Атеизм

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Атеи́зм (др.-греч. ἄθεος — «отрицание бога»[1], «безбожие»[2]; от  — «без» + θεός — «бог»[2][3][4]) в широком смысле — отвержение веры в существование богов[5]; в более узком — убеждение в том, что богов не существует[6]. В самом широком смысле атеизм — простое отсутствие веры в существование любого из богов[7][8][9]. Атеизм противоположен теизму[10][11], понимаемому в самом общем случае как вера в существование как минимум одного бога[11][12]. Атеизм часто понимается также как отрицание существования сверхъестественного вообще — богов, духов, других нематериальных существ и сил, загробной жизни и т. д.[2][7] По отношению к религии атеизм — мировоззрение, отрицающее религию как веру в сверхъестественное[13][14].

Для атеизма характерна убеждённость в самодостаточности естественного мира (природы)[15] и в человеческом (не сверхъестественном) происхождении всех религий[15], в том числе религий откровения. Многие из тех, кто считает себя атеистом, скептически относятся ко всем сверхъестественным существам, явлениям и силам, указывая на отсутствие эмпирических свидетельств их существования. Другие приводят доводы в пользу атеизма, опираясь на философию, социологию или историю. Большая часть атеистов является сторонниками светских философий, таких как гуманизм[16] и натурализм[17]. Не существует единой идеологии или шаблона поведения, присущего всем атеистам[18].

Термин «атеизм» появился как уничижительный эпитет, применявшийся к любому человеку или учению, находившемуся в конфликте с установившейся религией[19]. И только позднее это слово стало означать определённую философскую позицию. С распространением свободы убеждений, свободы мысли и совести, научного скептицизма и критики религии этот термин стал приобретать более конкретное значение и начал использоваться атеистами для самообозначения.





Содержание

Этимология

В раннем древнегреческом языке прилагательное ἄθεος означало «отрицающий богов». Слово стало означать намеренное, активное безбожие в V веке до н. э. и приобрело смысл «разорвавший отношения с богами», «отрицающий богов, безбожник». К тому, кто отрицал местных богов, хотя при этом мог верить в других богов, стали применять термин ἀσεβής — «нечестивый». Сегодня слово atheos в классических текстах иногда переводится как «атеистический». Также было абстрактное имя существительное ἀθεότης, «атеизм». Цицерон сделал латинскую транслитерацию греческого слова — atheos. Термин широко использовался в спорах между ранними христианами и язычниками, причём каждая сторона уничижительно обозначала им своих оппонентов.[19]

Слово атеист впервые было использовано для обозначения практического безбожия в 1577 году[21]. Позднее возникли родственные слова: деист — в 1621 году[22], теист — в 1662[23], теизм — в 1678[24] (по другим источникам — в 1743[25][26]), деизм — в 1682[27] и нетеизм — в 1852. Значения слов «деизм» и «теизм» несколько изменились в районе 1700 года под влиянием атеизма. Слово «деизм» изначально имело то же значение, что и современное слово «теизм», но позднее стало обозначать отдельное философское учение[28].

Карэн Армстронг пишет, что «в шестнадцатом и семнадцатом столетиях слово атеист применялось исключительно в полемике… Термин атеист был оскорбительным. Никому и в голову не могло прийти назвать себя атеистом»[29]. Слово «атеизм» в Европе стало использоваться для описания собственных убеждений в XVIII веке и означало отказ от веры в монотеистического иудео-христианского бога[30]. В XX веке благодаря глобализации термин распространился и стал означать отрицание веры во всевозможные божества, хотя до настоящего времени в России и на Западе атеизм принято определять как «отказ от веры в бога»[31][32][33].

Определения и различия

Авторы расходятся в том, как лучше всего определять атеизм,[34] о каких именно сверхъестественных сущностях идёт речь, утверждает ли атеизм их отсутствие, является ли атеизм осознанным прямым отрицанием всего сверхъестественного.

По мнению лауреата Нобелевской премии, академика РАН В. Л. Гинзбурга,
Задача атеистов состоит не в борьбе с религией, а в атеистическом просвещении, в частности, разоблачении креационизма и всяких других антинаучных «теорий». Особо отмечу полнейшую несостоятельность довольно распространенного тезиса: «Если Бога нет, то всё дозволено». Теизм действительно в ряде случаев, но далеко не всегда (см. некоторые течения в исламском фундаментализме) оказывает благотворное влияние на укрепление положительных этических и моральных норм. Вместе с тем атеизм ничуть не в меньшей степени «исповедует» аналогичные взгляды и представления.

— Открытое письмо Ответственному секретарю Большой Российской Энциклопедии С. Л. Кравцу razumru.ru/atheism/society/ginzburg01.htm

Было предложено несколько способов выделить различные виды атеизма (как правило, приравниваемого к «отсутствию веры в богов» в наиболее широком смысле).

Широта понятия

Часть неясностей и споров, касающихся определения атеизма, возникают из неоднозначностей в определениях таких слов, как «божество» и «бог». Так как существует множество совершенно разных представлений о сверхъестественном, возникли различные мнения относительно того, к каким из них имеет отношение термин «атеизм». Если считать «теизм» верой в единого персонифицированного бога, то людей, верящих во множество других богов, деистов и даже политеистов можно классифицировать как атеистов. В XX веке такой подход утратил популярность, так как термин «теизм» начал пониматься скорее как проявление веры в любое божество[31].

В зависимости от широты определения, под атеизмом может пониматься неприятие различных концепций, начиная от идеи бога, как действующей личности и заканчивая отрицанием существования чего угодно нематериального, сверхъестественного или трансцендентного, включая концепции индуизма и буддизма[13].

Научный скептик и игтеист Пол Курц[35], выделяет как более обобщённый подход

  • Игностицизм или игтеизм — утверждение, что любая теология делает ничем не обоснованные и противоречивые между собой допущения относительно концепции и атрибутов богов.

Большинство «новых атеистов» считают эти два определения синонимичными[35][нет в источнике]К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан).

В упрощённом виде различие между основными «нетеистическими» мировоззрениями было выражено Теодором Дранжем следующим образом[36]:

Атеист: «Я не верю, что бог существует»
Агностик: «Я не знаю, существует бог или нет»
Игностик: «Я не понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите „бог существует/не существует“».

Как отмечает акад. Л. Н. Митрохин, атеизм наряду со скептицизмом и свободомыслием всегда символизировали защиту личностного самосознания, протест против духовного авторитаризма и умственной окостенелости[37].

Невыраженный и выраженный атеизм

Определения атеизма также различаются в том, насколько понятие бога должно быть осмыслено человеком, чтобы он мог называться атеистом. По мнению некоторых атеистов, атеизм может рассматриваться как отсутствие веры в богов. Ещё в 1772 году атеист Гольбах писал: «Все дети атеисты; у них нет никаких представлений о боге».[38] Джордж Генри Смит (1979) предложил: «Человек, незнакомый с теизмом, является атеистом, поскольку не верит в бога. Эта категория также включает и детей, способных понять, что стоит за атеизмом, но ещё не знакомых с понятиями, с ним связанными. Сам факт того, что ребёнок не верит в бога, уже делает его атеистом».[39] Смит, таким образом, ввёл понятие «невыраженный атеизм», описывающее «отсутствие теистического верования без осознанного его отрицания», и понятие «выраженный атеизм», описывающее более общепринятое определение осознанного неверия.

Точка зрения, что дети рождаются атеистами, появилась сравнительно недавно. До XVIII столетия существование бога было настолько общепринято в западном мире, что даже сама возможность существования «истинного» атеизма отрицалась. Доктрина о том, что все люди верят в бога с рождения, называется «теистическим учением о припоминании». Согласно этому учению, атеисты просто отрицают очевидное.[40] Также часто можно услышать мнение, что не существует «атеистов до глубины души» и в критических ситуациях («не бывает атеистов в окопах под огнём»), например, на смертном одре, атеисты вдруг начинают верить в бога. Атеисты оспаривают подобные утверждения, приводя примеры «атеистов до глубины души».[41] Также в ответ были созданы атеистические организации среди военного персонала.[42] С другой стороны, само вышеупомянутое утверждение свидетельствует о том, что одной из причин религиозной веры является страх смерти. В частности, американский писатель-фантаст Джеймс Морроу в 2001 году ответил на этот афоризм следующими словами:

«В окопах нет атеистов» — это не аргумент против атеистов, это аргумент против окопов[43].

Слабый и сильный атеизм

Философы, такие, как Энтони Флю[44] и Майкл Мартин,[31] различают слабый (негативный) и сильный (позитивный) атеизм. Сильный атеизм — отстаивание утверждения, что богов не существует. Слабый атеизм включает в себя все остальные формы отсутствия теизма. Согласно этому разделению, любой человек является либо теистом, либо «сильным», либо «слабым» атеистом.[45] Термины сильный и слабый появились сравнительно недавно, однако эквивалентные им термины негативный и позитивный атеизм уже использовались в философской литературе[44] и (в несколько ином смысле) католическими апологетами.[46] Согласно такому разграничению атеизма, большинство агностиков являются «слабыми» атеистами.

На основе вышеприведенного определения, агностицизм может считаться «слабым» атеизмом,[47] однако большинство агностиков отделяют свои взгляды от атеизма, который они считают не более обоснованным, чем теизм.[48] Предполагаемая недостижимость знания о существовании или несуществовании бога рассматривается как признак того, что атеизм не обходится без слепой веры.[49] Обычный ответ атеистов заключается в том, что недоказанные религиозные высказывания заслуживают ровно столько же недоверия, сколько заслуживают все другие недоказанные утверждения,[50] и что недоказуемость несуществования бога не подразумевает, что его существование и несуществование равновероятны.[51] Шотландский философ Джон Смарт также утверждает, что «иногда человек, в действительности являющийся атеистом, может называть себя агностиком из-за необдуманного обобщения философского скептицизма, который предостерегает нас от утверждения того, что мы что-то знаем, кроме, разве что, математики и формальной логики».[52] Как следствие, некоторые из популярных писателей-атеистов, например, Ричард Докинз, предпочитают различать теистические, агностические и атеистические взгляды по вероятности, приписываемой правдивости утверждения «бог существует».[53]

Аналогия банки с конфетами

Известный американский публицист, ведущий телепередачи «Опыт атеиста» Мэтт Диллаханти для иллюстрации бремени доказывания и разницы между сильным и слабым атеизмом приводит пример большой банки с конфетами[54][55][56].

Число конфет в банке либо четно, либо нечетно.

Таким образом, мы можем рассмотреть два утверждения:

  1. Число конфет четно;
  2. Число конфет нечетно.

Перед тем, как мы получим какую-либо информацию о количестве конфет, у нас нет никакой возможности проверить любое из этих двух утверждений. Когда у нас нет никаких доказательств того, чтобы отдать предпочтение одному из заявлений, мы откладываем вынесение суждения в пользу одного из утверждений. С точки зрения эпистемологии, когда нет личных предпочтений в сторону противоположных утверждений, то имеет смысл скептически относятся к обоим утверждениям[57][58][59][56]. На этом примере видно, что когда утверждение является спорным, бремя доказывания ложится на утверждающего, поскольку если у утверждающего нет достаточных доказательств в поддержку своего утверждения, такое утверждение может считаться аргументом к незнанию.

Применительно к атеизму позиция не верить утверждению о том, что число конфет четно, сходно со слабым атеизмом, а позиция принимать утверждение о том, что число конфет нечетно — с сильным атеизмом. При этом, очевидно, это совершенно разные позиции. Непринятие одного утверждения не означает автоматического принятия противоположного утверждения.

Стихийный и научный атеизм

Стихийный атеизм — атеизм, основанный на чём-либо, отличном от науки (например, как следствие обычного здравого смысла или скептического образа мышления, отсутствия интереса к сверхъестественному, незнания о наличии религий и пр.).

Научный атеизм — это атеизм, основанный на естествознании отрицании сверхъестественного, когда в качестве основного инструмента для рассмотрения вопроса о существовании бога (сверхъестественных существ и явлений) используется научный метод[60].

Обоснование

Больше всего различаются с точки зрения логического обоснования практический и теоретический атеизм[62]. Различные виды теоретического атеизма можно вывести с помощью тех или иных логических обоснований, философских доводов, неприятия веры в существование богов с моральной точки зрения и пр. Для практического, стихийного атеизма, напротив, не требуется конкретной аргументации, он включает в себя и незнакомство с представлениями о сверхъестественном, и отсутствие интереса к религиям.

Практический атеизм

Следуя практическому, или прагматичному атеизму, также известному как апатеизм, люди живут, не придавая значения наличию или отсутствию богов, и объясняют явления природы без помощи потусторонних сил. При этом существование богов не отрицается и не утверждается, но может быть признано необязательным или бесполезным. Согласно этой точке зрения, боги не придают жизни смысл и не влияют на повседневную жизнь.[63] Вид практического атеизма, влияющий на научное сообщество, — методологический натурализм, «молчаливое включение философского натурализма в научный метод». При этом принимать философский натурализм или верить в него не обязательно.[64]

Существуют различные виды практического атеизма:

  • Отсутствие религиозной мотивации — вера или неверие в богов не влияет на мораль и на поведение человека.
  • Намеренное игнорирование религиозных вопросов в теории и на практике.
  • Безразличие — отсутствие какого-либо интереса к религиозным вопросам.
  • Незнание — незнакомство с представлениями о сверхъестественном.[65]

Аргументы атеизма

Эпистемологические аргументы

Согласно эпистемологическому атеизму, люди не могут познать бога или определить, существует он или нет. В основе эпистемологического атеизма — агностицизм, принимающий различные формы. В имманентной философии божественность неотделима от мира как такового, в том числе и от человеческого разума, а сознание каждого человека замкнуто в субъекте. Согласно этому виду агностицизма, такое ограничение в принципе не позволяет делать выводы о существовании бога, будь то вера или логическое умозаключение.

Рационалистический агностицизм Канта и Эпохи Просвещения принимает только знание, полученное с помощью человеческой рациональности. Утверждается, что боги принципиально не обнаружимы, следовательно, невозможно знать, что они существуют. Скептицизм, основанный на идеях Юма, утверждает, что ни о чём невозможно знать наверняка, а значит, невозможно выяснить, что бог существует. Отношение агностицизма к атеизму оспаривается; агностицизм можно считать отдельным взглядом на мир.[63]

К другим формам атеистической аргументации, которые можно назвать эпистемологическими, относятся логический позитивизм и игностицизм, утверждающие, что такие термины, как «бог», и такие высказывания, как «бог — всемогущий», лишены смысла. Согласно теологическому нонкогнитивизму, фраза «бог существует» — не утверждение, а бессмыслица. Велись споры, можно ли такую точку зрения отнести к категории атеизма или агностицизма. Философ Альфред Джулс Айер отрицал обе эти категории, утверждая, что они ошибочно признают фразу «бог существует» утверждением. Он считал нонкогнитивизм отдельной, самостоятельной категорией[66][67].

Метафизические аргументы

Метафизический атеизм обычно базируется на материалистическом монизме — взгляде, по которому реальность однородна, неделима и материальна. Абсолютные метафизические атеисты придерживаются того или иного вида физикализма, поэтому они явно отрицают существование любых нематериальных сущностей. С другой стороны, к абсолютному метафизическому атеизму примыкает и противоположная, идеалистическая концепция — гилозоизм — одушевление всего мира, в котором также нет места богу как действующему субъекту.

Относительный метафизический атеизм заключается в том, что признаётся существование некой высшей нематериальной сущности (логос, нус, дао, брахман, субстанция, мировой дух, абсолют, вселенский разум, ноосфера и т. д. и т. п.), но не обладающей единством трансцендентности и бытия, а этим отрицается и существование бога как личности. К относительному метафизическому атеизму относятся такие течения, как пантеизм — «Бог или Природа» у Спинозы и панентеизм (от греч. pan en theo — всё в боге), то есть концепция «Бог-природа», развивавшаяся от Эуригены и до Гегеля.[68] Метафизика деистов Чербери, Руссо, Вольтерa, Лессингa также отрицает бога-индивидуума, заинтересованного в судьбе мироздания и человечества, а значит, отвергает и все авраамические религии и большинство остальных исторических и современных верований, но деизм нельзя отнести к относительному метафизическому атеизму, поскольку предполагается бог-творец, который должен был хотя бы однажды обладать таким личностным качеством как воля.

Психологические, социологические и экономические аргументы

Такие философы, как Людвиг Фейербах и Зигмунд Фрейд, утверждали, что вера в богов и религии — человеческие изобретения, возникшие, чтобы удовлетворить естественные эмоциональные, мировоззренческие и социальные потребности. Историк Эдуард Гиббон писал по этому поводу: «Все свои религиозные культы народ Древнего Рима всегда считал одинаково истинными, философы — одинаково ложными, а правители — одинаково полезными».[72] Это мнение разделяют и большинство буддистов.[73] Карл Маркс и Фридрих Энгельс, под влиянием трудов Фейербаха, утверждали, что «…всякая религия является ничем иным, как фантастическим отражением в сознании людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, — отражением, в котором земные силы принимают форму неземных»[74], что позволяет использовать религию как средство социального контроля: «…бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуатирующими правящими классами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов…»[75] Согласно Михаилу Бакунину, «идея бога влечёт за со­бою отречение от человеческого разума и справедливости, она есть самое решительное отрицание человеческой свободы и при­водит неизбежно к рабству людей в теории и на практике». Он «перевернул» знаменитый афоризм Вольтера о том, что «если бы Бога не было, его следовало бы изобрести», и написал, что «если бы Бог действительно существовал, следо­вало бы уничтожить его».[76]

Логические аргументы и доказательства

Согласно логическому атеизму, различные концепции богов (например — бог как личность) включают в себя логически несовместимые свойства. Сторонники этой формы атеизма приводят логические доказательства невозможности существования бога, используя противоречия между такими качествами, как совершенство, статус «творца», неизменность, всезнание, вездесущность, всеблагость, трансцендентность, личностность, бестелесность, справедливость и милосердие.[77]

Не принимая, прежде всего — с этической позиции, доводы теодицеи, атеисты считают, что наблюдаемая действительность не согласуется с качествами, обычно приписываемыми богам теологами. Они утверждают, что всезнающий, всемогущий и всеблагой бог не совместим с миром, в котором есть зло и страдание, где любовь бога скрыта от многих людей.[78] Похожее умозаключение приписывается Сиддхартхе Гаутаме, основателю буддизма.[79]

Антропоцентрические аргументы

Аксиологический, или конструктивный, атеизм рассматривает в качестве источника моральных ценностей не богов, а человеческую природу. Для этого вида атеизма человеческая природа является единственным источником этики и нравственных ценностей, а понятие бога не требуется для решения нравственных вопросов. Маркс, Ницше, Фрейд и Сартр придерживались этой точки зрения, распространяя идеи освобождения, саморазвития и нестеснённого счастья.[80]

Один из наиболее популярных доводов против атеизма утверждает обратное — что отрицание существования справедливого бога ведёт к моральному релятивизму, лишая человека основ нравственности,[81] или лишает жизнь смысла и делает человека несчастным.[82] Блез Паскаль высказал такое мнение в 1669 году.[83] Согласно же мнению психиатра XIX—XX вв. П. Б. Ганнушкина, существует положительная связь между религиозностью и жестокостью.[84]

Атеизм и наука

Нельзя научными методами показать, что «бога нет», поскольку именно в этом случае нет способа логически доказать отрицательное суждение[85]. Невозможно проверить «несуществование» чего-то, находящегося за пределами, доступными исследованию. Другими словами, наука может доказать отсутствие жизни на Марсе, но можно только предположить, но не доказать отсутствие жизни во всей остальной Вселенной. Поэтому утверждение атеистов о несуществовании бога рассматривается некоторыми теологами, как вера в нечто, что принципиально невозможно доказать. В то же время, по их мнению, существование бога теоретически доказуемо, но пока доказательство не осуществлено.

Эмпирическая наука основывается не на вере или священных преданиях и текстах, а на строгих методиках построения теоретических и практических моделей природных явлений и на выдвижении гипотез, объясняющих уже известные взаимосвязи явлений и предсказывающих ещё не наблюдавшиеся эффекты, с обязательной последующей верификацией выдвинутых гипотез практикой: наблюдениями и экспериментами, которые могут быть повторены и проверены. Совпадение выводов гипотез с наблюдаемыми фактами означает получение новых объективных знаний о природе. Среди учёных было и есть достаточно много верующих: среди американских ученых в 1916 году было 42 % верующих, а в 1996 году 39 % верующих, атеистов 45 %, агностиков 14 % (журнал Nature т. 386, с. 435, 1997)[86]. Но независимо от личных убеждений, в своей научной работе учёные обосновывают причины явлений исключительно в естественной области, без опоры на сверхъестественное. Как заметил академик Виталий Лазаревич Гинзбург,
«Во всех известных мне случаях верующие физики и астрономы в своих научных работах ни словом не упоминают о Боге. Они одновременно живут как бы в двух мирах — одном материальном, а другом каком-то трансцендентном, божественном. У них происходит как бы расщепление психики. Занимаясь конкретной научной деятельностью, верующий, по сути дела, забывает о Боге, поступает так же, как атеист. Таким образом, совместимость занятий наукой с верой в Бога отнюдь не тождественна с совместимостью веры в Бога с научным мышлением»[86].

История

Термин атеизм появился в XVI столетии во Франции, однако существуют свидетельства того, что идеи, которые сегодня могут быть расценены как атеистические, уже присутствовали во времена Древнего Шумера, Древнего Египта, Ведийской цивилизации и Античности[87][88][89].

Древний Египет

Изложения атеистических взглядов Древнего Египта, если таковые существовали, не известны.[87][90] Однако уже там появляются произведения, критикующие религиозный взгляд на мир.[87] Древнейшим[91] и известнейшим[87] из них является созданная в эпоху Среднего Царства «Песнь Арфиста» (около 2100 года до н. э.[87]).

Ранние индийские религии и философские школы

Атеистические школы присутствовали в раннем индуизме. Материалистическая и антирелигиозная философская школа Чарвака, основанная в Индии ориентировочно в VI столетии до нашей эры, — вероятно, наиболее яркая атеистическая философская школа в Индии. Эта ветвь индийской философии классифицируется как неортодоксальная система и не рассматривается как часть шести ортодоксальных школ индуизма, но заслуживает внимания как материалистическое движение в индуизме.[88]

Четерджи и Датта пишут, что до нас не дошли тексты философии Чарвака, и наше представление об этой философии основано, главным образом, на критике их идей другими школами.[92]

Часто к атеистическим причисляют индийскую философскую систему санкхья. Отрицание бога, как единого творца, также присутствует в джайнизме и буддизме.[93] В то же время сами представители этих религий и многие исследователи не признают их атеистическими и предпочитают использовать термин non-theism[94][95][96], который в русскоязычной литературе обычно переводится как не-теизм.

Классическая античность

Европейский атеизм уходит корнями к досократической греческой философии, но не выделяется как отдельное течение до конца Эпохи Просвещения[89].

Греческий поэт Диагор (V столетие до нашей эры) известен как «первый атеист»[99] и ярый критик религии и мистицизма. Критий видел религию как человеческое изобретение, запугиванием помещающее людей в некоторые рамки морали[100]. Ксенофан, критикуя антропоморфизм богов греческой народной религии, которым он противопоставил некое единое мировое божество, первым выдвинул идею о том, что именно люди создали богов по своему образу и подобию:
«Но если бы быки, лошади и львы имели руки и могли бы ими рисовать и создавать произведения (искусства), подобно людям, то лошади изображали бы богов похожими на лошадей, быки же похожими на быков…» («Досократики», ч. 1, Каз., 1914, с. 111)[101].
Атомисты, такие как Демокрит, пытались описать мир только материалистическим способом, не ссылаясь на духовность и мистицизм. К другим досократикам, вероятно, имеющим атеистические или агностические взгляды, относятся Продик, Протагор и Теодор.

Сократ обвинялся в атеизме за то, что внушал жителям неуверенность в богах, которых чтил город[102]. Хотя философ оспаривал обвинение в атеизме[103], в конечном итоге он был приговорён к смерти. Эпикур, оспаривал множество религиозных доктрин, включая жизнь после смерти и божественную сущность. Он полагал, что душа материальна и смертна. Хотя эпикуреизм не исключает наличие богов, Эпикур верил, что, если боги и существуют, то человечество им безразлично[104]. Секст Эмпирик полагал, что необходимо отменить наказание за скептицизм, известный как пирронизм, в котором нет ничего ужасного, и атараксия («свобода разума» или «безмятежность души») может быть достигнута отменой такого наказания. Его работы, уцелевшие в значительном количестве, существенно повлияли на последующих философов[105]. Из Древнего Рима дошло до нас единственное целое крупное античное философское атеистическое произведение одного из величайших материалистов и атеистов древности — Тита Лукреция Кара. Лукреций утверждал, что если боги существуют, им безразлично человечество, и они не влияют на окружающий мир. По этой причине он верил, что человечество не должно бояться сверхъестественного. Знаменитая поэма «О природе вещей» всесторонне освещает и обосновывает учение Эпикура. Но главный объект её критики — религия, которой Лукреций противопоставляет науку, исследование, основанное на точно установленных фактах и разумном, естественном их объяснении. Он видит в религии не только ошибочное, но прежде всего чрезвычайно вредное, пагубное для человечества учение[106]. Лукреций подверг критике не только религиозные представления, но и учение Платона о бессмертии души. Значение слова «атеист» изменялось на протяжении классической античности. Часто ранних христиан называли атеистами за то, что те не верили в языческих богов[107]. Во времена Римской империи христиан казнили за отрицание римских богов в целом и культа императора в частности. Когда в 381 году, во время правления Феодосия, христианство стало государственной религией Рима, наказуемым преступлением стала ересь[108].

От раннего Средневековья до Ренессанса

Следование атеистическим взглядам было редким явлением в Европе на протяжении раннего Средневековья и Средних веков, доминировал интерес к религии и теологии[109].

Как заметил Анатоль Франс, в этот период «счастливому единодушию паствы несомненно способствовало также обыкновение… немедленно сжигать всякого инакомыслящего».

Николай Кузанский придерживался формы фидеизма, которую называл docta ignorantia («учёное невежество»), утверждая, что бог находится за гранью человеческого понимания, и наше знание о боге ограничено догадками. Уильям Оккам положил начало антиметафизическим учениям, заявив о номиналистических ограничениях человеческого познания необычайных вещей. Он утверждал, что божественная сущность не может быть интуитивно или рационально познана человеческим интеллектом. Последователи Оккама, такие, как Джон Миркуртский и Николай Аутрекуртский, развивали эти взгляды.

Разделение веры и разума повлияло на таких богословов, как Джон Виклиф, Ян Гус и Мартин Лютер[109]. После них католицизм утратил своё доминирование в Европе и подвергся радикальной реформации, обычно более терпимой в вопросах веры.

Ряд видных представителей антирелигиозного свободомыслия появились в эту эпоху и в мусульманском мире. Это Омар Хайям и Ибн-Рушд.

Эпоха Возрождения

Успехи мореплавания, торговли, промышленности, с одной стороны, требуют создания опытной науки о природе, подлинного знания о ней, а с другой — сами создают основу для развития такой науки. Разработка опытного естествознания становится настоятельной необходимостью для буржуазии и для возглавляемого ею поступательного развития общества.

Леонардо да Винчи прибегал к экспериментам, как к методу исследований, и спорил с аргументами религиозного авторитаризма. Другие критики религии и церкви того времени — Никколо Макиавелли, Бонавентюр Деперье и Франсуа Рабле[105].

Новое время

Во времена Ренессанса и Реформации религиозные страсти накалились, что очевидно по распространению новых религиозных законов, братств, популярных увлечений в католическом мире и появлению всё более аскетичных протестантских сект, таких, как кальвинисты. Это было время межконфессионального соперничества, позволившего ещё больше расширить границы теологической и философской теории, что позднее во многом было использовано для продвижения скептического (по отношению к религии) мировоззрения. В это время начала развиваться библейская критика, открыто начали распространяться идеи о том, что Библия представляет собой сборник мифов и легенд.

Критика христианства участилась в XVII и XVIII веках, особенно во Франции и Англии, где, по мнению современников, наблюдался кризис религии. Некоторые протестантские мыслители, такие, как Томас Гоббс, поддерживали философию материализма и скептицизма в отношении сверхъестественных сил. В конце XVII столетия деизм стал открыто поддерживаться такими интеллектуалами, как Джон Толанд. Фактически все французские и английские философы XVIII века в какой-то форме придерживались деизма. Высмеивая христианство, многие деисты в то же время презирали и атеизм. Первые открыто атеистические мыслители, такие, как барон Гольбах, появились в конце XVIII века, когда выражение неверия в бога стало менее опасно[112]. Дэвид Юм был наиболее систематичным представителем просвещённого мышления, создававшим скептическую эпистемологию, основанную на эмпиризме, и подрывавшим метафизические основы теологии.

Великая французская революция вынесла атеизм и антиклерикальный деизм из салонов на улицы. Попытка навязать Гражданское устройство духовенства привела к антиклерикалистским волнениям и изгнанию многих священников из Франции. Хаотические политические события в революционном Париже, в конечном счёте, позволили более радикальным якобинцам, развернувшим массовый террор, захватить власть в 1793 году. Насильственная дехристианизация Франции, заменившая религию «культом Разума», а затем государственным религиозным «культом Верховного Существа», закончилась с термидорианским переворотом, но некоторые секуляристские меры того периода остались постоянным наследством французской политики.

В период Директории, консульства и Империи секуляризация французского общества была узаконена, причём в её орбиту вовлекались сначала Северная Италия, а затем и другие территории в Европе, где возникали государства-сателлиты Франции — сначала республики, позднее (после коронации Наполеона в 1804 году) — монархии. В XIX веке многие атеисты и другие антирелигиозные мыслители направили свои усилия на политическую и социальную революцию, содействуя переворотам 1848 года, Рисорджименто в Италии и росту интернационального социалистического движения.

Вторая половина XIX века

Во второй половине XIX века атеизм получил известность под воздействием философов-рационалистов и вольнодумцев. Многие известные немецкие философы того времени, такие как Людвиг Фейербах, Артур Шопенгауэр, Карл Маркс и Фридрих Ницше, отрицали существование божеств и были критиками религии[113].

На распространение атеизма в это время сильно повлияла книга Чарлза Дарвина «Происхождение видов» и развитие идей теории эволюции.

В научной библеистике сформировалась историческая школа, которая в отличие от мифологической школы рассматривала события Библии как исторические, но в то же время рассматривали их с точки зрения атеизма, отвергая возможность реальности сверхъестественных проявлений (чудеса, пророчества, откровения, явления ангелов), описанных в Библии.

Атеизм в марксизме

Классики марксизма-ленинизма пытались научно обосновать атеизм. Теоретической основой марксистского атеизма является диалектический и исторический материализм[114].
«Марксизм есть материализм. В качестве такового, он так же беспощадно враждебен религии, как материализм энциклопедистов XVIII века или материализм Фейербаха. Это несомненно. Но диалектический материализм Маркса и Энгельса идёт дальше энциклопедистов и Фейербаха, применяя материалистическую философию к области истории, к области общественных наук. Мы должны бороться с религией. Это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идёт дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс». (В. И. Ленин, ПСС, т. 17, с. 418.)
Основополагающие принципы марксистского атеизма[115][116]:
  1. Зарождение религии является результатом развития идеи зависимости человека от стихийных сил природы, бессилия изменить условия своей жизни, страха смерти.
  2. Использование этих идей имущим меньшинством общества для установления их связи с религиозным культом ради узурпации и сохранения власти.
  3. Положение, что борьба с религией это неотъемлемая часть борьбы с несправедливым общественно-экономическим порядком, установленным правящими классами.
  4. Вывод, что упразднение религии освободит творческую активность эксплуатируемого большинства для борьбы за достойное трудящегося человека существование.
Гуманистическая сущность атеизма, по словам Маркса, заключается в следующем:
…критика религии завершается учением, что человек — высшее существо для человека[117].
Широко известно высказывание Маркса из «Критики гегелевской философии права», что религия — это опиум народа (не «опиум для народа»):
Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа[118].
Некоторые исследователи считают, что Маркс всего лишь зафиксировал популярное в то время выражение. Первым же, кто сравнил религию и опиум был Новалис ещё в 1798 году[119]:
Ваша так называемая религия действует как опий: она завлекает и приглушает боли вместо того, чтобы придать силы.

XX столетие

Атеизм в XX столетии, особенно в форме практического атеизма, распространился во многих обществах. Атеистические мысли нашли признание во многих других обширных философиях и мировоззрениях, таких, как экзистенциализм, объективизм, светский гуманизм, нигилизм, логический позитивизм, марксизм и феминизм[120].

Логический позитивизм и сциентизм проложили дорогу для неопозитивизма, аналитической философии, структурализма и натурализма. Неопозитивизм и аналитическая философия отказались от классического рационализма и метафизики в пользу строгого эмпиризма и эпистемологического номинализма. Сторонник аналитической философии Бертран Рассел в своей статье «Я атеист или агностик?» (англ. Am I An Atheist Or An Agnostic?) высказал мнение, что «христианский Бог» (англ. Christian God) не более вероятен, чем боги-олимпийцы (англ. Olympic gods)[121]. Людвиг Витгенштейн в своей ранней работе попытался отделить метафизику и язык сверхъестественного от рациональных рассуждений. Альфред Айер, ссылаясь на приверженность эмпирическим наукам, заявлял о бессмысленности религиозных утверждений и невозможности их проверки. Родственный прикладной структурализм Леви-Стросса объявлял человеческое подсознание источником религиозного языка, отрицая его трансцендентальное значение. Джон Финдлей и Джон Смарт утверждали, что существование Бога не является логически необходимым. Натуралисты и материалистические монисты, такие как Джон Дьюи, рассматривали естественный мир как основу всего, отрицая существование Бога или бессмертность[52][122].

В XX веке атеизм господствовал в СССР. Коммунистическая партия с 1919 года открыто провозглашала в качестве своей задачи содействовать «отмиранию религиозных предрассудков»[123].

Один из руководителей Дравида Муннетра Кажагам (Дравидская Партия Прогресса), Э. В. Рамасвами Наикер (Перияр) боролся против индуизма и брахманов, которые, по его мнению, дискриминировали и разделяли людей во имя кастовой системы и религии[124][125]. Особенно много внимания Перияр привлёк в 1956 году, когда он надел на мурти индусского бога Рамы гирлянду из башмаков и сделал ряд антитеистических заявлений[126].

В 1966 году, в ответ на заявления ряда теологов о смерти бога, очередной номер журнала TIME вышел с вопросом «Бог умер?» на обложке[127]. В журнале приводилась статистика, согласно которой приблизительно каждый второй человек в мире жил в антирелигиозных странах, а миллионы людей в Африке, Азии и Южной Америке, по всей видимости, даже не знали о христианском боге[128].

В следующем году албанское правительство во главе с Энвером Хо́джей объявило о закрытии всех религиозных организаций в стране, провозгласив Албанию первой атеистической страной[129]. Статья 37 конституции Албании 1976 года гласила, что «Государство не признает никакой религии и поддерживает атеистическую пропаганду c целью насаждения в народе научного материалистического мировоззрения»[130]. В соответствии с этой статьёй осуществлялось уголовное преследование за осуществление (даже тайное) религиозных обрядов[131].

В Демократической Кампучии, в официальном атеистическом государстве[132], осуществлялись массовые убийства по признаку вероисповедания[133]. С 1975 по 1979 год за исповедание религии в Кампучии было убито свыше 180 тысяч буддистов, христиан и мусульман[133].

Эти меры усилили негативное отношение к атеизму, особенно в Соединённых Штатах, где были сильны антикоммунистические настроения, несмотря на то, что некоторые известные атеисты придерживались антикоммунистических взглядов[134]. После падения Берлинской стены число активных антирелигиозных режимов существенно уменьшилось. В 2006 году Тимоти Шах из Pew Research Center заметил: «наблюдается всемирная тенденция во всех основных религиозных группах: увеличивается доверие к религиозным движениям, увеличивается их влияние по сравнению со светскими движениями и идеологиями»[135]. Поль Грегори и Фил Цукерман полагают, что это миф, и утверждают, что реальная ситуация намного сложнее и тоньше[136].

Современное состояние атеизма

Атеизм в мире

Для современной западной цивилизации характерно падение интереса к религии среди широких слоёв населения, особенно среди технической интеллигенции. В развитых странах снижается посещаемость храмов, уменьшается количество проводимых обрядов, происходит увеличение числа людей, причисляющих себя к агностикам или атеистам, даже у верующих религия теряет своё главенствующее положение. Характерным в этом отношении является публикация известным американским епископом книги под названием «Почему христианство должно измениться или умереть: Епископ обращается к верующим»[139].

Как правило, в странах с высокими экономическими показателями уровень религиозности относительно низок, хотя существуют некоторые исключения, наиболее заметными из которых являются США и, среди исламских стран, Кувейт[140]. Совершенно иная ситуация в развивающихся странах: как правило, чем беднее страна, тем важнее для населения религия[141]. В исламских странах, таких как Иран[142][143][144][145][146][147], Судан[144][148], Пакистан и Саудовская Аравия[144], действует шариат[147], по которому отказ от ислама расценивается как измена и наказывается смертной казнью[147][149][150].

Атеизм по странам

Распространённость атеистического мировоззрения по странам

Страна Доля неверующего населения, % Источник
Эстония 75,7 [151]
Швеция 46—85 (в среднем 65,5) [152]
Чехия 64,3 [151]
Вьетнам 46,1—81 (в среднем 63,55) [151][152]
Дания 43—80 (в среднем 61,5) [152]
Албания 60 [153][154][155]
Великобритания 39—65 (в среднем 52)
[156]
Япония 51,8 [151]
Китай 8—93 (в среднем 50,5) [151][152][157]
Северная Корея 36,4—64,31 (в среднем 50,355) [151][158]
Франция 43—54 (в среднем 48,5) [152]
Россия 48,1 [151]
Беларусь 47,8 [151]
Венгрия 42,6 [151]
Украина 42,4 [151]
Нидерланды 39—44 (в среднем 41,5) [152]
Латвия 40,6 [151]
Бельгия 35,4 [151]
Новая Зеландия 34,7 (с дополнительным вопросом 87,3 % респондентов) [159]
Германия 34,6 [160]
Чили 33,8 [151]
Люксембург 29,9 [151]
Словения 29,9 [151]
Венесуэла 27,0 [151]
Испания 23,3 [161]
Словакия 23,1 [151]
Мексика 20,5 [151]
Литва 19,4 [151]
Австралия 18,7 [162]
Страна Доля неверующего населения, % Источник
Италия 17,8 [151]
Канада 16,2 [163]
США 16,1 [164]
Аргентина 16,0 [165]
ЮАР 15,1 [166]
Хорватия 13,2 [151]
Австрия 12,2 [151]
Финляндия 11,7 [151]
Португалия 11,4 [151]
Пуэрто-Рико 11,1 [151]
Болгария 11,1 [151]
Филиппины 10,9 [151]
Индия 6,6 [151]
Сербия 5,8 [151]
Перу 4,7 [151]
Польша 4,6 [151]
Ирландия 6,0 [167]
Исландия 4,3 [151]
Греция 4,0 [151]
Турция 2,5 [151]
Румыния 2,4 [151]
Танзания 1,7 [151]
Мальта 1,3 [151]
Азербайджан 1,2 [168]
Иран 1,1 [151]
Уганда 1,1 [151]
Нигерия 0,7 [151]
Бангладеш 0,1
Ватикан 0 [151]

Демография

Довольно сложно определить количество атеистов во всем мире. Участники опросов могут по-разному понимать термин «атеизм» и различия между атеизмом, не-религиозными верованиями, не-теистическими религиями и духовными практиками. Помимо этого, в некоторых религиозных странах люди стараются не демонстрировать свои атеистические взгляды с целью избежать дискриминации и преследований.

Исследование, проведённое Британской Энциклопедией в 2005 году, показало, что нерелигиозными являются примерно 11,9 % людей, а атеистами — порядка 2,3 %. Эти результаты не включают в себя последователей нетеистических религий, таких, как буддизм[170].

Также в 2005 году Pew Research Center исследовал отношение американцев к представителям различных конфессий (мировоззрений). Было установлено, что атеисты пользуются наименьшим уважением. 35 % американцев относятся к ним положительно, 53 % — отрицательно[171]. По результатам опроса Pew Research Center, проведённого в 2012 году, за последние 5 лет доля граждан США, не связывающих себя ни с какой религией, возросла с 15 до 20 %. Доля атеистов в период 2007—2012 возросла с 1,6 до 2,4 %, агностиков — с 2,1 до 3,3 %. Две третьих граждан США считают, что религия в целом теряет влияние на жизнь американцев[172].

В ноябре — декабре 2006 года опрос среди граждан США и пяти европейских стран, опубликованный в Financial Times, показал, что американцы более, чем европейцы, склонны верить во что-либо сверхъестественное (73 %). Среди взрослого населения Европы более верующими являются итальянцы (62 %), а французы — наименее религиозны (27 %). Во Франции 32 % опрошенных назвали себя атеистами и ещё 32 % — агностиками[173]. Официальный опрос Европейского союза дал следующие результаты: 18 % населения ЕС не верят в бога, 27 % допускают существование сверхъестественной «духовной жизненной силы», в то время как 52 % верят в какого-либо конкретного бога. Среди тех, кто прекратил обучение в школе, не достигнув пятнадцатилетия, соотношение верующих повышается до 65 %; те из опрошенных, кто считал себя выходцем из строгих семей, более склонны верить в бога, нежели те, чьи семьи не имели строгих внутренних правил[174].

В 2007 году опрос, проведенный Институтом Социальных исследований (США), показал, что самой религиозной страной среди индустриально развитых государств являются США — 90 % утверждают, что верят в бога, 60 % ежедневно молятся, 46 % еженедельно посещают храм (синагогу или мечеть). Доля активных верующих в других индустриально развитых странах значительно ниже — 4 % в Великобритании, 8 % во Франции, 7 % в Швеции и 4 % в Японии[175].

На 2005 год первое место в списке 50 самых атеистических стран мира, составленным американским колледжем Питцер, занимает Швеция (45—85 % жителей являются атеистами). За ней следует Вьетнам (81 %), Дания (43—80 %), Норвегия (31—72 %), Япония (64—65 %), Чехия (54—61 %), Финляндия (28—60 %), Франция (43—54 %), Южная Корея (30—52 %) и Эстония (49 %)[176].

Уровень образования, IQ и атеизм

Опубликованный в 1998 году в журнале Nature опрос показал, что процент верующих в личностного бога, который «находится в интеллектуальной и чувственной связи с человечеством, и может отвечать на молитвы» или жизнь после смерти по США минимален среди членов Национальной академии наук — только 7 % опрошенных[177]. Другие типы религиозности опрос не учитывал. Среди рядовых учёных, количество верующих сохранилось на том же уровне, как и в предыдущем аналогичном опросе, проводившемся в 1914 году, и составило около 40 %[177]. В том же году сотрудник MIT Франк Салловей (англ. Frank Sulloway) и сотрудник Университета штата Калифорния Майкл Шермер провели исследование среди группы, в которой 12 % составляли доктора наук и 62 % — выпускники вузов. Исследование показало, что 64 % опрошенных верили в бога (то есть промежуточное значение между таковым для академиков и средним по стране в вышеописанном исследовании). Кроме того, было замечено уменьшение числа верующих с повышением уровня образования[178].

По информации Mensa Magazine, такая обратная зависимость между религиозностью и образованностью была установлена в 39 исследованиях, проведённых с 1927 по 2002 годы[179].

Эти результаты в общем соответствуют статистическому мета-анализу профессора Оксфордского университета Майкла Аргайла (англ.) , проведённому в 1958 году. Он проанализировал семь исследовательских работ по зависимости между отношением к религии и коэффициентом интеллекта среди опрошенных школьников и студентов университетов США. Была выявлена чёткая обратная зависимость: чем выше интеллект, тем ниже религиозность[180]. Отрицательная корреляция между IQ и религиозностью также была выявлена в работе Сатоси Канадзава[181].

Согласно данным исследования, выполненного по заказу Санкт-Петербургской епархии сотрудниками НИИКСИ СПбГУ под руководством научного сотрудника Лаборатории политической социологии и психологии НИИКСИ СПбГУ С. В. Казакова в декабре 1994—январе 1995 гг. путём телефонного опроса 1100 жителей города по случайной выборке, среди петербуржцев с высшим и незаконченным высшим образованием православными себя считают 52 %, среди лиц со средним образованием — 67 %, среди лиц с неполным средним образованием — 88 %. Согласно другому исследованию НИИКСИ СПбГУ среди студентов до 25 лет из Санкт-Петербурга, верующими себя считали — 54 %, а в 2006 — 53 %[182].

Признаки зависимости между религиозностью и уровнем образования неоднозначны. Влияние религии на образование может разниться в зависимости от типа религии. Например, христианские фундаменталисты, особенно женщины, обычно получают более слабое образование, чем другие слои общества[183][184].

Критика атеизма

В первую очередь атеизм критикуют за то, что он отвергает веру в любые сверхъестественные сущности, существование которых верующим представляется очевидным[185][186]. Атеизм также критикуют некоторые агностики, утверждающие, что не существует достаточных оснований категорично заявлять, что сверхъестественных существ нет[187].

Атеизм как вера, религия

Многие богословы и христианские апологеты утверждают, что атеизм является своеобразной формой религии или веры. Утверждение «Атеизм есть вера» основывается на мнении, что отрицание существования высших сил требует уверенности в их отсутствии[188].

Среди исследователей существуют разногласия по поводу допустимости характеризовать некоторые религии как атеистические из-за отсутствия в них веры в персонифицированного бога (например, буддизм)[7][189].

Исходя из определения религии как веры в сверхъестественные силы ряд исследователей[190][191] отрицают возможность характеризовать атеизм как религию, ведь атеист не верит в сверхъестественное[190][191].

На заявления о том, что и научная деятельность невозможна без веры (по крайней мере — в познаваемость мира), атеисты отвечают, что наличие в деятельности ученого элементов веры, например, вполне рационального доверия к результатам добросовестных и верифицируемых научных исследований, является актом критического мышления, не равнозначным религиозной вере, которая предполагает именно иррациональную убежденность в чём-либо. Помимо этого, религиозной вере неизбежно сопутствуют особые эстетические переживания, специфические эмоциональные состояния и даже аффекты (например, религиозный экстаз), атеисты же не испытывают ничего подобного относительно атеизмаК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1579 дней].

Многие попытки определить атеизм как религию сводятся к тезису «Религия — вера в бога, атеизм — вера в его отсутствие». Атеисты усматривают необоснованность такого высказывания в неверной логической посылке: в неявном виде постулируется существование лишь одной формы мировоззрения — веры, и тем самым отрицается возможность опытного, научного познания окружающего мира. Для демонстрации абсурдности объявления атеизма ещё одной формой религии атеисты строят умозаключения, аналогичные исходному: «Если человек не курит табак, то это значит, что он курит отсутствие табака?», «Алкоголик — пьет водку, трезвенник — пьет отсутствие водки и это тоже алкоголизм?», «Если человек не собирает марки, то это значит, что он филателист, коллекционирующий отсутствие марок?», или «Лысина — это такой цвет волос?»К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1579 дней].

Атеизм и познаваемость мира

Ричард Докинз считает, что атеизм не заявляет о полной познаваемости мира, и атеисты, как правило, не придерживаются этой точки зрения[192].

Наиболее полно[193] вопрос соотношения мировоззрения и познаваемости мира был раскрыт в философии науки, главным образом, в позитивизме и постпозитивизме. Последний представлен в широком спектре: от концепций, которые развивают научный метод (например, критика критерия Поппера или утончённый фальсификационизм) до концепций, которые доказывают, что между наукой, религией и мифом не существует принципиальной границы[194]. В частности, Фейерабенд приходит к выводу[194], согласно которому невозможно утверждать, что научное знание более обоснованно, чем религиозное или мифологическое. Основные аргументы[195] против подобной позиции крайнего релятивизма были изложены физиками Аланом Сокалом и Жаном Брикмоном. Они заключаются в доведении релятивизма (по мнению авторов) до абсурда, при рассмотрении практики, как единственного источника очевидных утверждений. Тем не менее, признается логическая неопровержимость и недоказуемость противоположной точки зрения[195].

Атеизм, агностицизм и скептицизм

В наиболее общем виде источником критики атеизма со стороны агностиков является философский скептицизм, который может варьироваться и достигать отрицания реальности внешнего мира. Последнее приводит к сомнению в ценности эмпирического метода познания, как и его условий — бритвы Оккама и критерия Поппера. Иллюстрацией часто служит мозг в колбе или представление Рене Декарта о «злом демоне» (англ.), существе, которое может обманывать все органы чувств человека. При этом, единственная частичка знания об окружающем мире, которую можно добыть исключительно рациональным способом, — это «я думаю, значит, я существую». Все остальные выводы могут оказаться ложными.[196][197] Концепцию Декарта демонстрирует, например, популярный фильм «Матрица».

Атеизм и мораль

На утверждение людей с религиозным мировоззрением о том, что распространение религии способствует укреплению моральных и «духовных» ценностей, их оппоненты отвечают, что по-настоящему нравственный человек поступает хорошо добровольно, по внутреннему убеждению и по велению автономной совести[198], а не с целью избежать страшного наказания от того или иного бога (хотя следует признать, что далеко не во всех религиях страх наказания является мотивирующим фактором к самосовершенствованию). Также атеисты уверены, что сам по себе атеизм не побуждает к насилию, в то время как религия способствует массовой жестокости постоянно и в особенности по отношению к инаковерующим[199].

Атеисты предлагают свои системы моральных принципов (например, светский гуманизм) и свои объяснения возникновения совести и морали — не внушением людям нравственности откуда-то «свыше», а как феноменов, имеющих биологическую[200] и этологическую[201] первоосновы и дававших определённые эволюционные преимущества виду Homo Sapiens, что и обусловило наблюдаемое сочетание генетического[202] и социального (воспитание) механизмов их передачи между поколениями[203]. Одним из авторитетных специалистов в области морали и этики, академиком А. А. Гусейновым, была сформулирована гипотеза о стадиальном происхождении нравственности, критерием которой служило обособление индивида от родо-племенной общности в качестве самодеятельной личности. О взаимосвязи между религией и моралью он высказался следующим образом: «Мораль не только может быть независимой от религии или других детерминирующих её факторов. Но только такой она и может быть! Она выражает автономию личности. Нет сомнения, религия и мораль — разные вещи. Но они при этом „тянутся“ друг к другу, перекрещиваются. Содержание нравственных норм и добродетелей является до банальности простым и практически одинаковым во всех развитых культурах; так, любой современный человек знает, что обманывать — плохо, а помогать нуждающимся — хорошо. Но что касается философских и религиозно-конфессиональных обоснований и конфигураций морали, то они сильно отличаются друг от друга. Поэтому в современных условиях очень важно акцентировать внимание на единстве нравственного опыта людей в рамках общепринятых светских форм жизни… »[204][205].

