лет.

Библиография

  • «Polyidos» (1805)
  • «Die Aitolier» (1806)
  • Kallirhoe (1806)
  • «Kunz von Kaufungen» (1809)
  • «Gespensterbuch» (1811-1815)
  • «Cicaden» (1810-1811)
  • «Metrik» (2 издания 1814-1816)
  • «Wunderbuch» (1815-1817)
  • «Zeitlosen» (1817)

Семья

Его сын, Гвидо Теодор Апель (нем. Theodor Apel; 10 мая 1811 года; Лейпциг — 26 ноября 1867 года; там же) также был известен как литератор. Наиболее заметные произведения: «Gedichte» (2 изд., Лейпциг, 1848); «Dramatische Werke» (полное собрание 2 т., Лейпциг, 1856—57); «Die Schlacht bei Möckern 16 Oct. 1813» (Лейпциг, 1850), «Führer auf die Schlachtfelder Leipzigs» (Лейпциг, 1863); «Fabellarische Zusammenstellung der Kriegsereignisse bei Leipzig im Oct. 1813» (Лейпциг, 1866).

Напишите отзыв о статье "Апель, Иоганн Август"

Примечания

Ссылки

  • [www.goethezeitportal.de/index.php?id=6436 Johann August Apel]  (нем.)

Отрывок, характеризующий Апель, Иоганн Август

– Я говорю вам искренно и дружески. Рассудите. Куда и для чего вы поедете теперь, когда вы можете оставаться здесь? Вас ожидает одно из двух (он собрал кожу над левым виском): или не доедете до армии и мир будет заключен, или поражение и срам со всею кутузовскою армией.
И Билибин распустил кожу, чувствуя, что дилемма его неопровержима.
– Этого я не могу рассудить, – холодно сказал князь Андрей, а подумал: «еду для того, чтобы спасти армию».
– Mon cher, vous etes un heros, [Мой дорогой, вы – герой,] – сказал Билибин.


В ту же ночь, откланявшись военному министру, Болконский ехал в армию, сам не зная, где он найдет ее, и опасаясь по дороге к Кремсу быть перехваченным французами.
В Брюнне всё придворное население укладывалось, и уже отправлялись тяжести в Ольмюц. Около Эцельсдорфа князь Андрей выехал на дорогу, по которой с величайшею поспешностью и в величайшем беспорядке двигалась русская армия. Дорога была так запружена повозками, что невозможно было ехать в экипаже. Взяв у казачьего начальника лошадь и казака, князь Андрей, голодный и усталый, обгоняя обозы, ехал отыскивать главнокомандующего и свою повозку. Самые зловещие слухи о положении армии доходили до него дорогой, и вид беспорядочно бегущей армии подтверждал эти слухи.
«Cette armee russe que l'or de l'Angleterre a transportee, des extremites de l'univers, nous allons lui faire eprouver le meme sort (le sort de l'armee d'Ulm)», [«Эта русская армия, которую английское золото перенесло сюда с конца света, испытает ту же участь (участь ульмской армии)».] вспоминал он слова приказа Бонапарта своей армии перед началом кампании, и слова эти одинаково возбуждали в нем удивление к гениальному герою, чувство оскорбленной гордости и надежду славы. «А ежели ничего не остается, кроме как умереть? думал он. Что же, коли нужно! Я сделаю это не хуже других».
Князь Андрей с презрением смотрел на эти бесконечные, мешавшиеся команды, повозки, парки, артиллерию и опять повозки, повозки и повозки всех возможных видов, обгонявшие одна другую и в три, в четыре ряда запружавшие грязную дорогу. Со всех сторон, назади и впереди, покуда хватал слух, слышались звуки колес, громыхание кузовов, телег и лафетов, лошадиный топот, удары кнутом, крики понуканий, ругательства солдат, денщиков и офицеров. По краям дороги видны были беспрестанно то павшие ободранные и неободранные лошади, то сломанные повозки, у которых, дожидаясь чего то, сидели одинокие солдаты, то отделившиеся от команд солдаты, которые толпами направлялись в соседние деревни или тащили из деревень кур, баранов, сено или мешки, чем то наполненные.
На спусках и подъемах толпы делались гуще, и стоял непрерывный стон криков. Солдаты, утопая по колена в грязи, на руках подхватывали орудия и фуры; бились кнуты, скользили копыта, лопались постромки и надрывались криками груди. Офицеры, заведывавшие движением, то вперед, то назад проезжали между обозами. Голоса их были слабо слышны посреди общего гула, и по лицам их видно было, что они отчаивались в возможности остановить этот беспорядок. «Voila le cher [„Вот дорогое] православное воинство“, подумал Болконский, вспоминая слова Билибина.
Желая спросить у кого нибудь из этих людей, где главнокомандующий, он подъехал к обозу. Прямо против него ехал странный, в одну лошадь, экипаж, видимо, устроенный домашними солдатскими средствами, представлявший середину между телегой, кабриолетом и коляской. В экипаже правил солдат и сидела под кожаным верхом за фартуком женщина, вся обвязанная платками. Князь Андрей подъехал и уже обратился с вопросом к солдату, когда его внимание обратили отчаянные крики женщины, сидевшей в кибиточке. Офицер, заведывавший обозом, бил солдата, сидевшего кучером в этой колясочке, за то, что он хотел объехать других, и плеть попадала по фартуку экипажа. Женщина пронзительно кричала. Увидав князя Андрея, она высунулась из под фартука и, махая худыми руками, выскочившими из под коврового платка, кричала: