Астрономические символы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Астрономи́ческие си́мволы используются для обозначения различных небесных тел, наблюдаемых явлений и теоретических абстракций. Современные символы такие:





Разное

Название Символ Код в Юникоде Код в HTML
комета U+2604 ☄
Солнце U+2609 ☉
Солнце U+263C ☼
восходящий узел U+260A ☊
нисходящий узел U+260B ☋
соединение U+260C ☌
противостояние U+260D ☍
Звезда U+2605 ★
Затмение U+2600 ☀

Символы Луны

Название Символ Код в Юникоде Код в HTML Изображение
Первая четверть U+263D ☽
Последняя четверть U+263E ☾
Новолуние 🌑 U+1F311 🌑
Первая четверть 🌒 U+1F312 🌒
Первая четверть 🌓 U+1F313 🌓
Первая четверть 🌔 U+1F314 🌔
Полнолуние 🌕 U+1F315 🌕
Последняя четверть 🌖 U+1F316 🌖
Последняя четверть 🌗 U+1F317 🌗
Последняя четверть 🌘 U+1F318 🌘
Серп Луны без уточнения 🌙 U+1F319 🌙
Новолуние «с лицом» 🌚 U+1F31A 🌚
Первая четверть «с лицом» 🌛 U+1F31B 🌛
Последняя четверть «с лицом» 🌜 U+1F31C 🌜
Полнолуние «с лицом» 🌝 U+1F31D 🌝

Символы планет

Название Символ Код в Юникоде Код в HTML Изображение
Меркурий U+263F ☿
Венера U+2640 ♀
Земля U+2295 ⊕
U+2641 ♁
Марс U+2642 ♂
Юпитер U+2643 ♃
Сатурн U+2644 ♄
Уран U+26E2 ⛢
U+2645 ♅
Нептун U+2646 ♆

Знак Нептуна — трезубец.


Символы карликовых планет

Название Символ Код в Юникоде Отображение Пояснение
Церера [1][2][3] U+26B3 Серп, обращенный рукоятью вниз[1]; серп рукоятью вверх является символом Сатурна.
Плутон [4][5] U+2647 Образован сплетением инициалов Персиваля Ловелла (PL), либо как первые две буквы названия Pluto[4]
Эрида Рука Эриды
Макемаке резные лица Макемаке
Хаумеа Этот символ представляет собой сочетание и упрощение традиционных гавайских петроглифов "женщины" и "доставка"

Символы астероидов

Название Символ Код в Юникоде Отображение Пояснение
(2) Паллада [6] U+26B4 копьё[6][7]
(3) Юнона [8][9] U+26B5 скипетр, увенчанный звездой[8]
[1][10]
(4) Веста [11] алтарь с огнём[11]
[3][7][10]
U+26B6
(5) Астрея [12][7] якорь[12]
[13] весы[1][7]
(6) Геба [1][3][7] бокал[14]
(7) Ирида [1][3] радуга со звездой внутри[15]
(8) Флора [3][7] U+2698 цветок[15]
(9) Метида [1][3][7] звезда над глазом[16]
(10) Гигея [17][18] змея со звездой[18]
[3][7] U+2695; посох Асклепия
(11) Парфенопа [3][18] рыба со звездой[18]
[13] арфа[7]
(12) Виктория [3][7] звезда с лавровой ветвью[19]
(13) Эгерия [17] щит[20]
(14) Ирена [13] голубь с оливковой ветвью в клюве и со звездой на голове[21]
(15) Эвномия [3][7] сердце под звездой[22]
(16) Психея [17] крыло бабочки и звезда[23]
(17) Фетида [24] дельфин и звезда[24]
(18) Мельпомена [17] кинжал над звездой[17]
(19) Фортуна [17] звезда над колесом[17]
(26) Прозерпина [25] гранат со звездой внутри[25]
(28) Беллона [26] кнут Беллоны и копьё[26]
(29) Амфитрита [27] раковина[28]
(35) Левкофея [29] древний маяк[29]
(37) Фидес [30] крест[30]
(2060) Хирон U+26B7

Зодиакальные созвездия

Название Объяснение Символ Код в Юникоде Изображение
Овен баран U+2648
Телец бык U+2649
Близнецы близнецы U+264A
Рак рак или краб U+264B
Лев лев U+264C
Дева дева U+264D
Весы весы U+264E
Скорпион скорпион U+264F
Змееносец (мифологич.) U+26CE
Стрелец лучник U+2650
Козерог (мифич. животн.) U+2651
Водолей водонос U+2652
Рыбы рыбы U+2653

Средневековое изображение небесных тел

Планеты в астрологии
Число День недели Планета Покровительствует Металл Символ
1 Воскресенье Солнце Жизни Золото
2 Понедельник Луна Тайнам, магии Серебро
3 Вторник Марс Воинам Железо
4 Среда Меркурий Смерти Ртуть
5 Четверг Юпитер Королям Олово
6 Пятница Венера Любви Медь
7 Суббота Сатурн Тайнам и замкнутости Свинец


См. также

Напишите отзыв о статье "Астрономические символы"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 [books.google.com/books?id=XksAAAAAYAAJ&pg=PA32 High-School Astronomy]. — Sheldon & Co., 1872. — P. 32-36.
  2. The Encyclopedia Americana: a library of universal knowledge, Volume 26. — Encyclopedia Americana Corp., 1920. — P. 162–163.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Hilton, James L. [www.usno.navy.mil/USNO/astronomical-applications/astronomical-information-center/minor-planets When Did the asteroids Become Minor Planets?]. Проверено 5 октября 2010. [www.webcitation.org/617EpREXv Архивировано из первоисточника 22 августа 2011].
  4. 1 2 [solarsystem.nasa.gov/multimedia/display.cfm?IM_ID=167 Planet Symbols]. NASA. Проверено 4 марта 2010. [www.webcitation.org/60qT6vdbT Архивировано из первоисточника 11 августа 2011].
  5. Allen's astrophysical quantities. — Springer, 2001. — P. 2.
  6. 1 2 von Zach, Franz Xaver (1802). [books.google.com/books?id=nR04AAAAMAAJ&pg=PA95 Monatliche correspondenz zur beförderung der erd- und himmels-kunde, Volume 6]. pp. 95-96.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Dictionary of minor planet names. — Springer, 2003. — P. 15–18.
  8. 1 2 von Zach Franz Xaver. [books.google.com/books?id=vnIEAAAAQAAJ&pg=RA1-PA471 Monatliche correspondenz zur beförderung der erd- und himmels-kunde, Volume 10]. — 1804. — P. 471.
  9. [books.google.com/books?id=n8sJAAAAMAAJ&pg=PA920 A handbook of descriptive astronomy]. — Clarendon Press, 1877. — P. 920–921.
  10. 1 2 Денисон Ольмстед. [books.google.com/books?id=BYoXAAAAYAAJ&pg=PA288 Letters on astronomy]. — Harper, 1855. — 288 с.
  11. 1 2 von Zach Franz Xaver. [books.google.com/books?id=_Rw4AAAAMAAJ&pg=PA507 Monatliche correspondenz zur beförderung der erd- und himmels-kunde, Volume 15]. — 1807. — P. 507.
  12. 1 2 [books.google.com/books?id=ZM8DAAAAMAAJ&pg=PA406 Bericht über die zur Bekanntmachung geeigneten Verhandlungen der Königl. Preuss. Akademie der Wissenschaften zu Berlin]. — 1945. — P. 406.
  13. 1 2 3 Wilson John. [books.google.com/books?id=oIICAAAAYAAJ&pg=PA302 A treatise on English punctuation]. — 1899. — P. 302.
  14. [books.google.com/books?id=9AcFAAAAQAAJ&pg=PA423 Wöchentliche Unterhaltungen für Dilettanten und Freunde der Astronomie, Geographie und Witterungskunde]. — 1847. — P. 315.
  15. 1 2 (1848) «[books.google.com/books?id=GOA3AAAAMAAJ&pg=PA82 Report of the Council to the Twenty-eighth Annual General Meeting]». Monthly notices of the Royal Astronomical Society 8. “The symbol adopted for [Iris] is a semicircle to represent the rainbow, with an interior star and a base line for the horizon....The symbol adopted for [Flora's] designation is the figure of a flower.”
  16. > (1848) «[books.google.com/books?id=GOA3AAAAMAAJ&pg=PA147 Extract of a Letter from Mr. Graham]». Monthly notices of the Royal Astronomical Society 8. “I trust, therefore, that astronomers will adopt this name [viz. Metis], with an eye and star for symbol.”
  17. 1 2 3 4 5 6 7 Hind J. R. [books.google.com/books?id=_DgDAAAAQAAJ&pg=PR5 An astronomical vocabulary]. — 1852. — P. v.
  18. 1 2 3 4 de Gasparis, Annibale (1850). «[books.google.com/books?id=_uw3AAAAMAAJ&pg=RA1-PA1 Letter to Mr. Hind, from Professor Annibale de Gasparis]». Monthly notices of the Royal Astronomical Society 11. “The symbol of Hygeia is a serpent (like a Greek ζ) crowned with a star. That of Parthenope is a fish crowned with a star.”
  19. Hind (1850). «[books.google.com/books?id=87cRAAAAYAAJ&pg=RA1-PA2 Letter from Mr. Hind]». Monthly notices of the Royal Astronomical Society 11. “I have called the new planet Victoria, for which I have devised, as a symbol, a star and laurel branch, emblematic of the Goddess of Victory.”
  20. (1851) «[books.google.com/books?id=eXcbAAAAMAAJ&pg=RA1-PA244 Correspondance]». Comptes rendus des séances de l'Académie des sciences 32. “M. De Gasparis adresse ses remerciments à l'Académie, qui lui a décerné, dans la séance solennelle du 16 décembre 1850, deux des médailles de la fondation Lalande, pour la découverte des planètes Hygie, Parthénope et Egérie. M. de Gasparis annonce qu'il a choisi, pour symbole de cette dernière planète, la figure d'un bouclier.”
  21. Hind (1851). «[books.google.com/books?id=87cRAAAAYAAJ&pg=RA1-PA171 On the Discovery of a Fourth New Planet, at Mr. Bishop's Observatory, Regent's Park]». Monthly notices of the Royal Astronomical Society 11. “Sir John Herschel, who kindly undertook the selection of a name for this, the fourteenth member of the ultra-zodiacal group, has suggested Irene as one suitable to the present time, the symbol to be a dove carrying an olive-branch with a star on the head; and since the announcement of this name, I have been gratified in receiving from all quarters the most unqualified expressions of approbation.”
  22. de Gasparis, Annibale (1851). «[books.google.com/books?id=D6EEAAAAQAAJ&pg=RA2-PA174 Beobachtungen und Elemente der Eunomia]». Astronomische Nachrichten: 174. “J'ai proposé le nom Eunomia pour la nouvelle planète. Le symbole serait un coeur surmonté d'une étoile.”
  23. Sonntag, A. (1852). «[books.google.com/books?id=fWM_AAAAcAAJ&pg=PA283 Elemente und Ephemeride der Psyche]». Astronomische Nachrichten 34: 283. “(in a footnote) Herr Professor de Gasparis schreibt mir, in Bezug auf den von ihm März 17 entdeckten neuen Planeten: "J'ai proposé, avec l'approbation de Mr. Hind, le nom de Psyché pour la nouvelle planète, ayant pour symbole une aile de papillon surmontée d'une étoile."”
  24. 1 2 Luther, R. (1852). «[books.google.com/books?id=fWM_AAAAcAAJ&pg=PA243 Beobachtungen der Thetis auf der Bilker Sternwarte]». Astronomische Nachrichten 34: 243–244. “Herr Director Argelander in Bonn, welcher der hiesigen Sternwarte schon seit längerer Zeit seinen Schutz und Beistand zu Theil werden lässt, hat die Entdeckung des April-Planeten zuerst constatirt und mir bei dieser Gelegenheit dasür den Namen Thetis und das Zeichen [symbol pictured] vorgeschlagen, wodurch der der silberfüssigen Göttinn geheiligte Delphin angedeutet wird. Indem ich mich hiermit einverstanden erkläre, ersuche ich die sämmtlichen Herren Astronomen, diesen Namen und dieses Zeichen annehmen und beibehalten zu wollen.”
  25. 1 2 Luther, R. (1853). «[books.google.com/books?id=o2M_AAAAcAAJ&pg=RA1-PA37 Beobachtungen des neuesten Planeten auf der Bilker Sternwarte]». Astronomische Nachrichten 36: 349–350.
  26. 1 2 Encke, J. F. (1854). «[books.google.com/books?id=1mM_AAAAcAAJ&pg=PA19-IA6128 Beobachtung der Bellona, nebst Nachrichten über die Bilker Sternwarte]». Astronomische Nachrichten 38: 143. DOI:10.1002/asna.18540380907.
  27. [books.google.com/books?id=ql4IAAAAQAAJ&pg=PA1780 Webster's Complete Dictionary of the English Language]. — 1884. — P. 1780.
  28. Marth, A. (1854). «[books.google.com/books?id=1mM_AAAAcAAJ&pg=PA19-IA73 Elemente und Ephemeride des Marz 1 in London entdeckten Planeten Amphitrite]». Astronomische Nachrichten 38: 167.
  29. 1 2 Rümker, G. (1855). «[books.google.com/books?id=_GM_AAAAcAAJ&pg=PA59 Name und Zeichen des von Herrn R. Luther zu Bilk am 19. April entdeckten Planeten]». Astronomische Nachrichten 40: 373. DOI:10.1002/asna.18550402405.
  30. 1 2 Luther, R. (1856). «[books.google.com/books?id=1KEEAAAAQAAJ&pg=RA1-PA107 Schreiben des Herrn Dr. R. Luther, Directors der Sternwarte zu Bilk, an den Herausgeber]». Astronomische Nachrichten 42: 107. DOI:10.1002/asna.18550420705.