См. также

Сходные течения

Напишите отзыв о статье "Атеизм"

Примечания

  1. [www.perseus.tufts.edu/hopper/text?doc=Perseus%3Atext%3A1999.04.0057%3Aentry%3Da%29%2Fqeos1 ἄθεος] Henry George Liddell. Robert Scott. A Greek-English Lexicon. revised and augmented throughout by. Sir Henry Stuart Jones. with the assistance of. Roderick McKenzie. Oxford. Clarendon Press. 1940.
  2. 1 2 3 Атеизм / Пищик Ю. Б. // Ангола — Барзас. — М. : Советская энциклопедия, 1970. — (Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров ; 1969—1978, т. 2).</span>
  3. [www.perseus.tufts.edu/hopper/resolveform?type=exact&lookup=qeos&lang=greek Greek Dictionary Headword Search Results] θεός — god
  4. Согласно действующим «Правилам русской орфографии и пунктуации» (1956 года) с прописной буквы пишутся
    § 96. Пишутся с прописной буквы индивидуальные названия, относящиеся к области религии и мифологии, например: Христос, Будда, Зевс, Венера, Вотан, Перун, Молох. Примечание. Индивидуальные названия мифологических существ, превратившиеся в имена нарицательные, пишутся со строчной буквы, например: молох империализма.
    В справочнике «Правила русской орфографии и пунктуации» Российской академии наук (2007), «с прописной буквы рекомендуется писать слово Бог как название единого верховного существа (в монотеистических религиях)… Слово бог в формах множественного числа, а также в значении одного из множества богов или в переносном значении пишется со строчной буквы, напр.: боги Олимпа, бог Аполлон, бог войны». Исключение — поговорки и междометия: ей-богу, бог знает кто, о господи и т. п.
    • Nielsen, Kai (2010), [www.britannica.com/EBchecked/topic/40634/atheism "Atheism"], Encyclopædia Britannica, <www.britannica.com/EBchecked/topic/40634/atheism>. Проверено 26 января 2011. 
    (page 175 in 1967 edition)
  5. Rowe, William L. (1998), [books.google.ca/books?id=lnuwFH_M5o0C&pg=PA530&lpg=PA530&dq=atheism+routledge&source=bl&ots=D7oHkocuKE&sig=IOLNADKE-9gpnREO-S8QJfJft3g&hl=en&ei=3kpQS8_sBYyQtgOKltGKCA&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=7&ved=0CB8Q6AEwBg#v=onepage&q=atheism%20routledge&f=false "Atheism"], in Edward Craig, Routledge Encyclopedia of Philosophy, Taylor & Francis, ISBN 9780415073103, <books.google.ca/books?id=lnuwFH_M5o0C&pg=PA530&lpg=PA530&dq=atheism+routledge&source=bl&ots=D7oHkocuKE&sig=IOLNADKE-9gpnREO-S8QJfJft3g&hl=en&ei=3kpQS8_sBYyQtgOKltGKCA&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=7&ved=0CB8Q6AEwBg#v=onepage&q=atheism%20routledge&f=false>. Проверено 26 января 2011. 
  6. 1 2 3 Michael Martin. [www.andrsib.com/martin/atheism_r.htm Appendix. Atheism Defined and Contrasted] Atheism: A Philosophical Justification. Philadelphia: Temple University Press, 1989, republished 1992. ISBN 0-87722-943-0. ([www.andrsib.com/martin/atheism_r.htm неофициальный перевод на русский язык])
  7. Даль, Владимир Иванович Атеизм // Толковый словарь живого великорусского языка.
  8. Religioustolerance.org's short article on [www.religioustolerance.org/atheist4.htm Definitions of the term «Atheism»] suggests that there is no consensus on the definition of the term. Simon Blackburn summarizes the situation in The Oxford Dictionary of Philosophy: «Atheism. Either the lack of belief in a god, or the belief that there is none». Most dictionaries (see the OneLook query for [www.onelook.com/?w=atheism&ls=a «atheism»]) first list one of the more narrow definitions.
    • Runes Dagobert D.(editor). [www.ditext.com/runes/a.html Dictionary of Philosophy]. — New Jersey: Littlefield, Adams & Co. Philosophical Library, 1942 edition. — ISBN 0-06-463461-2. — entry by Vergilius Ferm
  9. [web.as.ua.edu/rel/aboutreldefinitions.html Definitions: Atheism](недоступная ссылка — история). Department of Religious Studies, University of Alabama. Проверено 26 января 2011. [web.archive.org/20100611211012/web.as.ua.edu/rel/aboutreldefinitions.html Архивировано из первоисточника 11 июня 2010].
  10. 1 2 Oxford English Dictionary. — 2nd. — 1989.
  11. [www.merriam-webster.com/dictionary/theism Merriam-Webster Online Dictionary]. — «belief in the existence of a god or gods»  Проверено 26 января 2011. [www.webcitation.org/654hVYHyB Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  12. 1 2 Britannica (1992). «[www.britannica.com/eb/article-38265/atheism Atheism as rejection of religious beliefs]». Encyclopædia Britannica 1: 666. 0852294735. Проверено 25 августа 2007.
  13. Виталий Гинзбург [www.nkj.ru/archive/articles/7709/ Религия и наука. Разум и вера] // Наука и жизнь.
  14. 1 2 Тажуризина З. А. [www.atheism.ru/library/Tazhurizina_2.phtml Атеизм] // Религиоведение. Энциклопедический словарь / Под ред. А. П. Забияко, А. Н. Красникова, Е. С. Элбакян. — М.: Академический проект, 2006. — 1256 с. — 3000 экз. — ISBN 5-8291-0756-2.
  15. Lacey A. [books.google.by/books?id=bJFCAwAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q=Humanism&f=false Humanism] // The Oxford Companion to Philosophy (англ.) / Ted Honderich (ed.). — New York: Oxford University Press. — P. 376. — ISBN 0-19-866132-0.
  16. Fales E. Naturalism and Physicalism // [books.google.by/books?id=tAeFipOVx4MC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false The Cambridge Companion to Atheism] / M. Martin (ed.). — Cambridge: Cambridge University Press, 2007. — P. 122-131. — ISBN 0-521-60367-6..
  17. Baggini J. Atheism: A Very Short Introduction. — Oxford: Oxford University Press, 2003. — С. 3-4. — ISBN 0-19-280424-3.
  18. 1 2 Drachmann A. B.. Atheism in Pagan Antiquity. — Chicago: Ares Publishers, 1977 (unchanged reprint of the 1922 edition). — ISBN 0-89005-201-8. Слова «атеизм» и «атеист» составлены из греческих корней с греческими окончаниями. Тем не менее, они не греческие. Греки использовали слова, образованные иначе — ἄθεος и ἀθεότης, которым наиболее точно им соответствуют слова «безбожный» и «безбожие». Подобно слову «безбожный», ἄθεος использовалось для выражения категорического осуждения. Так оно использовалось изначально, насколько возможно проследить.
  19. Слово αθεοι не присутствует больше ни в каком виде ни в Септуагинте, ни в Новом Завете. Robertson A.T. [www.ccel.org/r/robertson_at/wordpictures/htm/EPH2.RWP.html Ephesians: Chapter 2] // Word Pictures in the New Testament. — Broadman Press.
  20. Hanmer Meredith. The auncient ecclesiasticall histories of the first six hundred years after Christ, written by Eusebius, Socrates, and Evagrius. — London, 1577. — P. 63.
  21. Burton Robert. The Anatomy of Melancholy. — 1621. — P. III. iv. II. i.
  22. Martin Edward. Five Letters // His opinion concerning the difference between the Church of England and Geneva [etc.]. — London, 1662. — P. 45.
  23. Cudworth Ralph. [www.library.usyd.edu.au/libraries/rare/modernity/cudworth.html The true intellectual system of the universe]. — London, 1678. — P. Preface.
  24. Теизм — статья из Большой советской энциклопедии.
  25. Кедворт // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 4 т. — СПб., 1907—1909.
  26. Dryden John. Religio laici, or A laymans faith, a poem. — London, 1682. — P. Preface.
  27. В Оксфордском словаре английского языка также есть более ранняя форма, atheonism, возникшая примерно в 1534 году. Более поздние, вышедшие из употребления слова athean и atheal возникли в 1611 и 1612 годах, соответственно. The Oxford English Dictionary. — Second Edition. — Oxford University Press, USA, 1989. — ISBN 0-19-861186-2.
  28. Armstrong Karen. A History of God. — London: Vintage, 1999. — ISBN 0-09-927367-5.
  29. Частично благодаря широкому использованию в монотеистическом западном обществе, атеизм обычно определяется как «отрицание бога», а не более широко (например, «отрицание богов»). В современных текстах редко различаются эти два определения, но раньше под атеизмом подразумевалось именно отказ от веры в единого бога, а не в политеистических богов. Поэтому в конце XIX века был введен термин adevism (уже вышедший из употребления), означавший отсутствие веры во всевозможных богов. Britannica (1911). «Atheonism». Encyclopædia Britannica.
  30. 1 2 3 Martin, Michael. The Cambridge Companion to Atheism. Cambridge University Press. 2006. ISBN 0-521-84270-0
  31. Cline, Austin [atheism.about.com/od/definitionofatheism/a/definition.htm What Is the Definition of Atheism?]. [about.com about.com] (2006). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654hWOgWC Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  32. Flew Antony. God, Freedom, and Immortality: A Critical Analysis. — Buffalo, NY: Prometheus, 1984. — ISBN 0-87975-127-4.
  33. [www.1911encyclopedia.org/Atheism "Atheism"]. Encyclopedia Britannica (1911). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654hWu2Bd Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  34. 1 2 Курц, Пол. [www.verigi.ru/?book=182&chapter=45 Игтеизм] // [www.verigi.ru/?book=182 Новый скептицизм: Исследование и надежное знание] / Пер. с англ. и предисл. В. А. Кувакина. — М.: Наука, 2005. — С. 190. — 360 с. — ISBN 5-02-033810-9.. — [www.webcitation.org/6GpGywxyJ Архивировано] из первоисточника 23/05/2013.
  35. Drange, Theodore [www.infidels.org/library/modern/theodore_drange/definition.html Atheism, Agnosticism, Noncognitivism]. Internet Infidels (англ.) (1998). Проверено 1 мая 2013. [www.webcitation.org/6GW3XHMxP Архивировано из первоисточника 10 мая 2013].
  36. iph.ras.ru/elib/Mitrokhin.html
  37. Гольбах, Поль Анри. [www.libshare.ru/e_mag/view_good/401 Здравый смысл, или Идеи естественные противопоставленные идеям сверхъестественным]. — 1772.
  38. George H. Smith. Atheism: The Case Against God. — Buffalo, New York: Prometheus, 1979. — С. 14. — ISBN 0-87975-124-X.
  39. Кедворт, Ральф. Истинная интеллектуальная система Вселенной; первая часть, в которой все рассуждения и философия атеизма опровергнуты и доказана его невозможность = The True Intellectual System of the Universe: the first part, wherein all the reason and philosophy of atheism is confuted and its impossibility demonstrated. — 1678.
  40. Lowder, Jeffery Jay [www.infidels.org/library/modern/jeff_lowder/society.html Atheism and Society] (1997). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654hXOTRK Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  41. Атеистические организации среди военного персонала: [www.atheistfoxholes.org/ Atheists in Foxholes] и [www.maaf.info/ Military Association of Atheists & Freethinkers].
  42. [www.strangehorizons.com/2001/20011203/morrow.shtml Interview with James Morrow]
  43. 1 2 Flew, Antony. «The Presumption of Atheism». The Presumption of Atheism and other Philosophical Essays on God, Freedom, and Immortality. New York: Barnes and Noble, 1976. pp 14ff.
  44. Cline, Austin [atheism.about.com/od/atheismquestions/a/strong_weak.htm Strong Atheism vs. Weak Atheism: What's the Difference?]. about.com (2006). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654hXvzWN Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  45. Maritain, Jacques (July 1949). «[www.nd.edu/Departments/Maritain/jm3303.htm On the Meaning of Contemporary Atheism]». The Review of Politics 11 (3): 267–280.
  46. Kenny, Anthony (2006). «[www.blackwell-synergy.com/doi/pdf/10.1111/j.1467-9329.2006.00339.x Worshipping an Unknown God]». Ratio 19 (4): 442. “Те, кто не верят в бога, поскольку считают, что истинность утверждения «бог существует» не установлена, могут называться негативными атеистами-агностиками, или просто агностиками.”
  47. Kenny Anthony. Why I Am Not an Atheist // What I believe. — Continuum. — ISBN 0-8264-8971-0.
  48. Frerking, Ken. [archive.columbiatribune.com/2005/jan/20050123comm008.asp Atheists take bigger leap of faith than ‘believers’], Columbia Daily Tribune (23 января 2005). Проверено 2 мая 2009.
  49. Julian Baggini. Atheism: A Very Short Introduction. — Oxford: Oxford University Press, 2003. — С. 30-34. — ISBN 0-19-280424-3. «Никто не станет заявлять, что мы должны говорить „Я не верю, что папа римский — робот, но и не утверждаю обратное“ или „Относительно вопроса, превращусь ли я в слона, съев кусочек шоколада, я совершенный агностик“. Не имея причин верить в эти абсурдные утверждения, мы справедливо отрицаем их, а не просто отказываемся делать выводы».
  50. Julian Baggini. Atheism: A Very Short Introduction. — Oxford: Oxford University Press, 2003. — С. 22. — ISBN 0-19-280424-3. «Отсутствие доказательств — ещё не повод отказываться делать выводы, поскольку при отсутствии строгого доказательства у нас может быть огромное количество подтверждений той или иной позиции или объяснение, существенно превосходящее все прочие».
  51. 1 2 Smart J. C. C. [plato.stanford.edu/entries/atheism-agnosticism/ Stanford Encyclopedia of Philosophy]. [www.webcitation.org/654hYPmzk Архивировано] из первоисточника 30 января 2012.
  52. Ричард Докинз. Бог как иллюзия
  53. TheAtheistExperience. [www.youtube.com/watch?v=Ek4M1trIYr8 Atheist Experience #808: Matt Goes to Church] (13 апреля 2013). Проверено 16 августа 2016.
  54. askcliffe. [www.youtube.com/watch?v=QKrKK6Kcnis Does God Exist? - Debate - Matt Dillahunty vs. Cliffe Knechtle] (18 декабря 2013). Проверено 16 августа 2016.
  55. 1 2 Armin Navabi. [books.google.ru/books?id=qW2-BAAAQBAJ&pg=PA9&dq=%2522matt+dillahunty%2522&hl=en&sa=X&ei=5F88VezpCsqggwT49ICQAg&redir_esc=y#v=onepage&q=%2522matt%2520dillahunty%2522&f=false Why There Is No God: Simple Responses to 20 Common Arguments for the Existence of God]. — Atheist Republic, 2014-10-06. — 100 с.
  56. [onlinelibrary.wiley.com/enhanced/doi/10.1111/comt.12050/ Metacognitive Model of Ambivalence: The Role of Multiple Beliefs and Metacognitions in Creating Attitude Ambivalence].
  57. [scientiasalon.wordpress.com/2015/01/14/reductionism-emergence-and-burden-of-proof-part-i/ Reductionism, emergence, and burden of proof — part I].
  58. [scientiasalon.wordpress.com/2015/01/16/reductionism-emergence-and-burden-of-proof-part-ii/ Reductionism, emergence, and burden of proof — part II].
  59. Nicholls D. [www.atheistfoundation.org.au/articles/critical-relevance-scientific-atheism-modern-world The Critical Relevance of Scientific Atheism in the Modern World]
  60. Перевод латинского текста из «[www.emblems.arts.gla.ac.uk/french/emblem.php?id=FANa100 Summa impietas]» (1552), Picta poesis поэта Barthélemy Aneau. Сайт эмблем университета Глазго. Проверено 27 августа 2007 г.
  61. Hiorth Finngeir. Introduction to Atheism. — Lima: AERPFA, 1997.
  62. 1 2 Zdybicka, Zofia J. [www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Atheism]. Universal Encyclopedia of Philosophy(недоступная ссылка — история). Polish Thomas Aquinas Association (2005). Проверено 25 августа 2007. [web.archive.org/20070926040053/www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Архивировано из первоисточника 26 сентября 2007]. С. 20.
  63. Schafersman, Steven D. «[www.freeinquiry.com/naturalism.html Naturalism is an Essential Part of Science and Critical Inquiry]». Conference on Naturalism, Theism and the Scientific Enterprise. Department of Philosophy, The University of Texas. February 1997. Revised May 2007. Проверено 27 августа 2007 г.
  64. Zdybicka, Zofia J. [www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Atheism]. Universal Encyclopedia of Philosophy(недоступная ссылка — история). Polish Thomas Aquinas Association (2005). Проверено 25 августа 2007. [web.archive.org/20070926040053/www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Архивировано из первоисточника 26 сентября 2007]. С. 21.
  65. Drange, Theodore M. (1998). «[www.infidels.org/library/modern/theodore_drange/definition.html Atheism, Agnosticism, Noncognitivism]». [www.infidels.org/index.shtml Internet Infidels], Secular Web Library. Проверено 7 апреля 2007 г.
  66. Айер, Альфред Джулс (1946). «Язык, истина и логика». Dover. С. 115—116. В сноске Айер указывает, что этот взгляд разделяет «профессор H. H. Price».
  67. Zdybicka, Zofia J. [www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Atheism]. Universal Encyclopedia of Philosophy(недоступная ссылка — история). Polish Thomas Aquinas Association (2005). Проверено 25 августа 2007. [web.archive.org/20070926040053/www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Архивировано из первоисточника 26 сентября 2007]. С. 19.
  68. Hume, 1779.
  69. Эрнест Львович Радлов. [books.google.com/books?id=ANaN1I6lBuAC Философский словарь]. — ИТ Роща Академии, 2013-01-01. — 417 с. — ISBN 9785902599647.
  70. Давид Юм. [anthropology.rchgi.spb.ru/yum/dialog.doc Диалоги о естественной религии]. — 1779.
  71. Яна Седова, [www.risu.org.ua/ukr/religion.and.society/other_art/article;15078/ Как у нас с Верой], Релігійно-інформаційна служба України.
  72. Walpola Rahula, What the Buddha Taught. Grove Press, 1974. С. 51-52.
  73. Маркс К., Энгельс Ф. 2-е изд. — М.: Политиздат, 1964. т. 20, с. 328
  74. В. И. Ленин, 5-е изд. ПСС, М., Издательство политической литературы, 1967. т. 12, с. 142
  75. Михаил Бакунин (1916). [www.avtonom.org/index.php?nid=978 Бог и государство]. New York: Mother Earth Publishing Association. Проверено 24 августа 2007.
  76. Различные авторы. «Logical Arguments for Atheism». [www.infidels.org/index.html Internet Infidels], The Secular Web Library. Проверено 24 августа 2007
  77. Drange, Theodore M. (1996). «[www.infidels.org/library/modern/theodore_drange/aeanb.html The Arguments From Evil and Nonbelief]». [www.infidels.org/index.html Internet Infidels], Secular Web Library. Проверено 24 августа 2007.
  78. V.A. Gunasekara, [www.buddhistinformation.com/buddhist_attitude_to_god.htm The Buddhist Attitude to God.] В Bhuridatta Jataka, «Будда говорит, что три наиболее часто приписываемых богу свойства, то есть всемогущество, всезнание и доброжелательность, не могут быть совмещены с существованием дуккха (страдания)
  79. Zdybicka, Zofia J. [www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Atheism]. Universal Encyclopedia of Philosophy(недоступная ссылка — история). Polish Thomas Aquinas Association (2005). Проверено 25 августа 2007. [web.archive.org/20070926040053/www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Архивировано из первоисточника 26 сентября 2007]. С. 20.
  80. Gleeson, David [www.americanchronicle.com/articles/viewArticle.asp?articleID=12346 Common Misconceptions About Atheists and Atheism]. American Chronicle (2006). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654hYsQyO Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  81. George H. Smith. Atheism: The Case Against God. — Buffalo, New York: Prometheus, 1979. — С. 275. — ISBN 0-87975-124-X.. «Возможно, самый распространённый аргумент против атеизма заключается в том, будто он непременно приводит к нравственному банкротству».
  82. Паскаль, Блез (1669). Мысли о религии и других предметах, II: «The Misery of Man Without God».
  83. [www.tonnel.ru/?l=gzl&uid=553 Ганнушкин Петр Борисович «СЛАДОСТРАСТИЕ, ЖЕСТОКОСТЬ И РЕЛИГИЯ»]
  84. Вопреки популярному мнению, что нельзя доказывать отрицательные суждения (которое, кстати, само является отрицательным суждением), иногда отрицательные суждения доказывать можно. (См., например, теорему Ферма.) Но ещё Парменид пришел к выводу, что не может существовать то, что само в себе содержит логическое противоречие. Так, мы твердо знаем, что не существует женатых холостяков, квадратных окружностей и самого большого числа, потому что такие понятия внутренне противоречивы. Они нарушают основной закон логики — закон противоречия — который гласит, что ничто не может одновремённо обладать и не обладать некоторым свойством. Поэтому один из путей доказательства любого безоговорочного отрицания — показать, что оно содержит в себе внутреннее противоречие. См. [www.humanism.al.ru/ru/articles.phtml?num=000034 Теодор Шик, «Может ли наука доказать, что Бога нет?»]
  85. 1 2 Виталий Гинзбург [www.atheism.ru/library/Ginzburg_2.phtml Вера в Бога несовместима с научным мышлением] // Поиск. — 1998. — № 29—30.
  86. 1 2 3 4 5 Simson R. Najovits. [books.google.it/books?id=UrR848g3gp8C&pg=PA56&dq=Harper%27s+Songs+atheism&hl=ru&sa=X&ei=C4XXUYWEBqmk4gStnoCICw&ved=0CDAQ6AEwAA#v=onepage&q=Harper%27s%20Songs%20atheism&f=false Egypt, the Trunk of the Tree]. — Algora Publishing, 2003. — P. 56—57. — 268 p. — ISBN 9780875862576.
  87. 1 2 Sarvepalli Radhakrishnan and Charles A. Moore. A Sourcebook in Indian Philosophy. (Princeton University Press: 1957, Twelfth Princeton Paperback printing 1989) pp. 227—249. ISBN 0-691-01958-4.
  88. 1 2 Julian Baggini. Atheism: A Very Short Introduction. — Oxford: Oxford University Press, 2003. — С. 73-74. — ISBN 0-19-280424-3. «Atheism had its origins in Ancient Greece but did not emerge as an overt and avowed belief system until late in the Enlightenment.»
  89. Griffith F. Ll. [books.google.it/books?id=i53tYSX9SZEC&pg=PA184&dq=Harper%27s+Songs+atheism&hl=ru&sa=X&ei=C4XXUYWEBqmk4gStnoCICw&ved=0CD4Q6AEwAg#v=onepage&q=Harper%27s%20Songs%20atheism&f=false Atheism (Egyptian)] (англ.) // Encyclopedia of Religion and Ethics. / Ed. by James Hastings. — Kessinger Publishing, 2003. — Vol. 3. — P. 184.
  90. Францов Г. П. [books.google.it/books?ei=hovXUY2UMOS84ATV_oDwCQ&hl=ru&id=ihYHAQAAIAAJ&dq=bibliogroup%3A%22%D0%9D%D0%B8%D1%81+%D0%98%D0%B7%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B5+%D1%82%D1%80%D1%83%D0%B4%D1%8B%22&q=%22%D0%BF%D0%B5%D1%81%D0%BD%D1%8C+%D0%B0%D1%80%D1%84%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%22#search_anchor У истоков религии и свободомыслия] // Научный атеизм. — М.: Наука, 1972. — С. 445—451. — 628 с.
  91. «Though materialism in some form or other has always been present in India, and occasional references are found in the Vedas, the Buddhistic literature, the Epics, as well as in the later philosophical works we do not find any systematic work on materialism, nor any organised school of followers as the other philosophical schools possess. But almost every work of the other schools states, for reputation, the materialistic views. Our knowledge of Indian materialism is chiefly based on these.» Satischandra Chatterjee and Dhirendramohan Datta. An Introduction to Indian Philosophy. Eighth Reprint Edition. (University of Calcutta: 1984). p. 55.
  92. Joshi, L.R. (1966). «[links.jstor.org/sici?sici=0031-8221(196607/10)16:3/4%3C189:ANIOIA%3E2.0.CO;2-S A New Interpretation of Indian Atheism]». Philosophy East and West 16 (3/4): 189–206.
  93. Chodron P. When Things Fall Apart. Shambhala Publications, Inc., 2002. pp. 39f. ISBN 1-57062-969-2.
  94. Wallace B. A. Contemplative Science. Columbia University Press, 2007. pages 97-98.
  95. [dalailama.ru/video/189-dalai_lama.html Далай-лама XIV об отличии этики теистических и нетеистических религий] // Видео с сайта dalailama.ru
  96. Ксенофонт. Воспоминания о Сократе, IV, III, 13
  97. Ксенофонт. Воспоминания о Сократе, IV, III, 14.
  98. Solmsen, Friedrich (1942). [books.google.com/books?vid=0blEqYn0npw5h4r_qPHc_fk&id=rLASAAAAIAAJ&pgis=1 Plato’s Theology]. Cornell University Press. p 25.
  99. «[search.eb.com/eb/article-38045 religion, study of]». (2007). In Encyclopædia Britannica. Retrieved on April 2, 2007.
  100. Ксенофан / Лосев А. Ф. // Конда — Кун. — М. : Советская энциклопедия, 1973. — (Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров ; 1969—1978, т. 13).</span>
