Армия «Краков»

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Армия «Краков» (польск. Armia "Kraków") — армия Войска Польского, сформированная весной 1939 года и участвовавшая в обороне Польши в начале Второй мировой войны.





История создания

15 марта 1939 года части Вермахта вошли в Прагу, а 23 марта заняли литовский порт Клайпеду. Двумя днями ранее в Берлине германский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп потребовал от польского посла Йозефа Липски окончательного ответа по вопросу о Данциге и экстерриториальной автостраде.

В этих условиях 23 марта 1939 года началось скрытое мобилизационное развёртывание польских войск на основе мобилизационного плана «W» от апреля 1938 года. Одной из создаваемых частей стала армия «Краков», командующим которой был назначен бригадный генерал Антони Шиллинг. Получив письменный приказ, Шиллинг с руководством будущей армии отправился в Краков, и 25 марта, обосновавшись в казармах Яна Собеского, приступил к работе.

Старый польский план войны предусматривал, что основные боевые действия будут происходить на севере и западе, поэтому южную границу предполагалось прикрыть «завесой». От Бобровников до Кохловиц возводилась 22-километровая укреплённая линия для прикрытия промышленных районов Верхней Силезии от угрозы с запада. Уничтожение Чехословакии Германией сделало этот план бессмысленным, однако вопросы престижа не позволяли в случае войны отдать Силезию без боя. Исходя из предположения, что из-за трудной местности немцы не смогут атаковать танками с юга, армия «Краков» получила задание обороны района Ченстохова-Верхняя Силезия вдоль 160-км линии Кшепице-Баранья Гура, а также 100-км участка южной границы до стыка с зоной обороны армии «Карпаты». Соседом с севера была армия «Лодзь».

Боевой состав

В состав армии «Краков» вошли следующие части и соединения:

  • 6-я пехотная дивизия
  • 7-я пехотная дивизия
  • Краковская кавалерийская бригада
  • 10-я моторизованная кавалерийская бригада
  • 22-я горная пехотная дивизия
  • Оперативная группа «Силезия» (командир — бригадный генерал Ян-Ягмин Садовский)
    • 23-я пехотная дивизия
    • 55-я пехотная дивизия
  • Оперативная группа «Бельск» (командир — бригадный генерал Мечислав Борута-Спехович)
    • 21-я горная пехотная дивизия
    • 1-я горная бригада

Боевой путь

К началу боевых действий армия «Краков» занимала оборону на широком фронте с большими разрывами между соединениями; в резерве у командующего армией находились лишь 10-я моторизованная кавалерийская бригада и часть сил 6-й пехотной дивизии.

1 сентября немецкая 1-я танковая дивизия ударила в стык между армиями «Лодзь» и «Краков», создав своим продвижением угрозу их флангам. Одновременно по выдвинутым к границам главным позициям армии «Краков» был нанесён фронтальный удар. К вечеру северный и центральный участки обороны армии оказались прорванными. Никем не обороняемый промежуток между внутренними флангами армий «Лодзь» и «Краков» в польских штабах вскоре стали называть «ченстоховской брешью».

Однако генерал Шиллинг надеялся, что угрозу на его северном фланге сможет парировать армия «Прусы», и больше беспокоился о южном, полагая, что развитие немецкого наступления с юга в направлении на Краков создаёт угрозу катастрофы для всего польского фронта. Однако южнее Катовиц германская 5-я танковая дивизия, разбив польскую 6-ю дивизию, прорвалась к Освенциму, захватив польские склады горючего и снаряжения. В 14.30 2 сентября Шиллинг связался с Варшавой и доложил Рыдз-Смиглы, что «положение требует оставления Силезии и сосредоточения ближе к Кракову». Главком немедленно согласился, и приказал отводить одновременно оба крыла, чтобы «не позволить разорвать армию на части». Однако через полтора часа он передумал, и приказал «обождать с отходом ещё сутки». В 18 часов главком окончательно решил, что надо отходить. Шиллинг отдал приказ армии отступать к востоку и юго-востоку за линию рек Нида и Дунаец.