Отрывок, характеризующий Астрономические символы

В последнее время своего пребывания в Воронеже княжна Марья испытала лучшее счастье в своей жизни. Любовь ее к Ростову уже не мучила, не волновала ее. Любовь эта наполняла всю ее душу, сделалась нераздельною частью ее самой, и она не боролась более против нее. В последнее время княжна Марья убедилась, – хотя она никогда ясно словами определенно не говорила себе этого, – убедилась, что она была любима и любила. В этом она убедилась в последнее свое свидание с Николаем, когда он приехал ей объявить о том, что ее брат был с Ростовыми. Николай ни одним словом не намекнул на то, что теперь (в случае выздоровления князя Андрея) прежние отношения между ним и Наташей могли возобновиться, но княжна Марья видела по его лицу, что он знал и думал это. И, несмотря на то, его отношения к ней – осторожные, нежные и любовные – не только не изменились, но он, казалось, радовался тому, что теперь родство между ним и княжной Марьей позволяло ему свободнее выражать ей свою дружбу любовь, как иногда думала княжна Марья. Княжна Марья знала, что она любила в первый и последний раз в жизни, и чувствовала, что она любима, и была счастлива, спокойна в этом отношении.
Но это счастье одной стороны душевной не только не мешало ей во всей силе чувствовать горе о брате, но, напротив, это душевное спокойствие в одном отношении давало ей большую возможность отдаваться вполне своему чувству к брату. Чувство это было так сильно в первую минуту выезда из Воронежа, что провожавшие ее были уверены, глядя на ее измученное, отчаянное лицо, что она непременно заболеет дорогой; но именно трудности и заботы путешествия, за которые с такою деятельностью взялась княжна Марья, спасли ее на время от ее горя и придали ей силы.
Как и всегда это бывает во время путешествия, княжна Марья думала только об одном путешествии, забывая о том, что было его целью. Но, подъезжая к Ярославлю, когда открылось опять то, что могло предстоять ей, и уже не через много дней, а нынче вечером, волнение княжны Марьи дошло до крайних пределов.
Когда посланный вперед гайдук, чтобы узнать в Ярославле, где стоят Ростовы и в каком положении находится князь Андрей, встретил у заставы большую въезжавшую карету, он ужаснулся, увидав страшно бледное лицо княжны, которое высунулось ему из окна.
– Все узнал, ваше сиятельство: ростовские стоят на площади, в доме купца Бронникова. Недалече, над самой над Волгой, – сказал гайдук.
Княжна Марья испуганно вопросительно смотрела на его лицо, не понимая того, что он говорил ей, не понимая, почему он не отвечал на главный вопрос: что брат? M lle Bourienne сделала этот вопрос за княжну Марью.
– Что князь? – спросила она.
– Их сиятельство с ними в том же доме стоят.
«Стало быть, он жив», – подумала княжна и тихо спросила: что он?
– Люди сказывали, все в том же положении.
Что значило «все в том же положении», княжна не стала спрашивать и мельком только, незаметно взглянув на семилетнего Николушку, сидевшего перед нею и радовавшегося на город, опустила голову и не поднимала ее до тех пор, пока тяжелая карета, гремя, трясясь и колыхаясь, не остановилась где то. Загремели откидываемые подножки.
Отворились дверцы. Слева была вода – река большая, справа было крыльцо; на крыльце были люди, прислуга и какая то румяная, с большой черной косой, девушка, которая неприятно притворно улыбалась, как показалось княжне Марье (это была Соня). Княжна взбежала по лестнице, притворно улыбавшаяся девушка сказала: – Сюда, сюда! – и княжна очутилась в передней перед старой женщиной с восточным типом лица, которая с растроганным выражением быстро шла ей навстречу. Это была графиня. Она обняла княжну Марью и стала целовать ее.
– Mon enfant! – проговорила она, – je vous aime et vous connais depuis longtemps. [Дитя мое! я вас люблю и знаю давно.]
Несмотря на все свое волнение, княжна Марья поняла, что это была графиня и что надо было ей сказать что нибудь. Она, сама не зная как, проговорила какие то учтивые французские слова, в том же тоне, в котором были те, которые ей говорили, и спросила: что он?
– Доктор говорит, что нет опасности, – сказала графиня, но в то время, как она говорила это, она со вздохом подняла глаза кверху, и в этом жесте было выражение, противоречащее ее словам.
– Где он? Можно его видеть, можно? – спросила княжна.
– Сейчас, княжна, сейчас, мой дружок. Это его сын? – сказала она, обращаясь к Николушке, который входил с Десалем. – Мы все поместимся, дом большой. О, какой прелестный мальчик!