  101. [www.bartleby.com/65/at/atheism.html Atheism]. The Columbia Encyclopedia, Sixth Edition. Columbia University Press (2005). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654hZX5YR Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  102. Brickhouse Thomas C. Routledge Philosophy Guidebook to Plato and the Trial of Socrates. — Routledge, 2004. — P. 112. — ISBN ISBN 0-415-15681-5. В частности, он утверждал, что обвинение в абсолютном атеизме противоречит другой части обвинения, согласно которой он выдумывал новых богов.
  103. BBC. [www.bbc.co.uk/religion/religions/atheism/ Ethics and Religion—Atheism]. bbc.co.uk. Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654haIUj1 Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  104. 1 2 Stein, Gordon (Ed.) (1980). «[www.positiveatheism.org/india/s1990c25.htm The History of Freethought and Atheism]». An Anthology of Atheism and Rationalism. New York: Prometheus. Retrieved on 2007-04-03.
  105. Лукреций. [lib.ru/POEEAST/LUKRECIJ/lukrecii1_1.txt О природе вещей].
  106. Aveling, Francis [www.newadvent.org/cathen/02040a.htm "Atheism"]. Catholic Encyclopedia, Volume II. NewAdvent.org (1907). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654hbRuJP Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  107. Maycock, A. L. and Ronald Knox (2003). [books.google.com/books?id=DmL8CljbqDwC Inquisition from Its Establishment to the Great Schism: An Introductory Study]. ISBN 0-7661-7290-2.
  108. 1 2 Zdybicka, Zofia J. [www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Atheism]. Universal Encyclopedia of Philosophy(недоступная ссылка — история). Polish Thomas Aquinas Association (2005). Проверено 25 августа 2007. [web.archive.org/20070926040053/www.ptta.pl/pef/angielski/hasla/a/atheism.pdf Архивировано из первоисточника 26 сентября 2007]. С. 4.
  109.  (англ.) Will and Ariel Durant, The Age of Voltaire: a History of Civilization in Western Europe from 1715 to 1756, with Special Emphasis on the Conflict between Religion and Philosophy, New York, Simon and Schuster, 1965, pp. 695—714.
  110. Философский энциклопедический словарь, «ИНФРА-М», М. 2005 г.
  111. Гольбах Поль Анри. [books.atheism.ru/atheism/system_nature.zip The system of nature]. — 1770.
  112. Ray, Matthew Alun [books.google.com/books?hl=en&lr=&id=BKz2FcDrFy0C&oi=fnd&pg=PA1&dq=nietzsche+schopenhauer+marx+feuerbach&ots=Uj5_B0kDbS&sig=1lXbokGVRbwxqAIbmcOwL033N88 Subjectivity and Irreligion: Atheism and Agnosticism in Kant, Schopenhauer, and Nietzsche]. Ashgate Publishing, Ltd. (2003). Проверено 25 августа 2007.
  113. [religion.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000000/st004.shtml «Марксистский атеизм»] // Настольная книга атеиста/ С. Ф. Анисимов, Н. А. Аширов, М. С. Беленький и др.; Под общ. ред. С. Д. Сказкина. — 9-е изд., испр. и доп. — М.: Политиздат, 1987. — 431 с.
  114. [terme.ru/dictionary/521/word/%C0%D2%C5%C8%C7%CC+%CC%C0%D0%CA%D1%C8%D1%D2%D1%CA%C8%C9 Карманный словарь атеиста. Статья «Атеизм марскистский»]
  115. Маркс К. [www.civisbook.ru/files/File/Marks_K%20kriike.pdf К критике гегелевской философии права. Введение (конец 1843 — январь 1844 г.)] // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 1. / Изд. 2-е. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. — С. 415.
  116. Смирнов А. [letopis.kulichki.net/2001/12-2001/nom680.htm Исторические заблуждения] // «Заневский Летописец» № 680 от 11.12.2001
  117. Overall, Christine. "Feminism and Atheism, " The Cambridge Companion to Atheism. — Cambridge University Press, 2007. — P. 233–246. — ISBN 0-521-60367-6..
    • «Therefore, in regard to the Olympic gods, speaking to a purely philosophical audience, I would say that I am an Agnostic. But speaking popularly, I think that all of us would say in regard to those gods that we were Atheists. In regard to the Christian God, I should, I think, take exactly the same line.» — Russell, Bertrand [www.andrew.cmu.edu/user/jksadegh/A%20Good%20Atheist%20Secularist%20Skeptical%20Book%20Collection/Am%20I%20An%20Atheist%20Or%20An%20Agnostic%20-%20Bertrand%20Russell.pdf Am I an Atheist or an Agnostic?] // Bertrand Russell: His works, vol. 11: Last Philosophical Testament, 1943-68. — ed. by J. G. Slater. — L.-N.Y.: Routledge, 1997. ([scepsis.ru/library/id_300.html русский перевод] в журнале Скепсис)
  118. «A. J. Ayer presented an explicitly atheistic position. He regarded religious statements as meaningless because they are not empirically verifiable (the dogma of logical positivism). His well-known attack upon metaphysics and theology arose from his conviction that the entire body of facts lie within the world as it can be known by the empirical sciences(empirical scientism). Findlay, Smart and others are known for their attempts to show that the concept of God as necessary being is logically contradictory. Structuralism is represented especially by Levi-Strauss. It applied the structuralist method to the analysis of religious language and holds that religious language is chiefly a construct of man’s subconscious, but there is no real and transcendent meaning. Not only has God died, even His name should no longer occur within the horizon of knowledge because it has no meaning. Naturalism developed especially in the USA. It regards nature as the whole of being and as the basis of all phenomena. The creators of naturalism deny the existence of God and the immortality of the human soul. J. Dewey held that the acceptance of the existence of God in a certain way destroys the uniformity of reality and leads to a devaluation of the world (materialistic monism).» — Zdybicka Z. (англ.) [www.ptta.pl/pef/haslaen/a/atheism.pdf Atheism] // Universal Encyclopedia of Philosophy. — Polish Thomas Aquinas Association, 2005. — P. 16—17. [www.webcitation.org/6HGJ5HhWq Архивировано] из первоисточника 10 июня 2013.
  119. [istrorijarossii.narod.ru/oreligii.htm Решения КПСС и советского государства о религии и церкви]
  120. Michael S. M. Dalit Visions of a Just Society // Untouchable: Dalits in Modern India / S. M. Michael (ed.). — Lynne Rienner Publishers, 1999. — P. 31–33. — ISBN ISBN 1-55587-697-8.
  121. Успенская, 2010, «В 1930-е гг. политически оформилось так называемое “Движение самоуважения”, которое несло антибрахманские настроения в массы. Начали публиковать газеты на английском и тамильском. В них брахманов высмеивали за невежественность и преследование узких групповых интересов. Брахманизм как образ жизни подвергался атакам за его нетерпимость, двуличие,за эксплуатацию, которую он практикует и вдохновляет. Делались попытки отказаться от услуг брахманских жрецов, и была создана ассоциация сторонников их отстранения (от ритуала). Лидирующей фигурой в нападках на брахманов был один из руководителей Конгресса Е. В. Рамасвами Наикер Перияр. В 1930-х — начале 1940-х гг. он возглавлял Движение самоуважения и увлек группу образованных молодых энергичных людей идеалами своего учения» [Bteille 1991: 346–347]. Созданное Е.В. Рамасвами Наикером движение Дравида Муннетра Кажагам (Дравидская Партия Прогресса), отличающееся антибрахманской направленностью, стало постоянным фактором индийской политической жизни»., с. 374.
  122. «He who created god was a fool, he who spreads his name is a scoundrel, and he who worships him is a barbarian.» Hiorth, Finngeir (1996). «[www.iheu.org/node/548 Atheism in South India]». International Humanist and Ethical Union, International Humanist News.  (Проверено 21 октября 2010)
  123. [www.time.com/time/covers/0,16641,19660408,00.html Обложка журнала TIME]. 8 апреля 1966 г.  (Проверено 21 октября 2010)
  124. «[www.time.com/time/magazine/article/0,9171,835309,00.html Toward a Hidden God]». Журнал TIME. 8 апреля 1966 г.  (Проверено 21 октября 2010)
  125. Majeska, George P. (1976). [links.jstor.org/sici?sici=0037-6752(197622)1:20:2%3C204:RAAITU%3E2.0.CO;2-G Religion and Atheism in the U.S.S.R. and Eastern Europe, Review] // The Slavic and East European Journal. 20(2). pp. 204—206.
  126. [bjoerna.dk/dokumentation/Albanian-Constitution-1976.htm Конституция Народной Социалистической Республики Албания, 1976.]
  127. Смирнова Н. Д. История Албании в XX веке / Н. Д. Смирнова; Институт всеобщей истории. — М: Наука, 2003. — 431 с.
  128. Catherine Lowman Wessinger Millennialism, persecution, and violence: historical cases. New York, 1999
  129. 1 2 Бектимирова Н. Н., Дементьев Ю. П., Кобелев Е. В. Новейшая история Кампучии. — М.: ГРВЛ. 1989. 231 с.
  130. Rafford, R.L. (1987). «Atheophobia—an introduction». Religious Humanism 21 (1): 32–37.
  131. [pewforum.org/Politics-and-Elections/Timothy-Samuel-Shah-Explains-Why-God-is-Winning.aspx Timothy Samuel Shah Explains 'Why God is Winning'] // The Pew Forum on Religion and Public Life, 18.07.2006.  (Проверено 21 октября 2010)
  132. Paul, Gregory; Phil Zuckerman (2007). «[www.edge.org/documents/archive/edge209.html#gp Why the Gods Are Not Winning]». Edge 209. Проверено 25 августа 2007.
  133. [www2.ttcn.ne.jp/~honkawa/9460.html 図録▽世界各国の宗教]
  134. [www.adherents.com/largecom/com_atheist.html Adherents.com: Atheist Statistics | Agnostic]
  135. Why Christianity Must Change or Die: A Bishop Speaks to Believers In Exile, ISBN 0-06-067536-5
  136. [pewglobal.org/reports/display.php?ReportID=258 Pew Global Attitudes Project: World Publics Welcome Global Trade — But Not Immigration: Summary of Findings]
  137. [pewglobal.org/reports/display.php?ReportID=167 Pew Global Attitudes Project: Among Wealthy Nations… U.S. Stands Alone in its Embrace of Religion]
  138. В то же время посол Ирана в России отрицает существование наказаний за вероотступничество в иранском уголовном законодательстве. См. [www.pravmir.ru/ravny-li-religii-v-irane-intervyu-s-poslom-irana-v-rossii-mneniya-ekspertov/ интервью посла и мнение экспертов]
  139. Entessar N. [lawdigitalcommons.bc.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1360&context=twlj Criminal Law and the Legal System in Revolutionary Iran] // Boston College Third World Law Journal. Vol.8, 1988.
  140. 1 2 3 Clarke B. [researchonline.nd.edu.au/cgi/viewcontent.cgi?article=1002&context=law_conference Ideological Extremism and the Abuse of Religion: 'Punishment of Apostasy' as a Rationale for Religious Violence by State and Non-State Actors] // Paper presented at the International Conference on Terrorism in the Digital Age. Al-Hussein Bin Talal University, Ma’an Jordan, 10-13 July 2008.
  141. Schirrmacher T. [religionsfreiheit.net/fileadmin/user_upload/Journal/IJRFVol2Issue1LowRes.pdf#page=111 Iran: Suppression of religious freedom and persecution of religious minorities] // IJRF Vol 2:1, 2009. pp.111—130
    «Apostasy from Islam is subject to the death penalty, both in theory and in practice. The death penalty is imposed by the courts of justice and executed in prison but also carried out by Hezbollah groups by means of secret or public assassination. Capital punishment for apostasy from Islam, while so far not stipulated by law, is based on a decree issued by Ayatollah Khomeini and is considered to be part of the Sharia…»
  142. Gontowska L. M. [digitalcommons.pace.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1010&context=honorscollege_theses Human Rights Violations Under the Sharia’a : A Comparative Study of the Kingdom of Saudi Arabia and the Islamic Republic of Iran] // Honors College Theses, 2005. Paper 13.
  143. 1 2 3 Hefner R. W. [books.google.com/books?hl=en&lr=&id=qSooY04FxzYC Shari’a Politics: Islamic Law and Society in the Modern World].— Indiana University Press, 2011.— 329c.— ISBN 0-253-22310-5, ISBN 978-0-253-22310-4.
  144. An-Na’im A. A. [www.law.emory.edu/aannaim/pdfiles/dwnld24.pdf The Islamic law of apostasy and its modern applicability. A case from the Sudan] // Religion, 16, 1986. pp.197—224.
  145. Rahman S. A. [books.google.com/books?id=L4fsYtFf5AoC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_atb#v=onepage&q&f=false Punishment of Apostasy in Islam].— The Other Press, 2007.— 157c.— ISBN 983-9541-49-8, ISBN 978-983-9541-49-6
  146. [www.newsru.com/religy/31mar2006/taliban.html Талибы возмущены освобождением афганского христианина Абдула Рахмана]. Newsru.com (31 марта 2006). Проверено 10 апреля 2009. [www.webcitation.org/654hbwqEz Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  147. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 [www2.ttcn.ne.jp/~honkawa/9460.html Dentsu Communication Institute Inc., Research Centre for Japan (2006)] (яп.)
  148. 1 2 3 4 5 6 Zuckerman P. [www.pitzer.edu/academics/faculty/zuckerman/Ath-Chap-under-7000.pdf Atheism: Contemporary Rates and Patterns] // Cambridge Companion to Atheism, edited by Michael Martin.— Cambridge University Press, 2007
  149. [www.state.gov/g/drl/rls/irf/2006/71364.htm Albania]. State.gov (15 сентября 2006). Проверено 4 февраля 2011. [www.webcitation.org/6E70YKpRI Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013]. US Department of State — International religious freedom report 2006
  150. [www.membres.lycos.fr/instantanesdalbanie/image/dossierdepresse.pdf L’Albanie en 2005]
  151. [www.adherents.com/Na/Na_472.html Adherents.com]. Adherents.com. Проверено 4 февраля 2011. [www.webcitation.org/6E70YzjM9 Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013]. Some publications
  152. [www.humanism.org.uk/campaigns/religion-and-belief-surveys-statistics UK National Statistics Bureau (2011 census)]
  153. [www.adherents.com/Na/Na_473.html Adherents.com]. Adherents.com. Проверено 4 февраля 2011. [www.webcitation.org/6E70Zi0pr Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013]. Some publications
  154. [web.archive.org/web/20071013201130/www.religiousintelligence.co.uk/country/?CountryID=37 "Северная Корея (КНДР)".], Religious Intelligence - Country Profile:. Проверено 10 октября 2015.
  155. [www.stats.govt.nz/Census/2006CensusHomePage/QuickStats/quickstats-about-a-subject/culture-and-identity/religious-affiliation.aspx Religious affiliation]. // Statistics New Zealand (2006 census). Проверено 29 марта 2013. [www.webcitation.org/6Fc6Twaqe Архивировано из первоисточника 4 апреля 2013].
  156. [www.fowid.de/ fowid — Forschungsgruppe Weltanschauungen in Deutschland: Home]. Fowid.de. Проверено 12 сентября 2011. [www.webcitation.org/6E70aIMfT Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013]. German Worldview Research Group (2010)
  157. [datos.cis.es/pdf/Es2927mar_A.pdf CIS — Centro de Investigaciones Sociológicas. Estudio nº 2.927. Enero (янв.) 2012]
  158. [www.abs.gov.au/AUSSTATS/abs@.nsf/7d12b0f6763c78caca257061001cc588/6ef598989db79931ca257306000d52b4!OpenDocument 2914.0.55.002 — 2006 Census of Population and Housing: Media Releases and Fact Sheets, 2006]. // Abs.gov.au — Australian Statistics Bureau (2006 census) (27 июня 2007). Проверено 4 февраля 2011. [www.webcitation.org/6E70atCes Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013].
  159. [www12.statcan.ca/english/census01/products/analytic/companion/rel/contents.cfm 96F0030XIE2001015 — Religions in Canada]. // 2.statcan.ca — Canada 2001 census. Проверено 4 февраля 2011. [www.webcitation.org/6E70cj8Gu Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013].
  160. [religions.pewforum.org/affiliations US Religious Landscape Survey]
  161. [www.prolades.com/amertbl06.htm Table Of Statistics On Religion In The Americas]. // Prolades.com — Gallup-Argentina survey, April 2001. Проверено 4 февраля 2011. [www.webcitation.org/6E70dMZiW Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013].
  162. [www.statssa.gov.za/census01/Census/Database/Census%202001/Census%202001.asp ](недоступная ссылка) Güney Afrika 2001 census
  163. [www.cso.ie/en/media/csoie/census/documents/census2011pdr/Census%202011%20Highlights%20Part%201%20web%2072dpi.pdf This is Ireland. Highlights from Census 2011, Part 1] (PDF) (March 2012). Проверено 1 апреля 2012. [www.webcitation.org/6E70do9On Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013].
    • [www.atheist.ie/2012/04/secular-sunday-14/#more-2957 Secular Sunday #14 – Census Special] (April 2012). [www.webcitation.org/6E70fK8FU Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013].
  164. [worldview.gallup.com/default.aspx Gallup poll]
  165. The Religiosity Index is a measure of the importance of religion for respondents and their self-reported attendance of religious services. For religions in which attendance at services is limited, care must be used in interpreting the data. ([worldview.gallup.com/signin/login.aspx Gallup WorldView])
  166. [search.eb.com/eb/article-9432620 Worldwide Adherents of All Religions by Six Continental Areas, Mid-2005]. Encyclopædia Britannica (2005). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654hdfsQn Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
    • 2,3 % Атеисты: сторонники атеизма, скептицизма, безверия, включая воинствующих безбожников.
    • 11,9 % Нерелигиозные: люди без религии, неверующие, агностики, сторонники свободомыслия, не интересующиеся вопросами веры.
  167. [people-press.org/reports/display.php3?ReportID=358 Pew Research Center Public Expresses Mixed Views of Islam, Mormonism]
  168. [www.pewforum.org/Unaffiliated/nones-on-the-rise.aspx «Nones» on the Rise. One-in-Five Adults Have No Religious Affiliation] // The Pew Forum on Religion & Public Life. Poll October 9, 2012. Executive Summary
  169. [www.harrisinteractive.com/news/allnewsbydate.asp?NewsID=1131 Religious Views and Beliefs Vary Greatly by Country, According to the Latest Financial Times/Harris Poll]. Financial Times/Harris Interactive (2006-12-20). Проверено 25 августа 2007. [www.webcitation.org/654heCuM8 Архивировано из первоисточника 30 января 2012].
  170. [ec.europa.eu/public_opinion/archives/ebs/ebs_225_report_en.pdf Social values, Science and Technology]. — Directorate General Research, European Union. — P. pp 7–11.
  171. [web.archive.org/web/20070613043139/www.washprofile.org/ru/node/881 Washington Profile Молитва и экономика]
  172. [www.vz.ru/news/2006/9/20/49612.html Американский колледж Питцер опубликовал список 50 самых атеистических стран мира по состоянию на 2005 год.]
  173. 1 2 Larson, Edward J.; Larry Witham (1998). «[www.stephenjaygould.org/ctrl/news/file002.html Correspondence: Leading scientists still reject God]». Nature 394 (6691): 313. // StephenJayGould.org, архив Стивена Джея Гулда.  (Проверено 26 июня 2011)
  174. Shermer Michael. How We Believe: Science, Skepticism, and the Search for God. — New York: William H Freeman. — P. pp76–79. — ISBN ISBN 0-7167-3561-X.
  175. Эти данные приводит Ричард Докинз в книге «Бог как иллюзия», С. 103. Докинз цитирует статью Bell, Paul. «Would you believe it?» Mensa Magazine, UK Edition, Feb. 2002, С. 12-13. Проанализировав 43 исследования, проведенные с 1927 года, автор статьи пришел к выводу, что чем выше интеллект или уровень образования, тем менее вероятно, что человек придерживается какой-либо религии или разделяет какие-либо верования.
  176. Argyle Michael. Religious Behaviour. — London: Routledge and Kegan Paul. — P. 93–96. — ISBN 0-415-17589-5.
  177. [www.physorg.com/news186236813.html Intelligent people have 'unnatural' preferences and values that are novel in human evolution] // American Sociological Association, February 24, 2010
  178. Семёнов, Валентин [ruskline.ru/monitoring_smi/2009/12/18/religioznost_v_rossii_i_peterburge Религиозность в России и Петербурге] // Русская линия, 18.12.2009
  179. Lehrer E. L. Religiosity as a Determinant of Educational Attainment // Review of Economics of the Household 2:205, 2004.
  180. Sherkat D. E. [religion.ssrc.org/reforum/Sherkat/ Religion and Higher Education: The Good, the Bad, and the Ugly] // Social Science Research Council: 6 Feb. 2006.  (Проверено 26 июня 2011)
  181. См., например en:Alvin Plantinga, который предполагает, что вера в бога аналогична вере в другие разумы в своей книге God and Other Minds, Ithaca: Cornell University Press, 1967; rev. ed., 1990. ISBN 0-8014-9735-3
  182. Ричард Докинз. Бог как иллюзия Глава 3 и Harris Sam. [www.samharris.org/site/book_end_of_faith The End of Faith]. — W.W. Norton.
  183.  (англ.) en:Anthony Kenny What I Believe см. главу 3 «Why I am not an atheist»
  184. * Alister McGrath and Joanna Collicutt McGrath, The Dawkins Delusion? Atheist Fundamentalism and the Denial of the Divine — Society for Promoting Christian Knowledge (англ.), February 15, 2007, ISBN 978-0-281-05927-0
  185. «No one disputes that Buddhism in all its forms is a religion, but, as in the case of Jainism, there is disagreement among religious scholars over whether Buddhism is atheistic». — Michael Martin The Cambridge companion to atheism. Cambridge University Press, 2007. ISBN 0-521-84270-0, ISBN 978-0-521-84270-9
  186. 1 2 Martin, Michael. [books.google.com/books?vid=ISBN 0-521-84270-0 The Cambridge Companion to Atheism]. Cambridge University Press. 2006. ISBN 0-521-84270-0.
  187. 1 2 Nielsen, Kai (2009), [www.britannica.com/EBchecked/topic/40634/atheism "Atheism"], Encyclopædia Britannica, <www.britannica.com/EBchecked/topic/40634/atheism>. Проверено 9 июня 2012. 
    • Flew Antony. God, Freedom, and Immortality: A Critical Analysis. — Buffalo, NY: Prometheus, 1984. — ISBN 0-87975-127-4.
  188. Perhaps there are some genuinely profound and meaningful questions that are forever beyond the reach of science. Ричард Докинз. Бог как иллюзия
  189. Печенкин, А. А. Современная философия науки: Знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада — хрестоматия. Москва: Логос, 1996.
  190. 1 2 Пол Фейерабенд. [psylib.org.ua/books/feyer01/txt00.htm «Против метода. Очерк анархистской теории познания»] // Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. — М., 1986.
  191. 1 2 [psylib.org.ua/books/sobri01/txt04.htm Ален Сокал, Жан Брикмон Интеллектуальные уловки. Критика современного постмодерна]
  192. Moore, Bruder, 2005, pp. 104—107.
  193. Russell, т.2, 1993, с. 80—85.
  194. Франкл В. [hpsy.ru/script/golink.php?id=126 Человек в поисках смысла] (недоступная ссылка): Сборник: Пер. с англ. и нем. / Общ. ред. Л. Я. Гозмана и Д. А. Леонтьева; вст. ст. Д. А. Леонтьева. — М.: Прогресс, 1990. — 368с: ил. — (Б-ка зарубежной психологии)
  195. Хитченс К. Religion kills // God is not great. — 2007. — ISBN 0-446-57980-7.
  196. Эфроимсон В. П. [vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/ECCE/VV_EH12W.HTM Родословная альтруизма (Этика с позиций эволюционной генетики человека)] // Новый мир. — № 10. — 1971
  197. Дольник В. Р. [vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/ECCE/VV_EH4_W.HTM Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев] // «Природа». — № 1. — 1993
  198. Астауров Б. Л. [vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/ECCE/HUMANUS.HTM НОМО SAPIENS EТ HUMANUS — Человек с большой буквы и эволюционная генетика человечности (По поводу статьи В. П. Эфроимсона об эволюционно-генетических основах этики)] // Новый мир. — № 10. — 1971
  199. Эфроимсон В. П. [www.zipsites.ru/psy/psylib/info.php?p=3232 Генетика этики и эстетики]
  200. [iph.ras.ru/uplfile/ethics/RC/ed/f/1.html Возможна ли мораль (нравственность), независимая от религии?] // Официальный сайт ИФ РАН
  201. [archive.is/20130416221220/www.izvestia.ru/culture/article3093676/ Дмитрий Лихачев в современном мире. VI международные Лихачевские научные чтения прошли в Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов] // «Известия», 11.02.2011
  202. </ol>

