Асали, Сабри

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сабри аль-Асали
صبري العسلي
<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Премьер-министр Сирии
1 марта 1954 — 19 июня 1954
Предшественник: Адиб аш-Шишакли
Преемник: Саид аль-Гази
13 февраля 1955 — 13 сентября 1955
Предшественник: Фарис аль-Хури
Преемник: Саид аль-Гази
14 июня 1956 — 6 марта 1958
Предшественник: Саид аль-Гази
Преемник: Нуреддин Кухала
Вице-президент Объединённой Арабской Республики
1 февраля 1958 — 1959
 
Рождение: 1903(1903)
Дамаск, Османская империя Османская империя
Смерть: 13 апреля 1976(1976-04-13)
Дамаск, Сирия Сирия
Партия: Национальный блок
Национальная партия
Образование: Университет Дамаска

Сабри аль-Асали (араб. صبري العسلي‎, 1903—1976) — сирийский политический и государственный деятель, трёхкратный премьер-министр Сирии, вице-президент Объединённой Арабской Республики.





Биография

Ранние годы

Родился в состоятельной земле дамасских землевладельцев. Рос под сильным влиянием своего дяди Шукри аль-Асали, адвоката, одного из лидеров дамасского подполья в 1908—1914 годах (казнён за свою деятельность в 1916 году), который в то же время являлся одним из депутатов Османского парламента. Сабри аль-Асали изучал право в университете Дамаска, в 1925 году получил диплом. В этом же году началось знаменитое сирийское восстание, в котором аль-Асали принял деятельное участие: он организовал сбор помощи повстанцам в своём квартале Дамаска, а также лично жертвовал средства в их пользу, помогал им в контрабанде оружия и медикаментов. В конце концов о его деятельности стало известно французам, и он был выслан из страны. Аль-Асали уехал в Саудовскую Аравию, где почти сразу стал специальным советником будущего короля Абд аль-Азиза. В частности, аль-Асали представлял Абд аль-Азиза на саудовско-иорданской конференции 1928 года, проходившей в городе Иерихон[1]. Во время своего пребывания в Эр-Рияде, аль-Асали подружился с другим выдающимся политическим деятелем Сирии — Шукри аль-Куатли. В 1932 году, после объявления всеобщей амнистии, они оба вернулись в Сирию.

Политическая карьера в Сирии

В 1933 году аль-Асали стал одним из основателей Лиги Национального Действия (عصبة العمل القومى) — движения, направленного на объединение интеллектуальных усилий арабов в борьбе за освобождение арабских стран от европейского господства.

В 1936 году Шукри аль-Куатли стал вице-президентом Национального блока и пригласил аль-Асали в его ряды. Аль-Асали оставил Лигу Национального Действия и в 1936 году был избран в сирийский парламент по мандату Национального блока кандидатом от Дамаска. Впоследствии он переизбирался в парламент в 1943, 1947, 1954 и 1962 годах. В марте 1945 года Шукри аль-Куатли, ставший президентом Сирии, назначил аль-Асали министром внутренних дел, а в августе того же года тот стал министром юстиции и образования. В апреле 1946 года он вновь стал министром внутренних дел, на этот раз в первом правительстве Сирии, образованном после вывода французских войск с территории страны. Взамен Национального блока была создана Национальная партия: аль-Асали стал её генеральным секретарём, а Шукри аль-Куатли — духовным лидером.

В 1945 году аль-Асали присутствовал на учредительной конференции Лиги арабских государств. В 1948 году он в четвёртый раз стал министром внутренних дел, на этот раз в правительстве Джамиля Мардам Бея. В это время одной из основных его забот стало усмирение антиправительственных демонстраций, связанных с Первой арабо-израильской войной. Аль-Асали предпринимал самые жёсткие меры, вплоть до арестов (в частности, в это время был арестован один из основателей партии Баас Мишель Афляк) и вывода на улицы городов армейских подразделений. В это время было совершено несколько покушений на его жизнь.

