Атлантида

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Атланти́да (др.-греч. Ἀτλαντὶς) — мифический остров-государство. Наиболее подробное описание Атлантиды известно по диалогам Платона Афинского; также известны упоминания и комментарии Геродота, Диодора Сицилийского, Посидония, Страбона, Прокла.

Показания древних о местоположении Атлантиды неопределённы[1]. По словам Платона, остров находился на западе от Геркулесовых столбов, напротив гор Атланта. Во время сильного землетрясения, сопровождавшегося наводнением, остров был поглощён морем в один день вместе со своими жителями — атлантами. Платон указывает время катастрофы как «9000 лет назад», то есть около 9500 г. до н. э.

Интерес к рассказам об Атлантиде проявился в эпоху Возрождения. В современной науке вопросы о существовании Атлантиды являются спорными[2]. В целом рассказ считается легендарным, но предпринимаются попытки найти реальные исторические факты и события, которые могли бы послужить основой легенды[3]. Тема Атлантиды приобрела большую популярность в околонаучной и оккультно-мистической сфере, в частности существует специально разработанное в конце 1950-х годов учение атлантология.

Атлантида является популярным объектом в искусстве.





История мифа

Диалоги Платона

Все сведения об Атлантиде содержатся у Платона в двух диалогах: «Тимей» (кратко) и «Критий» (более развёрнуто).

Диалог «Тимей» начинается рассуждениями Сократа и пифагорейца Тимея о наилучшем государственном устройстве. Вкратце описав идеальное государство, Сократ жалуется на абстрактность и схематичность полученной картины и выражает желание «послушать описание того, как это государство ведёт себя в борьбе с другими государствами, как оно достойным его образом вступает в войну, как в ходе войны его граждане совершают то, что им подобает, сообразно своему обучению и воспитанию, будь то на поле брани или в переговорах с каждым из других государств». Откликаясь на это пожелание, третий участник диалога, афинский политический деятель Критий излагает рассказ о войне Афин с Атлантидой, якобы со слов своего деда Крития-старшего, который, в свою очередь, пересказал ему рассказ Солона, услышанный последним от жрецов в Египте. Смысл рассказа таков: некогда, 9 тысяч лет назад (от периода жизни Крития и Солона, то есть от VI—V вв. до н. э.), Афины были наиболее славным, могущественным и добродетельным государством. Главным их соперником была упомянутая Атлантида. «Этот остров превышал своими размерами Ливию и Азию, вместе взятые». На нём возникло «удивительное по величине и могуществу царство», владевшее всей Ливией до Египта и Европой до Тиррении (запад Италии). Все силы этого царства были брошены на порабощение Афин. Афиняне встали на защиту своей свободы во главе эллинов; и хотя все союзники им изменили, они одни благодаря своей доблести и добродетели отразили нашествие, сокрушили атлантов и освободили порабощённые ими народы. Вслед за тем, однако, произошла грандиозная природная катастрофа, в результате которой за одни сутки погибло все войско афинян, а Атлантида погрузилась на дно морское[4].

Диалог «Критий», с теми же участниками, служит непосредственным продолжением «Тимея» и целиком посвящён рассказу Крития о древних Афинах и Атлантиде. При этом, однако, происхождение сведений объясняется совершенно иначе: не воспоминаниями о рассказе Крития-старшего, а собственноручными записями Солона со слов жрецов, которые якобы хранились у старика Крития и поныне хранятся у его внука. Согласно новому рассказу, Афины тогда (до землетрясения и наводнения) были центром большой и необычайно плодородной страны; они были населены добродетельным народом, пользовавшимся идеальным (с точки зрения Платона) государственным устройством. А именно, всем распоряжались правители и воины, жившие отдельно от основной земледельческо-ремесленной массы на Акрополе коммунистической общиной. Скромным и добродетельным Афинам противопоставляется надменная и могущественная Атлантида. Родоначальником атлантов, по Платону, был бог Посейдон, сошедшийся со смертной девушкой Клейто, родившей от него десять божественных сыновей во главе со старшим, Атлантом, между которыми он и разделил остров и которые стали родоначальниками его родов: девять сыновей Посейдона получили в удел части острова и стали архонтами, старший же, Атлант - царем всего острова, как и его потомки. Он же дал имя и всему океану; тождество этого Атланта с известным в греческой мифологии титаном Атлантом является предметом дискуссии современных ученых. Центральная равнина острова простиралась в длину на 3 тысячи стадиев (540 км), в ширину — на 2 тысячи стадиев (360 км), центром острова являлся холм, расположенный в 50 стадиях (8-9 километрах) от моря. Посейдон для защиты обнёс его тремя водными и двумя сухопутными кольцами; атланты же перекинули через эти кольца мосты и прорыли каналы, так что корабли могли по ним подплывать к самому городу или, точнее, к центральному острову, имевшему 5 стадиев (несколько менее километра) в диаметре. На острове возвышались храмы, выложенные серебром и золотом и окружённые золотыми статуями, роскошный царский дворец, а также были заполненные кораблями верфи и так далее, и тому подобное. «Остров, на котором стоял дворец, (…) а также земляные кольца и мост шириной в плетр (30 м) цари обвели круговыми каменными стенами и на мостах у проходов к морю всюду поставили башни и ворота. Камень белого, чёрного и красного цвета они добывали в недрах срединного острова и в недрах внешнего и внутреннего земляных колец, а в каменоломнях, где с двух сторон оставались углубления, перекрытые сверху тем же камнем, они устраивали стоянки для кораблей. Если некоторые свои постройки они делали простыми, то в других они забавы ради искусно сочетали камни разного цвета, сообщая им естественную прелесть; также и стены вокруг наружного земляного кольца они по всей окружности обделали в медь, нанося металл в расплавленном виде, стену внутреннего вала покрыли литьём из олова, а стену самого акрополя — орихалком, испускавшим огнистое блистание».

Вообще, Платон уделяет очень много места описанию неслыханного богатства и плодородия острова, его густонаселённости, богатого природного мира (там, по автору, обитали даже слоны) и так далее.

До тех пор, пока в атлантах сохранялась божественная природа, они пренебрегали богатством, ставя превыше его добродетель; но когда божественная природа выродилась, смешавшись с человеческой, они погрязли в роскоши, алчности и гордыне. Возмущённый этим зрелищем, Зевс задумал погубить атлантов и созвал совещание богов. На этом диалог — во всяком случае, дошедший до нас текст — обрывается[5].

Миф об Атлантиде в контексте творчества Платона

В описании Платона нетрудно разглядеть платоновские идеалы и окружающую Платона действительность. В «Тимее» моделируется ситуация греко-персидских войн, но в идеализированном виде; афиняне, победившие надменных атлантов — не реальные афиняне V века до н. э. со всеми их недостатками, а идеальные добродетельные мудрецы, отчасти напоминающие спартанцев, но нравственно гораздо выше их; свой подвиг они совершают в одиночку, ни с кем не деля славы, и при этом не пользуются победой для создания собственной империи (как поступили реальные афиняне V века до н. э.), а великодушно предоставляют свободу всем народам. Зато в описании Атлантиды присутствуют черты ненавистной Платону Афинской морской державы с её неутомимым стремлением к богатству и могуществу, постоянной экспансией, предпринимательским торгово-ремесленным духом и так далее. Как полагают, первоначальной целью Платона было обличить атлантов, изобразив их целиком отрицательным примером алчности и гордыни, порождаемых богатством и погоней за могуществом — в своём роде антиутопию, противопоставляемую утопическим Афинам; но, начав описывать Атлантиду, Платон увлёкся и по чисто художественным причинам создал притягательный образ роскошной и могучей державы, так что Атлантида, в качестве утопии, совершенно затмила бледный очерк бедных и добродетельных Афин. Не исключено, что именно это несоответствие замысла и результата и явилось причиной того, что диалог не был закончен [6] Отмечается также, что Атлантида идеально вписывалась в платоновскую схему инволюции политических форм — их постепенному переходу к более примитивным формам существования. По мнению Платона, сначала в мире правили цари, затем аристократы, затем народ (демос) и, наконец, толпа (охлос). Власть аристократии, народа и толпы Платон последовательно находил в истории греческих полисов. Но власти «богоподобных царей», создавших могучие державы, он найти в Греции не мог. В этом смысле Атлантида идеально вписывается в логику социально-философской теории Платона.

Еще В V в. неоплатоник Прокл, в своих комментариях к «Тимею», отмечал, что история Атлантиды образно передает историю космоса, так как «мифы показывают события через символы». Современная исследовательница Е.Г.Рабинович солидаризуется с Проклом в идее о космологическом характере рассказа. Она также отмечает, что сам Платон дал намек на мифологический характер рассказа следующим образом: Критий утверждает, что услышал его от своего деда на празднике Куреотис. Но праздник этот, связанный с вступлением юношей в гражданские права, носил характер инициации и, естественно, на нем сообщались не случайные, но носящие высший и сакральный характер сведения. По мнению Е.Рабинович, название Атлантиды произведено от имени титана Атланта и указывает на «титаническую» природу атлантов, тогда как их борьба с афинянами отражает идею, в эпосе выраженную через борьбу титанов с олимпийцами, т.е., иными словами, борьбу хаотического и гармонического начал. Афины при этом – реализация платоновского идеала государственного устройства, детализированного в «Государстве» (которое таким образом составляет трилогию с «Тимеем» и «Критием»). История Атлантиды – это история упадка и гибели по мере удаления от божественного образца. Но, согласно циклической космогонии, за упадком и гибелью следует вечное возвращение и обновление. Сам Платон, разочаровавшись в современной ему упадочной реальности и видя исчерпанность эпохи, начавшейся победой над персами и взлетом Афин, надеялся таким образом научить тех, кому суждено начать новый космический цикл, и противостоять в борьбе с новыми угрозами эллинскому миру, т.е. новой Атлантидой (под которой он мог видеть и старого врага Персию, и уже начавшую подъем Македонию)[7].

Атлантида Платона и «Атлантида» Гелланика

Название «Атлантида» не было выдумкой Платона. Еще до Платона, так назвал свой труд, по некоторым предположениям поэтический, в двух книгах логограф Гелланик (у разных античных авторов встречаются также другие варианты названия: «Атлантиада» и «Атлантика»). Несколько отрывочных фрагментов, сохранившихся от этого труда (очевидно из самого его начала) посвящены потомству титана Атланта[8], включая его внука критянина Ясиона. Немировский считает, что труд был посвящён истории Крита и, в частности, включала в себя мифы, отражающие былое морское могущество минойского Крита. Связь с «критским» происхождением платоновской Атлантиды (но не непосредственно, а через «Атлантиду» Гелланика) Немировский видит в рассказе о ее войне с Афинами: афинские легенды говорят о покорении Афин критянами в царствование Эгея и затем освобождении их Тесеем, но Платон перенес Атлантиду очень далеко от Афин – за Геракловы столпы, и при этом рассказ о войнах атлантов с афинянами сохранился, несмотря на то что стал гораздо менее правдоподобен[9].

Другие античные авторы

Современные атлантологи склонны относить к упоминаниям об Атлантиде рассказы об атлантах — африканском или восточноафриканском побережье (очевидно берберском) племени в горах Атласа, о котором говорят Геродот, Диодор Сицилийский и Плиний Старший; эти атланты по их рассказам не имели собственных имён, не видели снов и в конце концов были истреблены своими соседями троглодитами; Диодор Сицилийский сообщает ещё, что они воевали с амазонками. Что же до собственно Атлантиды, то расхожее мнение сводилось к фразе (приписываемой Аристотелю), что «(сам же) создатель и заставил её исчезнуть»[10]. Против этого мнения выступал Посидоний, который, интересуясь фактами оседания суши, на этом основании нашёл рассказ правдоподобным (Страбон, География, II, 3.6). Во II в. Элиан, бывший, собственно, лишь собирателем анекдотов, среди прочего сообщает, как одевались цари атлантов — в шкуры самцов «морских баранов», а царицы-носили головной убор из шкур самок этих неизвестных животных[11], чтобы подчеркнуть своё происхождение от Посейдона. Прокл в комментариях к «Тимею», рассказывает о последователе Платона Кранторе, который около 260 г. до н. э. специально посетил Египет с целью узнать об Атлантиде и якобы видел в храме богини Нейт в Саисе колонны с надписями, рассказывающими её историю. Кроме того, он пишет: «То, что остров такого характера и размеров некогда существовал, явствует из рассказов некоторых писателей, которые исследовали окрестности Внешнего моря. Ибо, по их словам, в том море в их время было семь островов, посвящённых Персефоне, и также три других острова огромных размеров, один из которых был посвящён Плутону, другой Аммону, а затем Посейдону, размеры которого составляли тысячу стадиев (180 км); и жители их — добавляет он — сохранили предания, идущие от их предков, о неизмеримо большем острове Атлантиде, которая действительно существовала там и которая в течение многих поколений правила всеми островами и точно так же была посвящена Посейдону. Ныне Марцелл описал это в „Эфиопике“». Этот Марцелл из других источников неизвестен; однако отмечают, что античные «Эфиопики», описывающие жизнь полумифического счастливого народа на крайнем Юге, как правило были романами, носившими сказочно-утопический характер[12].

Гипотезы существования

Атлантида — выдумка

Наиболее распространённое среди историков и особенно филологов мнение: повествование об Атлантиде — типичный философский миф, образцами которых пестрят диалоги Платона. Действительно, Платон, в отличие от Аристотеля и тем более историков, вообще никогда не ставил своей целью сообщение читателю каких-то реальных фактов, но только идей, иллюстрируемых философскими мифами. В той мере, в которой рассказ проверяем, он не подтверждается всем имеющимся археологическим материалом. Действительно, нет никаких следов какой-либо развитой цивилизации в Греции или на западе Европы и Африки, ни в конце ледникового и послеледникового периодов, ни в последующие тысячелетия. Показательно при этом, что сторонники историчности Атлантиды часто игнорируют в диалогах проверяемую часть (включая играющую важнейшую роль тему афинской цивилизации) и сосредоточивают свои исследования исключительно на непроверяемой — Атлантиде. Далее, источником сведений объявляются египетские жрецы (слывшие в Греции хранителями таинственной древней мудрости); однако среди множества древнеегипетских текстов не обнаружено ничего, хоть отдалённо напоминающего рассказ Платона. Все имена и названия в тексте Платона — греческие[13], что также свидетельствует скорее в пользу сочинения их Платоном, нежели воспроизведения им каких-либо древних преданий. Правда, Платон объясняет это тем, что Солон-де переводил «варварские» имена на греческий язык; но подобное обращение с именами в Греции никогда не практиковалось.

Что касается гибели Атлантиды, то очевидно, что, сочинив эту страну, Платон должен был уничтожить её просто для внешнего правдоподобия (чтобы объяснить отсутствие следов такой цивилизации в современную эпоху). То есть картина гибели Атлантиды диктуется целиком внутренними задачами текста.

Наиболее правдоподобная гипотеза об источниках рассказа называет два события, произошедшие при жизни Платона: поражение и гибель афинской армии и флота при попытке завоевания Сицилии в 413 году до н. э., и гибель городка Гелика в области Ахайя на севере Пелопоннеса в 373 году до н. э. (Гелика была затоплена в одну ночь в результате землетрясения, сопровождавшегося наводнением; в течение нескольких веков её остатки хорошо просматривались под водой и песком)[6]. [14][15][16]

Атлантида в Атлантическом океане

Геракловыми столпами (калька финикийского «столбы Мелькарта») в античности всегда назывался Гибралтарский пролив (а непосредственно — скалы Гибралтар и Сеута). Таким образом, Платон помещает Атлантиду непосредственно за Гибралтарским проливом, недалеко от побережья Испании и нынешнего Марокко. Марокко у греков, как страна на крайнем Западе — местопребывание титана Атланта (Атласа), к имени которого восходят название океана и хребта Атлас; несомненно, к нему же восходит и название Атлантиды — «страны Атланта» (в более позднем диалоге «Критий» Платон называет Атлантом первого царя страны и от него выводит имя; но первоначально, видимо, название подразумевало просто «страну, лежащую на крайнем Западе»).

К этим же соображениям апеллировали наиболее последовательные из сторонников реального существования Атлантиды, указывая, что согласно Платону она могла находиться только в Атлантическом океане и нигде иначе. В частности, они отмечали, что только в Атлантическом океане может поместиться земля размеров, описанных Платоном — центральный остров 3000x2000 стадиев (530x350 км), и несколько крупных сопутствующих островов. Ярым апологетом данной версии был Н. Ф. Жиров. С его точки зрения — Атлантида находилась в районе Азорских островов и представляла собой некогда надводную часть Срединно-Атлантического хребта. Большая площадь острова в те времена объясняется либо более низким уровнем мирового океана, либо последствиями землетрясения, либо совокупностью факторов. Аналогичной версии придерживается Майкл Бейджент.

Многие исследователи искали Атлантиду в районе Балеарских и Канарских островов. Вячеслав Кудрявцев в журнале «Вокруг света» предположил, основываясь на текстах Платона и данных о последнем ледниковом максимуме (закончившемся 10 тысяч лет назад, что соответствует времени, указанному в «Критии»), что Атлантида располагалась на месте нынешних Британских островов, Ирландии, северо-западной Франции и Кельтского шельфа южнее Британских островов со столицей на нынешнем подводном холме Литл Сол с вершиной от поверхности в 57 метров и окрестными глубинами 150—180 метров, а утонула в результате таяния ледников[18].

Атлантида в Средиземном море

Рассказ об Атлантиде у Платона может быть рассмотрен как миф, основой для которого послужили реальные исторические события, во время которых в результате природной катастрофы (землетрясения, наводнения или какого-то другого катаклизма) погибла либо пришла в упадок ранее преуспевавшая цивилизация. Таким историческим событием может выступать извержение вулкана на острове Санторини и последующий упадок высокоразвитой (по меркам того времени) минойской цивилизации в Средиземном море.

В этом случае приводимая Платоном площадь Атлантиды и 9-тысячелетняя давность события рассматриваются как преувеличение, а прообразом Атлантиды выступает остров Крит и частично уничтоженный вулканическим взрывом и обрушением кальдеры остров Санторини (другое название — Фира, в древности — Стронгила). Существовавшая на Крите и соседних островах древняя минойская цивилизация действительно пришла в упадок после извержения вулкана и его взрыва на острове Стронгила в XVII веке до н. э., то есть не за 9000, а за 900 лет до Платона. Катастрофическое извержение вулкана «в один день и бедственную ночь» привело к разрушению острова, образованию огромного цунами, обрушившегося на северное побережье Крита (наибольшую часть островной метрополии) и другие острова в этой части Средиземного моря, и сопровождался землетрясениями. Вулканический пепел покрыл поля на островах и побережье материка в радиусе сотен километров, что при толщине слоя более 10 см делает их непригодными для возделывания на год и более, вызвав тем самым голод. Учитывая местную розу ветров, основная часть пепла должна была выпасть в восток-юго-восточном направлении, не затронув Грецию и Египет. При этом минойцы, как и описываемые Платоном атланты, действительно имели военные столкновения с ахейцами, населявшими материковую Грецию (так как активно занимались пиратством). И минойцы действительно были разгромлены ахейцами, правда, не до природного катаклизма, а лишь после него.

По широко известному описанию Платона, остров Атлантида внутри имел концентрический канал, по которому могли плавать корабли, с выходами в открытое море. Это соответствует по форме островной вулканической кальдере с кольцевым валом и центральным островом. Геологические исследования островов Санторини и донных осадков в восточной части Средиземного моря показывают, что ранее на месте нынешней кальдеры существовала более древняя кальдера, образовавшаяся в результате аналогичного извержения около 20 000 лет назад. Однако по размерам все известные кальдеры намного меньше, по словам Платона, «Ливии (древнегреческое название Африки) и Азии вместе взятых». Данное несоответствие можно объяснить во-первых преувеличением и искажениям, накопившимся за сотни лет устной передачи преданий о реальных событиях (тем более, что реальные размеры Азии и Африки грекам тогда были неизвестны), а во-вторых указанные размеры могут быть сопоставимы с фактическими размерами морской минойской державы, простиравшейся не только на Кикладские острова, Крит и Кипр, но и на прибрежные районы Греции, Малой Азии и Северной Африки (как у последующих финикийских и греческих колоний).

Достаточно подробное изложение данной версии, со сравнительным анализом текстов Платона и фактических материалов, полученных к концу XX века историей, археологией, геологией и смежными науками, имеется в книге доктора геолого-минералогических наук, сотрудника Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН И. А. Резанова «Атлантида: фантазия или реальность?» (М., «Наука», 1975). Данная версия о сущности и гибели так называемой Атлантиды не особенно популярна, во многом потому, что в таком случае теряется ореол таинственности, окутывающий само понятие Атлантиды столетиями. Большинству людей, близких к этой теме, намного интереснее и увлекательнее фантазировать про совершенных атлантов, загадочный орихальк, внезапно исчезнувшую огромную страну с высокоразвитой цивилизацией и тому подобное. Одним из наглядных подтверждений тому является размер и содержание данной статьи, а также обилие околонаучных опусов и художественных произведений различных жанров на данную тему.

Документальный фильм «Atlantis The Evidence», BBC, («Атлантида была здесь», телеканал «Культура»), наглядно объясняет вероятность связи понятия «Атлантида» c извержением вулкана на острове Санторин. Глобальность вулканического извержения на Тире порождает предположения о затоплении Чёрного моря примерно в это же время, когда высота цунами достигала десятков метров, и самую непосредственную связь с библейскими сказаниями о «всемирном потопе», когда волны в десятки метров сметают всё на побережьях Средиземного моря и, возможно, только помогают высочайшим давлением на тектонические плиты — открыть Босфор и Дарданеллы.

Циркумпонтийский регион (Чёрное море)

Теория черноморского потопа

Основная статья: Теория черноморского потопа

Прообразом для событий легенды об Атлантиде могло послужить катастрофическое поднятие уровня Чёрного моря, которое, возможно, произошло в шестом тысячелетии до нашей эры[19]. Предполагается, что во время этого черноморского потопа в течение менее чем года уровень моря повысился на 60 метров (другие оценки — от 10 до 80 метров[20]) в связи с прорывом Босфора средиземноморскими водами.

Затопление больших территорий северного причерноморья могло, в свою очередь, дать толчок распространению из этого региона в Европу и Азию различных культурных и технологических новшеств[21][22].

Индоевропейская экспансия

Связанными с легендой о процветающей Атлантиде и её гибели могут быть и такие события, как формирование и распад индоевропейской общности, приведший к началу широкомасштабной индоевропейской экспансии в конце IV тысячелетия до н. э. Географически эти события привязаны к регионам, прилегающим к Чёрному морю. Так, к Дунайскому (Северобалканскому) региону относится одна из гипотез местонахождения родины народов-носителей праиндоевропейского языка, предложенная В. А. Сафроновым. Гипотеза предполагает также привязку к этой общности возникновение письменности, укреплённых городов, разделения труда, централизованного управления, возникновение социальных классов и возникновение первой цивилизации на базе культуры Винча[23]. При сопоставлении платоновской легенды с событиями IV тысячелетия до н. э. совпадение по времени достигается предложенной А. Я. Аноприенко интерпретацией указанного Платоном срока в 9000 лет как 9000 сезонов по 121—122 дня[21]. Именно в этом случае наблюдается максимальное соответствие не только традиционной исторической хронологии, но библейской хронологии, а также теории черноморского потопа при условии датирования катастрофы примерно 3300—3200 годами до н. э.

Другие привязки к региону

Румынский исследователь Николай Денсушяну в своей работе «Доисторическая Дакия» (1913) отождествлял Атласские горы с южными Карпатами в районе Олтении, а Атлантиду в целом с Румынией, отмечая соответствие размеров и расположения Нижнедунайской равнины описанию центральной равнины Атлантиды и вводя предположение о смешении Платоном терминов «река»-«море»-«океан» с одной стороны, и «остров»-«страна» с другой[24].

При такой привязке возникает сложность с нахождением соответствия столице Атлантиды, которая, по Платону, находилась в 9-10 км от берега и в центре города находилась невысокая гора. В дельте Дуная нет подводных гор, а единственный остров — о. Змеиный — не имеет признаков присутствия человека до VII века до н. э.[25], хотя древними греками на острове был построен храм, посвящённый Ахиллу, и в письменных источниках (др.-греч. Νησος Λευκη — Белый Остров) его иногда обозначают как Остров блаженных[26].

Антарктическая гипотеза

Одна из гипотез утверждает, что Антарктида и есть погибшая Атлантида. Она основывается на картографических артефактах (карте Пири-реиса и др.), которые якобы были созданы на основании десятков древних карт, приписываемых цивилизациям с развитым мореходством, существовавшим 6-15 тыс. лет тому назад. Эта гипотеза подробно описана в книге писателя Грэма Хэнкока «Следы богов». По мнению автора, Антарктида была сдвинута в область южного полюса в результате литосферного сдвига. А до этого находилась ближе к экватору и не была покрыта льдом. Однако это предположение противоречит современным научным представлениям о геологическом движении материков. Имеется и версия[27], связанная не с передвижением материков, а со смещением земной оси в результате планетарного катаклизма 10-15 тыс. лет назад (например, «столкновения Земли с космическим телом огромной массы»), до которого Антарктида не находилась на южном полюсе, имела тёплый климат, богатую флору и фауну, была заселена людьми и застроена городами, некоторые из которых якобы заметны на спутниковых фотоснимках[28]. Данная версия также противоречит научным представлениям о последствиях падения на Землю различных небесных тел, о невозможности быстрого катастрофического сдвига земной оси, о датировках антарктического оледенения и др.

Атлантида в Андах

В 1553 году впервые в литературе — в книге «Хроника Перу» Педро Сьесы де Леона — приводится индейская история о том, что «белые люди» проникли на территорию провинции Гуаманга (Перу) задолго до испанцев, и даже правили там до Инков:

Самая крупная река из здешних носит название Виньяке [Vinaque], там расположены большие, очень древние сооружения, заметно обветшавшие от времени и превращенные в руины, должно быть, они пережили много веков. Спрашивая местных индейцев о том, кто построил эту древность, они отвечают, что другие белые и бородатые люди, как мы, правившие задолго до Инков; они говорят, что те пришли в эти края и устроили себе здесь жилище. Эти и другие древние здания, имеющиеся в этом королевстве, мне кажется на вид не такие как те, что строили или приказывали строить Инки. Потому что это строение было квадратным, а строения Инков длинными и узкими. Также ходит молва, что встречались некие буквы на одной каменной плите этого здания. Я не утверждаю и не считаю, что в прошлые времена прибыли сюда некие люди, настолько разумные и смышленые, что построили эти и другие вещи, которых мы не видим.

— Сьеса де Леон, Педро. Хроника Перу. Часть Первая. Глава LXXXVII[29].

Позже эта история стала известна многим другим историкам и хронистам Перу, а также миссионерам из католических орденов, распространивших собственную историю о европейском происхождении верховного бога Виракочи, что нашло отражение в многочисленных мифах индейцев. В частности, наиболее детально гипотезой о размещении Атлантиды в Андах занимался Педро Сармьенто де Гамбоа в книге «История Инков» (Historia de los Incas[30]).

В 1555 году непосредственно сопоставляет Атлантиду Платона с королевствами Перу — землями Империи инков — секретарь королевского Совета Кастилии, хронист Агустин де Сарате в своей книге «История открытия и завоевания провинции Перу» (издана в Антверпене), приводя различные мнения историков на то, откуда появились люди в Америке. Сарате приводит в оправдание своей позиции то, что платоновские 9000 лет от потопа — это счёт годов у египтян не по солнцу, а по лунам, то есть месяцам, а значит, следует считать их как 750 лет. А обычаи перуанских индейцев, их культовая и имперская архитектура, обшитая пластинами из золота, как раз, по мнению Сарате, соответствуют описанию у Платона[31].

В книге «Atlantis: The Andes Solution» Джимом Алленом (Jim Allen) была представлена теория, отождествляющая Атлантиду с плато Альтиплано в Южной Америке. Теория строится на нескольких доводах.