Литература

Научная литература

на русском языке
на других языках

Публицистика

Ссылки

  • NEWSru: «[www.newsru.com/russia/22jul2007/akd.html Академики РАН просят президента остановить „клерикализацию российского общества“]»
  • [www.atheistkrot.narod.ru/2.3/2.3.2/2.3.2.0.htm Знаменитые атеисты и свободомыслящие]
  • [news.portal-credo.ru/site/print.php?act=news&id=38086 Атеизм и светский гуманизм в постсоветской России], справка credo.ru, 17.11.2005.
  • [www.razumru.ru/atheism/atheism.htm Атеизм, религия, общество] Раздел сайта «Разум или вера?»
  • Вязовский А. [www.atheism.ru/library/Vyazovsky_4.phtml История атеизма и свободомыслия]
  • Гинзбург В. [www.atheism.ru/library/Ginzburg_14.phtml У религии — судьба астрологии]
  • Крайнев А. М. [razumru.ru/humanism/journal/58/krainev.htm Итак, атеизм — это…]
  • Харрис C. [scepsis.ru/library/id_807.html Что такое атеизм?]

Критика

  • [www.ateismy.net/ Атеизму — нет] (христианская критика атеизма)
  • [www.klikovo.ru/db/book/msg/6672 Атеизм: Фейербах и Маркс], [www.klikovo.ru/db/book/msg/6673 Атеизм: Ницше и Фрейд] // Христианство и религии мира (учебное пособие)
  • Щелкачев В. [www.pravmir.ru/article_2824.html Путь учёного к глубокой вере через XX век]


Отрывок, характеризующий Атеизм

Ростовы в Петербурге жили так же гостеприимно, как и в Москве, и на их ужинах сходились самые разнообразные лица: соседи по Отрадному, старые небогатые помещики с дочерьми и фрейлина Перонская, Пьер Безухов и сын уездного почтмейстера, служивший в Петербурге. Из мужчин домашними людьми в доме Ростовых в Петербурге очень скоро сделались Борис, Пьер, которого, встретив на улице, затащил к себе старый граф, и Берг, который целые дни проводил у Ростовых и оказывал старшей графине Вере такое внимание, которое может оказывать молодой человек, намеревающийся сделать предложение.
Берг недаром показывал всем свою раненую в Аустерлицком сражении правую руку и держал совершенно не нужную шпагу в левой. Он так упорно и с такою значительностью рассказывал всем это событие, что все поверили в целесообразность и достоинство этого поступка, и Берг получил за Аустерлиц две награды.
В Финляндской войне ему удалось также отличиться. Он поднял осколок гранаты, которым был убит адъютант подле главнокомандующего и поднес начальнику этот осколок. Так же как и после Аустерлица, он так долго и упорно рассказывал всем про это событие, что все поверили тоже, что надо было это сделать, и за Финляндскую войну Берг получил две награды. В 19 м году он был капитан гвардии с орденами и занимал в Петербурге какие то особенные выгодные места.
Хотя некоторые вольнодумцы и улыбались, когда им говорили про достоинства Берга, нельзя было не согласиться, что Берг был исправный, храбрый офицер, на отличном счету у начальства, и нравственный молодой человек с блестящей карьерой впереди и даже прочным положением в обществе.
Четыре года тому назад, встретившись в партере московского театра с товарищем немцем, Берг указал ему на Веру Ростову и по немецки сказал: «Das soll mein Weib werden», [Она должна быть моей женой,] и с той минуты решил жениться на ней. Теперь, в Петербурге, сообразив положение Ростовых и свое, он решил, что пришло время, и сделал предложение.
Предложение Берга было принято сначала с нелестным для него недоумением. Сначала представилось странно, что сын темного, лифляндского дворянина делает предложение графине Ростовой; но главное свойство характера Берга состояло в таком наивном и добродушном эгоизме, что невольно Ростовы подумали, что это будет хорошо, ежели он сам так твердо убежден, что это хорошо и даже очень хорошо. Притом же дела Ростовых были очень расстроены, чего не мог не знать жених, а главное, Вере было 24 года, она выезжала везде, и, несмотря на то, что она несомненно была хороша и рассудительна, до сих пор никто никогда ей не сделал предложения. Согласие было дано.
– Вот видите ли, – говорил Берг своему товарищу, которого он называл другом только потому, что он знал, что у всех людей бывают друзья. – Вот видите ли, я всё это сообразил, и я бы не женился, ежели бы не обдумал всего, и это почему нибудь было бы неудобно. А теперь напротив, папенька и маменька мои теперь обеспечены, я им устроил эту аренду в Остзейском крае, а мне прожить можно в Петербурге при моем жалованьи, при ее состоянии и при моей аккуратности. Прожить можно хорошо. Я не из за денег женюсь, я считаю это неблагородно, но надо, чтоб жена принесла свое, а муж свое. У меня служба – у нее связи и маленькие средства. Это в наше время что нибудь такое значит, не так ли? А главное она прекрасная, почтенная девушка и любит меня…
Берг покраснел и улыбнулся.
– И я люблю ее, потому что у нее характер рассудительный – очень хороший. Вот другая ее сестра – одной фамилии, а совсем другое, и неприятный характер, и ума нет того, и эдакое, знаете?… Неприятно… А моя невеста… Вот будете приходить к нам… – продолжал Берг, он хотел сказать обедать, но раздумал и сказал: «чай пить», и, проткнув его быстро языком, выпустил круглое, маленькое колечко табачного дыма, олицетворявшее вполне его мечты о счастьи.
Подле первого чувства недоуменья, возбужденного в родителях предложением Берга, в семействе водворилась обычная в таких случаях праздничность и радость, но радость была не искренняя, а внешняя. В чувствах родных относительно этой свадьбы были заметны замешательство и стыдливость. Как будто им совестно было теперь за то, что они мало любили Веру, и теперь так охотно сбывали ее с рук. Больше всех смущен был старый граф. Он вероятно не умел бы назвать того, что было причиной его смущенья, а причина эта была его денежные дела. Он решительно не знал, что у него есть, сколько у него долгов и что он в состоянии будет дать в приданое Вере. Когда родились дочери, каждой было назначено по 300 душ в приданое; но одна из этих деревень была уж продана, другая заложена и так просрочена, что должна была продаваться, поэтому отдать имение было невозможно. Денег тоже не было.
Берг уже более месяца был женихом и только неделя оставалась до свадьбы, а граф еще не решил с собой вопроса о приданом и не говорил об этом с женою. Граф то хотел отделить Вере рязанское именье, то хотел продать лес, то занять денег под вексель. За несколько дней до свадьбы Берг вошел рано утром в кабинет к графу и с приятной улыбкой почтительно попросил будущего тестя объявить ему, что будет дано за графиней Верой. Граф так смутился при этом давно предчувствуемом вопросе, что сказал необдуманно первое, что пришло ему в голову.
– Люблю, что позаботился, люблю, останешься доволен…
И он, похлопав Берга по плечу, встал, желая прекратить разговор. Но Берг, приятно улыбаясь, объяснил, что, ежели он не будет знать верно, что будет дано за Верой, и не получит вперед хотя части того, что назначено ей, то он принужден будет отказаться.
– Потому что рассудите, граф, ежели бы я теперь позволил себе жениться, не имея определенных средств для поддержания своей жены, я поступил бы подло…
Разговор кончился тем, что граф, желая быть великодушным и не подвергаться новым просьбам, сказал, что он выдает вексель в 80 тысяч. Берг кротко улыбнулся, поцеловал графа в плечо и сказал, что он очень благодарен, но никак не может теперь устроиться в новой жизни, не получив чистыми деньгами 30 тысяч. – Хотя бы 20 тысяч, граф, – прибавил он; – а вексель тогда только в 60 тысяч.
– Да, да, хорошо, – скороговоркой заговорил граф, – только уж извини, дружок, 20 тысяч я дам, а вексель кроме того на 80 тысяч дам. Так то, поцелуй меня.


Наташе было 16 лет, и был 1809 год, тот самый, до которого она четыре года тому назад по пальцам считала с Борисом после того, как она с ним поцеловалась. С тех пор она ни разу не видала Бориса. Перед Соней и с матерью, когда разговор заходил о Борисе, она совершенно свободно говорила, как о деле решенном, что всё, что было прежде, – было ребячество, про которое не стоило и говорить, и которое давно было забыто. Но в самой тайной глубине ее души, вопрос о том, было ли обязательство к Борису шуткой или важным, связывающим обещанием, мучил ее.
С самых тех пор, как Борис в 1805 году из Москвы уехал в армию, он не видался с Ростовыми. Несколько раз он бывал в Москве, проезжал недалеко от Отрадного, но ни разу не был у Ростовых.
Наташе приходило иногда к голову, что он не хотел видеть ее, и эти догадки ее подтверждались тем грустным тоном, которым говаривали о нем старшие:
– В нынешнем веке не помнят старых друзей, – говорила графиня вслед за упоминанием о Борисе.
Анна Михайловна, в последнее время реже бывавшая у Ростовых, тоже держала себя как то особенно достойно, и всякий раз восторженно и благодарно говорила о достоинствах своего сына и о блестящей карьере, на которой он находился. Когда Ростовы приехали в Петербург, Борис приехал к ним с визитом.
Он ехал к ним не без волнения. Воспоминание о Наташе было самым поэтическим воспоминанием Бориса. Но вместе с тем он ехал с твердым намерением ясно дать почувствовать и ей, и родным ее, что детские отношения между ним и Наташей не могут быть обязательством ни для нее, ни для него. У него было блестящее положение в обществе, благодаря интимности с графиней Безуховой, блестящее положение на службе, благодаря покровительству важного лица, доверием которого он вполне пользовался, и у него были зарождающиеся планы женитьбы на одной из самых богатых невест Петербурга, которые очень легко могли осуществиться. Когда Борис вошел в гостиную Ростовых, Наташа была в своей комнате. Узнав о его приезде, она раскрасневшись почти вбежала в гостиную, сияя более чем ласковой улыбкой.
Борис помнил ту Наташу в коротеньком платье, с черными, блестящими из под локон глазами и с отчаянным, детским смехом, которую он знал 4 года тому назад, и потому, когда вошла совсем другая Наташа, он смутился, и лицо его выразило восторженное удивление. Это выражение его лица обрадовало Наташу.
– Что, узнаешь свою маленькую приятельницу шалунью? – сказала графиня. Борис поцеловал руку Наташи и сказал, что он удивлен происшедшей в ней переменой.
– Как вы похорошели!
«Еще бы!», отвечали смеющиеся глаза Наташи.
– А папа постарел? – спросила она. Наташа села и, не вступая в разговор Бориса с графиней, молча рассматривала своего детского жениха до малейших подробностей. Он чувствовал на себе тяжесть этого упорного, ласкового взгляда и изредка взглядывал на нее.
Мундир, шпоры, галстук, прическа Бориса, всё это было самое модное и сomme il faut [вполне порядочно]. Это сейчас заметила Наташа. Он сидел немножко боком на кресле подле графини, поправляя правой рукой чистейшую, облитую перчатку на левой, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего петербургского света и с кроткой насмешливостью вспоминал о прежних московских временах и московских знакомых. Не нечаянно, как это чувствовала Наташа, он упомянул, называя высшую аристократию, о бале посланника, на котором он был, о приглашениях к NN и к SS.
Наташа сидела всё время молча, исподлобья глядя на него. Взгляд этот всё больше и больше, и беспокоил, и смущал Бориса. Он чаще оглядывался на Наташу и прерывался в рассказах. Он просидел не больше 10 минут и встал, раскланиваясь. Всё те же любопытные, вызывающие и несколько насмешливые глаза смотрели на него. После первого своего посещения, Борис сказал себе, что Наташа для него точно так же привлекательна, как и прежде, но что он не должен отдаваться этому чувству, потому что женитьба на ней – девушке почти без состояния, – была бы гибелью его карьеры, а возобновление прежних отношений без цели женитьбы было бы неблагородным поступком. Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей, нo, несмотря на это решение, приехал через несколько дней и стал ездить часто и целые дни проводить у Ростовых. Ему представлялось, что ему необходимо было объясниться с Наташей, сказать ей, что всё старое должно быть забыто, что, несмотря на всё… она не может быть его женой, что у него нет состояния, и ее никогда не отдадут за него. Но ему всё не удавалось и неловко было приступить к этому объяснению. С каждым днем он более и более запутывался. Наташа, по замечанию матери и Сони, казалась по старому влюбленной в Бориса. Она пела ему его любимые песни, показывала ему свой альбом, заставляла его писать в него, не позволяла поминать ему о старом, давая понимать, как прекрасно было новое; и каждый день он уезжал в тумане, не сказав того, что намерен был сказать, сам не зная, что он делал и для чего он приезжал, и чем это кончится. Борис перестал бывать у Элен, ежедневно получал укоризненные записки от нее и всё таки целые дни проводил у Ростовых.


Однажды вечером, когда старая графиня, вздыхая и крехтя, в ночном чепце и кофточке, без накладных буклей, и с одним бедным пучком волос, выступавшим из под белого, коленкорового чепчика, клала на коврике земные поклоны вечерней молитвы, ее дверь скрипнула, и в туфлях на босу ногу, тоже в кофточке и в папильотках, вбежала Наташа. Графиня оглянулась и нахмурилась. Она дочитывала свою последнюю молитву: «Неужели мне одр сей гроб будет?» Молитвенное настроение ее было уничтожено. Наташа, красная, оживленная, увидав мать на молитве, вдруг остановилась на своем бегу, присела и невольно высунула язык, грозясь самой себе. Заметив, что мать продолжала молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одной маленькой ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не был ее гробом. Одр этот был высокий, перинный, с пятью всё уменьшающимися подушками. Наташа вскочила, утонула в перине, перевалилась к стенке и начала возиться под одеялом, укладываясь, подгибая коленки к подбородку, брыкая ногами и чуть слышно смеясь, то закрываясь с головой, то взглядывая на мать. Графиня кончила молитву и с строгим лицом подошла к постели; но, увидав, что Наташа закрыта с головой, улыбнулась своей доброй, слабой улыбкой.
– Ну, ну, ну, – сказала мать.
– Мама, можно поговорить, да? – сказала Hаташa. – Ну, в душку один раз, ну еще, и будет. – И она обхватила шею матери и поцеловала ее под подбородок. В обращении своем с матерью Наташа выказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко.
– Ну, об чем же нынче? – сказала мать, устроившись на подушках и подождав, пока Наташа, также перекатившись раза два через себя, не легла с ней рядом под одним одеялом, выпростав руки и приняв серьезное выражение.
Эти ночные посещения Наташи, совершавшиеся до возвращения графа из клуба, были одним из любимейших наслаждений матери и дочери.
– Об чем же нынче? А мне нужно тебе сказать…
Наташа закрыла рукою рот матери.
– О Борисе… Я знаю, – сказала она серьезно, – я затем и пришла. Не говорите, я знаю. Нет, скажите! – Она отпустила руку. – Скажите, мама. Он мил?
– Наташа, тебе 16 лет, в твои года я была замужем. Ты говоришь, что Боря мил. Он очень мил, и я его люблю как сына, но что же ты хочешь?… Что ты думаешь? Ты ему совсем вскружила голову, я это вижу…
Говоря это, графиня оглянулась на дочь. Наташа лежала, прямо и неподвижно глядя вперед себя на одного из сфинксов красного дерева, вырезанных на углах кровати, так что графиня видела только в профиль лицо дочери. Лицо это поразило графиню своей особенностью серьезного и сосредоточенного выражения.
Наташа слушала и соображала.
– Ну так что ж? – сказала она.
– Ты ему вскружила совсем голову, зачем? Что ты хочешь от него? Ты знаешь, что тебе нельзя выйти за него замуж.
– Отчего? – не переменяя положения, сказала Наташа.
– Оттого, что он молод, оттого, что он беден, оттого, что он родня… оттого, что ты и сама не любишь его.
– А почему вы знаете?
– Я знаю. Это не хорошо, мой дружок.
– А если я хочу… – сказала Наташа.
– Перестань говорить глупости, – сказала графиня.
– А если я хочу…
– Наташа, я серьезно…
Наташа не дала ей договорить, притянула к себе большую руку графини и поцеловала ее сверху, потом в ладонь, потом опять повернула и стала целовать ее в косточку верхнего сустава пальца, потом в промежуток, потом опять в косточку, шопотом приговаривая: «январь, февраль, март, апрель, май».
– Говорите, мама, что же вы молчите? Говорите, – сказала она, оглядываясь на мать, которая нежным взглядом смотрела на дочь и из за этого созерцания, казалось, забыла всё, что она хотела сказать.
– Это не годится, душа моя. Не все поймут вашу детскую связь, а видеть его таким близким с тобой может повредить тебе в глазах других молодых людей, которые к нам ездят, и, главное, напрасно мучает его. Он, может быть, нашел себе партию по себе, богатую; а теперь он с ума сходит.
– Сходит? – повторила Наташа.
– Я тебе про себя скажу. У меня был один cousin…
– Знаю – Кирилла Матвеич, да ведь он старик?
– Не всегда был старик. Но вот что, Наташа, я поговорю с Борей. Ему не надо так часто ездить…
– Отчего же не надо, коли ему хочется?
– Оттого, что я знаю, что это ничем не кончится.
– Почему вы знаете? Нет, мама, вы не говорите ему. Что за глупости! – говорила Наташа тоном человека, у которого хотят отнять его собственность.
– Ну не выйду замуж, так пускай ездит, коли ему весело и мне весело. – Наташа улыбаясь поглядела на мать.
– Не замуж, а так , – повторила она.
– Как же это, мой друг?
– Да так . Ну, очень нужно, что замуж не выйду, а… так .
– Так, так, – повторила графиня и, трясясь всем своим телом, засмеялась добрым, неожиданным старушечьим смехом.
– Полноте смеяться, перестаньте, – закричала Наташа, – всю кровать трясете. Ужасно вы на меня похожи, такая же хохотунья… Постойте… – Она схватила обе руки графини, поцеловала на одной кость мизинца – июнь, и продолжала целовать июль, август на другой руке. – Мама, а он очень влюблен? Как на ваши глаза? В вас были так влюблены? И очень мил, очень, очень мил! Только не совсем в моем вкусе – он узкий такой, как часы столовые… Вы не понимаете?…Узкий, знаете, серый, светлый…
– Что ты врешь! – сказала графиня.
Наташа продолжала:
– Неужели вы не понимаете? Николенька бы понял… Безухий – тот синий, темно синий с красным, и он четвероугольный.
– Ты и с ним кокетничаешь, – смеясь сказала графиня.
– Нет, он франмасон, я узнала. Он славный, темно синий с красным, как вам растолковать…
– Графинюшка, – послышался голос графа из за двери. – Ты не спишь? – Наташа вскочила босиком, захватила в руки туфли и убежала в свою комнату.
Она долго не могла заснуть. Она всё думала о том, что никто никак не может понять всего, что она понимает, и что в ней есть.
«Соня?» подумала она, глядя на спящую, свернувшуюся кошечку с ее огромной косой. «Нет, куда ей! Она добродетельная. Она влюбилась в Николеньку и больше ничего знать не хочет. Мама, и та не понимает. Это удивительно, как я умна и как… она мила», – продолжала она, говоря про себя в третьем лице и воображая, что это говорит про нее какой то очень умный, самый умный и самый хороший мужчина… «Всё, всё в ней есть, – продолжал этот мужчина, – умна необыкновенно, мила и потом хороша, необыкновенно хороша, ловка, – плавает, верхом ездит отлично, а голос! Можно сказать, удивительный голос!» Она пропела свою любимую музыкальную фразу из Херубиниевской оперы, бросилась на постель, засмеялась от радостной мысли, что она сейчас заснет, крикнула Дуняшу потушить свечку, и еще Дуняша не успела выйти из комнаты, как она уже перешла в другой, еще более счастливый мир сновидений, где всё было так же легко и прекрасно, как и в действительности, но только было еще лучше, потому что было по другому.

На другой день графиня, пригласив к себе Бориса, переговорила с ним, и с того дня он перестал бывать у Ростовых.


31 го декабря, накануне нового 1810 года, le reveillon [ночной ужин], был бал у Екатерининского вельможи. На бале должен был быть дипломатический корпус и государь.
На Английской набережной светился бесчисленными огнями иллюминации известный дом вельможи. У освещенного подъезда с красным сукном стояла полиция, и не одни жандармы, но полицеймейстер на подъезде и десятки офицеров полиции. Экипажи отъезжали, и всё подъезжали новые с красными лакеями и с лакеями в перьях на шляпах. Из карет выходили мужчины в мундирах, звездах и лентах; дамы в атласе и горностаях осторожно сходили по шумно откладываемым подножкам, и торопливо и беззвучно проходили по сукну подъезда.
Почти всякий раз, как подъезжал новый экипаж, в толпе пробегал шопот и снимались шапки.
– Государь?… Нет, министр… принц… посланник… Разве не видишь перья?… – говорилось из толпы. Один из толпы, одетый лучше других, казалось, знал всех, и называл по имени знатнейших вельмож того времени.
Уже одна треть гостей приехала на этот бал, а у Ростовых, долженствующих быть на этом бале, еще шли торопливые приготовления одевания.
Много было толков и приготовлений для этого бала в семействе Ростовых, много страхов, что приглашение не будет получено, платье не будет готово, и не устроится всё так, как было нужно.
Вместе с Ростовыми ехала на бал Марья Игнатьевна Перонская, приятельница и родственница графини, худая и желтая фрейлина старого двора, руководящая провинциальных Ростовых в высшем петербургском свете.
В 10 часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было уже без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтобы они все: она, мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны a la grecque [по гречески].
Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно тщательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые, ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечи пеньюаре. Соня, уже одетая, стояла посреди комнаты и, нажимая до боли маленьким пальцем, прикалывала последнюю визжавшую под булавкой ленту.
– Не так, не так, Соня, – сказала Наташа, поворачивая голову от прически и хватаясь руками за волоса, которые не поспела отпустить державшая их горничная. – Не так бант, поди сюда. – Соня присела. Наташа переколола ленту иначе.
– Позвольте, барышня, нельзя так, – говорила горничная, державшая волоса Наташи.
– Ах, Боже мой, ну после! Вот так, Соня.
– Скоро ли вы? – послышался голос графини, – уж десять сейчас.
– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.
В это время застенчиво, тихими шагами, вошла графиня в своей токе и бархатном платье.
– Уу! моя красавица! – закричал граф, – лучше вас всех!… – Он хотел обнять ее, но она краснея отстранилась, чтоб не измяться.
– Мама, больше на бок току, – проговорила Наташа. – Я переколю, и бросилась вперед, а девушки, подшивавшие, не успевшие за ней броситься, оторвали кусочек дымки.
– Боже мой! Что ж это такое? Я ей Богу не виновата…
– Ничего, заметаю, не видно будет, – говорила Дуняша.
– Красавица, краля то моя! – сказала из за двери вошедшая няня. – А Сонюшка то, ну красавицы!…
В четверть одиннадцатого наконец сели в кареты и поехали. Но еще нужно было заехать к Таврическому саду.
Перонская была уже готова. Несмотря на ее старость и некрасивость, у нее происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для нее это было дело привычное), но также было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, также старательно промыто за ушами, и даже, и так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в желтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых.
Ростовы похвалили ее вкус и туалет, и, бережа прически и платья, в одиннадцать часов разместились по каретам и поехали.


Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.
Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Наташе. Она посмотрела на нее, и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Наташу и спросил у графа, которая его дочь?
– Charmante! [Очаровательна!] – сказал он, поцеловав кончики своих пальцев.
В зале стояли гости, теснясь у входной двери, ожидая государя. Графиня поместилась в первых рядах этой толпы. Наташа слышала и чувствовала, что несколько голосов спросили про нее и смотрели на нее. Она поняла, что она понравилась тем, которые обратили на нее внимание, и это наблюдение несколько успокоило ее.
«Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас» – подумала она.
Перонская называла графине самых значительных лиц, бывших на бале.
– Вот это голландский посланик, видите, седой, – говорила Перонская, указывая на старичка с серебряной сединой курчавых, обильных волос, окруженного дамами, которых он чему то заставлял смеяться.
– А вот она, царица Петербурга, графиня Безухая, – говорила она, указывая на входившую Элен.
– Как хороша! Не уступит Марье Антоновне; смотрите, как за ней увиваются и молодые и старые. И хороша, и умна… Говорят принц… без ума от нее. А вот эти две, хоть и нехороши, да еще больше окружены.
Она указала на проходивших через залу даму с очень некрасивой дочерью.
– Это миллионерка невеста, – сказала Перонская. – А вот и женихи.
– Это брат Безуховой – Анатоль Курагин, – сказала она, указывая на красавца кавалергарда, который прошел мимо их, с высоты поднятой головы через дам глядя куда то. – Как хорош! неправда ли? Говорят, женят его на этой богатой. .И ваш то соusin, Друбецкой, тоже очень увивается. Говорят, миллионы. – Как же, это сам французский посланник, – отвечала она о Коленкуре на вопрос графини, кто это. – Посмотрите, как царь какой нибудь. А всё таки милы, очень милы французы. Нет милей для общества. А вот и она! Нет, всё лучше всех наша Марья то Антоновна! И как просто одета. Прелесть! – А этот то, толстый, в очках, фармазон всемирный, – сказала Перонская, указывая на Безухова. – С женою то его рядом поставьте: то то шут гороховый!
Пьер шел, переваливаясь своим толстым телом, раздвигая толпу, кивая направо и налево так же небрежно и добродушно, как бы он шел по толпе базара. Он продвигался через толпу, очевидно отыскивая кого то.
Наташа с радостью смотрела на знакомое лицо Пьера, этого шута горохового, как называла его Перонская, и знала, что Пьер их, и в особенности ее, отыскивал в толпе. Пьер обещал ей быть на бале и представить ей кавалеров.
Но, не дойдя до них, Безухой остановился подле невысокого, очень красивого брюнета в белом мундире, который, стоя у окна, разговаривал с каким то высоким мужчиной в звездах и ленте. Наташа тотчас же узнала невысокого молодого человека в белом мундире: это был Болконский, который показался ей очень помолодевшим, повеселевшим и похорошевшим.
– Вот еще знакомый, Болконский, видите, мама? – сказала Наташа, указывая на князя Андрея. – Помните, он у нас ночевал в Отрадном.
– А, вы его знаете? – сказала Перонская. – Терпеть не могу. Il fait a present la pluie et le beau temps. [От него теперь зависит дождливая или хорошая погода. (Франц. пословица, имеющая значение, что он имеет успех.)] И гордость такая, что границ нет! По папеньке пошел. И связался с Сперанским, какие то проекты пишут. Смотрите, как с дамами обращается! Она с ним говорит, а он отвернулся, – сказала она, указывая на него. – Я бы его отделала, если бы он со мной так поступил, как с этими дамами.