Быстрый отход польских сил не позволил немцам окружить армию «Краков» в Силезии, немецкой 14-й армии пришлось заняться фронтальным преследованием. 6 сентября 1939 года армии «Краков» и «Карпаты» были объединены в армию «Малопольша».

Источники

  • М.Мельтюхов «Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние. 1918—1939 гг.» — Москва: «Вече», 2001. ISBN 5-7838-0951-9


Напишите отзыв о статье "Армия «Краков»"

Отрывок, характеризующий Армия «Краков»

Это был любимый танец графа, танцованный им еще в молодости. (Данило Купор была собственно одна фигура англеза .)
– Смотрите на папа, – закричала на всю залу Наташа (совершенно забыв, что она танцует с большим), пригибая к коленам свою кудрявую головку и заливаясь своим звонким смехом по всей зале.
Действительно, всё, что только было в зале, с улыбкою радости смотрело на веселого старичка, который рядом с своею сановитою дамой, Марьей Дмитриевной, бывшей выше его ростом, округлял руки, в такт потряхивая ими, расправлял плечи, вывертывал ноги, слегка притопывая, и всё более и более распускавшеюся улыбкой на своем круглом лице приготовлял зрителей к тому, что будет. Как только заслышались веселые, вызывающие звуки Данилы Купора, похожие на развеселого трепачка, все двери залы вдруг заставились с одной стороны мужскими, с другой – женскими улыбающимися лицами дворовых, вышедших посмотреть на веселящегося барина.
– Батюшка то наш! Орел! – проговорила громко няня из одной двери.
Граф танцовал хорошо и знал это, но его дама вовсе не умела и не хотела хорошо танцовать. Ее огромное тело стояло прямо с опущенными вниз мощными руками (она передала ридикюль графине); только одно строгое, но красивое лицо ее танцовало. Что выражалось во всей круглой фигуре графа, у Марьи Дмитриевны выражалось лишь в более и более улыбающемся лице и вздергивающемся носе. Но зато, ежели граф, всё более и более расходясь, пленял зрителей неожиданностью ловких выверток и легких прыжков своих мягких ног, Марья Дмитриевна малейшим усердием при движении плеч или округлении рук в поворотах и притопываньях, производила не меньшее впечатление по заслуге, которую ценил всякий при ее тучности и всегдашней суровости. Пляска оживлялась всё более и более. Визави не могли ни на минуту обратить на себя внимания и даже не старались о том. Всё было занято графом и Марьею Дмитриевной. Наташа дергала за рукава и платье всех присутствовавших, которые и без того не спускали глаз с танцующих, и требовала, чтоб смотрели на папеньку. Граф в промежутках танца тяжело переводил дух, махал и кричал музыкантам, чтоб они играли скорее. Скорее, скорее и скорее, лише, лише и лише развертывался граф, то на цыпочках, то на каблуках, носясь вокруг Марьи Дмитриевны и, наконец, повернув свою даму к ее месту, сделал последнее па, подняв сзади кверху свою мягкую ногу, склонив вспотевшую голову с улыбающимся лицом и округло размахнув правою рукой среди грохота рукоплесканий и хохота, особенно Наташи. Оба танцующие остановились, тяжело переводя дыхание и утираясь батистовыми платками.
– Вот как в наше время танцовывали, ma chere, – сказал граф.
– Ай да Данила Купор! – тяжело и продолжительно выпуская дух и засучивая рукава, сказала Марья Дмитриевна.


В то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар. Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа. Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.
Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти дни, провожал главнокомандующего и что то несколько раз тихо повторил ему.
Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза. Посидев так несколько времени, он встал и непривычно поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный коридор на заднюю половину дома, к старшей княжне.
Находившиеся в слабо освещенной комнате неровным шопотом говорили между собой и замолкали каждый раз и полными вопроса и ожидания глазами оглядывались на дверь, которая вела в покои умирающего и издавала слабый звук, когда кто нибудь выходил из нее или входил в нее.