Графиня ввела княжну в гостиную. Соня разговаривала с m lle Bourienne. Графиня ласкала мальчика. Старый граф вошел в комнату, приветствуя княжну. Старый граф чрезвычайно переменился с тех пор, как его последний раз видела княжна. Тогда он был бойкий, веселый, самоуверенный старичок, теперь он казался жалким, затерянным человеком. Он, говоря с княжной, беспрестанно оглядывался, как бы спрашивая у всех, то ли он делает, что надобно. После разорения Москвы и его имения, выбитый из привычной колеи, он, видимо, потерял сознание своего значения и чувствовал, что ему уже нет места в жизни.
Несмотря на то волнение, в котором она находилась, несмотря на одно желание поскорее увидать брата и на досаду за то, что в эту минуту, когда ей одного хочется – увидать его, – ее занимают и притворно хвалят ее племянника, княжна замечала все, что делалось вокруг нее, и чувствовала необходимость на время подчиниться этому новому порядку, в который она вступала. Она знала, что все это необходимо, и ей было это трудно, но она не досадовала на них.
– Это моя племянница, – сказал граф, представляя Соню, – вы не знаете ее, княжна?
Княжна повернулась к ней и, стараясь затушить поднявшееся в ее душе враждебное чувство к этой девушке, поцеловала ее. Но ей становилось тяжело оттого, что настроение всех окружающих было так далеко от того, что было в ее душе.
– Где он? – спросила она еще раз, обращаясь ко всем.
– Он внизу, Наташа с ним, – отвечала Соня, краснея. – Пошли узнать. Вы, я думаю, устали, княжна?
У княжны выступили на глаза слезы досады. Она отвернулась и хотела опять спросить у графини, где пройти к нему, как в дверях послышались легкие, стремительные, как будто веселые шаги. Княжна оглянулась и увидела почти вбегающую Наташу, ту Наташу, которая в то давнишнее свидание в Москве так не понравилась ей.
Но не успела княжна взглянуть на лицо этой Наташи, как она поняла, что это был ее искренний товарищ по горю, и потому ее друг. Она бросилась ей навстречу и, обняв ее, заплакала на ее плече.
Как только Наташа, сидевшая у изголовья князя Андрея, узнала о приезде княжны Марьи, она тихо вышла из его комнаты теми быстрыми, как показалось княжне Марье, как будто веселыми шагами и побежала к ней.
На взволнованном лице ее, когда она вбежала в комнату, было только одно выражение – выражение любви, беспредельной любви к нему, к ней, ко всему тому, что было близко любимому человеку, выраженье жалости, страданья за других и страстного желанья отдать себя всю для того, чтобы помочь им. Видно было, что в эту минуту ни одной мысли о себе, о своих отношениях к нему не было в душе Наташи.
Чуткая княжна Марья с первого взгляда на лицо Наташи поняла все это и с горестным наслаждением плакала на ее плече.
– Пойдемте, пойдемте к нему, Мари, – проговорила Наташа, отводя ее в другую комнату.
Княжна Марья подняла лицо, отерла глаза и обратилась к Наташе. Она чувствовала, что от нее она все поймет и узнает.
– Что… – начала она вопрос, но вдруг остановилась. Она почувствовала, что словами нельзя ни спросить, ни ответить. Лицо и глаза Наташи должны были сказать все яснее и глубже.
Наташа смотрела на нее, но, казалось, была в страхе и сомнении – сказать или не сказать все то, что она знала; она как будто почувствовала, что перед этими лучистыми глазами, проникавшими в самую глубь ее сердца, нельзя не сказать всю, всю истину, какою она ее видела. Губа Наташи вдруг дрогнула, уродливые морщины образовались вокруг ее рта, и она, зарыдав, закрыла лицо руками.
Княжна Марья поняла все.
Но она все таки надеялась и спросила словами, в которые она не верила:
– Но как его рана? Вообще в каком он положении?
– Вы, вы… увидите, – только могла сказать Наташа.
Они посидели несколько времени внизу подле его комнаты, с тем чтобы перестать плакать и войти к нему с спокойными лицами.
– Как шла вся болезнь? Давно ли ему стало хуже? Когда это случилось? – спрашивала княжна Марья.
Наташа рассказывала, что первое время была опасность от горячечного состояния и от страданий, но в Троице это прошло, и доктор боялся одного – антонова огня. Но и эта опасность миновалась. Когда приехали в Ярославль, рана стала гноиться (Наташа знала все, что касалось нагноения и т. п.), и доктор говорил, что нагноение может пойти правильно. Сделалась лихорадка. Доктор говорил, что лихорадка эта не так опасна.
– Но два дня тому назад, – начала Наташа, – вдруг это сделалось… – Она удержала рыданья. – Я не знаю отчего, но вы увидите, какой он стал.
– Ослабел? похудел?.. – спрашивала княжна.
– Нет, не то, но хуже. Вы увидите. Ах, Мари, Мари, он слишком хорош, он не может, не может жить… потому что…