Вдруг всё зашевелилось, толпа заговорила, подвинулась, опять раздвинулась, и между двух расступившихся рядов, при звуках заигравшей музыки, вошел государь. За ним шли хозяин и хозяйка. Государь шел быстро, кланяясь направо и налево, как бы стараясь скорее избавиться от этой первой минуты встречи. Музыканты играли Польской, известный тогда по словам, сочиненным на него. Слова эти начинались: «Александр, Елизавета, восхищаете вы нас…» Государь прошел в гостиную, толпа хлынула к дверям; несколько лиц с изменившимися выражениями поспешно прошли туда и назад. Толпа опять отхлынула от дверей гостиной, в которой показался государь, разговаривая с хозяйкой. Какой то молодой человек с растерянным видом наступал на дам, прося их посторониться. Некоторые дамы с лицами, выражавшими совершенную забывчивость всех условий света, портя свои туалеты, теснились вперед. Мужчины стали подходить к дамам и строиться в пары Польского.
Всё расступилось, и государь, улыбаясь и не в такт ведя за руку хозяйку дома, вышел из дверей гостиной. За ним шли хозяин с М. А. Нарышкиной, потом посланники, министры, разные генералы, которых не умолкая называла Перонская. Больше половины дам имели кавалеров и шли или приготовлялись итти в Польской. Наташа чувствовала, что она оставалась с матерью и Соней в числе меньшей части дам, оттесненных к стене и не взятых в Польской. Она стояла, опустив свои тоненькие руки, и с мерно поднимающейся, чуть определенной грудью, сдерживая дыхание, блестящими, испуганными глазами глядела перед собой, с выражением готовности на величайшую радость и на величайшее горе. Ее не занимали ни государь, ни все важные лица, на которых указывала Перонская – у ней была одна мысль: «неужели так никто не подойдет ко мне, неужели я не буду танцовать между первыми, неужели меня не заметят все эти мужчины, которые теперь, кажется, и не видят меня, а ежели смотрят на меня, то смотрят с таким выражением, как будто говорят: А! это не она, так и нечего смотреть. Нет, это не может быть!» – думала она. – «Они должны же знать, как мне хочется танцовать, как я отлично танцую, и как им весело будет танцовать со мною».
Звуки Польского, продолжавшегося довольно долго, уже начинали звучать грустно, – воспоминанием в ушах Наташи. Ей хотелось плакать. Перонская отошла от них. Граф был на другом конце залы, графиня, Соня и она стояли одни как в лесу в этой чуждой толпе, никому неинтересные и ненужные. Князь Андрей прошел с какой то дамой мимо них, очевидно их не узнавая. Красавец Анатоль, улыбаясь, что то говорил даме, которую он вел, и взглянул на лицо Наташе тем взглядом, каким глядят на стены. Борис два раза прошел мимо них и всякий раз отворачивался. Берг с женою, не танцовавшие, подошли к ним.
Наташе показалось оскорбительно это семейное сближение здесь, на бале, как будто не было другого места для семейных разговоров, кроме как на бале. Она не слушала и не смотрела на Веру, что то говорившую ей про свое зеленое платье.
Наконец государь остановился подле своей последней дамы (он танцовал с тремя), музыка замолкла; озабоченный адъютант набежал на Ростовых, прося их еще куда то посторониться, хотя они стояли у стены, и с хор раздались отчетливые, осторожные и увлекательно мерные звуки вальса. Государь с улыбкой взглянул на залу. Прошла минута – никто еще не начинал. Адъютант распорядитель подошел к графине Безуховой и пригласил ее. Она улыбаясь подняла руку и положила ее, не глядя на него, на плечо адъютанта. Адъютант распорядитель, мастер своего дела, уверенно, неторопливо и мерно, крепко обняв свою даму, пустился с ней сначала глиссадом, по краю круга, на углу залы подхватил ее левую руку, повернул ее, и из за всё убыстряющихся звуков музыки слышны были только мерные щелчки шпор быстрых и ловких ног адъютанта, и через каждые три такта на повороте как бы вспыхивало развеваясь бархатное платье его дамы. Наташа смотрела на них и готова была плакать, что это не она танцует этот первый тур вальса.
Князь Андрей в своем полковничьем, белом (по кавалерии) мундире, в чулках и башмаках, оживленный и веселый, стоял в первых рядах круга, недалеко от Ростовых. Барон Фиргоф говорил с ним о завтрашнем, предполагаемом первом заседании государственного совета. Князь Андрей, как человек близкий Сперанскому и участвующий в работах законодательной комиссии, мог дать верные сведения о заседании завтрашнего дня, о котором ходили различные толки. Но он не слушал того, что ему говорил Фиргоф, и глядел то на государя, то на сбиравшихся танцовать кавалеров, не решавшихся вступить в круг.
Князь Андрей наблюдал этих робевших при государе кавалеров и дам, замиравших от желания быть приглашенными.
Пьер подошел к князю Андрею и схватил его за руку.
– Вы всегда танцуете. Тут есть моя protegee [любимица], Ростова молодая, пригласите ее, – сказал он.
– Где? – спросил Болконский. – Виноват, – сказал он, обращаясь к барону, – этот разговор мы в другом месте доведем до конца, а на бале надо танцовать. – Он вышел вперед, по направлению, которое ему указывал Пьер. Отчаянное, замирающее лицо Наташи бросилось в глаза князю Андрею. Он узнал ее, угадал ее чувство, понял, что она была начинающая, вспомнил ее разговор на окне и с веселым выражением лица подошел к графине Ростовой.
– Позвольте вас познакомить с моей дочерью, – сказала графиня, краснея.
– Я имею удовольствие быть знакомым, ежели графиня помнит меня, – сказал князь Андрей с учтивым и низким поклоном, совершенно противоречащим замечаниям Перонской о его грубости, подходя к Наташе, и занося руку, чтобы обнять ее талию еще прежде, чем он договорил приглашение на танец. Он предложил тур вальса. То замирающее выражение лица Наташи, готовое на отчаяние и на восторг, вдруг осветилось счастливой, благодарной, детской улыбкой.
«Давно я ждала тебя», как будто сказала эта испуганная и счастливая девочка, своей проявившейся из за готовых слез улыбкой, поднимая свою руку на плечо князя Андрея. Они были вторая пара, вошедшая в круг. Князь Андрей был одним из лучших танцоров своего времени. Наташа танцовала превосходно. Ножки ее в бальных атласных башмачках быстро, легко и независимо от нее делали свое дело, а лицо ее сияло восторгом счастия. Ее оголенные шея и руки были худы и некрасивы. В сравнении с плечами Элен, ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки; но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по ее телу, а Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили, и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо.
Князь Андрей любил танцовать, и желая поскорее отделаться от политических и умных разговоров, с которыми все обращались к нему, и желая поскорее разорвать этот досадный ему круг смущения, образовавшегося от присутствия государя, пошел танцовать и выбрал Наташу, потому что на нее указал ему Пьер и потому, что она первая из хорошеньких женщин попала ему на глаза; но едва он обнял этот тонкий, подвижной стан, и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко ему, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда, переводя дыханье и оставив ее, остановился и стал глядеть на танцующих.


После князя Андрея к Наташе подошел Борис, приглашая ее на танцы, подошел и тот танцор адъютант, начавший бал, и еще молодые люди, и Наташа, передавая своих излишних кавалеров Соне, счастливая и раскрасневшаяся, не переставала танцовать целый вечер. Она ничего не заметила и не видала из того, что занимало всех на этом бале. Она не только не заметила, как государь долго говорил с французским посланником, как он особенно милостиво говорил с такой то дамой, как принц такой то и такой то сделали и сказали то то, как Элен имела большой успех и удостоилась особенного внимания такого то; она не видала даже государя и заметила, что он уехал только потому, что после его отъезда бал более оживился. Один из веселых котильонов, перед ужином, князь Андрей опять танцовал с Наташей. Он напомнил ей о их первом свиданьи в отрадненской аллее и о том, как она не могла заснуть в лунную ночь, и как он невольно слышал ее. Наташа покраснела при этом напоминании и старалась оправдаться, как будто было что то стыдное в том чувстве, в котором невольно подслушал ее князь Андрей.
Князь Андрей, как все люди, выросшие в свете, любил встречать в свете то, что не имело на себе общего светского отпечатка. И такова была Наташа, с ее удивлением, радостью и робостью и даже ошибками во французском языке. Он особенно нежно и бережно обращался и говорил с нею. Сидя подле нее, разговаривая с ней о самых простых и ничтожных предметах, князь Андрей любовался на радостный блеск ее глаз и улыбки, относившейся не к говоренным речам, а к ее внутреннему счастию. В то время, как Наташу выбирали и она с улыбкой вставала и танцовала по зале, князь Андрей любовался в особенности на ее робкую грацию. В середине котильона Наташа, окончив фигуру, еще тяжело дыша, подходила к своему месту. Новый кавалер опять пригласил ее. Она устала и запыхалась, и видимо подумала отказаться, но тотчас опять весело подняла руку на плечо кавалера и улыбнулась князю Андрею.
«Я бы рада была отдохнуть и посидеть с вами, я устала; но вы видите, как меня выбирают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю, и мы с вами всё это понимаем», и еще многое и многое сказала эта улыбка. Когда кавалер оставил ее, Наташа побежала через залу, чтобы взять двух дам для фигур.
«Ежели она подойдет прежде к своей кузине, а потом к другой даме, то она будет моей женой», сказал совершенно неожиданно сам себе князь Андрей, глядя на нее. Она подошла прежде к кузине.
«Какой вздор иногда приходит в голову! подумал князь Андрей; но верно только то, что эта девушка так мила, так особенна, что она не протанцует здесь месяца и выйдет замуж… Это здесь редкость», думал он, когда Наташа, поправляя откинувшуюся у корсажа розу, усаживалась подле него.
В конце котильона старый граф подошел в своем синем фраке к танцующим. Он пригласил к себе князя Андрея и спросил у дочери, весело ли ей? Наташа не ответила и только улыбнулась такой улыбкой, которая с упреком говорила: «как можно было спрашивать об этом?»
– Так весело, как никогда в жизни! – сказала она, и князь Андрей заметил, как быстро поднялись было ее худые руки, чтобы обнять отца и тотчас же опустились. Наташа была так счастлива, как никогда еще в жизни. Она была на той высшей ступени счастия, когда человек делается вполне доверчив и не верит в возможность зла, несчастия и горя.

Пьер на этом бале в первый раз почувствовал себя оскорбленным тем положением, которое занимала его жена в высших сферах. Он был угрюм и рассеян. Поперек лба его была широкая складка, и он, стоя у окна, смотрел через очки, никого не видя.
Наташа, направляясь к ужину, прошла мимо его.
Мрачное, несчастное лицо Пьера поразило ее. Она остановилась против него. Ей хотелось помочь ему, передать ему излишек своего счастия.
– Как весело, граф, – сказала она, – не правда ли?
Пьер рассеянно улыбнулся, очевидно не понимая того, что ему говорили.
– Да, я очень рад, – сказал он.
«Как могут они быть недовольны чем то, думала Наташа. Особенно такой хороший, как этот Безухов?» На глаза Наташи все бывшие на бале были одинаково добрые, милые, прекрасные люди, любящие друг друга: никто не мог обидеть друг друга, и потому все должны были быть счастливы.


На другой день князь Андрей вспомнил вчерашний бал, но не на долго остановился на нем мыслями. «Да, очень блестящий был бал. И еще… да, Ростова очень мила. Что то в ней есть свежее, особенное, не петербургское, отличающее ее». Вот всё, что он думал о вчерашнем бале, и напившись чаю, сел за работу.
Но от усталости или бессонницы (день был нехороший для занятий, и князь Андрей ничего не мог делать) он всё критиковал сам свою работу, как это часто с ним бывало, и рад был, когда услыхал, что кто то приехал.
Приехавший был Бицкий, служивший в различных комиссиях, бывавший во всех обществах Петербурга, страстный поклонник новых идей и Сперанского и озабоченный вестовщик Петербурга, один из тех людей, которые выбирают направление как платье – по моде, но которые по этому то кажутся самыми горячими партизанами направлений. Он озабоченно, едва успев снять шляпу, вбежал к князю Андрею и тотчас же начал говорить. Он только что узнал подробности заседания государственного совета нынешнего утра, открытого государем, и с восторгом рассказывал о том. Речь государя была необычайна. Это была одна из тех речей, которые произносятся только конституционными монархами. «Государь прямо сказал, что совет и сенат суть государственные сословия ; он сказал, что правление должно иметь основанием не произвол, а твердые начала . Государь сказал, что финансы должны быть преобразованы и отчеты быть публичны», рассказывал Бицкий, ударяя на известные слова и значительно раскрывая глаза.
– Да, нынешнее событие есть эра, величайшая эра в нашей истории, – заключил он.
Князь Андрей слушал рассказ об открытии государственного совета, которого он ожидал с таким нетерпением и которому приписывал такую важность, и удивлялся, что событие это теперь, когда оно совершилось, не только не трогало его, но представлялось ему более чем ничтожным. Он с тихой насмешкой слушал восторженный рассказ Бицкого. Самая простая мысль приходила ему в голову: «Какое дело мне и Бицкому, какое дело нам до того, что государю угодно было сказать в совете! Разве всё это может сделать меня счастливее и лучше?»
И это простое рассуждение вдруг уничтожило для князя Андрея весь прежний интерес совершаемых преобразований. В этот же день князь Андрей должен был обедать у Сперанского «en petit comite«, [в маленьком собрании,] как ему сказал хозяин, приглашая его. Обед этот в семейном и дружеском кругу человека, которым он так восхищался, прежде очень интересовал князя Андрея, тем более что до сих пор он не видал Сперанского в его домашнем быту; но теперь ему не хотелось ехать.
В назначенный час обеда, однако, князь Андрей уже входил в собственный, небольшой дом Сперанского у Таврического сада. В паркетной столовой небольшого домика, отличавшегося необыкновенной чистотой (напоминающей монашескую чистоту) князь Андрей, несколько опоздавший, уже нашел в пять часов собравшееся всё общество этого petit comite, интимных знакомых Сперанского. Дам не было никого кроме маленькой дочери Сперанского (с длинным лицом, похожим на отца) и ее гувернантки. Гости были Жерве, Магницкий и Столыпин. Еще из передней князь Андрей услыхал громкие голоса и звонкий, отчетливый хохот – хохот, похожий на тот, каким смеются на сцене. Кто то голосом, похожим на голос Сперанского, отчетливо отбивал: ха… ха… ха… Князь Андрей никогда не слыхал смеха Сперанского, и этот звонкий, тонкий смех государственного человека странно поразил его.
Князь Андрей вошел в столовую. Всё общество стояло между двух окон у небольшого стола с закуской. Сперанский в сером фраке с звездой, очевидно в том еще белом жилете и высоком белом галстухе, в которых он был в знаменитом заседании государственного совета, с веселым лицом стоял у стола. Гости окружали его. Магницкий, обращаясь к Михайлу Михайловичу, рассказывал анекдот. Сперанский слушал, вперед смеясь тому, что скажет Магницкий. В то время как князь Андрей вошел в комнату, слова Магницкого опять заглушились смехом. Громко басил Столыпин, пережевывая кусок хлеба с сыром; тихим смехом шипел Жерве, и тонко, отчетливо смеялся Сперанский.
Сперанский, всё еще смеясь, подал князю Андрею свою белую, нежную руку.
– Очень рад вас видеть, князь, – сказал он. – Минутку… обратился он к Магницкому, прерывая его рассказ. – У нас нынче уговор: обед удовольствия, и ни слова про дела. – И он опять обратился к рассказчику, и опять засмеялся.
Князь Андрей с удивлением и грустью разочарования слушал его смех и смотрел на смеющегося Сперанского. Это был не Сперанский, а другой человек, казалось князю Андрею. Всё, что прежде таинственно и привлекательно представлялось князю Андрею в Сперанском, вдруг стало ему ясно и непривлекательно.
За столом разговор ни на мгновение не умолкал и состоял как будто бы из собрания смешных анекдотов. Еще Магницкий не успел докончить своего рассказа, как уж кто то другой заявил свою готовность рассказать что то, что было еще смешнее. Анекдоты большею частью касались ежели не самого служебного мира, то лиц служебных. Казалось, что в этом обществе так окончательно было решено ничтожество этих лиц, что единственное отношение к ним могло быть только добродушно комическое. Сперанский рассказал, как на совете сегодняшнего утра на вопрос у глухого сановника о его мнении, сановник этот отвечал, что он того же мнения. Жерве рассказал целое дело о ревизии, замечательное по бессмыслице всех действующих лиц. Столыпин заикаясь вмешался в разговор и с горячностью начал говорить о злоупотреблениях прежнего порядка вещей, угрожая придать разговору серьезный характер. Магницкий стал трунить над горячностью Столыпина, Жерве вставил шутку и разговор принял опять прежнее, веселое направление.
Очевидно, Сперанский после трудов любил отдохнуть и повеселиться в приятельском кружке, и все его гости, понимая его желание, старались веселить его и сами веселиться. Но веселье это казалось князю Андрею тяжелым и невеселым. Тонкий звук голоса Сперанского неприятно поражал его, и неумолкавший смех своей фальшивой нотой почему то оскорблял чувство князя Андрея. Князь Андрей не смеялся и боялся, что он будет тяжел для этого общества. Но никто не замечал его несоответственности общему настроению. Всем было, казалось, очень весело.
Он несколько раз желал вступить в разговор, но всякий раз его слово выбрасывалось вон, как пробка из воды; и он не мог шутить с ними вместе.
Ничего не было дурного или неуместного в том, что они говорили, всё было остроумно и могло бы быть смешно; но чего то, того самого, что составляет соль веселья, не только не было, но они и не знали, что оно бывает.
После обеда дочь Сперанского с своей гувернанткой встали. Сперанский приласкал дочь своей белой рукой, и поцеловал ее. И этот жест показался неестественным князю Андрею.
Мужчины, по английски, остались за столом и за портвейном. В середине начавшегося разговора об испанских делах Наполеона, одобряя которые, все были одного и того же мнения, князь Андрей стал противоречить им. Сперанский улыбнулся и, очевидно желая отклонить разговор от принятого направления, рассказал анекдот, не имеющий отношения к разговору. На несколько мгновений все замолкли.
Посидев за столом, Сперанский закупорил бутылку с вином и сказав: «нынче хорошее винцо в сапожках ходит», отдал слуге и встал. Все встали и также шумно разговаривая пошли в гостиную. Сперанскому подали два конверта, привезенные курьером. Он взял их и прошел в кабинет. Как только он вышел, общее веселье замолкло и гости рассудительно и тихо стали переговариваться друг с другом.
– Ну, теперь декламация! – сказал Сперанский, выходя из кабинета. – Удивительный талант! – обратился он к князю Андрею. Магницкий тотчас же стал в позу и начал говорить французские шутливые стихи, сочиненные им на некоторых известных лиц Петербурга, и несколько раз был прерываем аплодисментами. Князь Андрей, по окончании стихов, подошел к Сперанскому, прощаясь с ним.
– Куда вы так рано? – сказал Сперанский.
– Я обещал на вечер…
Они помолчали. Князь Андрей смотрел близко в эти зеркальные, непропускающие к себе глаза и ему стало смешно, как он мог ждать чего нибудь от Сперанского и от всей своей деятельности, связанной с ним, и как мог он приписывать важность тому, что делал Сперанский. Этот аккуратный, невеселый смех долго не переставал звучать в ушах князя Андрея после того, как он уехал от Сперанского.
Вернувшись домой, князь Андрей стал вспоминать свою петербургскую жизнь за эти четыре месяца, как будто что то новое. Он вспоминал свои хлопоты, искательства, историю своего проекта военного устава, который был принят к сведению и о котором старались умолчать единственно потому, что другая работа, очень дурная, была уже сделана и представлена государю; вспомнил о заседаниях комитета, членом которого был Берг; вспомнил, как в этих заседаниях старательно и продолжительно обсуживалось всё касающееся формы и процесса заседаний комитета, и как старательно и кратко обходилось всё что касалось сущности дела. Он вспомнил о своей законодательной работе, о том, как он озабоченно переводил на русский язык статьи римского и французского свода, и ему стало совестно за себя. Потом он живо представил себе Богучарово, свои занятия в деревне, свою поездку в Рязань, вспомнил мужиков, Дрона старосту, и приложив к ним права лиц, которые он распределял по параграфам, ему стало удивительно, как он мог так долго заниматься такой праздной работой.


На другой день князь Андрей поехал с визитами в некоторые дома, где он еще не был, и в том числе к Ростовым, с которыми он возобновил знакомство на последнем бале. Кроме законов учтивости, по которым ему нужно было быть у Ростовых, князю Андрею хотелось видеть дома эту особенную, оживленную девушку, которая оставила ему приятное воспоминание.
Наташа одна из первых встретила его. Она была в домашнем синем платье, в котором она показалась князю Андрею еще лучше, чем в бальном. Она и всё семейство Ростовых приняли князя Андрея, как старого друга, просто и радушно. Всё семейство, которое строго судил прежде князь Андрей, теперь показалось ему составленным из прекрасных, простых и добрых людей. Гостеприимство и добродушие старого графа, особенно мило поразительное в Петербурге, было таково, что князь Андрей не мог отказаться от обеда. «Да, это добрые, славные люди, думал Болконский, разумеется, не понимающие ни на волос того сокровища, которое они имеют в Наташе; но добрые люди, которые составляют наилучший фон для того, чтобы на нем отделялась эта особенно поэтическая, переполненная жизни, прелестная девушка!»
Князь Андрей чувствовал в Наташе присутствие совершенно чуждого для него, особенного мира, преисполненного каких то неизвестных ему радостей, того чуждого мира, который еще тогда, в отрадненской аллее и на окне, в лунную ночь, так дразнил его. Теперь этот мир уже более не дразнил его, не был чуждый мир; но он сам, вступив в него, находил в нем новое для себя наслаждение.
После обеда Наташа, по просьбе князя Андрея, пошла к клавикордам и стала петь. Князь Андрей стоял у окна, разговаривая с дамами, и слушал ее. В середине фразы князь Андрей замолчал и почувствовал неожиданно, что к его горлу подступают слезы, возможность которых он не знал за собой. Он посмотрел на поющую Наташу, и в душе его произошло что то новое и счастливое. Он был счастлив и ему вместе с тем было грустно. Ему решительно не об чем было плакать, но он готов был плакать. О чем? О прежней любви? О маленькой княгине? О своих разочарованиях?… О своих надеждах на будущее?… Да и нет. Главное, о чем ему хотелось плакать, была вдруг живо сознанная им страшная противуположность между чем то бесконечно великим и неопределимым, бывшим в нем, и чем то узким и телесным, чем он был сам и даже была она. Эта противуположность томила и радовала его во время ее пения.
Только что Наташа кончила петь, она подошла к нему и спросила его, как ему нравится ее голос? Она спросила это и смутилась уже после того, как она это сказала, поняв, что этого не надо было спрашивать. Он улыбнулся, глядя на нее, и сказал, что ему нравится ее пение так же, как и всё, что она делает.
Князь Андрей поздно вечером уехал от Ростовых. Он лег спать по привычке ложиться, но увидал скоро, что он не может спать. Он то, зажжа свечку, сидел в постели, то вставал, то опять ложился, нисколько не тяготясь бессонницей: так радостно и ново ему было на душе, как будто он из душной комнаты вышел на вольный свет Божий. Ему и в голову не приходило, чтобы он был влюблен в Ростову; он не думал о ней; он только воображал ее себе, и вследствие этого вся жизнь его представлялась ему в новом свете. «Из чего я бьюсь, из чего я хлопочу в этой узкой, замкнутой рамке, когда жизнь, вся жизнь со всеми ее радостями открыта мне?» говорил он себе. И он в первый раз после долгого времени стал делать счастливые планы на будущее. Он решил сам собою, что ему надо заняться воспитанием своего сына, найдя ему воспитателя и поручив ему; потом надо выйти в отставку и ехать за границу, видеть Англию, Швейцарию, Италию. «Мне надо пользоваться своей свободой, пока так много в себе чувствую силы и молодости, говорил он сам себе. Пьер был прав, говоря, что надо верить в возможность счастия, чтобы быть счастливым, и я теперь верю в него. Оставим мертвым хоронить мертвых, а пока жив, надо жить и быть счастливым», думал он.


В одно утро полковник Адольф Берг, которого Пьер знал, как знал всех в Москве и Петербурге, в чистеньком с иголочки мундире, с припомаженными наперед височками, как носил государь Александр Павлович, приехал к нему.
– Я сейчас был у графини, вашей супруги, и был так несчастлив, что моя просьба не могла быть исполнена; надеюсь, что у вас, граф, я буду счастливее, – сказал он, улыбаясь.
– Что вам угодно, полковник? Я к вашим услугам.
– Я теперь, граф, уж совершенно устроился на новой квартире, – сообщил Берг, очевидно зная, что это слышать не могло не быть приятно; – и потому желал сделать так, маленький вечерок для моих и моей супруги знакомых. (Он еще приятнее улыбнулся.) Я хотел просить графиню и вас сделать мне честь пожаловать к нам на чашку чая и… на ужин.
– Только графиня Елена Васильевна, сочтя для себя унизительным общество каких то Бергов, могла иметь жестокость отказаться от такого приглашения. – Берг так ясно объяснил, почему он желает собрать у себя небольшое и хорошее общество, и почему это ему будет приятно, и почему он для карт и для чего нибудь дурного жалеет деньги, но для хорошего общества готов и понести расходы, что Пьер не мог отказаться и обещался быть.
– Только не поздно, граф, ежели смею просить, так без 10 ти минут в восемь, смею просить. Партию составим, генерал наш будет. Он очень добр ко мне. Поужинаем, граф. Так сделайте одолжение.
Противно своей привычке опаздывать, Пьер в этот день вместо восьми без 10 ти минут, приехал к Бергам в восемь часов без четверти.
Берги, припася, что нужно было для вечера, уже готовы были к приему гостей.
В новом, чистом, светлом, убранном бюстиками и картинками и новой мебелью, кабинете сидел Берг с женою. Берг, в новеньком, застегнутом мундире сидел возле жены, объясняя ей, что всегда можно и должно иметь знакомства людей, которые выше себя, потому что тогда только есть приятность от знакомств. – «Переймешь что нибудь, можешь попросить о чем нибудь. Вот посмотри, как я жил с первых чинов (Берг жизнь свою считал не годами, а высочайшими наградами). Мои товарищи теперь еще ничто, а я на ваканции полкового командира, я имею счастье быть вашим мужем (он встал и поцеловал руку Веры, но по пути к ней отогнул угол заворотившегося ковра). И чем я приобрел всё это? Главное умением выбирать свои знакомства. Само собой разумеется, что надо быть добродетельным и аккуратным».
Берг улыбнулся с сознанием своего превосходства над слабой женщиной и замолчал, подумав, что всё таки эта милая жена его есть слабая женщина, которая не может постигнуть всего того, что составляет достоинство мужчины, – ein Mann zu sein [быть мужчиной]. Вера в то же время также улыбнулась с сознанием своего превосходства над добродетельным, хорошим мужем, но который всё таки ошибочно, как и все мужчины, по понятию Веры, понимал жизнь. Берг, судя по своей жене, считал всех женщин слабыми и глупыми. Вера, судя по одному своему мужу и распространяя это замечание, полагала, что все мужчины приписывают только себе разум, а вместе с тем ничего не понимают, горды и эгоисты.
Берг встал и, обняв свою жену осторожно, чтобы не измять кружевную пелеринку, за которую он дорого заплатил, поцеловал ее в середину губ.
– Одно только, чтобы у нас не было так скоро детей, – сказал он по бессознательной для себя филиации идей.
– Да, – отвечала Вера, – я совсем этого не желаю. Надо жить для общества.
– Точно такая была на княгине Юсуповой, – сказал Берг, с счастливой и доброй улыбкой, указывая на пелеринку.
В это время доложили о приезде графа Безухого. Оба супруга переглянулись самодовольной улыбкой, каждый себе приписывая честь этого посещения.
«Вот что значит уметь делать знакомства, подумал Берг, вот что значит уметь держать себя!»
– Только пожалуйста, когда я занимаю гостей, – сказала Вера, – ты не перебивай меня, потому что я знаю чем занять каждого, и в каком обществе что надо говорить.
Берг тоже улыбнулся.
– Нельзя же: иногда с мужчинами мужской разговор должен быть, – сказал он.
Пьер был принят в новенькой гостиной, в которой нигде сесть нельзя было, не нарушив симметрии, чистоты и порядка, и потому весьма понятно было и не странно, что Берг великодушно предлагал разрушить симметрию кресла, или дивана для дорогого гостя, и видимо находясь сам в этом отношении в болезненной нерешительности, предложил решение этого вопроса выбору гостя. Пьер расстроил симметрию, подвинув себе стул, и тотчас же Берг и Вера начали вечер, перебивая один другого и занимая гостя.
Вера, решив в своем уме, что Пьера надо занимать разговором о французском посольстве, тотчас же начала этот разговор. Берг, решив, что надобен и мужской разговор, перебил речь жены, затрогивая вопрос о войне с Австриею и невольно с общего разговора соскочил на личные соображения о тех предложениях, которые ему были деланы для участия в австрийском походе, и о тех причинах, почему он не принял их. Несмотря на то, что разговор был очень нескладный, и что Вера сердилась за вмешательство мужского элемента, оба супруга с удовольствием чувствовали, что, несмотря на то, что был только один гость, вечер был начат очень хорошо, и что вечер был, как две капли воды похож на всякий другой вечер с разговорами, чаем и зажженными свечами.
Вскоре приехал Борис, старый товарищ Берга. Он с некоторым оттенком превосходства и покровительства обращался с Бергом и Верой. За Борисом приехала дама с полковником, потом сам генерал, потом Ростовы, и вечер уже совершенно, несомненно стал похож на все вечера. Берг с Верой не могли удерживать радостной улыбки при виде этого движения по гостиной, при звуке этого бессвязного говора, шуршанья платьев и поклонов. Всё было, как и у всех, особенно похож был генерал, похваливший квартиру, потрепавший по плечу Берга, и с отеческим самоуправством распорядившийся постановкой бостонного стола. Генерал подсел к графу Илье Андреичу, как к самому знатному из гостей после себя. Старички с старичками, молодые с молодыми, хозяйка у чайного стола, на котором были точно такие же печенья в серебряной корзинке, какие были у Паниных на вечере, всё было совершенно так же, как у других.