  • высокая точность совпадения между спутниковыми фотографиями местности и древними описаниями, при предположении, что указанные у Платона размеры даны не в греческих стадиях, а в «атлантских», отличных из-за широты расположения местности.
  • наличие геологических образований на плато, которые могут являться следами деятельности человека и соответствуют описаниям столицы Атлантиды.
  • развитая культура, научные и технологические достижения народов Южной Америки объясняются через существование предшествующей более развитой цивилизации.
  • наличие искусственного, по мнению некоторых учёных[кто?], основанного на троичной логике языка аймара[32].

Атлантида в Бразилии

В 1624 году английский учёный и политик Фрэнсис Бэкон Веруламский в книге «Новая Атлантида» (Nova Atlantis) отождествил с Атлантидой Бразилию. Вскоре вышел в свет новый атлас с картой Америки, составленный французским географом Николя Сансоном, в котором на территории Бразилии были указаны провинции сыновей Посейдона. Такой же атлас издал в 1762 году Роберт Вогуди.

Наиболее последовательным сторонником локализации Атлантиды (или её колоний) на территории Бразилии был знаменитый британский учёный и путешественник полковник Перси Гаррисон Фосетт (18671925?). Главным указанием на существование в неисследованных районах Бразилии остатков доисторических городов Атлантиды для него служила т. н. Рукопись 512[33] — документ XVIII века, в котором описывалось открытие португальскими искателями сокровищ (бандейрантами) в 1753 году руин неизвестного мёртвого города в глубине провинции Баия.

«Главной целью» своих поисков Фосетт называл «Z» — некий таинственный, возможно, обитаемый город на территории Мату-Гросу, лишь предположительно тождественный городу бандейрантов 1753 года. Источник сведений о «Z» остался неизвестным; эзотерические предания со времён Фосетта до наших дней связывают этот мифический город с теорией Полой Земли.

Материальным свидетельством существования неизвестной доисторической цивилизации на территории Бразилии Фосетт считал статуэтку из чёрного базальта. По словам Фосетта, эксперты из Британского музея не смогли объяснить ему происхождение статуэтки, и с этой целью он обратился за помощью к психометристу, описавшему при контакте с этим артефактом «большой, неправильной формы континент, простирающийся от северного берега Африки до Южной Америки», на который затем обрушилась природная катастрофа. Название материка было Атладта[34].

По словам Фосетта, в своей экспедиции 1921 года он смог собрать новые свидетельства существования остатков древних городов, посетив район реки Гонгожи в бразильском штате Баия. В 1925 году Фосетт со спутниками не вернулся из поиска затерянных городов в верховьях реки Шингу, обстоятельства гибели экспедиции остались неизвестными.

Атлантида в теософии

В книге Е. П. Блаватской «Тайная доктрина» утверждается, что в Атлантиде проходила эволюция Четвёртой коренной расы, которая предшествовала современному человечеству. В 1882 году известный теософ А. П. Синнетт заявил, что якобы получил от тибетского махатмы К. Х. ответ на свои вопросы об Атлантиде. К. Х. писал:

«Погружение Атлантиды (группы континентов и островов) началось во время миоценского периода — (как и сейчас, наблюдается постепенное погружение некоторых ваших континентов) — и оно достигло наивысшей точки сначала в окончательном исчезновении самого большого континента — событие, совпавшее с подъёмом Альп, затем подошла очередь последнего из островов, упомянутого Платоном. Египетские жрецы Саиса говорили Солону, что Атлантида (единственный оставшийся большой остров) погибла за 9000 лет до их времени. Это не было вымышленным числом, ибо они на протяжении тысячелетий тщательно охраняли свои достижения. Но тогда, говорю я, они упомянули лишь о Посейдонисе, и никогда не открыли бы свою сокровенную хронологию даже великому греческому законодателю… Великое событие — торжество наших „Сынов Света“, обитателей Шамбалы (тогда — остров в Центральноазиатском море) над себялюбивыми — если не совершенно порочными — магами Посейдониса случилось ровно 11 446 лет тому назад. Прочтите в этой связи неполное и частично завуалированное объяснение в „Изиде“, том 1-й, и некоторые вещи для вас станут яснее»[35].

Теософы полагают, что цивилизация Атлантиды достигла своего пика в период между 1 000 000 и 900 000 лет назад, но разрушилась из-за внутренних противоречий и войн, явившихся следствием незаконного использования атлантами магических сил. У. Скотт-Эллиот в «Истории Атлантиды» (1896), утверждает, что Атлантида, в конечном счете, раскололась на два больших острова, один из которых имел название Дайтья, а другой — Рута, который позднее сократился до последнего остатка, известного как Посейдонис[36]. Ч. Ледбитер утверждает, что в Тибете находится оккультный музей, в котором хранятся образцы культур всех цивилизаций, когда-либо существовавших на Земле, в том числе и цивилизации Атлантиды[37]. Четыре карты континента, отражающие историю его разрушения, помещённые Скотт-Эллиотом в «Историю Атлантиды», это копии карт из упомянутого тибетского музея[38].

В литературе и искусстве

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Атлантида — источник вдохновения для многих поколений писателей, художников, драматургов, режиссёров. Множество фильмов, книг, комиксов и игр посвящены жизни Атлантиды, поискам её, или используют Атлантиду как аллегорию.

В фантастической литературе

  • В романе Жюля Верна «Двадцать тысяч льё под водой» (1869—1870) капитан Немо показывает профессору Аронаксу остатки зданий Атлантиды на дне Атлантического океана; они совершают прогулку по океанскому дну в водолазных костюмах.
  • Позже Вольфганг Хольбайн продолжил тему Атлантиды в своих книгах из серий «Дети капитана Немо» («Девочка из Атлантиды» и другие) (1993—2002).
  • В произведении Эдгара Берроуза «Тарзан и сокровища Опара» (1916).
  • Писатель Пьер Бенуа посвятил роман поискам Атлантиды на территории современного Алжира. Подробнее смотрите в его книге «Атлантида» (L’Atlantide, 1919) [www.fb2book.com/?kniga=2350&strn=1&cht=1].
  • В «Аэлите» (1923) Алексея Толстого предложена версия атлантской праистории человечества. Атлантида опустилась на дно в результате страшного землетрясения, но часть атлантов — магацитлы — переселились на Марс. Во многом этот сюжет перекликается с учением теософов и антропософов.
  • Фантаст Александр Беляев в повести «Последний человек из Атлантиды» (1925) описал существование и гибель Атлантиды в результате тектонической катастрофы. Описанная в повести цивилизация бронзового века поклоняется солнцу.
  • В романе «Маракотова бездна» (1929) Артура Конан Дойля профессор Маракот с двумя своими спутниками достигает на батисфере дна глубокой атлантической впадины и там обнаруживает сообщество людей, живущих в герметических подземных помещениях, дышащих кислородом, выработанным из воды, и очень комфортно обустроивших своё существование. Оказалось, что они — потомки жителей Атлантиды, в древности хорошо подготовившихся к катаклизму, погубившему их континент, и, таким образом, выживших.
  • Историю Атлантиды использовал Джон Толкин как основу для сюжета о Нуменоре — затонувшей прародине высших людей — эдайн. На квенья, одном из вымышленных языков Средиземья, Нуменор так и назывался — Атала́нтэ (квен. Atalantë, «Падший») (1920-е – 1930-е гг.).
  • В романе Григория Адамова «Тайна двух океанов» (1938; 1939) затопленная Атлантида (в Атлантическом океане) — один из пунктов маршрута подводной лодки «Пионер».
  • В рассказе Роберта Шекли «Царская Воля» (1953) один из демонов (ферров) Атлантиды проникает в наш мир.
  • В научно-фантастической повести румынского писателя Виктора Кернбаха «Лодка над Атлантидой» — (1961 год, оригинал. На русском языке в «Библиотеке приключений и научной фантастики» в 1971 году) — описывается одна из гипотез об Атлантиде.
  • В научно-фантастическом романе Георгия Мартынова «Спираль времени» (1966) описывается посещение Атлантиды («страны Моора») пришельцами из космоса около двенадцати тысяч лет тому назад. В романе Атлантида описывается как общество с уровнем развития и типом правления, напоминающими древнеегипетский.
  • В романе «Операция Поиск во времени» Андре Нортон (1967) использована мифология Чёрчварда. Американец из XX века попадает в древний мир, где идёт война между Атлантидой и цивилизацией Му. Атлантида представлена империей зла, поклоняющейся кровавому культу Ба-Ала.
  • В научно-фантастическом романе «Иллюминатус!» (1975) Роберт Антон Уилсон описывает останки мира Атлантиды во время погружения на подводной лодке. Атланты были могущественной цивилизацией, которая погибла во время войны.
  • В повести Кира Булычёва «Конец Атлантиды» (1986) из цикла «Приключения Алисы» Атлантида оказывается базой инопланетных пришельцев, столетиями наблюдающих за Землёй. Она располагается на дне Тихого океана близ Гавайских островов.
  • Вымышленной истории Атлантиды посвящён цикл романов «Атланты» (1995—2008) российского писателя-фантаста Дмитрия Колосова. Атлантида, согласно основному сюжету — планета, расположенная в другой галактике, на которой было создано утопическое общество. После захвата планеты Атлантиды в войне, глава государства и немногие приближённые бежали на Землю, где основали новое общество по старым образцам.
  • В цикле «Дуновение смерти и вечность любви» (2003—2005) современного фантаста Григория Демидовцева название «Атлантида» применяется к Америке — соответственно, существуют Северная и Южная Атлантида. Это связано с тем, что в созданной Демидовцевым альтернативной реальности Америка открыта не Колумбом, а мореплавателями из Неворуси.
  • В цикле «Тёмные видения» американской писательницы Лизы Джейн Смит описывается раса («Братство Кристалла»), населявшая Атлантиду. Немногие выжившие после гибели Атлантиды перебрались на другие континенты.
  • В повести Дмитрия Ольченко «За голубым порогом тайны» упоминается, что Атлантида принадлежала к островам Греции и было у неё три брата-правителя: Марс, Гефест и Гермес. В результате убийства братьев и многочисленных войн, которые вёл Марс, Атлантида была обескровлена и разорена. Атлантида погружается под воду, потому что боги не вынесли кровавого правления Марса.
  • В рассказе Говарда Лавкрафта «Храм» после аварии немецкая подводная лодка опускается на дно и оказывается в затопленном городе с античной архитектурой, где главным зданием является древний храм.
  • В романе Книга черепов писателя-фантаста Роберта Силверберга описывается секта бессмертных, возникшая в Атлантиде и донесшая свои тайные практики до нынешних дней.
  • В цикле «Путь бога» Антона Козлова (псевдоним Белозеров) описывается, что остров Атлантида не утонул, а был переброшен в другое измерение через чёрную дыру.
  • В многочисленных рассказах Роберта Говарда часто упоминается Атлантида. В рассказе «Люди теней»[39] говорится о том, что атланты были изгнаны пиктами. В рассказе «Бегство из Атлантиды»[40] действия происходят непосредственно на Атлантиде, а главным героем является атлант Кулл. В рассказе «Луна черепов»[41] Соломон Кейн встречает потомка атлантов.
  • В произведении Джека Макдевита «Око дьявола» в начале описываются экскурсии к Атлантиде.

В другой литературе

  • В 1910-е-1920-е годы гипотеза об Атлантиде как колыбели человеческой культуры была в моде и отразилась в работах поэта Валерия Брюсова, автора трактата об атлантах «Учители учителей».
  • Как об исторически существовавшей цивилизации об Атлантиде писал Д. С. Мережковский в трактате «Тайна Запада. Атлантида — Европа» (1927). Атлантида им рассматривалась как древний аналог умирающей западноевропейской культуры, которая неминуемо должна пасть от ударов большевистских варваров.
  • В книге английского оккультиста Джеймса Чёрварда «Затерянный континент Му» (1926) Атлантида является колонией высокоразвитой расы тихоокеанского континента.
  • В повести Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания» описывается гимназист Степан «Атлантида», которого прозвали так из-за мечты отыскать этот затонувший материк, откачать воду и установить там социализм.
  • В историческом романе Гарри Гаррисона и Леона Стовера «Стоунхендж: когда погибла Атлантида» (1983) Атлантида находилась на островах Крит и Санторин в Средиземном море.
  • Аналогичная версия представлена в историческом романе (с элементами фантастики) «Танцовщица из Атлантиды» Пола Андерсона.
  • В романе Анчарова «[lit.lib.ru/a/ancharow_m_l/samshit.shtml Самшитовый лес]» археолог и тайный атлантолог Аркадий Максимович находит древний документ, повествующий об Атлантиде; позже, в ходе научной дискуссии, главный герой романа Сапожников доказывает, что Атлантида должна была существовать — только её существованием и последующим исчезновением можно объяснить многие загадки и неувязки в истории и палеонтологии.
  • В романе археолога Дэвида Гиббинса «Атлантида» (2005) — атланты являются индоевропейцами на неолитическом уровне развития, когда-то жившими по берегам пресноводного озера, ставшим после появления пролива Босфора и Дарданеллы Чёрным морем. Соответственно, мифы атлантов были записаны древними египтянами, а потом в искажённом виде были переданы Солону и Платону.
  • В 1937 году Клара Иза фон Ревн написала историю Атлантиды от её возвышения до полного разрушения «Люди Селестора из Атлантиды». В качестве источника выступает вымышленный мудрец Селестор.
  • В книге «Древняя тайна Цветка Жизни» метафизика и эзотерика Друнвало Мельхиседека описывается история заселения острова, находившегося на территории современного Бермудского треугольника, расой людей, а также марсианами и пришедшими из нашего будущего иудеями. Люди были находились на гораздо более высоком уровне развития, чем сейчас. Однако в результате неудачного эксперимента марсиан люди скатились вниз в своем развитии.
  • В книге «Второе рождение Атлантиды» французский журналист Этьен Кассе в результате журналистского расследования выдвигает свою гипотезу об Атлантиде. Атлантида называлась страна Карх, в которой жил народ кархат, известный нам как атланты. Народ кархат был потомком людей и детей Амона (солнечного божества). Главной водной артерией Карха была река Шастра, в самой низменной части острова образовывавшая одноимённое озеро. Одна часть острова была гористой местностью, с горным массивом Шаккаб. После затопления острова от него остались торчать над поверхностью воды вершины этих гор, известные сейчас как Бермудские острова.
  • В рассказе Н. К. Рериха «[lebendige-ethik.net/anthropogenesis/Roerich-Atlantis.html Миф Атлантиды]».
  • В книге Е. В. Быханова высказывается предположение, что Атлантида это и поныне существующая Америка, которая просто отодвинулась из-за дрейфа материков от Европы[42].
  • Во 2-й книге цикла «[verwehte-zeit-erwacht-band2.blogspot.ru/ Пробуждаются забытые времена]» (1935 г.) в главе «Атлантида» её последний царь Орорун с того света вещает историю гибели Атлантиды, связанной с тем, что атланты (самоназвание «эрарии») возгордились в своих знаниях и умениях и позволили другим народам поклоняться себе как богам. Показано предсказание о том, что Атлантиде было дано 49 лет (сакральное число для атлантов, 7 раз по 7) на покаяние, и как страна, напротив, всё более приходила в хаос, окончившийся погружением её в воды океана и гибелью всех атлантов. Оканчивается рассказ предостережением, что атланты были уничтожены за меньшие преступления, чем те, в которых виноваты современные люди.

