Аптека Феррейна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Достопримечательность
Аптека Феррейна
Аптека Феррейна
Основание

1902

Упразднена

1917

Причина упразднения

Национализирована

К:Компании, основанные в 1902 годуК:Компании, упразднённые в 1917 году

Аптека Феррейна — бывшая частная аптека в Москве[1][2].

До XX века в Москве было 8 частных аптек[1].





Историческое расположение

Находилась на улице Никольской дом 19 строение 21[1].

История

22 декабря 1701 года Пётр I ввёл указ о аптечном дела[1].

Даниил Гурчин получил вторую льготную грамоту (первую получил Иоганн Готфрид Грегориус) и 28 декабря 1701 года возвёл здание аптеки на Мясницкой улице[1][2].

В 1764 году аптека была куплена Тобиасом Майером, в 1765 году — Даниилом Иоахимом Лютом, а в 1773 году — Готлибом Гильдебрандтом и Андреем Линдграфом[1]. В 1832 году аптеку приобрёл Карл Иванович Феррейн и перевёл её на Никольскую улицу, в здание, приобретённое у купца К. К. Шильбаха[1][2].

В 1881 году Феррейн ввел новшество для поощрения работы сотрудников предприятия. Он дал свои работникам возможность участвовать в доле от доходов компании.

В 1887 году Карл Иванович умер и аптека перешла его сыну Владимиру Карловичу Феррейну[1].

Владимир Карлович изобретал оригинальные способы для привлечения клиентов в аптеку. Считалось, что для приготовления хороших лекарств лучший фармацевтический ингредиент медвежий жир, поэтому Владимир Карлович купил медведя. Каждый день его водили на водопой к городскому фонтану. После смерти медведя его чучело установили на втором этаже аптеки.

В 1902 году Владимир Карлович Феррейн создал товарищество «В. К. Феррейн»[1].

В товарищество вошли новые аптеки: на Арбате, на Серпуховской площади, Тверской улице — химическая лаборатория, аналитическая лаборатория, фабрика химических продуктов, плантация лекарственных трав[1].

В 1917 году национализирована.

Архитектура

В 1899 году здание перестроено А. Э. Эрихсоном в духе эклектики. Сторона, выходящая на Никольскую улицу, имеет неоренессансный декор. Здание аптеки имеет 2 этажа[1].

Напишите отзыв о статье "Аптека Феррейна"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 А.Г. Гериш, М.В. Нащокина. Москва. Энциклопедический справочник. — Большая Российская Энциклопедия, 1992.
  2. 1 2 3 moscowhite [moscow-gothica.livejournal.com/10400.html АПТЕКА ФЕРРЕЙН НА НИКОЛЬСКОЙ УЛИЦЕ] // livejournal.

Отрывок, характеризующий Аптека Феррейна

– Мне надо, мне надо поговорить с тобой, – сказал князь Андрей. – Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). – Я… Но нет, я после поговорю с тобой… – И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее. Пьер видел, как князь Андрей что то спросил у нее, и она вспыхнув отвечала ему.
Но в это время Берг подошел к Пьеру, настоятельно упрашивая его принять участие в споре между генералом и полковником об испанских делах.
Берг был доволен и счастлив. Улыбка радости не сходила с его лица. Вечер был очень хорош и совершенно такой, как и другие вечера, которые он видел. Всё было похоже. И дамские, тонкие разговоры, и карты, и за картами генерал, возвышающий голос, и самовар, и печенье; но одного еще недоставало, того, что он всегда видел на вечерах, которым он желал подражать.
Недоставало громкого разговора между мужчинами и спора о чем нибудь важном и умном. Генерал начал этот разговор и к нему то Берг привлек Пьера.


На другой день князь Андрей поехал к Ростовым обедать, так как его звал граф Илья Андреич, и провел у них целый день.
Все в доме чувствовали для кого ездил князь Андрей, и он, не скрывая, целый день старался быть с Наташей. Не только в душе Наташи испуганной, но счастливой и восторженной, но во всем доме чувствовался страх перед чем то важным, имеющим совершиться. Графиня печальными и серьезно строгими глазами смотрела на князя Андрея, когда он говорил с Наташей, и робко и притворно начинала какой нибудь ничтожный разговор, как скоро он оглядывался на нее. Соня боялась уйти от Наташи и боялась быть помехой, когда она была с ними. Наташа бледнела от страха ожидания, когда она на минуты оставалась с ним с глазу на глаз. Князь Андрей поражал ее своей робостью. Она чувствовала, что ему нужно было сказать ей что то, но что он не мог на это решиться.
Когда вечером князь Андрей уехал, графиня подошла к Наташе и шопотом сказала:
– Ну что?
– Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, – сказала Наташа.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
– Но такого, такого… со мной никогда не бывало! – говорила она. – Только мне страшно при нем, мне всегда страшно при нем, что это значит? Значит, что это настоящее, да? Мама, вы спите?
– Нет, душа моя, мне самой страшно, – отвечала мать. – Иди.
– Все равно я не буду спать. Что за глупости спать? Maмаша, мамаша, такого со мной никогда не бывало! – говорила она с удивлением и испугом перед тем чувством, которое она сознавала в себе. – И могли ли мы думать!…
Наташе казалось, что еще когда она в первый раз увидала князя Андрея в Отрадном, она влюбилась в него. Ее как будто пугало это странное, неожиданное счастье, что тот, кого она выбрала еще тогда (она твердо была уверена в этом), что тот самый теперь опять встретился ей, и, как кажется, неравнодушен к ней. «И надо было ему нарочно теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург. И надо было нам встретиться на этом бале. Всё это судьба. Ясно, что это судьба, что всё это велось к этому. Еще тогда, как только я увидала его, я почувствовала что то особенное».
– Что ж он тебе еще говорил? Какие стихи то эти? Прочти… – задумчиво сказала мать, спрашивая про стихи, которые князь Андрей написал в альбом Наташе.
– Мама, это не стыдно, что он вдовец?
– Полно, Наташа. Молись Богу. Les Marieiages se font dans les cieux. [Браки заключаются в небесах.]
– Голубушка, мамаша, как я вас люблю, как мне хорошо! – крикнула Наташа, плача слезами счастья и волнения и обнимая мать.