Пьер, как один из почетнейших гостей, должен был сесть в бостон с Ильей Андреичем, генералом и полковником. Пьеру за бостонным столом пришлось сидеть против Наташи и странная перемена, происшедшая в ней со дня бала, поразила его. Наташа была молчалива, и не только не была так хороша, как она была на бале, но она была бы дурна, ежели бы она не имела такого кроткого и равнодушного ко всему вида.
«Что с ней?» подумал Пьер, взглянув на нее. Она сидела подле сестры у чайного стола и неохотно, не глядя на него, отвечала что то подсевшему к ней Борису. Отходив целую масть и забрав к удовольствию своего партнера пять взяток, Пьер, слышавший говор приветствий и звук чьих то шагов, вошедших в комнату во время сбора взяток, опять взглянул на нее.
«Что с ней сделалось?» еще удивленнее сказал он сам себе.
Князь Андрей с бережливо нежным выражением стоял перед нею и говорил ей что то. Она, подняв голову, разрумянившись и видимо стараясь удержать порывистое дыхание, смотрела на него. И яркий свет какого то внутреннего, прежде потушенного огня, опять горел в ней. Она вся преобразилась. Из дурной опять сделалась такою же, какою она была на бале.
Князь Андрей подошел к Пьеру и Пьер заметил новое, молодое выражение и в лице своего друга.
Пьер несколько раз пересаживался во время игры, то спиной, то лицом к Наташе, и во всё продолжение 6 ти роберов делал наблюдения над ней и своим другом.
«Что то очень важное происходит между ними», думал Пьер, и радостное и вместе горькое чувство заставляло его волноваться и забывать об игре.
После 6 ти роберов генерал встал, сказав, что эдак невозможно играть, и Пьер получил свободу. Наташа в одной стороне говорила с Соней и Борисом, Вера о чем то с тонкой улыбкой говорила с князем Андреем. Пьер подошел к своему другу и спросив не тайна ли то, что говорится, сел подле них. Вера, заметив внимание князя Андрея к Наташе, нашла, что на вечере, на настоящем вечере, необходимо нужно, чтобы были тонкие намеки на чувства, и улучив время, когда князь Андрей был один, начала с ним разговор о чувствах вообще и о своей сестре. Ей нужно было с таким умным (каким она считала князя Андрея) гостем приложить к делу свое дипломатическое искусство.
Когда Пьер подошел к ним, он заметил, что Вера находилась в самодовольном увлечении разговора, князь Андрей (что с ним редко бывало) казался смущен.
– Как вы полагаете? – с тонкой улыбкой говорила Вера. – Вы, князь, так проницательны и так понимаете сразу характер людей. Что вы думаете о Натали, может ли она быть постоянна в своих привязанностях, может ли она так, как другие женщины (Вера разумела себя), один раз полюбить человека и навсегда остаться ему верною? Это я считаю настоящею любовью. Как вы думаете, князь?
– Я слишком мало знаю вашу сестру, – отвечал князь Андрей с насмешливой улыбкой, под которой он хотел скрыть свое смущение, – чтобы решить такой тонкий вопрос; и потом я замечал, что чем менее нравится женщина, тем она бывает постояннее, – прибавил он и посмотрел на Пьера, подошедшего в это время к ним.
– Да это правда, князь; в наше время, – продолжала Вера (упоминая о нашем времени, как вообще любят упоминать ограниченные люди, полагающие, что они нашли и оценили особенности нашего времени и что свойства людей изменяются со временем), в наше время девушка имеет столько свободы, что le plaisir d'etre courtisee [удовольствие иметь поклонников] часто заглушает в ней истинное чувство. Et Nathalie, il faut l'avouer, y est tres sensible. [И Наталья, надо признаться, на это очень чувствительна.] Возвращение к Натали опять заставило неприятно поморщиться князя Андрея; он хотел встать, но Вера продолжала с еще более утонченной улыбкой.
– Я думаю, никто так не был courtisee [предметом ухаживанья], как она, – говорила Вера; – но никогда, до самого последнего времени никто серьезно ей не нравился. Вот вы знаете, граф, – обратилась она к Пьеру, – даже наш милый cousin Борис, который был, entre nous [между нами], очень и очень dans le pays du tendre… [в стране нежностей…]
Князь Андрей нахмурившись молчал.
– Вы ведь дружны с Борисом? – сказала ему Вера.
– Да, я его знаю…
– Он верно вам говорил про свою детскую любовь к Наташе?
– А была детская любовь? – вдруг неожиданно покраснев, спросил князь Андрей.
– Да. Vous savez entre cousin et cousine cette intimite mene quelquefois a l'amour: le cousinage est un dangereux voisinage, N'est ce pas? [Знаете, между двоюродным братом и сестрой эта близость приводит иногда к любви. Такое родство – опасное соседство. Не правда ли?]
– О, без сомнения, – сказал князь Андрей, и вдруг, неестественно оживившись, он стал шутить с Пьером о том, как он должен быть осторожным в своем обращении с своими 50 ти летними московскими кузинами, и в середине шутливого разговора встал и, взяв под руку Пьера, отвел его в сторону.
– Ну что? – сказал Пьер, с удивлением смотревший на странное оживление своего друга и заметивший взгляд, который он вставая бросил на Наташу.
– Мне надо, мне надо поговорить с тобой, – сказал князь Андрей. – Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). – Я… Но нет, я после поговорю с тобой… – И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее. Пьер видел, как князь Андрей что то спросил у нее, и она вспыхнув отвечала ему.
Но в это время Берг подошел к Пьеру, настоятельно упрашивая его принять участие в споре между генералом и полковником об испанских делах.
Берг был доволен и счастлив. Улыбка радости не сходила с его лица. Вечер был очень хорош и совершенно такой, как и другие вечера, которые он видел. Всё было похоже. И дамские, тонкие разговоры, и карты, и за картами генерал, возвышающий голос, и самовар, и печенье; но одного еще недоставало, того, что он всегда видел на вечерах, которым он желал подражать.
Недоставало громкого разговора между мужчинами и спора о чем нибудь важном и умном. Генерал начал этот разговор и к нему то Берг привлек Пьера.


На другой день князь Андрей поехал к Ростовым обедать, так как его звал граф Илья Андреич, и провел у них целый день.
Все в доме чувствовали для кого ездил князь Андрей, и он, не скрывая, целый день старался быть с Наташей. Не только в душе Наташи испуганной, но счастливой и восторженной, но во всем доме чувствовался страх перед чем то важным, имеющим совершиться. Графиня печальными и серьезно строгими глазами смотрела на князя Андрея, когда он говорил с Наташей, и робко и притворно начинала какой нибудь ничтожный разговор, как скоро он оглядывался на нее. Соня боялась уйти от Наташи и боялась быть помехой, когда она была с ними. Наташа бледнела от страха ожидания, когда она на минуты оставалась с ним с глазу на глаз. Князь Андрей поражал ее своей робостью. Она чувствовала, что ему нужно было сказать ей что то, но что он не мог на это решиться.
Когда вечером князь Андрей уехал, графиня подошла к Наташе и шопотом сказала:
– Ну что?
– Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, – сказала Наташа.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
– Но такого, такого… со мной никогда не бывало! – говорила она. – Только мне страшно при нем, мне всегда страшно при нем, что это значит? Значит, что это настоящее, да? Мама, вы спите?
– Нет, душа моя, мне самой страшно, – отвечала мать. – Иди.
– Все равно я не буду спать. Что за глупости спать? Maмаша, мамаша, такого со мной никогда не бывало! – говорила она с удивлением и испугом перед тем чувством, которое она сознавала в себе. – И могли ли мы думать!…
Наташе казалось, что еще когда она в первый раз увидала князя Андрея в Отрадном, она влюбилась в него. Ее как будто пугало это странное, неожиданное счастье, что тот, кого она выбрала еще тогда (она твердо была уверена в этом), что тот самый теперь опять встретился ей, и, как кажется, неравнодушен к ней. «И надо было ему нарочно теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург. И надо было нам встретиться на этом бале. Всё это судьба. Ясно, что это судьба, что всё это велось к этому. Еще тогда, как только я увидала его, я почувствовала что то особенное».
– Что ж он тебе еще говорил? Какие стихи то эти? Прочти… – задумчиво сказала мать, спрашивая про стихи, которые князь Андрей написал в альбом Наташе.
– Мама, это не стыдно, что он вдовец?
– Полно, Наташа. Молись Богу. Les Marieiages se font dans les cieux. [Браки заключаются в небесах.]
– Голубушка, мамаша, как я вас люблю, как мне хорошо! – крикнула Наташа, плача слезами счастья и волнения и обнимая мать.
В это же самое время князь Андрей сидел у Пьера и говорил ему о своей любви к Наташе и о твердо взятом намерении жениться на ней.

В этот день у графини Елены Васильевны был раут, был французский посланник, был принц, сделавшийся с недавнего времени частым посетителем дома графини, и много блестящих дам и мужчин. Пьер был внизу, прошелся по залам, и поразил всех гостей своим сосредоточенно рассеянным и мрачным видом.
Пьер со времени бала чувствовал в себе приближение припадков ипохондрии и с отчаянным усилием старался бороться против них. Со времени сближения принца с его женою, Пьер неожиданно был пожалован в камергеры, и с этого времени он стал чувствовать тяжесть и стыд в большом обществе, и чаще ему стали приходить прежние мрачные мысли о тщете всего человеческого. В это же время замеченное им чувство между покровительствуемой им Наташей и князем Андреем, своей противуположностью между его положением и положением его друга, еще усиливало это мрачное настроение. Он одинаково старался избегать мыслей о своей жене и о Наташе и князе Андрее. Опять всё ему казалось ничтожно в сравнении с вечностью, опять представлялся вопрос: «к чему?». И он дни и ночи заставлял себя трудиться над масонскими работами, надеясь отогнать приближение злого духа. Пьер в 12 м часу, выйдя из покоев графини, сидел у себя наверху в накуренной, низкой комнате, в затасканном халате перед столом и переписывал подлинные шотландские акты, когда кто то вошел к нему в комнату. Это был князь Андрей.
– А, это вы, – сказал Пьер с рассеянным и недовольным видом. – А я вот работаю, – сказал он, указывая на тетрадь с тем видом спасения от невзгод жизни, с которым смотрят несчастливые люди на свою работу.
Князь Андрей с сияющим, восторженным и обновленным к жизни лицом остановился перед Пьером и, не замечая его печального лица, с эгоизмом счастия улыбнулся ему.
– Ну, душа моя, – сказал он, – я вчера хотел сказать тебе и нынче за этим приехал к тебе. Никогда не испытывал ничего подобного. Я влюблен, мой друг.
Пьер вдруг тяжело вздохнул и повалился своим тяжелым телом на диван, подле князя Андрея.
– В Наташу Ростову, да? – сказал он.
– Да, да, в кого же? Никогда не поверил бы, но это чувство сильнее меня. Вчера я мучился, страдал, но и мученья этого я не отдам ни за что в мире. Я не жил прежде. Теперь только я живу, но я не могу жить без нее. Но может ли она любить меня?… Я стар для нее… Что ты не говоришь?…
– Я? Я? Что я говорил вам, – вдруг сказал Пьер, вставая и начиная ходить по комнате. – Я всегда это думал… Эта девушка такое сокровище, такое… Это редкая девушка… Милый друг, я вас прошу, вы не умствуйте, не сомневайтесь, женитесь, женитесь и женитесь… И я уверен, что счастливее вас не будет человека.
– Но она!
– Она любит вас.
– Не говори вздору… – сказал князь Андрей, улыбаясь и глядя в глаза Пьеру.
– Любит, я знаю, – сердито закричал Пьер.
– Нет, слушай, – сказал князь Андрей, останавливая его за руку. – Ты знаешь ли, в каком я положении? Мне нужно сказать все кому нибудь.
– Ну, ну, говорите, я очень рад, – говорил Пьер, и действительно лицо его изменилось, морщина разгладилась, и он радостно слушал князя Андрея. Князь Андрей казался и был совсем другим, новым человеком. Где была его тоска, его презрение к жизни, его разочарованность? Пьер был единственный человек, перед которым он решался высказаться; но зато он ему высказывал всё, что у него было на душе. То он легко и смело делал планы на продолжительное будущее, говорил о том, как он не может пожертвовать своим счастьем для каприза своего отца, как он заставит отца согласиться на этот брак и полюбить ее или обойдется без его согласия, то он удивлялся, как на что то странное, чуждое, от него независящее, на то чувство, которое владело им.
– Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить, – говорил князь Андрей. – Это совсем не то чувство, которое было у меня прежде. Весь мир разделен для меня на две половины: одна – она и там всё счастье надежды, свет; другая половина – всё, где ее нет, там всё уныние и темнота…
– Темнота и мрак, – повторил Пьер, – да, да, я понимаю это.
– Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив. Ты понимаешь меня? Я знаю, что ты рад за меня.
– Да, да, – подтверждал Пьер, умиленными и грустными глазами глядя на своего друга. Чем светлее представлялась ему судьба князя Андрея, тем мрачнее представлялась своя собственная.


Для женитьбы нужно было согласие отца, и для этого на другой день князь Андрей уехал к отцу.
Отец с наружным спокойствием, но внутренней злобой принял сообщение сына. Он не мог понять того, чтобы кто нибудь хотел изменять жизнь, вносить в нее что нибудь новое, когда жизнь для него уже кончалась. – «Дали бы только дожить так, как я хочу, а потом бы делали, что хотели», говорил себе старик. С сыном однако он употребил ту дипломацию, которую он употреблял в важных случаях. Приняв спокойный тон, он обсудил всё дело.
Во первых, женитьба была не блестящая в отношении родства, богатства и знатности. Во вторых, князь Андрей был не первой молодости и слаб здоровьем (старик особенно налегал на это), а она была очень молода. В третьих, был сын, которого жалко было отдать девчонке. В четвертых, наконец, – сказал отец, насмешливо глядя на сына, – я тебя прошу, отложи дело на год, съезди за границу, полечись, сыщи, как ты и хочешь, немца, для князя Николая, и потом, ежели уж любовь, страсть, упрямство, что хочешь, так велики, тогда женись.
– И это последнее мое слово, знай, последнее… – кончил князь таким тоном, которым показывал, что ничто не заставит его изменить свое решение.
Князь Андрей ясно видел, что старик надеялся, что чувство его или его будущей невесты не выдержит испытания года, или что он сам, старый князь, умрет к этому времени, и решил исполнить волю отца: сделать предложение и отложить свадьбу на год.
Через три недели после своего последнего вечера у Ростовых, князь Андрей вернулся в Петербург.

На другой день после своего объяснения с матерью, Наташа ждала целый день Болконского, но он не приехал. На другой, на третий день было то же самое. Пьер также не приезжал, и Наташа, не зная того, что князь Андрей уехал к отцу, не могла себе объяснить его отсутствия.
Так прошли три недели. Наташа никуда не хотела выезжать и как тень, праздная и унылая, ходила по комнатам, вечером тайно от всех плакала и не являлась по вечерам к матери. Она беспрестанно краснела и раздражалась. Ей казалось, что все знают о ее разочаровании, смеются и жалеют о ней. При всей силе внутреннего горя, это тщеславное горе усиливало ее несчастие.
Однажды она пришла к графине, хотела что то сказать ей, и вдруг заплакала. Слезы ее были слезы обиженного ребенка, который сам не знает, за что он наказан.
Графиня стала успокоивать Наташу. Наташа, вслушивавшаяся сначала в слова матери, вдруг прервала ее:
– Перестаньте, мама, я и не думаю, и не хочу думать! Так, поездил и перестал, и перестал…
Голос ее задрожал, она чуть не заплакала, но оправилась и спокойно продолжала: – И совсем я не хочу выходить замуж. И я его боюсь; я теперь совсем, совсем, успокоилась…
На другой день после этого разговора Наташа надела то старое платье, которое было ей особенно известно за доставляемую им по утрам веселость, и с утра начала тот свой прежний образ жизни, от которого она отстала после бала. Она, напившись чаю, пошла в залу, которую она особенно любила за сильный резонанс, и начала петь свои солфеджи (упражнения пения). Окончив первый урок, она остановилась на середине залы и повторила одну музыкальную фразу, особенно понравившуюся ей. Она прислушалась радостно к той (как будто неожиданной для нее) прелести, с которой эти звуки переливаясь наполнили всю пустоту залы и медленно замерли, и ей вдруг стало весело. «Что об этом думать много и так хорошо», сказала она себе и стала взад и вперед ходить по зале, ступая не простыми шагами по звонкому паркету, но на всяком шагу переступая с каблучка (на ней были новые, любимые башмаки) на носок, и так же радостно, как и к звукам своего голоса прислушиваясь к этому мерному топоту каблучка и поскрипыванью носка. Проходя мимо зеркала, она заглянула в него. – «Вот она я!» как будто говорило выражение ее лица при виде себя. – «Ну, и хорошо. И никого мне не нужно».
Лакей хотел войти, чтобы убрать что то в зале, но она не пустила его, опять затворив за ним дверь, и продолжала свою прогулку. Она возвратилась в это утро опять к своему любимому состоянию любви к себе и восхищения перед собою. – «Что за прелесть эта Наташа!» сказала она опять про себя словами какого то третьего, собирательного, мужского лица. – «Хороша, голос, молода, и никому она не мешает, оставьте только ее в покое». Но сколько бы ни оставляли ее в покое, она уже не могла быть покойна и тотчас же почувствовала это.
В передней отворилась дверь подъезда, кто то спросил: дома ли? и послышались чьи то шаги. Наташа смотрелась в зеркало, но она не видала себя. Она слушала звуки в передней. Когда она увидала себя, лицо ее было бледно. Это был он. Она это верно знала, хотя чуть слышала звук его голоса из затворенных дверей.
Наташа, бледная и испуганная, вбежала в гостиную.
– Мама, Болконский приехал! – сказала она. – Мама, это ужасно, это несносно! – Я не хочу… мучиться! Что же мне делать?…
Еще графиня не успела ответить ей, как князь Андрей с тревожным и серьезным лицом вошел в гостиную. Как только он увидал Наташу, лицо его просияло. Он поцеловал руку графини и Наташи и сел подле дивана.
– Давно уже мы не имели удовольствия… – начала было графиня, но князь Андрей перебил ее, отвечая на ее вопрос и очевидно торопясь сказать то, что ему было нужно.
– Я не был у вас всё это время, потому что был у отца: мне нужно было переговорить с ним о весьма важном деле. Я вчера ночью только вернулся, – сказал он, взглянув на Наташу. – Мне нужно переговорить с вами, графиня, – прибавил он после минутного молчания.
Графиня, тяжело вздохнув, опустила глаза.
– Я к вашим услугам, – проговорила она.
Наташа знала, что ей надо уйти, но она не могла этого сделать: что то сжимало ей горло, и она неучтиво, прямо, открытыми глазами смотрела на князя Андрея.
«Сейчас? Сию минуту!… Нет, это не может быть!» думала она.
Он опять взглянул на нее, и этот взгляд убедил ее в том, что она не ошиблась. – Да, сейчас, сию минуту решалась ее судьба.
– Поди, Наташа, я позову тебя, – сказала графиня шопотом.
Наташа испуганными, умоляющими глазами взглянула на князя Андрея и на мать, и вышла.
– Я приехал, графиня, просить руки вашей дочери, – сказал князь Андрей. Лицо графини вспыхнуло, но она ничего не сказала.
– Ваше предложение… – степенно начала графиня. – Он молчал, глядя ей в глаза. – Ваше предложение… (она сконфузилась) нам приятно, и… я принимаю ваше предложение, я рада. И муж мой… я надеюсь… но от нее самой будет зависеть…
– Я скажу ей тогда, когда буду иметь ваше согласие… даете ли вы мне его? – сказал князь Андрей.
– Да, – сказала графиня и протянула ему руку и с смешанным чувством отчужденности и нежности прижалась губами к его лбу, когда он наклонился над ее рукой. Она желала любить его, как сына; но чувствовала, что он был чужой и страшный для нее человек. – Я уверена, что мой муж будет согласен, – сказала графиня, – но ваш батюшка…
– Мой отец, которому я сообщил свои планы, непременным условием согласия положил то, чтобы свадьба была не раньше года. И это то я хотел сообщить вам, – сказал князь Андрей.
– Правда, что Наташа еще молода, но так долго.
– Это не могло быть иначе, – со вздохом сказал князь Андрей.
– Я пошлю вам ее, – сказала графиня и вышла из комнаты.
– Господи, помилуй нас, – твердила она, отыскивая дочь. Соня сказала, что Наташа в спальне. Наташа сидела на своей кровати, бледная, с сухими глазами, смотрела на образа и, быстро крестясь, шептала что то. Увидав мать, она вскочила и бросилась к ней.
– Что? Мама?… Что?
– Поди, поди к нему. Он просит твоей руки, – сказала графиня холодно, как показалось Наташе… – Поди… поди, – проговорила мать с грустью и укоризной вслед убегавшей дочери, и тяжело вздохнула.
Наташа не помнила, как она вошла в гостиную. Войдя в дверь и увидав его, она остановилась. «Неужели этот чужой человек сделался теперь всё для меня?» спросила она себя и мгновенно ответила: «Да, всё: он один теперь дороже для меня всего на свете». Князь Андрей подошел к ней, опустив глаза.
– Я полюбил вас с той минуты, как увидал вас. Могу ли я надеяться?
Он взглянул на нее, и серьезная страстность выражения ее лица поразила его. Лицо ее говорило: «Зачем спрашивать? Зачем сомневаться в том, чего нельзя не знать? Зачем говорить, когда нельзя словами выразить того, что чувствуешь».
Она приблизилась к нему и остановилась. Он взял ее руку и поцеловал.
– Любите ли вы меня?
– Да, да, – как будто с досадой проговорила Наташа, громко вздохнула, другой раз, чаще и чаще, и зарыдала.
– Об чем? Что с вами?
– Ах, я так счастлива, – отвечала она, улыбнулась сквозь слезы, нагнулась ближе к нему, подумала секунду, как будто спрашивая себя, можно ли это, и поцеловала его.
Князь Андрей держал ее руки, смотрел ей в глаза, и не находил в своей душе прежней любви к ней. В душе его вдруг повернулось что то: не было прежней поэтической и таинственной прелести желания, а была жалость к ее женской и детской слабости, был страх перед ее преданностью и доверчивостью, тяжелое и вместе радостное сознание долга, навеки связавшего его с нею. Настоящее чувство, хотя и не было так светло и поэтично как прежнее, было серьезнее и сильнее.
– Сказала ли вам maman, что это не может быть раньше года? – сказал князь Андрей, продолжая глядеть в ее глаза. «Неужели это я, та девочка ребенок (все так говорили обо мне) думала Наташа, неужели я теперь с этой минуты жена , равная этого чужого, милого, умного человека, уважаемого даже отцом моим. Неужели это правда! неужели правда, что теперь уже нельзя шутить жизнию, теперь уж я большая, теперь уж лежит на мне ответственность за всякое мое дело и слово? Да, что он спросил у меня?»
– Нет, – отвечала она, но она не понимала того, что он спрашивал.
– Простите меня, – сказал князь Андрей, – но вы так молоды, а я уже так много испытал жизни. Мне страшно за вас. Вы не знаете себя.
Наташа с сосредоточенным вниманием слушала, стараясь понять смысл его слов и не понимала.
– Как ни тяжел мне будет этот год, отсрочивающий мое счастье, – продолжал князь Андрей, – в этот срок вы поверите себя. Я прошу вас через год сделать мое счастье; но вы свободны: помолвка наша останется тайной и, ежели вы убедились бы, что вы не любите меня, или полюбили бы… – сказал князь Андрей с неестественной улыбкой.
– Зачем вы это говорите? – перебила его Наташа. – Вы знаете, что с того самого дня, как вы в первый раз приехали в Отрадное, я полюбила вас, – сказала она, твердо уверенная, что она говорила правду.
– В год вы узнаете себя…
– Целый год! – вдруг сказала Наташа, теперь только поняв то, что свадьба отсрочена на год. – Да отчего ж год? Отчего ж год?… – Князь Андрей стал ей объяснять причины этой отсрочки. Наташа не слушала его.
– И нельзя иначе? – спросила она. Князь Андрей ничего не ответил, но в лице его выразилась невозможность изменить это решение.
– Это ужасно! Нет, это ужасно, ужасно! – вдруг заговорила Наташа и опять зарыдала. – Я умру, дожидаясь года: это нельзя, это ужасно. – Она взглянула в лицо своего жениха и увидала на нем выражение сострадания и недоумения.
– Нет, нет, я всё сделаю, – сказала она, вдруг остановив слезы, – я так счастлива! – Отец и мать вошли в комнату и благословили жениха и невесту.
С этого дня князь Андрей женихом стал ездить к Ростовым.