В изобразительном искусстве и медиа

В живописи

  • Падение Атлантиды — сюжет фантастической картины французских барочных живописцев, известных под коллективным псевдонимом Монсу Дезидерио (XVII в.)
  • Атлант (1921), Гибель Атлантиды (1929) — картины Николая Рериха.

Научно-популярные фильмы про Атлантиду

  • Реконструкция гибели Посейдониса
  • [video.mail.ru/mail/epvk/2009/62.html Место находки диска из Феста-послания атлантов Золотого века]
  • [video.mail.ru/mail/epvk/zri/71.html CTC Хочу Верить! Выпуск 19 — Исчезнувшая Атлантида, где она?]
  • [video.mail.ru/mail/epvk/zri/1.html Об Атлантиде и Египте (поиск)]
  • [www.youtube.com/watch?v=oRdS1aRYyXw Мифы человечества. Потоп… или в поисках Атлантиды] (англ. Myths of Mankind. The Flood... or Looking for Atlantis?), 2005 г.
  • NG: С точки зрения науки: Атлантида (англ. Earth Investigated Atlantis), 2006 г.
  • Discovery: Разгадка тайн истории с Олли Стидсом. Атлантида (англ. Discovery: Solving History with Olly Steeds. Atlantis), 2010 г.
  • Загадки истории. Тайны Атлантиды, 2010 г.
  • Древние пришельцы. Подводные миры (англ. Ancient Aliens. Underwater Worlds), 2011 г.
  • Колыбель современной цивилизации. Атланты — кто они? 2011 г.

«Атлантида» в Google Earth

В начале 2009 года после запуска на Google Earth нового сервиса Ocean, предназначенного для просмотра рельефа морского дна, несколькими пользователями на дне Атлантического океана между Гибралтарским проливом и Азорским архипелагом (координаты [maps.google.com/maps?ll=31.254167,-24.254167&spn=4,4&t=k&q=31.254167,-24.254167&hl=ru 31°15′15″ с. ш. 24°15′15″ з. д.]) была обнаружена специфическая картинка, напоминающая снимок улиц города с большой высоты. По этому поводу была опубликована соответствующая статья в The Sun и других таблоидах[43]. После этого Google сразу опровергла вывод об Атлантиде, заявив, что изображение является артефактом процесса сбора данных, а прямые линии — курсом кораблей, осуществлявших батиметрическую съёмку[44].

См. также

Напишите отзыв о статье "Атлантида"

Примечания

  1. Атлантида // Реальный словарь классических древностей = Reallexikon des klassischen Altertums : Лейпциг: BG Teubner Verlag, 1855 : [пер. с нем.] / авт.-сост. Ф. Любкер. — [2001].</span>
  2. [dic.academic.ru/dic.nsf/enc3p/61706 Атлантида] // Большой энциклопедический словарь, 2000
  3. [www.britannica.com/topic/Atlantis-legendary-island Encyclopaedia Britannica. Atlantis]
  4. [psylib.org.ua/books/plato01/27timei.htm Платон. Тимей]
  5. [www.theosophy.ru/lib/krity.htm Платон. Критий]
  6. 1 2 [annales.info/greece/small/atlantida.htm Панченко Д.В. Мифологическое в платоновском рассказе об Атлантиде]// Жизнь мифа в античности. Материалы научной конференции «Випперовские чтения–1985». Вып. 18. Часть 1. Доклады и сообщения. М., 1988. стр. 164.
  7. [ec-dejavu.ru/a/Atlantis.html Е.Г. Рабинович.АТЛАНТИДА (контексты платоновского мифа)] Рабинович Е. Г. Атлантида // Текст: семантика и структура. М., 1983, с. 67-84
  8. Например, в схолиях к Диодору говорится: «Говорит и Гелланик в первой части «Атлантики» о тех, кто вступил в связь с богами: Тайгета с Днем (Зевсом), от которых Дардан; Алкиона с Посейдоном, от которых Гирией; Стеропа с Ареем, от которых Ойномай; Келено с Посейдоном, от которых Лик; Меропа со смертным Сисифом, от которых Главк»
  9. Немировский А.И. У истоков исторической мысли. Издательство Воронежского университета,Воронеж, 1979. стр. 82 слл.
  10. [www.fantastica.in/aratl.html Аристотель и Атлантида] // Щипков Б. Р. «Опровержения гениев»
  11. тюленей?
  12. [ec-dejavu.ru/a/Atlantis.html Е.Г. Рабинович.АТЛАНТИДА (контексты платоновского мифа)] Рабинович Е. Г. Атлантида // Текст: семантика и структура. М., 1983, с. 67-84
  13. исключая одного единственного, прямо помеченного «по-туземному Гадир»
  14. Gill, Christopher (1979). "Plato's Atlantis Story and the Birth of Fiction". Philosophy and Literature 3 (1): 64–78. doi:10.1353/phl.1979.0005.
  15. Naddaf, Gerard (1994). "The Atlantis Myth: An Introduction to Plato's Later Philosophy of History". Phoenix 48 (3): 189–209. JSTOR 3693746.
  16. Morgan, K. A. (1998). "Designer History: Plato's Atlantis Story and Fourth-Century Ideology". JHS 118 (1): 101–118. JSTOR 632233.
  17. Гуляев В. к.и.н. [alterplan.far.ru/riddle_of_the_ica_stones_3.html Погибшие континенты Атлантида и Му на карте неандертальца. ] // Alterplan.ru
  18. [www.vokrugsveta.ru/vs/article/1179/ Адрес Атлантиды — Кельтский шельф?] // Журнал «Вокруг света».
  19. [www.amazon.com/reader/0684859203?_encoding=UTF8&ref_=sib_dp_ptu#reader_0684859203 Noah’s Flood: The New Scientific Discoveries About The Event That Changed History]
  20. [www.whoi.edu/oceanus/viewArticle.do?id=58886 Noah’s Not-so-big Flood] (англ.)
  21. 1 2 Аноприенко А.Я. Атлантида и индоевропейская цивилизация: новые факты, аргументы и модели. — Донецк: «УНИТЕХ», 2007. — 516 с. — ISBN 966-8248-12-0.
  22. [www.nytimes.com/1996/12/17/science/geologists-link-black-sea-deluge-to-farming-s-rise.html Geologists Link Black Sea Deluge To Farming’s Rise]
  23. [istorya.ru/book/safronov/index.php Сафронов В. А. Индоевропейские прародины]
  24. [www.pelasgians.org/website6/34_01.htm PREHISTORIC DACIA by Nicolae Densusianu, PART 6 — Ch.XXXIV] (англ.)
  25. [www.centant.pu.ru/centrum/publik/kafsbor/mnemon/2004/zah.htm Е. А. Захарова. К вопросу о хтонической сущности культа Ахилла в Северном Причерноморье]
  26. [www.theoi.com/Kosmos/Elysion.html Цитаты из древнегреческих источников -Elysion] (англ.)
  27. Barbiero Flavio. «Una Civiltà sotto Ghiaccio». — 2000.
  28. [www.base211.ru/?mn=pag&mns=f9zxuwzbga3t1 Атлантида — Антарктида] // Журнал «Техника — молодёжи» № 6. 1999
  29. Педро Сьеса де Леон. [kuprienko.info/pedro-cieza-de-leon-cronica-del-peru-parte-primera-al-ruso/ Хроника Перу. Часть Первая.]. www.bloknot.info (А. Скромницкий) (24 июля 2008). Проверено 11 октября 2010. [www.webcitation.org/615mdmGAO Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  30. Pedro Sarmiento de Gamboa. Historia de los Incas. Madrid 2007. Miraguano, Polifemo. ISBN 978-84-7813-228-7, ISBN 978-84-86547-57-8
  31. Zárate, Agustín de. Historia del descubrimiento y conquista del Perú // Biblioteca Peruana. Primera serie. Tomo II. — Lima: Editores Técnicos Asociados, 1968. — p. (pp. 110—113)
  32. [samlib.ru/g/gomonow_s_j/zzzzhankok.shtml Искусственный язык]
  33. Аноним. [manuscrito512.narod.ru/rus/rus_perevod Рукопись 512. «Историческая реляция о неведомом и большом поселении, древнейшем, без жителей, кое было открыто в год 1753»] (недоступная ссылка с 10-05-2013 (4051 день)). Пер. О. Дьяконов, 2009—2010.
  34. Фосетт, П. Г. Неоконченное путешествие. Москва, Мысль, 1975.
  35. «Письма Махатм». — Самара, 1993
  36. [occ.piramidin.com/r/e/eliot.rar Скотт-Эллиот У. «История Атлантиды»]
  37. Ледбитер Ч. У. [www.theosophy.ru/lib/mastpath.htm «Учителя и Путь»], Адьяр, 1925, Теософическое издательство
  38. Jinarajadasa C. Occult Investigations (1938)
  39. Короли ночи, Роберт Говард, Гродно: Сталкер, 1993 г. ISBN 5-8462-0010-9
  40. Роберт Говард, Царь Кулл, СПб.: Азбука-Терра, 1997 г., ISBN 5-7684-0262-4
  41. Роберт Говард, Соломон Кейн, СПб.: Азбука-Терра, 1997 г., ISBN 5-7684-0289-6
  42. Астрономические предрассудки и материалы для составления новой теории образования планетной системы. — Ливны: тип. И. А. Савкова, 1877. — 160 с.
  43. [www.thesun.co.uk/sol/homepage/news/article2255989.ece Is this Atlantis?] The Sun. Published: 20 Feb 2009
  44. [www.techradar.com/news/internet/-atlantis-still-a-lost-city-says-google-535617 Atlantis still a lost city, says Google]
  45. </ol>

Первоисточники

  • Платон. Тимей // Платон. Собрание сочинений. В 4-х тт., Т. 3. С. 426—427, 429—430 под переводом с древнегреч. С. С. Аверинцева.
  • [www.philosophy.ru/library/plato/tim.html Платон. Тимей]
  • [www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Platon/krit.php Платон. Критий]
  • [www.lib.ru/POEEAST/PLATO/dialogi.txt Платон. «Диалоги»] в Библиотеке Максима Мошкова.