Начиная с первого военного переворота в Сирии, устроенного Хусни аз-Заимом в августе 1949 года, и вплоть до свержения пришедшего позже к власти Адиба аш-Шишакли, аль-Асали находился в оппозиции. После свержения аш-Шишакли в феврале 1954 года, вернувшийся к власти президент Хашим аль-Атаси предложил аль-Асали сформировать кабинет министров. Одним из главных событий, произошедших в течение первого срока аль-Асали на посту премьер-министра, стало убийство членами Сирийской социальной националистической партии начальника главного штаба сирийской армии Аднана аль-Малики, вызвавшее большой резонанс в армейских кругах. Аль-Асали был вынужден объявить ССНП вне закона и арестовать почти всё руководство партии. Аль-Асали и вообще проводил курс на альянс с офицерами, которые, по сути, являлись правителями страны. Это позволило ему стать премьер-министром во второй раз.

Союз с Египтом

К 1955 году аль-Асали стал одним из основных сторонников идей Гамаля Насера. В этом же году он посетил Египет, где встретился с Шукри аль-Куатли, который жил там в изгнании с 1949 года. Аль-Асали обеспечил безопасное возвращение аль-Куатли в Сирию, и убедил его принять участие в президентских выборах. Когда аль-Куатли вновь стал президентом страны, он предложил аль-Асали сформировать правительство. Вместе они составили сильнейшую пронасеровскую коалицию. Аль-Асали был одним из главных архитекторов создания союзного государства Сирии и Египта: он вступил в тесные контакты со сторонниками Насера в сирийской армии (в частности, с главой разведки Абд аль-Хамидом Сарраджем и начальником штаба Афифом аль-Бизри). Он назначил министром иностранных дел Салах ад-Дина Битара, одного из основателей социалистической, пронасеровской партии Баас, и в 1957 году отправил его на переговоры с египтянами о создании Объединённой Арабской Республики. 1 февраля 1958 года, когда единое государство было создано, аль-Асали стал вице-президентом ОАР. Однако в связи с интригами своих противников, предоставивших документы, свидетельствовавшие о том, что в период с 1951 по 1954 год аль-Асали получал деньги от правительства Ирака, он был вынужден уйти в отставку в 1959 году.

Завершение политической карьеры. Последние годы

Энтузиазм аль-Асали по поводу союза с насеровским Египтом довольно быстро прошёл, и в 1961 году он приветствовал переворот, положивший конец существованию ОАР. Однако уже в марте 1963 года в стране произошёл очередной военный переворот, в результате которого к власти пришла партия Баас, настроенная на возобновление союза с Египтом. Как и многие другие видные сирийские политики, критиковавшие Насера, аль-Асали попал под репрессии: он был лишён гражданских прав, его собственность была конфискована, а Национальная партия объявлена вне закона. Остаток своих дней Сабри аль-Асали провёл вне политики. Он скончался в Дамаске в апреле 1976 года.

См. также

Напишите отзыв о статье "Асали, Сабри"

Примечания

  1. [syriagate.com/3849 Краткая биография Сабри аль-Асали на сайте syriagate.com (на арабском языке)]

Ссылки

  • Sami Moubayed, Steel and Silk: Men and Women Who Shaped Syria 1900—2000, Seattle, 2006, pp. 160—163
  • [www.syrianhistory.com/People/key/Sabri+al-Asali Сабри аль-Асали на сайте syrianhistory.com]