Обручения не было и никому не было объявлено о помолвке Болконского с Наташей; на этом настоял князь Андрей. Он говорил, что так как он причиной отсрочки, то он и должен нести всю тяжесть ее. Он говорил, что он навеки связал себя своим словом, но что он не хочет связывать Наташу и предоставляет ей полную свободу. Ежели она через полгода почувствует, что она не любит его, она будет в своем праве, ежели откажет ему. Само собою разумеется, что ни родители, ни Наташа не хотели слышать об этом; но князь Андрей настаивал на своем. Князь Андрей бывал каждый день у Ростовых, но не как жених обращался с Наташей: он говорил ей вы и целовал только ее руку. Между князем Андреем и Наташей после дня предложения установились совсем другие чем прежде, близкие, простые отношения. Они как будто до сих пор не знали друг друга. И он и она любили вспоминать о том, как они смотрели друг на друга, когда были еще ничем , теперь оба они чувствовали себя совсем другими существами: тогда притворными, теперь простыми и искренними. Сначала в семействе чувствовалась неловкость в обращении с князем Андреем; он казался человеком из чуждого мира, и Наташа долго приучала домашних к князю Андрею и с гордостью уверяла всех, что он только кажется таким особенным, а что он такой же, как и все, и что она его не боится и что никто не должен бояться его. После нескольких дней, в семействе к нему привыкли и не стесняясь вели при нем прежний образ жизни, в котором он принимал участие. Он про хозяйство умел говорить с графом и про наряды с графиней и Наташей, и про альбомы и канву с Соней. Иногда домашние Ростовы между собою и при князе Андрее удивлялись тому, как всё это случилось и как очевидны были предзнаменования этого: и приезд князя Андрея в Отрадное, и их приезд в Петербург, и сходство между Наташей и князем Андреем, которое заметила няня в первый приезд князя Андрея, и столкновение в 1805 м году между Андреем и Николаем, и еще много других предзнаменований того, что случилось, было замечено домашними.
В доме царствовала та поэтическая скука и молчаливость, которая всегда сопутствует присутствию жениха и невесты. Часто сидя вместе, все молчали. Иногда вставали и уходили, и жених с невестой, оставаясь одни, всё также молчали. Редко они говорили о будущей своей жизни. Князю Андрею страшно и совестно было говорить об этом. Наташа разделяла это чувство, как и все его чувства, которые она постоянно угадывала. Один раз Наташа стала расспрашивать про его сына. Князь Андрей покраснел, что с ним часто случалось теперь и что особенно любила Наташа, и сказал, что сын его не будет жить с ними.
– Отчего? – испуганно сказала Наташа.
– Я не могу отнять его у деда и потом…
– Как бы я его любила! – сказала Наташа, тотчас же угадав его мысль; но я знаю, вы хотите, чтобы не было предлогов обвинять вас и меня.
Старый граф иногда подходил к князю Андрею, целовал его, спрашивал у него совета на счет воспитания Пети или службы Николая. Старая графиня вздыхала, глядя на них. Соня боялась всякую минуту быть лишней и старалась находить предлоги оставлять их одних, когда им этого и не нужно было. Когда князь Андрей говорил (он очень хорошо рассказывал), Наташа с гордостью слушала его; когда она говорила, то со страхом и радостью замечала, что он внимательно и испытующе смотрит на нее. Она с недоумением спрашивала себя: «Что он ищет во мне? Чего то он добивается своим взглядом! Что, как нет во мне того, что он ищет этим взглядом?» Иногда она входила в свойственное ей безумно веселое расположение духа, и тогда она особенно любила слушать и смотреть, как князь Андрей смеялся. Он редко смеялся, но зато, когда он смеялся, то отдавался весь своему смеху, и всякий раз после этого смеха она чувствовала себя ближе к нему. Наташа была бы совершенно счастлива, ежели бы мысль о предстоящей и приближающейся разлуке не пугала ее, так как и он бледнел и холодел при одной мысли о том.
Накануне своего отъезда из Петербурга, князь Андрей привез с собой Пьера, со времени бала ни разу не бывшего у Ростовых. Пьер казался растерянным и смущенным. Он разговаривал с матерью. Наташа села с Соней у шахматного столика, приглашая этим к себе князя Андрея. Он подошел к ним.
– Вы ведь давно знаете Безухого? – спросил он. – Вы любите его?
– Да, он славный, но смешной очень.
И она, как всегда говоря о Пьере, стала рассказывать анекдоты о его рассеянности, анекдоты, которые даже выдумывали на него.
– Вы знаете, я поверил ему нашу тайну, – сказал князь Андрей. – Я знаю его с детства. Это золотое сердце. Я вас прошу, Натали, – сказал он вдруг серьезно; – я уеду, Бог знает, что может случиться. Вы можете разлю… Ну, знаю, что я не должен говорить об этом. Одно, – чтобы ни случилось с вами, когда меня не будет…
– Что ж случится?…
– Какое бы горе ни было, – продолжал князь Андрей, – я вас прошу, m lle Sophie, что бы ни случилось, обратитесь к нему одному за советом и помощью. Это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце.
Ни отец и мать, ни Соня, ни сам князь Андрей не могли предвидеть того, как подействует на Наташу расставанье с ее женихом. Красная и взволнованная, с сухими глазами, она ходила этот день по дому, занимаясь самыми ничтожными делами, как будто не понимая того, что ожидает ее. Она не плакала и в ту минуту, как он, прощаясь, последний раз поцеловал ее руку. – Не уезжайте! – только проговорила она ему таким голосом, который заставил его задуматься о том, не нужно ли ему действительно остаться и который он долго помнил после этого. Когда он уехал, она тоже не плакала; но несколько дней она не плача сидела в своей комнате, не интересовалась ничем и только говорила иногда: – Ах, зачем он уехал!
Но через две недели после его отъезда, она так же неожиданно для окружающих ее, очнулась от своей нравственной болезни, стала такая же как прежде, но только с измененной нравственной физиогномией, как дети с другим лицом встают с постели после продолжительной болезни.


Здоровье и характер князя Николая Андреича Болконского, в этот последний год после отъезда сына, очень ослабели. Он сделался еще более раздражителен, чем прежде, и все вспышки его беспричинного гнева большей частью обрушивались на княжне Марье. Он как будто старательно изыскивал все больные места ее, чтобы как можно жесточе нравственно мучить ее. У княжны Марьи были две страсти и потому две радости: племянник Николушка и религия, и обе были любимыми темами нападений и насмешек князя. О чем бы ни заговорили, он сводил разговор на суеверия старых девок или на баловство и порчу детей. – «Тебе хочется его (Николеньку) сделать такой же старой девкой, как ты сама; напрасно: князю Андрею нужно сына, а не девку», говорил он. Или, обращаясь к mademoiselle Bourime, он спрашивал ее при княжне Марье, как ей нравятся наши попы и образа, и шутил…
Он беспрестанно больно оскорблял княжну Марью, но дочь даже не делала усилий над собой, чтобы прощать его. Разве мог он быть виноват перед нею, и разве мог отец ее, который, она всё таки знала это, любил ее, быть несправедливым? Да и что такое справедливость? Княжна никогда не думала об этом гордом слове: «справедливость». Все сложные законы человечества сосредоточивались для нее в одном простом и ясном законе – в законе любви и самоотвержения, преподанном нам Тем, Который с любовью страдал за человечество, когда сам он – Бог. Что ей было за дело до справедливости или несправедливости других людей? Ей надо было самой страдать и любить, и это она делала.
Зимой в Лысые Горы приезжал князь Андрей, был весел, кроток и нежен, каким его давно не видала княжна Марья. Она предчувствовала, что с ним что то случилось, но он не сказал ничего княжне Марье о своей любви. Перед отъездом князь Андрей долго беседовал о чем то с отцом и княжна Марья заметила, что перед отъездом оба были недовольны друг другом.
Вскоре после отъезда князя Андрея, княжна Марья писала из Лысых Гор в Петербург своему другу Жюли Карагиной, которую княжна Марья мечтала, как мечтают всегда девушки, выдать за своего брата, и которая в это время была в трауре по случаю смерти своего брата, убитого в Турции.
«Горести, видно, общий удел наш, милый и нежный друг Julieie».
«Ваша потеря так ужасна, что я иначе не могу себе объяснить ее, как особенную милость Бога, Который хочет испытать – любя вас – вас и вашу превосходную мать. Ах, мой друг, религия, и только одна религия, может нас, уже не говорю утешить, но избавить от отчаяния; одна религия может объяснить нам то, чего без ее помощи не может понять человек: для чего, зачем существа добрые, возвышенные, умеющие находить счастие в жизни, никому не только не вредящие, но необходимые для счастия других – призываются к Богу, а остаются жить злые, бесполезные, вредные, или такие, которые в тягость себе и другим. Первая смерть, которую я видела и которую никогда не забуду – смерть моей милой невестки, произвела на меня такое впечатление. Точно так же как вы спрашиваете судьбу, для чего было умирать вашему прекрасному брату, точно так же спрашивала я, для чего было умирать этому ангелу Лизе, которая не только не сделала какого нибудь зла человеку, но никогда кроме добрых мыслей не имела в своей душе. И что ж, мой друг, вот прошло с тех пор пять лет, и я, с своим ничтожным умом, уже начинаю ясно понимать, для чего ей нужно было умереть, и каким образом эта смерть была только выражением бесконечной благости Творца, все действия Которого, хотя мы их большею частью не понимаем, суть только проявления Его бесконечной любви к Своему творению. Может быть, я часто думаю, она была слишком ангельски невинна для того, чтобы иметь силу перенести все обязанности матери. Она была безупречна, как молодая жена; может быть, она не могла бы быть такою матерью. Теперь, мало того, что она оставила нам, и в особенности князю Андрею, самое чистое сожаление и воспоминание, она там вероятно получит то место, которого я не смею надеяться для себя. Но, не говоря уже о ней одной, эта ранняя и страшная смерть имела самое благотворное влияние, несмотря на всю печаль, на меня и на брата. Тогда, в минуту потери, эти мысли не могли притти мне; тогда я с ужасом отогнала бы их, но теперь это так ясно и несомненно. Пишу всё это вам, мой друг, только для того, чтобы убедить вас в евангельской истине, сделавшейся для меня жизненным правилом: ни один волос с головы не упадет без Его воли. А воля Его руководствуется только одною беспредельною любовью к нам, и потому всё, что ни случается с нами, всё для нашего блага. Вы спрашиваете, проведем ли мы следующую зиму в Москве? Несмотря на всё желание вас видеть, не думаю и не желаю этого. И вы удивитесь, что причиною тому Буонапарте. И вот почему: здоровье отца моего заметно слабеет: он не может переносить противоречий и делается раздражителен. Раздражительность эта, как вы знаете, обращена преимущественно на политические дела. Он не может перенести мысли о том, что Буонапарте ведет дело как с равными, со всеми государями Европы и в особенности с нашим, внуком Великой Екатерины! Как вы знаете, я совершенно равнодушна к политическим делам, но из слов моего отца и разговоров его с Михаилом Ивановичем, я знаю всё, что делается в мире, и в особенности все почести, воздаваемые Буонапарте, которого, как кажется, еще только в Лысых Горах на всем земном шаре не признают ни великим человеком, ни еще менее французским императором. И мой отец не может переносить этого. Мне кажется, что мой отец, преимущественно вследствие своего взгляда на политические дела и предвидя столкновения, которые у него будут, вследствие его манеры, не стесняясь ни с кем, высказывать свои мнения, неохотно говорит о поездке в Москву. Всё, что он выиграет от лечения, он потеряет вследствие споров о Буонапарте, которые неминуемы. Во всяком случае это решится очень скоро. Семейная жизнь наша идет по старому, за исключением присутствия брата Андрея. Он, как я уже писала вам, очень изменился последнее время. После его горя, он теперь только, в нынешнем году, совершенно нравственно ожил. Он стал таким, каким я его знала ребенком: добрым, нежным, с тем золотым сердцем, которому я не знаю равного. Он понял, как мне кажется, что жизнь для него не кончена. Но вместе с этой нравственной переменой, он физически очень ослабел. Он стал худее чем прежде, нервнее. Я боюсь за него и рада, что он предпринял эту поездку за границу, которую доктора уже давно предписывали ему. Я надеюсь, что это поправит его. Вы мне пишете, что в Петербурге о нем говорят, как об одном из самых деятельных, образованных и умных молодых людей. Простите за самолюбие родства – я никогда в этом не сомневалась. Нельзя счесть добро, которое он здесь сделал всем, начиная с своих мужиков и до дворян. Приехав в Петербург, он взял только то, что ему следовало. Удивляюсь, каким образом вообще доходят слухи из Петербурга в Москву и особенно такие неверные, как тот, о котором вы мне пишете, – слух о мнимой женитьбе брата на маленькой Ростовой. Я не думаю, чтобы Андрей когда нибудь женился на ком бы то ни было и в особенности на ней. И вот почему: во первых я знаю, что хотя он и редко говорит о покойной жене, но печаль этой потери слишком глубоко вкоренилась в его сердце, чтобы когда нибудь он решился дать ей преемницу и мачеху нашему маленькому ангелу. Во вторых потому, что, сколько я знаю, эта девушка не из того разряда женщин, которые могут нравиться князю Андрею. Не думаю, чтобы князь Андрей выбрал ее своею женою, и откровенно скажу: я не желаю этого. Но я заболталась, кончаю свой второй листок. Прощайте, мой милый друг; да сохранит вас Бог под Своим святым и могучим покровом. Моя милая подруга, mademoiselle Bourienne, целует вас.
Мари».


В середине лета, княжна Марья получила неожиданное письмо от князя Андрея из Швейцарии, в котором он сообщал ей странную и неожиданную новость. Князь Андрей объявлял о своей помолвке с Ростовой. Всё письмо его дышало любовной восторженностью к своей невесте и нежной дружбой и доверием к сестре. Он писал, что никогда не любил так, как любит теперь, и что теперь только понял и узнал жизнь; он просил сестру простить его за то, что в свой приезд в Лысые Горы он ничего не сказал ей об этом решении, хотя и говорил об этом с отцом. Он не сказал ей этого потому, что княжна Марья стала бы просить отца дать свое согласие, и не достигнув бы цели, раздражила бы отца, и на себе бы понесла всю тяжесть его неудовольствия. Впрочем, писал он, тогда еще дело не было так окончательно решено, как теперь. «Тогда отец назначил мне срок, год, и вот уже шесть месяцев, половина прошло из назначенного срока, и я остаюсь более, чем когда нибудь тверд в своем решении. Ежели бы доктора не задерживали меня здесь, на водах, я бы сам был в России, но теперь возвращение мое я должен отложить еще на три месяца. Ты знаешь меня и мои отношения с отцом. Мне ничего от него не нужно, я был и буду всегда независим, но сделать противное его воле, заслужить его гнев, когда может быть так недолго осталось ему быть с нами, разрушило бы наполовину мое счастие. Я пишу теперь ему письмо о том же и прошу тебя, выбрав добрую минуту, передать ему письмо и известить меня о том, как он смотрит на всё это и есть ли надежда на то, чтобы он согласился сократить срок на три месяца».
После долгих колебаний, сомнений и молитв, княжна Марья передала письмо отцу. На другой день старый князь сказал ей спокойно:
– Напиши брату, чтоб подождал, пока умру… Не долго – скоро развяжу…
Княжна хотела возразить что то, но отец не допустил ее, и стал всё более и более возвышать голос.
– Женись, женись, голубчик… Родство хорошее!… Умные люди, а? Богатые, а? Да. Хороша мачеха у Николушки будет! Напиши ты ему, что пускай женится хоть завтра. Мачеха Николушки будет – она, а я на Бурьенке женюсь!… Ха, ха, ха, и ему чтоб без мачехи не быть! Только одно, в моем доме больше баб не нужно; пускай женится, сам по себе живет. Может, и ты к нему переедешь? – обратился он к княжне Марье: – с Богом, по морозцу, по морозцу… по морозцу!…
После этой вспышки, князь не говорил больше ни разу об этом деле. Но сдержанная досада за малодушие сына выразилась в отношениях отца с дочерью. К прежним предлогам насмешек прибавился еще новый – разговор о мачехе и любезности к m lle Bourienne.
– Отчего же мне на ней не жениться? – говорил он дочери. – Славная княгиня будет! – И в последнее время, к недоуменью и удивлению своему, княжна Марья стала замечать, что отец ее действительно начинал больше и больше приближать к себе француженку. Княжна Марья написала князю Андрею о том, как отец принял его письмо; но утешала брата, подавая надежду примирить отца с этою мыслью.
Николушка и его воспитание, Andre и религия были утешениями и радостями княжны Марьи; но кроме того, так как каждому человеку нужны свои личные надежды, у княжны Марьи была в самой глубокой тайне ее души скрытая мечта и надежда, доставлявшая ей главное утешение в ее жизни. Утешительную эту мечту и надежду дали ей божьи люди – юродивые и странники, посещавшие ее тайно от князя. Чем больше жила княжна Марья, чем больше испытывала она жизнь и наблюдала ее, тем более удивляла ее близорукость людей, ищущих здесь на земле наслаждений и счастия; трудящихся, страдающих, борющихся и делающих зло друг другу, для достижения этого невозможного, призрачного и порочного счастия. «Князь Андрей любил жену, она умерла, ему мало этого, он хочет связать свое счастие с другой женщиной. Отец не хочет этого, потому что желает для Андрея более знатного и богатого супружества. И все они борются и страдают, и мучают, и портят свою душу, свою вечную душу, для достижения благ, которым срок есть мгновенье. Мало того, что мы сами знаем это, – Христос, сын Бога сошел на землю и сказал нам, что эта жизнь есть мгновенная жизнь, испытание, а мы всё держимся за нее и думаем в ней найти счастье. Как никто не понял этого? – думала княжна Марья. Никто кроме этих презренных божьих людей, которые с сумками за плечами приходят ко мне с заднего крыльца, боясь попасться на глаза князю, и не для того, чтобы не пострадать от него, а для того, чтобы его не ввести в грех. Оставить семью, родину, все заботы о мирских благах для того, чтобы не прилепляясь ни к чему, ходить в посконном рубище, под чужим именем с места на место, не делая вреда людям, и молясь за них, молясь и за тех, которые гонят, и за тех, которые покровительствуют: выше этой истины и жизни нет истины и жизни!»
Была одна странница, Федосьюшка, 50 ти летняя, маленькая, тихенькая, рябая женщина, ходившая уже более 30 ти лет босиком и в веригах. Ее особенно любила княжна Марья. Однажды, когда в темной комнате, при свете одной лампадки, Федосьюшка рассказывала о своей жизни, – княжне Марье вдруг с такой силой пришла мысль о том, что Федосьюшка одна нашла верный путь жизни, что она решилась сама пойти странствовать. Когда Федосьюшка пошла спать, княжна Марья долго думала над этим и наконец решила, что как ни странно это было – ей надо было итти странствовать. Она поверила свое намерение только одному духовнику монаху, отцу Акинфию, и духовник одобрил ее намерение. Под предлогом подарка странницам, княжна Марья припасла себе полное одеяние странницы: рубашку, лапти, кафтан и черный платок. Часто подходя к заветному комоду, княжна Марья останавливалась в нерешительности о том, не наступило ли уже время для приведения в исполнение ее намерения.
Часто слушая рассказы странниц, она возбуждалась их простыми, для них механическими, а для нее полными глубокого смысла речами, так что она была несколько раз готова бросить всё и бежать из дому. В воображении своем она уже видела себя с Федосьюшкой в грубом рубище, шагающей с палочкой и котомочкой по пыльной дороге, направляя свое странствие без зависти, без любви человеческой, без желаний от угодников к угодникам, и в конце концов, туда, где нет ни печали, ни воздыхания, а вечная радость и блаженство.
«Приду к одному месту, помолюсь; не успею привыкнуть, полюбить – пойду дальше. И буду итти до тех пор, пока ноги подкосятся, и лягу и умру где нибудь, и приду наконец в ту вечную, тихую пристань, где нет ни печали, ни воздыхания!…» думала княжна Марья.
Но потом, увидав отца и особенно маленького Коко, она ослабевала в своем намерении, потихоньку плакала и чувствовала, что она грешница: любила отца и племянника больше, чем Бога.



Библейское предание говорит, что отсутствие труда – праздность была условием блаженства первого человека до его падения. Любовь к праздности осталась та же и в падшем человеке, но проклятие всё тяготеет над человеком, и не только потому, что мы в поте лица должны снискивать хлеб свой, но потому, что по нравственным свойствам своим мы не можем быть праздны и спокойны. Тайный голос говорит, что мы должны быть виновны за то, что праздны. Ежели бы мог человек найти состояние, в котором он, будучи праздным, чувствовал бы себя полезным и исполняющим свой долг, он бы нашел одну сторону первобытного блаженства. И таким состоянием обязательной и безупречной праздности пользуется целое сословие – сословие военное. В этой то обязательной и безупречной праздности состояла и будет состоять главная привлекательность военной службы.
Николай Ростов испытывал вполне это блаженство, после 1807 года продолжая служить в Павлоградском полку, в котором он уже командовал эскадроном, принятым от Денисова.
Ростов сделался загрубелым, добрым малым, которого московские знакомые нашли бы несколько mauvais genre [дурного тона], но который был любим и уважаем товарищами, подчиненными и начальством и который был доволен своей жизнью. В последнее время, в 1809 году, он чаще в письмах из дому находил сетования матери на то, что дела расстраиваются хуже и хуже, и что пора бы ему приехать домой, обрадовать и успокоить стариков родителей.
Читая эти письма, Николай испытывал страх, что хотят вывести его из той среды, в которой он, оградив себя от всей житейской путаницы, жил так тихо и спокойно. Он чувствовал, что рано или поздно придется опять вступить в тот омут жизни с расстройствами и поправлениями дел, с учетами управляющих, ссорами, интригами, с связями, с обществом, с любовью Сони и обещанием ей. Всё это было страшно трудно, запутано, и он отвечал на письма матери, холодными классическими письмами, начинавшимися: Ma chere maman [Моя милая матушка] и кончавшимися: votre obeissant fils, [Ваш послушный сын,] умалчивая о том, когда он намерен приехать. В 1810 году он получил письма родных, в которых извещали его о помолвке Наташи с Болконским и о том, что свадьба будет через год, потому что старый князь не согласен. Это письмо огорчило, оскорбило Николая. Во первых, ему жалко было потерять из дома Наташу, которую он любил больше всех из семьи; во вторых, он с своей гусарской точки зрения жалел о том, что его не было при этом, потому что он бы показал этому Болконскому, что совсем не такая большая честь родство с ним и что, ежели он любит Наташу, то может обойтись и без разрешения сумасбродного отца. Минуту он колебался не попроситься ли в отпуск, чтоб увидать Наташу невестой, но тут подошли маневры, пришли соображения о Соне, о путанице, и Николай опять отложил. Но весной того же года он получил письмо матери, писавшей тайно от графа, и письмо это убедило его ехать. Она писала, что ежели Николай не приедет и не возьмется за дела, то всё именье пойдет с молотка и все пойдут по миру. Граф так слаб, так вверился Митеньке, и так добр, и так все его обманывают, что всё идет хуже и хуже. «Ради Бога, умоляю тебя, приезжай сейчас же, ежели ты не хочешь сделать меня и всё твое семейство несчастными», писала графиня.
Письмо это подействовало на Николая. У него был тот здравый смысл посредственности, который показывал ему, что было должно.
Теперь должно было ехать, если не в отставку, то в отпуск. Почему надо было ехать, он не знал; но выспавшись после обеда, он велел оседлать серого Марса, давно не езженного и страшно злого жеребца, и вернувшись на взмыленном жеребце домой, объявил Лаврушке (лакей Денисова остался у Ростова) и пришедшим вечером товарищам, что подает в отпуск и едет домой. Как ни трудно и странно было ему думать, что он уедет и не узнает из штаба (что ему особенно интересно было), произведен ли он будет в ротмистры, или получит Анну за последние маневры; как ни странно было думать, что он так и уедет, не продав графу Голуховскому тройку саврасых, которых польский граф торговал у него, и которых Ростов на пари бил, что продаст за 2 тысячи, как ни непонятно казалось, что без него будет тот бал, который гусары должны были дать панне Пшаздецкой в пику уланам, дававшим бал своей панне Боржозовской, – он знал, что надо ехать из этого ясного, хорошего мира куда то туда, где всё было вздор и путаница.