Литература

  • Агранцев И. Князь Посейдон — царь Атлантиды? — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 448 с.
  • [ea.donntu.org:8080/jspui/bitstream/123456789/2775/1/2002-anopriyenko-atlantis.pdf Аноприенко А. Я. Модельная и компьютерная поддержка принятия решений в ситуации когнитивного конфликта: рассмотрение на примере сравнительного анализа гипотез о локализации Атлантиды Платона // Научные труды Донецкого национального технического университета. Выпуск 52. Серия «Проблемы моделирования и автоматизации проектирования динамических систем» (МАП-2002): Донецк: ДонНТУ, 2002. – C. 177-243.]
  • Аноприенко А. Я. [ea.donntu.org:8080/jspui/bitstream/123456789/2791/1/2007-anopriyenko-atlantis-min-cover.pdf Атлантида и индоевропейская цивилизация: новые факты, аргументы и модели]. — Донецк: «УНИТЕХ»., 2007. — 516 с. — ISBN 966-8248-12-0.
  • Асов А. И. Атлантида и Древняя Русь. — М.: ООО «АиФ-Принт», 2001. — 320 с.
  • Атлантида: проблемы, поиски, гипотезы. (Альманах, специально посвящённый основным проблемам атлантологии). Вып. 1—3. — М., 1999, 2001, 2002;
  • Бейджент М. Запретная археология = Forbidden Archeology. — М.: Эксмо, 2004. — 135 с. — ISBN 5-699-04989-4.
  • Бэкон Фрэнсис [www.ashtray.ru/main/lib/newatlant.htm Новая Атлантида]
  • Брюсов В. Учители учителей. Древнейшие культуры человечества и их взаимоотношение. С. 275—494 в кн.: Собрание сочинений. В семи томах. Т. 7. — М., Худож. литература, 1975. — 528 с.
  • Воронин А. А. Жиров — основатель науки атлантологии. Через тернии — к Атлантиде // Н. Ф. Жиров. Атлантида. Основные проблемы атлантологии. — М., Вече, 2004.
  • Воронин А. А. Морские колонии Атлантиды. — М.: Вече, 2004. — 480 с. (Библиотека Атлантиды).
  • Воронин А. А. Сокровища и реликвии потерянных цивилизаций. — М.: Вече, 2010. — 298 с.
  • Галанопулос А. Г., Бэкон Э. Атлантида. За легендой — истина / Пер. с англ. Ф. Л. Мендельсона. Послесловие Г. А. Кошеленко. — М.: Наука, ГРВЛ, 1983. — 184 с. (По следам исчезнувших культур Востока).
  • Гиббинс Д. Атлантида. — М.: АСТ, 2006. — 476 с. (художественный роман, основанный на черноморской версии Атлантиды).
  • Доннели И. Гибель богов в эпоху Огня и Камня/ И. Доннели. — М.: Вече, 2007. — 400 с.;.- (Тайны древних цивилизаций).
  • Доннели И. Атлантида: мир до потопа. — Самара: Агни, 1998. — 448 с.
  • Дроздова Т. Н., Юркина Э. Т. В поисках образа Атлантиды. — М.: Стройиздат, 1992. — 311 с.
  • Дэвинь Р., Берлиц Ч. Атлантида. В поисках пропавшего континента. — М.: Вече, 2004. — 320 с. — (Библиотека Атлантиды).
  • Жиров Н. Ф. Атлантида. — М.: Географгиз, 1957. — 120 с. — 20 000 экз.
  • Жиров Н. Ф. Атлантида. Основные проблемы атлантологии. — М.: Вече, 2004. — 512 с. (Библиотека Атлантиды).
  • Зайдлер Л. Атлантида. Великая катастрофа. — М.: Вече, 2005. — 368 с. (Библиотека Атлантиды).
  • Кондратов А. М. Атлантиды моря Тетис. — Л., Гидрометеоиздат, 1986. — 168 с.
  • Кукал З. [proznania.ru/books.php/?page_id=929 Атлантида в свете современных знаний] // Великие загадки Земли. — М.: Прогресс, 1989. — 396 с. — ISBN 5-01-001077-1
  • Кусто Ж.-И., Паккале И. В поисках Атлантиды. — М.: Мысль, 1986. — 320 с.
  • Кэррол Роберт Т. Атлантида // Энциклопедия заблуждений: собрание невероятных фактов, удивительных открытий и опасных поверий = The Skeptic's Dictionary: A Collection of Strange Beliefs, Amusing Deceptions, and Dangerous Delusions. — М.: «Диалектика», 2005. — С. 49-53. — ISBN 5-8459-0830-2.
  • Леви Джоэль. Атлантида и другие утраченные цивилизации = The Atlas of Atlantis. — Ниола-Пресс, 2008. — 176 с. — ISBN 978-1-84181-315-8.
  • Мук О. Небесный меч над Атлантидой. — М.: Вече, 2007. — 320 с. (Тайны древних цивилизаций).
  • Панченко Д. В. Платон и Атлантида. — Л.: Наука; Ленингр. отделение, 1990. — 192 с. (Из истории мировой культуры).
  • Резанов И. А. Атлантида: фантазия или реальность? — М.: Наука, 1975. — 136 с.
  • Резанов И. А. Великие катастрофы в истории Земли / Отв. ред. доктор географических наук Э. М. Мурзаев. Академия наук СССР. — Изд. 2-е, перераб., доп. — М.: Наука, 1984. — С. 133-145. — 176 с. — (Человек и окружающая среда). — 80 000 экз. (1-е издание — 1980)
  • Романов С. [read.aif.ru/pages/read_book_online/?art=164102&page=1 Книга Атлантиды] Амфора, 2007. — 336 c. — ISBN 978-5-367-00475-5
  • Рерих Н. К. Миф Атлантиды. — М.: Эксмо, 2012. — 384 с. — (Мистический бестселлер). — 3000 экз., ISBN 978-5-699-53763-1
  • Рыбин А. И. В поисках Атлантиды: исследование мифов и легенд. — Едиториал УРСС, 2004. — 248 с.
  • Сора Д. Атлантида и царство гигантов. Религия гигантов и цивилизация насекомых / Дени Сора . — М.: Вече, 2005. — 320 с. (Библиотека Атлантиды).
  • Шахнович М. И. (д-р филос. наук, проф. ЛГУ), «Атлантида — колыбель мудрости» // в кн. [sbiblio.com/biblio/archive/shahnovi_fi/02.aspx Происхождение философии и атеизм]
  • Щербаков В. повести: Золотой чертог Посейдона, Далекая Атлантида; документальные: Где искать Атлантиду?, Все об Атлантиде. — 1986—1990.
  • Godwin, Joscelyn (англ.), (Ph.D.) [books.google.ru/books?id=f1rvgwRQyrsC&pg=PA98#v=onepage&q&f=false Atlantis and the Cycles of Time: Prophecies, Traditions, and Occult Revelations], Inner Traditions, 2011. ISBN 978-1-59477-857-5.

Ссылки

В Викисловаре есть статья «Атлантида»
  • Атлантида // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890. — Т. II. — С. 425.
  • Атлантида // Энциклопедический лексикон: В 17 тт. — СПб.: Тип. А. Плюшара, 1835. — Т. III: АРА—АФО. — С. 388.
  • Атлантида — статья из Большой советской энциклопедии (3-е изд.)
  • [enc-dic.com/enc_sie/Atlantida-2447.html Атлантида] — статья из Советской исторической энциклопедии (1961)
  • [feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/le1/le1-7052.htm?cmd=2&istext=1 Атлантида] — статья из Литературной энциклопедии (1929)
  • [www.onlinedics.ru/slovar/colier/a/atlantida.html Атлантида] — статья из Энциклопедии Кольера
  • [www.krugosvet.ru/enc/istoriya/ATLANTIDA.html Атлантида] — статья из Энциклопедии Кругосвет
  • [slovari.yandex.ru/~книги/Символы,%20знаки,%20эмблемы/Атлантида/ Атлантида] — статья из энциклопедии «Символы, знаки, эмблемы.» — М.: ЛОКИД-ПРЕСС; 2-е изд., 2005.
  • [www.britannica.com/topic/Atlantis-legendary-island Atlantis] (англ.) — статья из Encyclopædia Britannica
  • [www.universalis.fr/encyclopedie/atlantide/ Atlantide] (фр.) — статья из Encyclopædia Universalis
  • Рабинович Е. Г. [ec-dejavu.ru/a/Atlantis.html Атлантида (контексты платоновского мифа)]
  • Christian Schoppe, Siegfried Schoppe [www.black-sea-atlantis.com/black-sea-atlantis/ Atlantis in The Black Sea] (англ.)
  • [atlantisforschung.de/index.php?title=Статьи_и_прочие_материалы_на_русском_языке:_Обзор По следам исчезнувших цивилизаций] — на сайте atlantisforschung.de
  • [www.angelfire.com/retro/calendar/atlantis1.html Альманах «Атлантида: Проблемы, Поиски, Гипотезы»]


Отрывок, характеризующий Атлантида

Как ни странно кажется с первого взгляда предположение, что Варфоломеевская ночь, приказанье на которую отдано Карлом IX, произошла не по его воле, а что ему только казалось, что он велел это сделать, и что Бородинское побоище восьмидесяти тысяч человек произошло не по воле Наполеона (несмотря на то, что он отдавал приказания о начале и ходе сражения), а что ему казалось только, что он это велел, – как ни странно кажется это предположение, но человеческое достоинство, говорящее мне, что всякий из нас ежели не больше, то никак не меньше человек, чем великий Наполеон, велит допустить это решение вопроса, и исторические исследования обильно подтверждают это предположение.
В Бородинском сражении Наполеон ни в кого не стрелял и никого не убил. Все это делали солдаты. Стало быть, не он убивал людей.
Солдаты французской армии шли убивать русских солдат в Бородинском сражении не вследствие приказания Наполеона, но по собственному желанию. Вся армия: французы, итальянцы, немцы, поляки – голодные, оборванные и измученные походом, – в виду армии, загораживавшей от них Москву, чувствовали, что le vin est tire et qu'il faut le boire. [вино откупорено и надо выпить его.] Ежели бы Наполеон запретил им теперь драться с русскими, они бы его убили и пошли бы драться с русскими, потому что это было им необходимо.
Когда они слушали приказ Наполеона, представлявшего им за их увечья и смерть в утешение слова потомства о том, что и они были в битве под Москвою, они кричали «Vive l'Empereur!» точно так же, как они кричали «Vive l'Empereur!» при виде изображения мальчика, протыкающего земной шар палочкой от бильбоке; точно так же, как бы они кричали «Vive l'Empereur!» при всякой бессмыслице, которую бы им сказали. Им ничего больше не оставалось делать, как кричать «Vive l'Empereur!» и идти драться, чтобы найти пищу и отдых победителей в Москве. Стало быть, не вследствие приказания Наполеона они убивали себе подобных.
И не Наполеон распоряжался ходом сраженья, потому что из диспозиции его ничего не было исполнено и во время сражения он не знал про то, что происходило впереди его. Стало быть, и то, каким образом эти люди убивали друг друга, происходило не по воле Наполеона, а шло независимо от него, по воле сотен тысяч людей, участвовавших в общем деле. Наполеону казалось только, что все дело происходило по воле его. И потому вопрос о том, был ли или не был у Наполеона насморк, не имеет для истории большего интереса, чем вопрос о насморке последнего фурштатского солдата.
Тем более 26 го августа насморк Наполеона не имел значения, что показания писателей о том, будто вследствие насморка Наполеона его диспозиция и распоряжения во время сражения были не так хороши, как прежние, – совершенно несправедливы.
Выписанная здесь диспозиция нисколько не была хуже, а даже лучше всех прежних диспозиций, по которым выигрывались сражения. Мнимые распоряжения во время сражения были тоже не хуже прежних, а точно такие же, как и всегда. Но диспозиция и распоряжения эти кажутся только хуже прежних потому, что Бородинское сражение было первое, которого не выиграл Наполеон. Все самые прекрасные и глубокомысленные диспозиции и распоряжения кажутся очень дурными, и каждый ученый военный с значительным видом критикует их, когда сражение по ним не выиграно, и самью плохие диспозиции и распоряжения кажутся очень хорошими, и серьезные люди в целых томах доказывают достоинства плохих распоряжений, когда по ним выиграно сражение.
Диспозиция, составленная Вейротером в Аустерлицком сражении, была образец совершенства в сочинениях этого рода, но ее все таки осудили, осудили за ее совершенство, за слишком большую подробность.
Наполеон в Бородинском сражении исполнял свое дело представителя власти так же хорошо, и еще лучше, чем в других сражениях. Он не сделал ничего вредного для хода сражения; он склонялся на мнения более благоразумные; он не путал, не противоречил сам себе, не испугался и не убежал с поля сражения, а с своим большим тактом и опытом войны спокойно и достойно исполнял свою роль кажущегося начальствованья.


Вернувшись после второй озабоченной поездки по линии, Наполеон сказал:
– Шахматы поставлены, игра начнется завтра.
Велев подать себе пуншу и призвав Боссе, он начал с ним разговор о Париже, о некоторых изменениях, которые он намерен был сделать в maison de l'imperatrice [в придворном штате императрицы], удивляя префекта своею памятливостью ко всем мелким подробностям придворных отношений.
Он интересовался пустяками, шутил о любви к путешествиям Боссе и небрежно болтал так, как это делает знаменитый, уверенный и знающий свое дело оператор, в то время как он засучивает рукава и надевает фартук, а больного привязывают к койке: «Дело все в моих руках и в голове, ясно и определенно. Когда надо будет приступить к делу, я сделаю его, как никто другой, а теперь могу шутить, и чем больше я шучу и спокоен, тем больше вы должны быть уверены, спокойны и удивлены моему гению».
Окончив свой второй стакан пунша, Наполеон пошел отдохнуть пред серьезным делом, которое, как ему казалось, предстояло ему назавтра.
Он так интересовался этим предстоящим ему делом, что не мог спать и, несмотря на усилившийся от вечерней сырости насморк, в три часа ночи, громко сморкаясь, вышел в большое отделение палатки. Он спросил о том, не ушли ли русские? Ему отвечали, что неприятельские огни всё на тех же местах. Он одобрительно кивнул головой.
Дежурный адъютант вошел в палатку.
– Eh bien, Rapp, croyez vous, que nous ferons do bonnes affaires aujourd'hui? [Ну, Рапп, как вы думаете: хороши ли будут нынче наши дела?] – обратился он к нему.
– Sans aucun doute, Sire, [Без всякого сомнения, государь,] – отвечал Рапп.
Наполеон посмотрел на него.
– Vous rappelez vous, Sire, ce que vous m'avez fait l'honneur de dire a Smolensk, – сказал Рапп, – le vin est tire, il faut le boire. [Вы помните ли, сударь, те слова, которые вы изволили сказать мне в Смоленске, вино откупорено, надо его пить.]
Наполеон нахмурился и долго молча сидел, опустив голову на руку.
– Cette pauvre armee, – сказал он вдруг, – elle a bien diminue depuis Smolensk. La fortune est une franche courtisane, Rapp; je le disais toujours, et je commence a l'eprouver. Mais la garde, Rapp, la garde est intacte? [Бедная армия! она очень уменьшилась от Смоленска. Фортуна настоящая распутница, Рапп. Я всегда это говорил и начинаю испытывать. Но гвардия, Рапп, гвардия цела?] – вопросительно сказал он.
– Oui, Sire, [Да, государь.] – отвечал Рапп.
Наполеон взял пастильку, положил ее в рот и посмотрел на часы. Спать ему не хотелось, до утра было еще далеко; а чтобы убить время, распоряжений никаких нельзя уже было делать, потому что все были сделаны и приводились теперь в исполнение.
– A t on distribue les biscuits et le riz aux regiments de la garde? [Роздали ли сухари и рис гвардейцам?] – строго спросил Наполеон.
– Oui, Sire. [Да, государь.]
– Mais le riz? [Но рис?]
Рапп отвечал, что он передал приказанья государя о рисе, но Наполеон недовольно покачал головой, как будто он не верил, чтобы приказание его было исполнено. Слуга вошел с пуншем. Наполеон велел подать другой стакан Раппу и молча отпивал глотки из своего.
– У меня нет ни вкуса, ни обоняния, – сказал он, принюхиваясь к стакану. – Этот насморк надоел мне. Они толкуют про медицину. Какая медицина, когда они не могут вылечить насморка? Корвизар дал мне эти пастильки, но они ничего не помогают. Что они могут лечить? Лечить нельзя. Notre corps est une machine a vivre. Il est organise pour cela, c'est sa nature; laissez y la vie a son aise, qu'elle s'y defende elle meme: elle fera plus que si vous la paralysiez en l'encombrant de remedes. Notre corps est comme une montre parfaite qui doit aller un certain temps; l'horloger n'a pas la faculte de l'ouvrir, il ne peut la manier qu'a tatons et les yeux bandes. Notre corps est une machine a vivre, voila tout. [Наше тело есть машина для жизни. Оно для этого устроено. Оставьте в нем жизнь в покое, пускай она сама защищается, она больше сделает одна, чем когда вы ей будете мешать лекарствами. Наше тело подобно часам, которые должны идти известное время; часовщик не может открыть их и только ощупью и с завязанными глазами может управлять ими. Наше тело есть машина для жизни. Вот и все.] – И как будто вступив на путь определений, definitions, которые любил Наполеон, он неожиданно сделал новое определение. – Вы знаете ли, Рапп, что такое военное искусство? – спросил он. – Искусство быть сильнее неприятеля в известный момент. Voila tout. [Вот и все.]
Рапп ничего не ответил.
– Demainnous allons avoir affaire a Koutouzoff! [Завтра мы будем иметь дело с Кутузовым!] – сказал Наполеон. – Посмотрим! Помните, в Браунау он командовал армией и ни разу в три недели не сел на лошадь, чтобы осмотреть укрепления. Посмотрим!
Он поглядел на часы. Было еще только четыре часа. Спать не хотелось, пунш был допит, и делать все таки было нечего. Он встал, прошелся взад и вперед, надел теплый сюртук и шляпу и вышел из палатки. Ночь была темная и сырая; чуть слышная сырость падала сверху. Костры не ярко горели вблизи, во французской гвардии, и далеко сквозь дым блестели по русской линии. Везде было тихо, и ясно слышались шорох и топот начавшегося уже движения французских войск для занятия позиции.
Наполеон прошелся перед палаткой, посмотрел на огни, прислушался к топоту и, проходя мимо высокого гвардейца в мохнатой шапке, стоявшего часовым у его палатки и, как черный столб, вытянувшегося при появлении императора, остановился против него.
– С которого года в службе? – спросил он с той привычной аффектацией грубой и ласковой воинственности, с которой он всегда обращался с солдатами. Солдат отвечал ему.
– Ah! un des vieux! [А! из стариков!] Получили рис в полк?
– Получили, ваше величество.
Наполеон кивнул головой и отошел от него.