Когда Наташа привычным движением отворила его дверь, пропуская вперед себя княжну, княжна Марья чувствовала уже в горле своем готовые рыданья. Сколько она ни готовилась, ни старалась успокоиться, она знала, что не в силах будет без слез увидать его.
Княжна Марья понимала то, что разумела Наташа словами: сним случилось это два дня тому назад. Она понимала, что это означало то, что он вдруг смягчился, и что смягчение, умиление эти были признаками смерти. Она, подходя к двери, уже видела в воображении своем то лицо Андрюши, которое она знала с детства, нежное, кроткое, умиленное, которое так редко бывало у него и потому так сильно всегда на нее действовало. Она знала, что он скажет ей тихие, нежные слова, как те, которые сказал ей отец перед смертью, и что она не вынесет этого и разрыдается над ним. Но, рано ли, поздно ли, это должно было быть, и она вошла в комнату. Рыдания все ближе и ближе подступали ей к горлу, в то время как она своими близорукими глазами яснее и яснее различала его форму и отыскивала его черты, и вот она увидала его лицо и встретилась с ним взглядом.
Он лежал на диване, обложенный подушками, в меховом беличьем халате. Он был худ и бледен. Одна худая, прозрачно белая рука его держала платок, другою он, тихими движениями пальцев, трогал тонкие отросшие усы. Глаза его смотрели на входивших.
Увидав его лицо и встретившись с ним взглядом, княжна Марья вдруг умерила быстроту своего шага и почувствовала, что слезы вдруг пересохли и рыдания остановились. Уловив выражение его лица и взгляда, она вдруг оробела и почувствовала себя виноватой.
«Да в чем же я виновата?» – спросила она себя. «В том, что живешь и думаешь о живом, а я!..» – отвечал его холодный, строгий взгляд.
В глубоком, не из себя, но в себя смотревшем взгляде была почти враждебность, когда он медленно оглянул сестру и Наташу.
Он поцеловался с сестрой рука в руку, по их привычке.
– Здравствуй, Мари, как это ты добралась? – сказал он голосом таким же ровным и чуждым, каким был его взгляд. Ежели бы он завизжал отчаянным криком, то этот крик менее бы ужаснул княжну Марью, чем звук этого голоса.
– И Николушку привезла? – сказал он также ровно и медленно и с очевидным усилием воспоминанья.
– Как твое здоровье теперь? – говорила княжна Марья, сама удивляясь тому, что она говорила.
– Это, мой друг, у доктора спрашивать надо, – сказал он, и, видимо сделав еще усилие, чтобы быть ласковым, он сказал одним ртом (видно было, что он вовсе не думал того, что говорил): – Merci, chere amie, d'etre venue. [Спасибо, милый друг, что приехала.]
Княжна Марья пожала его руку. Он чуть заметно поморщился от пожатия ее руки. Он молчал, и она не знала, что говорить. Она поняла то, что случилось с ним за два дня. В словах, в тоне его, в особенности во взгляде этом – холодном, почти враждебном взгляде – чувствовалась страшная для живого человека отчужденность от всего мирского. Он, видимо, с трудом понимал теперь все живое; но вместе с тем чувствовалось, что он не понимал живого не потому, чтобы он был лишен силы понимания, но потому, что он понимал что то другое, такое, чего не понимали и не могли понять живые и что поглощало его всего.
– Да, вот как странно судьба свела нас! – сказал он, прерывая молчание и указывая на Наташу. – Она все ходит за мной.
Княжна Марья слушала и не понимала того, что он говорил. Он, чуткий, нежный князь Андрей, как мог он говорить это при той, которую он любил и которая его любила! Ежели бы он думал жить, то не таким холодно оскорбительным тоном он сказал бы это. Ежели бы он не знал, что умрет, то как же ему не жалко было ее, как он мог при ней говорить это! Одно объяснение только могло быть этому, это то, что ему было все равно, и все равно оттого, что что то другое, важнейшее, было открыто ему.
Разговор был холодный, несвязный и прерывался беспрестанно.
– Мари проехала через Рязань, – сказала Наташа. Князь Андрей не заметил, что она называла его сестру Мари. А Наташа, при нем назвав ее так, в первый раз сама это заметила.
– Ну что же? – сказал он.
– Ей рассказывали, что Москва вся сгорела, совершенно, что будто бы…
Наташа остановилась: нельзя было говорить. Он, очевидно, делал усилия, чтобы слушать, и все таки не мог.
– Да, сгорела, говорят, – сказал он. – Это очень жалко, – и он стал смотреть вперед, пальцами рассеянно расправляя усы.
– А ты встретилась с графом Николаем, Мари? – сказал вдруг князь Андрей, видимо желая сделать им приятное. – Он писал сюда, что ты ему очень полюбилась, – продолжал он просто, спокойно, видимо не в силах понимать всего того сложного значения, которое имели его слова для живых людей. – Ежели бы ты его полюбила тоже, то было бы очень хорошо… чтобы вы женились, – прибавил он несколько скорее, как бы обрадованный словами, которые он долго искал и нашел наконец. Княжна Марья слышала его слова, но они не имели для нее никакого другого значения, кроме того, что они доказывали то, как страшно далек он был теперь от всего живого.