Отрывок, характеризующий Асали, Сабри

Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение. Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.
– Ну, что, кончил? – обратился он к Козловскому.
– Сию секунду, ваше высокопревосходительство.
Багратион, невысокий, с восточным типом твердого и неподвижного лица, сухой, еще не старый человек, вышел за главнокомандующим.
– Честь имею явиться, – повторил довольно громко князь Андрей, подавая конверт.
– А, из Вены? Хорошо. После, после!
Кутузов вышел с Багратионом на крыльцо.
– Ну, князь, прощай, – сказал он Багратиону. – Христос с тобой. Благословляю тебя на великий подвиг.
Лицо Кутузова неожиданно смягчилось, и слезы показались в его глазах. Он притянул к себе левою рукой Багратиона, а правой, на которой было кольцо, видимо привычным жестом перекрестил его и подставил ему пухлую щеку, вместо которой Багратион поцеловал его в шею.
– Христос с тобой! – повторил Кутузов и подошел к коляске. – Садись со мной, – сказал он Болконскому.
– Ваше высокопревосходительство, я желал бы быть полезен здесь. Позвольте мне остаться в отряде князя Багратиона.
– Садись, – сказал Кутузов и, заметив, что Болконский медлит, – мне хорошие офицеры самому нужны, самому нужны.
Они сели в коляску и молча проехали несколько минут.
– Еще впереди много, много всего будет, – сказал он со старческим выражением проницательности, как будто поняв всё, что делалось в душе Болконского. – Ежели из отряда его придет завтра одна десятая часть, я буду Бога благодарить, – прибавил Кутузов, как бы говоря сам с собой.
Князь Андрей взглянул на Кутузова, и ему невольно бросились в глаза, в полуаршине от него, чисто промытые сборки шрама на виске Кутузова, где измаильская пуля пронизала ему голову, и его вытекший глаз. «Да, он имеет право так спокойно говорить о погибели этих людей!» подумал Болконский.
– От этого я и прошу отправить меня в этот отряд, – сказал он.
Кутузов не ответил. Он, казалось, уж забыл о том, что было сказано им, и сидел задумавшись. Через пять минут, плавно раскачиваясь на мягких рессорах коляски, Кутузов обратился к князю Андрею. На лице его не было и следа волнения. Он с тонкою насмешливостью расспрашивал князя Андрея о подробностях его свидания с императором, об отзывах, слышанных при дворе о кремском деле, и о некоторых общих знакомых женщинах.