В половине шестого Наполеон верхом ехал к деревне Шевардину.
Начинало светать, небо расчистило, только одна туча лежала на востоке. Покинутые костры догорали в слабом свете утра.
Вправо раздался густой одинокий пушечный выстрел, пронесся и замер среди общей тишины. Прошло несколько минут. Раздался второй, третий выстрел, заколебался воздух; четвертый, пятый раздались близко и торжественно где то справа.
Еще не отзвучали первые выстрелы, как раздались еще другие, еще и еще, сливаясь и перебивая один другой.
Наполеон подъехал со свитой к Шевардинскому редуту и слез с лошади. Игра началась.


Вернувшись от князя Андрея в Горки, Пьер, приказав берейтору приготовить лошадей и рано утром разбудить его, тотчас же заснул за перегородкой, в уголке, который Борис уступил ему.
Когда Пьер совсем очнулся на другое утро, в избе уже никого не было. Стекла дребезжали в маленьких окнах. Берейтор стоял, расталкивая его.
– Ваше сиятельство, ваше сиятельство, ваше сиятельство… – упорно, не глядя на Пьера и, видимо, потеряв надежду разбудить его, раскачивая его за плечо, приговаривал берейтор.
– Что? Началось? Пора? – заговорил Пьер, проснувшись.
– Изволите слышать пальбу, – сказал берейтор, отставной солдат, – уже все господа повышли, сами светлейшие давно проехали.
Пьер поспешно оделся и выбежал на крыльцо. На дворе было ясно, свежо, росисто и весело. Солнце, только что вырвавшись из за тучи, заслонявшей его, брызнуло до половины переломленными тучей лучами через крыши противоположной улицы, на покрытую росой пыль дороги, на стены домов, на окна забора и на лошадей Пьера, стоявших у избы. Гул пушек яснее слышался на дворе. По улице прорысил адъютант с казаком.
– Пора, граф, пора! – прокричал адъютант.
Приказав вести за собой лошадь, Пьер пошел по улице к кургану, с которого он вчера смотрел на поле сражения. На кургане этом была толпа военных, и слышался французский говор штабных, и виднелась седая голова Кутузова с его белой с красным околышем фуражкой и седым затылком, утонувшим в плечи. Кутузов смотрел в трубу вперед по большой дороге.
Войдя по ступенькам входа на курган, Пьер взглянул впереди себя и замер от восхищенья перед красотою зрелища. Это была та же панорама, которою он любовался вчера с этого кургана; но теперь вся эта местность была покрыта войсками и дымами выстрелов, и косые лучи яркого солнца, поднимавшегося сзади, левее Пьера, кидали на нее в чистом утреннем воздухе пронизывающий с золотым и розовым оттенком свет и темные, длинные тени. Дальние леса, заканчивающие панораму, точно высеченные из какого то драгоценного желто зеленого камня, виднелись своей изогнутой чертой вершин на горизонте, и между ними за Валуевым прорезывалась большая Смоленская дорога, вся покрытая войсками. Ближе блестели золотые поля и перелески. Везде – спереди, справа и слева – виднелись войска. Все это было оживленно, величественно и неожиданно; но то, что более всего поразило Пьера, – это был вид самого поля сражения, Бородина и лощины над Колочею по обеим сторонам ее.
Над Колочею, в Бородине и по обеим сторонам его, особенно влево, там, где в болотистых берегах Во йна впадает в Колочу, стоял тот туман, который тает, расплывается и просвечивает при выходе яркого солнца и волшебно окрашивает и очерчивает все виднеющееся сквозь него. К этому туману присоединялся дым выстрелов, и по этому туману и дыму везде блестели молнии утреннего света – то по воде, то по росе, то по штыкам войск, толпившихся по берегам и в Бородине. Сквозь туман этот виднелась белая церковь, кое где крыши изб Бородина, кое где сплошные массы солдат, кое где зеленые ящики, пушки. И все это двигалось или казалось движущимся, потому что туман и дым тянулись по всему этому пространству. Как в этой местности низов около Бородина, покрытых туманом, так и вне его, выше и особенно левее по всей линии, по лесам, по полям, в низах, на вершинах возвышений, зарождались беспрестанно сами собой, из ничего, пушечные, то одинокие, то гуртовые, то редкие, то частые клубы дымов, которые, распухая, разрастаясь, клубясь, сливаясь, виднелись по всему этому пространству.
Эти дымы выстрелов и, странно сказать, звуки их производили главную красоту зрелища.
Пуфф! – вдруг виднелся круглый, плотный, играющий лиловым, серым и молочно белым цветами дым, и бумм! – раздавался через секунду звук этого дыма.
«Пуф пуф» – поднимались два дыма, толкаясь и сливаясь; и «бум бум» – подтверждали звуки то, что видел глаз.
Пьер оглядывался на первый дым, который он оставил округлым плотным мячиком, и уже на месте его были шары дыма, тянущегося в сторону, и пуф… (с остановкой) пуф пуф – зарождались еще три, еще четыре, и на каждый, с теми же расстановками, бум… бум бум бум – отвечали красивые, твердые, верные звуки. Казалось то, что дымы эти бежали, то, что они стояли, и мимо них бежали леса, поля и блестящие штыки. С левой стороны, по полям и кустам, беспрестанно зарождались эти большие дымы с своими торжественными отголосками, и ближе еще, по низам и лесам, вспыхивали маленькие, не успевавшие округляться дымки ружей и точно так же давали свои маленькие отголоски. Трах та та тах – трещали ружья хотя и часто, но неправильно и бедно в сравнении с орудийными выстрелами.
Пьеру захотелось быть там, где были эти дымы, эти блестящие штыки и пушки, это движение, эти звуки. Он оглянулся на Кутузова и на его свиту, чтобы сверить свое впечатление с другими. Все точно так же, как и он, и, как ему казалось, с тем же чувством смотрели вперед, на поле сражения. На всех лицах светилась теперь та скрытая теплота (chaleur latente) чувства, которое Пьер замечал вчера и которое он понял совершенно после своего разговора с князем Андреем.
– Поезжай, голубчик, поезжай, Христос с тобой, – говорил Кутузов, не спуская глаз с поля сражения, генералу, стоявшему подле него.
Выслушав приказание, генерал этот прошел мимо Пьера, к сходу с кургана.
– К переправе! – холодно и строго сказал генерал в ответ на вопрос одного из штабных, куда он едет. «И я, и я», – подумал Пьер и пошел по направлению за генералом.
Генерал садился на лошадь, которую подал ему казак. Пьер подошел к своему берейтору, державшему лошадей. Спросив, которая посмирнее, Пьер взлез на лошадь, схватился за гриву, прижал каблуки вывернутых ног к животу лошади и, чувствуя, что очки его спадают и что он не в силах отвести рук от гривы и поводьев, поскакал за генералом, возбуждая улыбки штабных, с кургана смотревших на него.


