Арсалиев, Шавади Мадов-Хажиевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Арсалиев Шавади Мадов-Хажиевич
Место рождения:

с. Гуни, Веденский район, Чечено-Ингушская АССР, РСФСР, СССР

Научная сфера:

Филология, этнопедагогика

Место работы:

Чеченский государственный педагогический институт

Учёная степень:

доктор педагогических наук

Учёное звание:

профессор

Альма-матер:

Чеченский государственный университет

Награды и премии:

Внешние изображения
[anchr.ru/wp-content/uploads/2011/11/%D0%A4%D0%BE%D1%82%D0%BE-%D0%BD%D0%B0-%D0%B4%D0%BE%D0%BA%D1%83%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%8B-110.jpg Шавади Арсалиев]

Арсали́ев Шава́ди Мадов-Хажи́евич (24 августа 1958 года, с. Гуни, Веденский район, Чечено-Ингушская АССР, РСФСР, СССР) — российский чеченский учёный, доктор педагогических наук, профессор, член-корреспондент Академии наук Чеченской Республики.





Биография

Родился 24 августа 1958 году в селе Гуни Веденского района Чечено-Ингушетии. В 1974 году окончил Гунинскую среднюю школу. После окончания школы работал в колхозе разнорабочим. В 1978 году завершил службу в Советской армии в Группе советских войск в Германии[1].

В 1984 году окончил филологический факультет Чечено-Ингушского государственного университета. В 1983-1989 годах работал в Старосунженской школе учителем русского языка и литературы, чеченского языка и литературы, завучем, затем директором школы. В 1987-1991 годах работал ассистентом и старшим преподавателем на кафедре педагогики и психологии начального обучения Чечено-ингушского государственного педагогического института[1].

В 1991 году поступил на очное отделение кафедры педагогики высшей школы аспирантуры Московского педагогического института имени В. И. Ленина. В 1993 году защитил кандидатскую диссертацию. После защиты до 1996 года был доцентом кафедры педагогики и психологии Чеченского педагогического института[1].

В 1996—1999 годах учился в докторантуре на кафедре высшей школы Московского педагогического государственного университета. В 1999 году защитил докторскую диссертацию[1].

С 1999 года профессор и заведующий кафедрой педагогики Чеченского педагогического института. С 2003 года профессор кафедры педагогики высшей школы Московского педагогического государственного университета. В 20082010 годах проректор по внешним и международным связям Чеченского государственного университета. С 2010 года декан исторического факультета университета[2].

Опубликовал более 70 научных и методических работ, из них три монографии. Под его руководством защищено семь кандидатских диссертаций. Является академиком Международной академии педагогики, академиком Международной академии наук педагогического образования, руководителем сектора «Этнопедагогика» Академии наук Чеченской Республики[1].

Награды и звания

Напишите отзыв о статье "Арсалиев, Шавади Мадов-Хажиевич"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 [anchr.ru/arsaliev-shavadi-madov-xazhievich-13 Арсалиев Шавади Мадов-Хажиевич]
  2. [www.chesu.ru/university-structure/historical/decan.html?lang=ru О декане]

Библиография

  • Арсалиев Ш. М-Х. [www.ozon.ru/context/detail/id/24699467/ Методология современной этнопедагогики]. — Москва, 2013. — ISBN 978-5-85438-224-3.
  • Арсалиев Ш. М-Х. Национальная культура вайнахов и подготовка учителя начальной школы. — Москва, 1996. — 131 с.
  • Арсалиев Ш. М-Х. Этнопедагогическое наследие чеченцев. — Москва, 1998. — 286 с.
  • Арсалиев Ш. М-Х. [books.google.ru/books?id=pdG6NwAACAAJ&dq=%D1%88%D0%B0%D0%B2%D0%B0%D0%B4%D0%B8+%D0%B0%D1%80%D1%81%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B5%D0%B2&hl=ru&sa=X&ei=dB7zU6ONOqal4gTUsYGIAg&ved=0CBMQ6AEwAA Этнопедагогика чеченцев]. — Москва: Гелиос АРВ, 2007. — 382 с. — ISBN 5854381702.

Ссылки

  • [anchr.ru/arsaliev-shavadi-madov-xazhievich-13 Арсалиев Шавади Мадов-Хажиевич]
  • [www.chesu.ru/university-structure/historical/decan.html?lang=ru О декане]