Кутузов чрез своего лазутчика получил 1 го ноября известие, ставившее командуемую им армию почти в безвыходное положение. Лазутчик доносил, что французы в огромных силах, перейдя венский мост, направились на путь сообщения Кутузова с войсками, шедшими из России. Ежели бы Кутузов решился оставаться в Кремсе, то полуторастатысячная армия Наполеона отрезала бы его от всех сообщений, окружила бы его сорокатысячную изнуренную армию, и он находился бы в положении Мака под Ульмом. Ежели бы Кутузов решился оставить дорогу, ведшую на сообщения с войсками из России, то он должен был вступить без дороги в неизвестные края Богемских
гор, защищаясь от превосходного силами неприятеля, и оставить всякую надежду на сообщение с Буксгевденом. Ежели бы Кутузов решился отступать по дороге из Кремса в Ольмюц на соединение с войсками из России, то он рисковал быть предупрежденным на этой дороге французами, перешедшими мост в Вене, и таким образом быть принужденным принять сражение на походе, со всеми тяжестями и обозами, и имея дело с неприятелем, втрое превосходившим его и окружавшим его с двух сторон.
Кутузов избрал этот последний выход.
Французы, как доносил лазутчик, перейдя мост в Вене, усиленным маршем шли на Цнайм, лежавший на пути отступления Кутузова, впереди его более чем на сто верст. Достигнуть Цнайма прежде французов – значило получить большую надежду на спасение армии; дать французам предупредить себя в Цнайме – значило наверное подвергнуть всю армию позору, подобному ульмскому, или общей гибели. Но предупредить французов со всею армией было невозможно. Дорога французов от Вены до Цнайма была короче и лучше, чем дорога русских от Кремса до Цнайма.
В ночь получения известия Кутузов послал четырехтысячный авангард Багратиона направо горами с кремско цнаймской дороги на венско цнаймскую. Багратион должен был пройти без отдыха этот переход, остановиться лицом к Вене и задом к Цнайму, и ежели бы ему удалось предупредить французов, то он должен был задерживать их, сколько мог. Сам же Кутузов со всеми тяжестями тронулся к Цнайму.
Пройдя с голодными, разутыми солдатами, без дороги, по горам, в бурную ночь сорок пять верст, растеряв третью часть отсталыми, Багратион вышел в Голлабрун на венско цнаймскую дорогу несколькими часами прежде французов, подходивших к Голлабруну из Вены. Кутузову надо было итти еще целые сутки с своими обозами, чтобы достигнуть Цнайма, и потому, чтобы спасти армию, Багратион должен был с четырьмя тысячами голодных, измученных солдат удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию, встретившуюся с ним в Голлабруне, что было, очевидно, невозможно. Но странная судьба сделала невозможное возможным. Успех того обмана, который без боя отдал венский мост в руки французов, побудил Мюрата пытаться обмануть так же и Кутузова. Мюрат, встретив слабый отряд Багратиона на цнаймской дороге, подумал, что это была вся армия Кутузова. Чтобы несомненно раздавить эту армию, он поджидал отставшие по дороге из Вены войска и с этою целью предложил перемирие на три дня, с условием, чтобы те и другие войска не изменяли своих положений и не трогались с места. Мюрат уверял, что уже идут переговоры о мире и что потому, избегая бесполезного пролития крови, он предлагает перемирие. Австрийский генерал граф Ностиц, стоявший на аванпостах, поверил словам парламентера Мюрата и отступил, открыв отряд Багратиона. Другой парламентер поехал в русскую цепь объявить то же известие о мирных переговорах и предложить перемирие русским войскам на три дня. Багратион отвечал, что он не может принимать или не принимать перемирия, и с донесением о сделанном ему предложении послал к Кутузову своего адъютанта.
Перемирие для Кутузова было единственным средством выиграть время, дать отдохнуть измученному отряду Багратиона и пропустить обозы и тяжести (движение которых было скрыто от французов), хотя один лишний переход до Цнайма. Предложение перемирия давало единственную и неожиданную возможность спасти армию. Получив это известие, Кутузов немедленно послал состоявшего при нем генерал адъютанта Винценгероде в неприятельский лагерь. Винценгероде должен был не только принять перемирие, но и предложить условия капитуляции, а между тем Кутузов послал своих адъютантов назад торопить сколь возможно движение обозов всей армии по кремско цнаймской дороге. Измученный, голодный отряд Багратиона один должен был, прикрывая собой это движение обозов и всей армии, неподвижно оставаться перед неприятелем в восемь раз сильнейшим.
Ожидания Кутузова сбылись как относительно того, что предложения капитуляции, ни к чему не обязывающие, могли дать время пройти некоторой части обозов, так и относительно того, что ошибка Мюрата должна была открыться очень скоро. Как только Бонапарте, находившийся в Шенбрунне, в 25 верстах от Голлабруна, получил донесение Мюрата и проект перемирия и капитуляции, он увидел обман и написал следующее письмо к Мюрату:
Au prince Murat. Schoenbrunn, 25 brumaire en 1805 a huit heures du matin.
«II m'est impossible de trouver des termes pour vous exprimer mon mecontentement. Vous ne commandez que mon avant garde et vous n'avez pas le droit de faire d'armistice sans mon ordre. Vous me faites perdre le fruit d'une campagne. Rompez l'armistice sur le champ et Mariechez a l'ennemi. Vous lui ferez declarer,que le general qui a signe cette capitulation, n'avait pas le droit de le faire, qu'il n'y a que l'Empereur de Russie qui ait ce droit.
«Toutes les fois cependant que l'Empereur de Russie ratifierait la dite convention, je la ratifierai; mais ce n'est qu'une ruse.Mariechez, detruisez l'armee russe… vous etes en position de prendre son bagage et son artiller.
«L'aide de camp de l'Empereur de Russie est un… Les officiers ne sont rien quand ils n'ont pas de pouvoirs: celui ci n'en avait point… Les Autrichiens se sont laisse jouer pour le passage du pont de Vienne, vous vous laissez jouer par un aide de camp de l'Empereur. Napoleon».