Генерал, за которым скакал Пьер, спустившись под гору, круто повернул влево, и Пьер, потеряв его из вида, вскакал в ряды пехотных солдат, шедших впереди его. Он пытался выехать из них то вправо, то влево; но везде были солдаты, с одинаково озабоченными лицами, занятыми каким то невидным, но, очевидно, важным делом. Все с одинаково недовольно вопросительным взглядом смотрели на этого толстого человека в белой шляпе, неизвестно для чего топчущего их своею лошадью.
– Чего ездит посерёд батальона! – крикнул на него один. Другой толконул прикладом его лошадь, и Пьер, прижавшись к луке и едва удерживая шарахнувшуюся лошадь, выскакал вперед солдат, где было просторнее.
Впереди его был мост, а у моста, стреляя, стояли другие солдаты. Пьер подъехал к ним. Сам того не зная, Пьер заехал к мосту через Колочу, который был между Горками и Бородиным и который в первом действии сражения (заняв Бородино) атаковали французы. Пьер видел, что впереди его был мост и что с обеих сторон моста и на лугу, в тех рядах лежащего сена, которые он заметил вчера, в дыму что то делали солдаты; но, несмотря на неумолкающую стрельбу, происходившую в этом месте, он никак не думал, что тут то и было поле сражения. Он не слыхал звуков пуль, визжавших со всех сторон, и снарядов, перелетавших через него, не видал неприятеля, бывшего на той стороне реки, и долго не видал убитых и раненых, хотя многие падали недалеко от него. С улыбкой, не сходившей с его лица, он оглядывался вокруг себя.
– Что ездит этот перед линией? – опять крикнул на него кто то.
– Влево, вправо возьми, – кричали ему. Пьер взял вправо и неожиданно съехался с знакомым ему адъютантом генерала Раевского. Адъютант этот сердито взглянул на Пьера, очевидно, сбираясь тоже крикнуть на него, но, узнав его, кивнул ему головой.
– Вы как тут? – проговорил он и поскакал дальше.
Пьер, чувствуя себя не на своем месте и без дела, боясь опять помешать кому нибудь, поскакал за адъютантом.
– Это здесь, что же? Можно мне с вами? – спрашивал он.
– Сейчас, сейчас, – отвечал адъютант и, подскакав к толстому полковнику, стоявшему на лугу, что то передал ему и тогда уже обратился к Пьеру.
– Вы зачем сюда попали, граф? – сказал он ему с улыбкой. – Все любопытствуете?
– Да, да, – сказал Пьер. Но адъютант, повернув лошадь, ехал дальше.
– Здесь то слава богу, – сказал адъютант, – но на левом фланге у Багратиона ужасная жарня идет.
– Неужели? – спросил Пьер. – Это где же?
– Да вот поедемте со мной на курган, от нас видно. А у нас на батарее еще сносно, – сказал адъютант. – Что ж, едете?
– Да, я с вами, – сказал Пьер, глядя вокруг себя и отыскивая глазами своего берейтора. Тут только в первый раз Пьер увидал раненых, бредущих пешком и несомых на носилках. На том самом лужке с пахучими рядами сена, по которому он проезжал вчера, поперек рядов, неловко подвернув голову, неподвижно лежал один солдат с свалившимся кивером. – А этого отчего не подняли? – начал было Пьер; но, увидав строгое лицо адъютанта, оглянувшегося в ту же сторону, он замолчал.
Пьер не нашел своего берейтора и вместе с адъютантом низом поехал по лощине к кургану Раевского. Лошадь Пьера отставала от адъютанта и равномерно встряхивала его.
– Вы, видно, не привыкли верхом ездить, граф? – спросил адъютант.
– Нет, ничего, но что то она прыгает очень, – с недоуменьем сказал Пьер.
– Ээ!.. да она ранена, – сказал адъютант, – правая передняя, выше колена. Пуля, должно быть. Поздравляю, граф, – сказал он, – le bapteme de feu [крещение огнем].
Проехав в дыму по шестому корпусу, позади артиллерии, которая, выдвинутая вперед, стреляла, оглушая своими выстрелами, они приехали к небольшому лесу. В лесу было прохладно, тихо и пахло осенью. Пьер и адъютант слезли с лошадей и пешком вошли на гору.
– Здесь генерал? – спросил адъютант, подходя к кургану.
– Сейчас были, поехали сюда, – указывая вправо, отвечали ему.
Адъютант оглянулся на Пьера, как бы не зная, что ему теперь с ним делать.
– Не беспокойтесь, – сказал Пьер. – Я пойду на курган, можно?
– Да пойдите, оттуда все видно и не так опасно. А я заеду за вами.
Пьер пошел на батарею, и адъютант поехал дальше. Больше они не видались, и уже гораздо после Пьер узнал, что этому адъютанту в этот день оторвало руку.
Курган, на который вошел Пьер, был то знаменитое (потом известное у русских под именем курганной батареи, или батареи Раевского, а у французов под именем la grande redoute, la fatale redoute, la redoute du centre [большого редута, рокового редута, центрального редута] место, вокруг которого положены десятки тысяч людей и которое французы считали важнейшим пунктом позиции.
Редут этот состоял из кургана, на котором с трех сторон были выкопаны канавы. В окопанном канавами место стояли десять стрелявших пушек, высунутых в отверстие валов.
В линию с курганом стояли с обеих сторон пушки, тоже беспрестанно стрелявшие. Немного позади пушек стояли пехотные войска. Входя на этот курган, Пьер никак не думал, что это окопанное небольшими канавами место, на котором стояло и стреляло несколько пушек, было самое важное место в сражении.
Пьеру, напротив, казалось, что это место (именно потому, что он находился на нем) было одно из самых незначительных мест сражения.
Войдя на курган, Пьер сел в конце канавы, окружающей батарею, и с бессознательно радостной улыбкой смотрел на то, что делалось вокруг него. Изредка Пьер все с той же улыбкой вставал и, стараясь не помешать солдатам, заряжавшим и накатывавшим орудия, беспрестанно пробегавшим мимо него с сумками и зарядами, прохаживался по батарее. Пушки с этой батареи беспрестанно одна за другой стреляли, оглушая своими звуками и застилая всю окрестность пороховым дымом.
В противность той жуткости, которая чувствовалась между пехотными солдатами прикрытия, здесь, на батарее, где небольшое количество людей, занятых делом, бело ограничено, отделено от других канавой, – здесь чувствовалось одинаковое и общее всем, как бы семейное оживление.
Появление невоенной фигуры Пьера в белой шляпе сначала неприятно поразило этих людей. Солдаты, проходя мимо его, удивленно и даже испуганно косились на его фигуру. Старший артиллерийский офицер, высокий, с длинными ногами, рябой человек, как будто для того, чтобы посмотреть на действие крайнего орудия, подошел к Пьеру и любопытно посмотрел на него.
Молоденький круглолицый офицерик, еще совершенный ребенок, очевидно, только что выпущенный из корпуса, распоряжаясь весьма старательно порученными ему двумя пушками, строго обратился к Пьеру.
– Господин, позвольте вас попросить с дороги, – сказал он ему, – здесь нельзя.
Солдаты неодобрительно покачивали головами, глядя на Пьера. Но когда все убедились, что этот человек в белой шляпе не только не делал ничего дурного, но или смирно сидел на откосе вала, или с робкой улыбкой, учтиво сторонясь перед солдатами, прохаживался по батарее под выстрелами так же спокойно, как по бульвару, тогда понемногу чувство недоброжелательного недоуменья к нему стало переходить в ласковое и шутливое участие, подобное тому, которое солдаты имеют к своим животным: собакам, петухам, козлам и вообще животным, живущим при воинских командах. Солдаты эти сейчас же мысленно приняли Пьера в свою семью, присвоили себе и дали ему прозвище. «Наш барин» прозвали его и про него ласково смеялись между собой.
Одно ядро взрыло землю в двух шагах от Пьера. Он, обчищая взбрызнутую ядром землю с платья, с улыбкой оглянулся вокруг себя.
– И как это вы не боитесь, барин, право! – обратился к Пьеру краснорожий широкий солдат, оскаливая крепкие белые зубы.
– А ты разве боишься? – спросил Пьер.
– А то как же? – отвечал солдат. – Ведь она не помилует. Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться, – сказал он, смеясь.
Несколько солдат с веселыми и ласковыми лицами остановились подле Пьера. Они как будто не ожидали того, чтобы он говорил, как все, и это открытие обрадовало их.
– Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно. Вот так барин!
– По местам! – крикнул молоденький офицер на собравшихся вокруг Пьера солдат. Молоденький офицер этот, видимо, исполнял свою должность в первый или во второй раз и потому с особенной отчетливостью и форменностью обращался и с солдатами и с начальником.
Перекатная пальба пушек и ружей усиливалась по всему полю, в особенности влево, там, где были флеши Багратиона, но из за дыма выстрелов с того места, где был Пьер, нельзя было почти ничего видеть. Притом, наблюдения за тем, как бы семейным (отделенным от всех других) кружком людей, находившихся на батарее, поглощали все внимание Пьера. Первое его бессознательно радостное возбуждение, произведенное видом и звуками поля сражения, заменилось теперь, в особенности после вида этого одиноко лежащего солдата на лугу, другим чувством. Сидя теперь на откосе канавы, он наблюдал окружавшие его лица.
К десяти часам уже человек двадцать унесли с батареи; два орудия были разбиты, чаще и чаще на батарею попадали снаряды и залетали, жужжа и свистя, дальние пули. Но люди, бывшие на батарее, как будто не замечали этого; со всех сторон слышался веселый говор и шутки.
– Чиненка! – кричал солдат на приближающуюся, летевшую со свистом гранату. – Не сюда! К пехотным! – с хохотом прибавлял другой, заметив, что граната перелетела и попала в ряды прикрытия.
– Что, знакомая? – смеялся другой солдат на присевшего мужика под пролетевшим ядром.
Несколько солдат собрались у вала, разглядывая то, что делалось впереди.
– И цепь сняли, видишь, назад прошли, – говорили они, указывая через вал.
– Свое дело гляди, – крикнул на них старый унтер офицер. – Назад прошли, значит, назади дело есть. – И унтер офицер, взяв за плечо одного из солдат, толкнул его коленкой. Послышался хохот.
– К пятому орудию накатывай! – кричали с одной стороны.
– Разом, дружнее, по бурлацки, – слышались веселые крики переменявших пушку.
– Ай, нашему барину чуть шляпку не сбила, – показывая зубы, смеялся на Пьера краснорожий шутник. – Эх, нескладная, – укоризненно прибавил он на ядро, попавшее в колесо и ногу человека.
– Ну вы, лисицы! – смеялся другой на изгибающихся ополченцев, входивших на батарею за раненым.
– Аль не вкусна каша? Ах, вороны, заколянились! – кричали на ополченцев, замявшихся перед солдатом с оторванной ногой.
– Тое кое, малый, – передразнивали мужиков. – Страсть не любят.
Пьер замечал, как после каждого попавшего ядра, после каждой потери все более и более разгоралось общее оживление.
Как из придвигающейся грозовой тучи, чаще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгорающегося огня.
Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, что там делалось: он весь был поглощен в созерцание этого, все более и более разгорающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорался и в его душе.
В десять часов пехотные солдаты, бывшие впереди батареи в кустах и по речке Каменке, отступили. С батареи видно было, как они пробегали назад мимо нее, неся на ружьях раненых. Какой то генерал со свитой вошел на курган и, поговорив с полковником, сердито посмотрев на Пьера, сошел опять вниз, приказав прикрытию пехоты, стоявшему позади батареи, лечь, чтобы менее подвергаться выстрелам. Вслед за этим в рядах пехоты, правее батареи, послышался барабан, командные крики, и с батареи видно было, как ряды пехоты двинулись вперед.
Пьер смотрел через вал. Одно лицо особенно бросилось ему в глаза. Это был офицер, который с бледным молодым лицом шел задом, неся опущенную шпагу, и беспокойно оглядывался.
Ряды пехотных солдат скрылись в дыму, послышался их протяжный крик и частая стрельба ружей. Через несколько минут толпы раненых и носилок прошли оттуда. На батарею еще чаще стали попадать снаряды. Несколько человек лежали неубранные. Около пушек хлопотливее и оживленнее двигались солдаты. Никто уже не обращал внимания на Пьера. Раза два на него сердито крикнули за то, что он был на дороге. Старший офицер, с нахмуренным лицом, большими, быстрыми шагами переходил от одного орудия к другому. Молоденький офицерик, еще больше разрумянившись, еще старательнее командовал солдатами. Солдаты подавали заряды, поворачивались, заряжали и делали свое дело с напряженным щегольством. Они на ходу подпрыгивали, как на пружинах.
Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгоранием которого следил Пьер. Он стоял подле старшего офицера. Молоденький офицерик подбежал, с рукой к киверу, к старшему.
– Имею честь доложить, господин полковник, зарядов имеется только восемь, прикажете ли продолжать огонь? – спросил он.
– Картечь! – не отвечая, крикнул старший офицер, смотревший через вал.
Вдруг что то случилось; офицерик ахнул и, свернувшись, сел на землю, как на лету подстреленная птица. Все сделалось странно, неясно и пасмурно в глазах Пьера.
Одно за другим свистели ядра и бились в бруствер, в солдат, в пушки. Пьер, прежде не слыхавший этих звуков, теперь только слышал одни эти звуки. Сбоку батареи, справа, с криком «ура» бежали солдаты не вперед, а назад, как показалось Пьеру.
Ядро ударило в самый край вала, перед которым стоял Пьер, ссыпало землю, и в глазах его мелькнул черный мячик, и в то же мгновенье шлепнуло во что то. Ополченцы, вошедшие было на батарею, побежали назад.
– Все картечью! – кричал офицер.
Унтер офицер подбежал к старшему офицеру и испуганным шепотом (как за обедом докладывает дворецкий хозяину, что нет больше требуемого вина) сказал, что зарядов больше не было.
– Разбойники, что делают! – закричал офицер, оборачиваясь к Пьеру. Лицо старшего офицера было красно и потно, нахмуренные глаза блестели. – Беги к резервам, приводи ящики! – крикнул он, сердито обходя взглядом Пьера и обращаясь к своему солдату.
– Я пойду, – сказал Пьер. Офицер, не отвечая ему, большими шагами пошел в другую сторону.
– Не стрелять… Выжидай! – кричал он.
Солдат, которому приказано было идти за зарядами, столкнулся с Пьером.
– Эх, барин, не место тебе тут, – сказал он и побежал вниз. Пьер побежал за солдатом, обходя то место, на котором сидел молоденький офицерик.
Одно, другое, третье ядро пролетало над ним, ударялось впереди, с боков, сзади. Пьер сбежал вниз. «Куда я?» – вдруг вспомнил он, уже подбегая к зеленым ящикам. Он остановился в нерешительности, идти ему назад или вперед. Вдруг страшный толчок откинул его назад, на землю. В то же мгновенье блеск большого огня осветил его, и в то же мгновенье раздался оглушающий, зазвеневший в ушах гром, треск и свист.
Пьер, очнувшись, сидел на заду, опираясь руками о землю; ящика, около которого он был, не было; только валялись зеленые обожженные доски и тряпки на выжженной траве, и лошадь, трепля обломками оглобель, проскакала от него, а другая, так же как и сам Пьер, лежала на земле и пронзительно, протяжно визжала.


Пьер, не помня себя от страха, вскочил и побежал назад на батарею, как на единственное убежище от всех ужасов, окружавших его.
В то время как Пьер входил в окоп, он заметил, что на батарее выстрелов не слышно было, но какие то люди что то делали там. Пьер не успел понять того, какие это были люди. Он увидел старшего полковника, задом к нему лежащего на валу, как будто рассматривающего что то внизу, и видел одного, замеченного им, солдата, который, прорываясь вперед от людей, державших его за руку, кричал: «Братцы!» – и видел еще что то странное.
Но он не успел еще сообразить того, что полковник был убит, что кричавший «братцы!» был пленный, что в глазах его был заколон штыком в спину другой солдат. Едва он вбежал в окоп, как худощавый, желтый, с потным лицом человек в синем мундире, со шпагой в руке, набежал на него, крича что то. Пьер, инстинктивно обороняясь от толчка, так как они, не видав, разбежались друг против друга, выставил руки и схватил этого человека (это был французский офицер) одной рукой за плечо, другой за гордо. Офицер, выпустив шпагу, схватил Пьера за шиворот.
Несколько секунд они оба испуганными глазами смотрели на чуждые друг другу лица, и оба были в недоумении о том, что они сделали и что им делать. «Я ли взят в плен или он взят в плен мною? – думал каждый из них. Но, очевидно, французский офицер более склонялся к мысли, что в плен взят он, потому что сильная рука Пьера, движимая невольным страхом, все крепче и крепче сжимала его горло. Француз что то хотел сказать, как вдруг над самой головой их низко и страшно просвистело ядро, и Пьеру показалось, что голова французского офицера оторвана: так быстро он согнул ее.
Пьер тоже нагнул голову и отпустил руки. Не думая более о том, кто кого взял в плен, француз побежал назад на батарею, а Пьер под гору, спотыкаясь на убитых и раненых, которые, казалось ему, ловят его за ноги. Но не успел он сойти вниз, как навстречу ему показались плотные толпы бегущих русских солдат, которые, падая, спотыкаясь и крича, весело и бурно бежали на батарею. (Это была та атака, которую себе приписывал Ермолов, говоря, что только его храбрости и счастью возможно было сделать этот подвиг, и та атака, в которой он будто бы кидал на курган Георгиевские кресты, бывшие у него в кармане.)
Французы, занявшие батарею, побежали. Наши войска с криками «ура» так далеко за батарею прогнали французов, что трудно было остановить их.
С батареи свезли пленных, в том числе раненого французского генерала, которого окружили офицеры. Толпы раненых, знакомых и незнакомых Пьеру, русских и французов, с изуродованными страданием лицами, шли, ползли и на носилках неслись с батареи. Пьер вошел на курган, где он провел более часа времени, и из того семейного кружка, который принял его к себе, он не нашел никого. Много было тут мертвых, незнакомых ему. Но некоторых он узнал. Молоденький офицерик сидел, все так же свернувшись, у края вала, в луже крови. Краснорожий солдат еще дергался, но его не убирали.
Пьер побежал вниз.
«Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!» – думал Пьер, бесцельно направляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения.
Но солнце, застилаемое дымом, стояло еще высоко, и впереди, и в особенности налево у Семеновского, кипело что то в дыму, и гул выстрелов, стрельба и канонада не только не ослабевали, но усиливались до отчаянности, как человек, который, надрываясь, кричит из последних сил.