Отрывок, характеризующий Арсалиев, Шавади Мадов-Хажиевич



Вернувшись в Москву из армии, Николай Ростов был принят домашними как лучший сын, герой и ненаглядный Николушка; родными – как милый, приятный и почтительный молодой человек; знакомыми – как красивый гусарский поручик, ловкий танцор и один из лучших женихов Москвы.
Знакомство у Ростовых была вся Москва; денег в нынешний год у старого графа было достаточно, потому что были перезаложены все имения, и потому Николушка, заведя своего собственного рысака и самые модные рейтузы, особенные, каких ни у кого еще в Москве не было, и сапоги, самые модные, с самыми острыми носками и маленькими серебряными шпорами, проводил время очень весело. Ростов, вернувшись домой, испытал приятное чувство после некоторого промежутка времени примеривания себя к старым условиям жизни. Ему казалось, что он очень возмужал и вырос. Отчаяние за невыдержанный из закона Божьего экзамен, занимание денег у Гаврилы на извозчика, тайные поцелуи с Соней, он про всё это вспоминал, как про ребячество, от которого он неизмеримо был далек теперь. Теперь он – гусарский поручик в серебряном ментике, с солдатским Георгием, готовит своего рысака на бег, вместе с известными охотниками, пожилыми, почтенными. У него знакомая дама на бульваре, к которой он ездит вечером. Он дирижировал мазурку на бале у Архаровых, разговаривал о войне с фельдмаршалом Каменским, бывал в английском клубе, и был на ты с одним сорокалетним полковником, с которым познакомил его Денисов.
Страсть его к государю несколько ослабела в Москве, так как он за это время не видал его. Но он часто рассказывал о государе, о своей любви к нему, давая чувствовать, что он еще не всё рассказывает, что что то еще есть в его чувстве к государю, что не может быть всем понятно; и от всей души разделял общее в то время в Москве чувство обожания к императору Александру Павловичу, которому в Москве в то время было дано наименование ангела во плоти.
В это короткое пребывание Ростова в Москве, до отъезда в армию, он не сблизился, а напротив разошелся с Соней. Она была очень хороша, мила, и, очевидно, страстно влюблена в него; но он был в той поре молодости, когда кажется так много дела, что некогда этим заниматься, и молодой человек боится связываться – дорожит своей свободой, которая ему нужна на многое другое. Когда он думал о Соне в это новое пребывание в Москве, он говорил себе: Э! еще много, много таких будет и есть там, где то, мне еще неизвестных. Еще успею, когда захочу, заняться и любовью, а теперь некогда. Кроме того, ему казалось что то унизительное для своего мужества в женском обществе. Он ездил на балы и в женское общество, притворяясь, что делал это против воли. Бега, английский клуб, кутеж с Денисовым, поездка туда – это было другое дело: это было прилично молодцу гусару.
В начале марта, старый граф Илья Андреич Ростов был озабочен устройством обеда в английском клубе для приема князя Багратиона.
Граф в халате ходил по зале, отдавая приказания клубному эконому и знаменитому Феоктисту, старшему повару английского клуба, о спарже, свежих огурцах, землянике, теленке и рыбе для обеда князя Багратиона. Граф, со дня основания клуба, был его членом и старшиною. Ему было поручено от клуба устройство торжества для Багратиона, потому что редко кто умел так на широкую руку, хлебосольно устроить пир, особенно потому, что редко кто умел и хотел приложить свои деньги, если они понадобятся на устройство пира. Повар и эконом клуба с веселыми лицами слушали приказания графа, потому что они знали, что ни при ком, как при нем, нельзя было лучше поживиться на обеде, который стоил несколько тысяч.
– Так смотри же, гребешков, гребешков в тортю положи, знаешь! – Холодных стало быть три?… – спрашивал повар. Граф задумался. – Нельзя меньше, три… майонез раз, – сказал он, загибая палец…
– Так прикажете стерлядей больших взять? – спросил эконом. – Что ж делать, возьми, коли не уступают. Да, батюшка ты мой, я было и забыл. Ведь надо еще другую антре на стол. Ах, отцы мои! – Он схватился за голову. – Да кто же мне цветы привезет?
– Митинька! А Митинька! Скачи ты, Митинька, в подмосковную, – обратился он к вошедшему на его зов управляющему, – скачи ты в подмосковную и вели ты сейчас нарядить барщину Максимке садовнику. Скажи, чтобы все оранжереи сюда волок, укутывал бы войлоками. Да чтобы мне двести горшков тут к пятнице были.
Отдав еще и еще разные приказания, он вышел было отдохнуть к графинюшке, но вспомнил еще нужное, вернулся сам, вернул повара и эконома и опять стал приказывать. В дверях послышалась легкая, мужская походка, бряцанье шпор, и красивый, румяный, с чернеющимися усиками, видимо отдохнувший и выхолившийся на спокойном житье в Москве, вошел молодой граф.
– Ах, братец мой! Голова кругом идет, – сказал старик, как бы стыдясь, улыбаясь перед сыном. – Хоть вот ты бы помог! Надо ведь еще песенников. Музыка у меня есть, да цыган что ли позвать? Ваша братия военные это любят.
– Право, папенька, я думаю, князь Багратион, когда готовился к Шенграбенскому сражению, меньше хлопотал, чем вы теперь, – сказал сын, улыбаясь.
Старый граф притворился рассерженным. – Да, ты толкуй, ты попробуй!
И граф обратился к повару, который с умным и почтенным лицом, наблюдательно и ласково поглядывал на отца и сына.
– Какова молодежь то, а, Феоктист? – сказал он, – смеется над нашим братом стариками.
– Что ж, ваше сиятельство, им бы только покушать хорошо, а как всё собрать да сервировать , это не их дело.
– Так, так, – закричал граф, и весело схватив сына за обе руки, закричал: – Так вот же что, попался ты мне! Возьми ты сейчас сани парные и ступай ты к Безухову, и скажи, что граф, мол, Илья Андреич прислали просить у вас земляники и ананасов свежих. Больше ни у кого не достанешь. Самого то нет, так ты зайди, княжнам скажи, и оттуда, вот что, поезжай ты на Разгуляй – Ипатка кучер знает – найди ты там Ильюшку цыгана, вот что у графа Орлова тогда плясал, помнишь, в белом казакине, и притащи ты его сюда, ко мне.