Главное действие Бородинского сражения произошло на пространстве тысячи сажен между Бородиным и флешами Багратиона. (Вне этого пространства с одной стороны была сделана русскими в половине дня демонстрация кавалерией Уварова, с другой стороны, за Утицей, было столкновение Понятовского с Тучковым; но это были два отдельные и слабые действия в сравнении с тем, что происходило в середине поля сражения.) На поле между Бородиным и флешами, у леса, на открытом и видном с обеих сторон протяжении, произошло главное действие сражения, самым простым, бесхитростным образом.
Сражение началось канонадой с обеих сторон из нескольких сотен орудий.
Потом, когда дым застлал все поле, в этом дыму двинулись (со стороны французов) справа две дивизии, Дессе и Компана, на флеши, и слева полки вице короля на Бородино.
От Шевардинского редута, на котором стоял Наполеон, флеши находились на расстоянии версты, а Бородино более чем в двух верстах расстояния по прямой линии, и поэтому Наполеон не мог видеть того, что происходило там, тем более что дым, сливаясь с туманом, скрывал всю местность. Солдаты дивизии Дессе, направленные на флеши, были видны только до тех пор, пока они не спустились под овраг, отделявший их от флеш. Как скоро они спустились в овраг, дым выстрелов орудийных и ружейных на флешах стал так густ, что застлал весь подъем той стороны оврага. Сквозь дым мелькало там что то черное – вероятно, люди, и иногда блеск штыков. Но двигались ли они или стояли, были ли это французы или русские, нельзя было видеть с Шевардинского редута.
Солнце взошло светло и било косыми лучами прямо в лицо Наполеона, смотревшего из под руки на флеши. Дым стлался перед флешами, и то казалось, что дым двигался, то казалось, что войска двигались. Слышны были иногда из за выстрелов крики людей, но нельзя было знать, что они там делали.
Наполеон, стоя на кургане, смотрел в трубу, и в маленький круг трубы он видел дым и людей, иногда своих, иногда русских; но где было то, что он видел, он не знал, когда смотрел опять простым глазом.
Он сошел с кургана и стал взад и вперед ходить перед ним.
Изредка он останавливался, прислушивался к выстрелам и вглядывался в поле сражения.
Не только с того места внизу, где он стоял, не только с кургана, на котором стояли теперь некоторые его генералы, но и с самых флешей, на которых находились теперь вместе и попеременно то русские, то французские, мертвые, раненые и живые, испуганные или обезумевшие солдаты, нельзя было понять того, что делалось на этом месте. В продолжение нескольких часов на этом месте, среди неумолкаемой стрельбы, ружейной и пушечной, то появлялись одни русские, то одни французские, то пехотные, то кавалерийские солдаты; появлялись, падали, стреляли, сталкивались, не зная, что делать друг с другом, кричали и бежали назад.
С поля сражения беспрестанно прискакивали к Наполеону его посланные адъютанты и ординарцы его маршалов с докладами о ходе дела; но все эти доклады были ложны: и потому, что в жару сражения невозможно сказать, что происходит в данную минуту, и потому, что многие адъютапты не доезжали до настоящего места сражения, а передавали то, что они слышали от других; и еще потому, что пока проезжал адъютант те две три версты, которые отделяли его от Наполеона, обстоятельства изменялись и известие, которое он вез, уже становилось неверно. Так от вице короля прискакал адъютант с известием, что Бородино занято и мост на Колоче в руках французов. Адъютант спрашивал у Наполеона, прикажет ли он пореходить войскам? Наполеон приказал выстроиться на той стороне и ждать; но не только в то время как Наполеон отдавал это приказание, но даже когда адъютант только что отъехал от Бородина, мост уже был отбит и сожжен русскими, в той самой схватке, в которой участвовал Пьер в самом начале сраженья.
Прискакавший с флеш с бледным испуганным лицом адъютант донес Наполеону, что атака отбита и что Компан ранен и Даву убит, а между тем флеши были заняты другой частью войск, в то время как адъютанту говорили, что французы были отбиты, и Даву был жив и только слегка контужен. Соображаясь с таковыми необходимо ложными донесениями, Наполеон делал свои распоряжения, которые или уже были исполнены прежде, чем он делал их, или же не могли быть и не были исполняемы.
Маршалы и генералы, находившиеся в более близком расстоянии от поля сражения, но так же, как и Наполеон, не участвовавшие в самом сражении и только изредка заезжавшие под огонь пуль, не спрашиваясь Наполеона, делали свои распоряжения и отдавали свои приказания о том, куда и откуда стрелять, и куда скакать конным, и куда бежать пешим солдатам. Но даже и их распоряжения, точно так же как распоряжения Наполеона, точно так же в самой малой степени и редко приводились в исполнение. Большей частью выходило противное тому, что они приказывали. Солдаты, которым велено было идти вперед, подпав под картечный выстрел, бежали назад; солдаты, которым велено было стоять на месте, вдруг, видя против себя неожиданно показавшихся русских, иногда бежали назад, иногда бросались вперед, и конница скакала без приказания догонять бегущих русских. Так, два полка кавалерии поскакали через Семеновский овраг и только что въехали на гору, повернулись и во весь дух поскакали назад. Так же двигались и пехотные солдаты, иногда забегая совсем не туда, куда им велено было. Все распоряжение о том, куда и когда подвинуть пушки, когда послать пеших солдат – стрелять, когда конных – топтать русских пеших, – все эти распоряжения делали сами ближайшие начальники частей, бывшие в рядах, не спрашиваясь даже Нея, Даву и Мюрата, не только Наполеона. Они не боялись взыскания за неисполнение приказания или за самовольное распоряжение, потому что в сражении дело касается самого дорогого для человека – собственной жизни, и иногда кажется, что спасение заключается в бегстве назад, иногда в бегстве вперед, и сообразно с настроением минуты поступали эти люди, находившиеся в самом пылу сражения. В сущности же, все эти движения вперед и назад не облегчали и не изменяли положения войск. Все их набегания и наскакивания друг на друга почти не производили им вреда, а вред, смерть и увечья наносили ядра и пули, летавшие везде по тому пространству, по которому метались эти люди. Как только эти люди выходили из того пространства, по которому летали ядра и пули, так их тотчас же стоявшие сзади начальники формировали, подчиняли дисциплине и под влиянием этой дисциплины вводили опять в область огня, в которой они опять (под влиянием страха смерти) теряли дисциплину и метались по случайному настроению толпы.


Генералы Наполеона – Даву, Ней и Мюрат, находившиеся в близости этой области огня и даже иногда заезжавшие в нее, несколько раз вводили в эту область огня стройные и огромные массы войск. Но противно тому, что неизменно совершалось во всех прежних сражениях, вместо ожидаемого известия о бегстве неприятеля, стройные массы войск возвращались оттуда расстроенными, испуганными толпами. Они вновь устроивали их, но людей все становилось меньше. В половине дня Мюрат послал к Наполеону своего адъютанта с требованием подкрепления.
Наполеон сидел под курганом и пил пунш, когда к нему прискакал адъютант Мюрата с уверениями, что русские будут разбиты, ежели его величество даст еще дивизию.
– Подкрепления? – сказал Наполеон с строгим удивлением, как бы не понимая его слов и глядя на красивого мальчика адъютанта с длинными завитыми черными волосами (так же, как носил волоса Мюрат). «Подкрепления! – подумал Наполеон. – Какого они просят подкрепления, когда у них в руках половина армии, направленной на слабое, неукрепленное крыло русских!»
– Dites au roi de Naples, – строго сказал Наполеон, – qu'il n'est pas midi et que je ne vois pas encore clair sur mon echiquier. Allez… [Скажите неаполитанскому королю, что теперь еще не полдень и что я еще не ясно вижу на своей шахматной доске. Ступайте…]
Красивый мальчик адъютанта с длинными волосами, не отпуская руки от шляпы, тяжело вздохнув, поскакал опять туда, где убивали людей.
Наполеон встал и, подозвав Коленкура и Бертье, стал разговаривать с ними о делах, не касающихся сражения.
В середине разговора, который начинал занимать Наполеона, глаза Бертье обратились на генерала с свитой, который на потной лошади скакал к кургану. Это был Бельяр. Он, слезши с лошади, быстрыми шагами подошел к императору и смело, громким голосом стал доказывать необходимость подкреплений. Он клялся честью, что русские погибли, ежели император даст еще дивизию.
Наполеон вздернул плечами и, ничего не ответив, продолжал свою прогулку. Бельяр громко и оживленно стал говорить с генералами свиты, окружившими его.
– Вы очень пылки, Бельяр, – сказал Наполеон, опять подходя к подъехавшему генералу. – Легко ошибиться в пылу огня. Поезжайте и посмотрите, и тогда приезжайте ко мне.
Не успел еще Бельяр скрыться из вида, как с другой стороны прискакал новый посланный с поля сражения.
– Eh bien, qu'est ce qu'il y a? [Ну, что еще?] – сказал Наполеон тоном человека, раздраженного беспрестанными помехами.
– Sire, le prince… [Государь, герцог…] – начал адъютант.
– Просит подкрепления? – с гневным жестом проговорил Наполеон. Адъютант утвердительно наклонил голову и стал докладывать; но император отвернулся от него, сделав два шага, остановился, вернулся назад и подозвал Бертье. – Надо дать резервы, – сказал он, слегка разводя руками. – Кого послать туда, как вы думаете? – обратился он к Бертье, к этому oison que j'ai fait aigle [гусенку, которого я сделал орлом], как он впоследствии называл его.
– Государь, послать дивизию Клапареда? – сказал Бертье, помнивший наизусть все дивизии, полки и батальоны.
Наполеон утвердительно кивнул головой.
Адъютант поскакал к дивизии Клапареда. И чрез несколько минут молодая гвардия, стоявшая позади кургана, тронулась с своего места. Наполеон молча смотрел по этому направлению.
– Нет, – обратился он вдруг к Бертье, – я не могу послать Клапареда. Пошлите дивизию Фриана, – сказал он.
Хотя не было никакого преимущества в том, чтобы вместо Клапареда посылать дивизию Фриана, и даже было очевидное неудобство и замедление в том, чтобы остановить теперь Клапареда и посылать Фриана, но приказание было с точностью исполнено. Наполеон не видел того, что он в отношении своих войск играл роль доктора, который мешает своими лекарствами, – роль, которую он так верно понимал и осуждал.
Дивизия Фриана, так же как и другие, скрылась в дыму поля сражения. С разных сторон продолжали прискакивать адъютанты, и все, как бы сговорившись, говорили одно и то же. Все просили подкреплений, все говорили, что русские держатся на своих местах и производят un feu d'enfer [адский огонь], от которого тает французское войско.
Наполеон сидел в задумчивости на складном стуле.
Проголодавшийся с утра m r de Beausset, любивший путешествовать, подошел к императору и осмелился почтительно предложить его величеству позавтракать.
– Я надеюсь, что теперь уже я могу поздравить ваше величество с победой, – сказал он.
Наполеон молча отрицательно покачал головой. Полагая, что отрицание относится к победе, а не к завтраку, m r de Beausset позволил себе игриво почтительно заметить, что нет в мире причин, которые могли бы помешать завтракать, когда можно это сделать.
– Allez vous… [Убирайтесь к…] – вдруг мрачно сказал Наполеон и отвернулся. Блаженная улыбка сожаления, раскаяния и восторга просияла на лице господина Боссе, и он плывущим шагом отошел к другим генералам.
Наполеон испытывал тяжелое чувство, подобное тому, которое испытывает всегда счастливый игрок, безумно кидавший свои деньги, всегда выигрывавший и вдруг, именно тогда, когда он рассчитал все случайности игры, чувствующий, что чем более обдуман его ход, тем вернее он проигрывает.
Войска были те же, генералы те же, те же были приготовления, та же диспозиция, та же proclamation courte et energique [прокламация короткая и энергическая], он сам был тот же, он это знал, он знал, что он был даже гораздо опытнее и искуснее теперь, чем он был прежде, даже враг был тот же, как под Аустерлицем и Фридландом; но страшный размах руки падал волшебно бессильно.
Все те прежние приемы, бывало, неизменно увенчиваемые успехом: и сосредоточение батарей на один пункт, и атака резервов для прорвания линии, и атака кавалерии des hommes de fer [железных людей], – все эти приемы уже были употреблены, и не только не было победы, но со всех сторон приходили одни и те же известия об убитых и раненых генералах, о необходимости подкреплений, о невозможности сбить русских и о расстройстве войск.
Прежде после двух трех распоряжений, двух трех фраз скакали с поздравлениями и веселыми лицами маршалы и адъютанты, объявляя трофеями корпуса пленных, des faisceaux de drapeaux et d'aigles ennemis, [пуки неприятельских орлов и знамен,] и пушки, и обозы, и Мюрат просил только позволения пускать кавалерию для забрания обозов. Так было под Лоди, Маренго, Арколем, Иеной, Аустерлицем, Ваграмом и так далее, и так далее. Теперь же что то странное происходило с его войсками.
Несмотря на известие о взятии флешей, Наполеон видел, что это было не то, совсем не то, что было во всех его прежних сражениях. Он видел, что то же чувство, которое испытывал он, испытывали и все его окружающие люди, опытные в деле сражений. Все лица были печальны, все глаза избегали друг друга. Только один Боссе не мог понимать значения того, что совершалось. Наполеон же после своего долгого опыта войны знал хорошо, что значило в продолжение восьми часов, после всех употрсбленных усилий, невыигранное атакующим сражение. Он знал, что это было почти проигранное сражение и что малейшая случайность могла теперь – на той натянутой точке колебания, на которой стояло сражение, – погубить его и его войска.
Когда он перебирал в воображении всю эту странную русскую кампанию, в которой не было выиграно ни одного сраженья, в которой в два месяца не взято ни знамен, ни пушек, ни корпусов войск, когда глядел на скрытно печальные лица окружающих и слушал донесения о том, что русские всё стоят, – страшное чувство, подобное чувству, испытываемому в сновидениях, охватывало его, и ему приходили в голову все несчастные случайности, могущие погубить его. Русские могли напасть на его левое крыло, могли разорвать его середину, шальное ядро могло убить его самого. Все это было возможно. В прежних сражениях своих он обдумывал только случайности успеха, теперь же бесчисленное количество несчастных случайностей представлялось ему, и он ожидал их всех. Да, это было как во сне, когда человеку представляется наступающий на него злодей, и человек во сне размахнулся и ударил своего злодея с тем страшным усилием, которое, он знает, должно уничтожить его, и чувствует, что рука его, бессильная и мягкая, падает, как тряпка, и ужас неотразимой погибели обхватывает беспомощного человека.
Известие о том, что русские атакуют левый фланг французской армии, возбудило в Наполеоне этот ужас. Он молча сидел под курганом на складном стуле, опустив голову и положив локти на колена. Бертье подошел к нему и предложил проехаться по линии, чтобы убедиться, в каком положении находилось дело.
– Что? Что вы говорите? – сказал Наполеон. – Да, велите подать мне лошадь.
Он сел верхом и поехал к Семеновскому.
В медленно расходившемся пороховом дыме по всему тому пространству, по которому ехал Наполеон, – в лужах крови лежали лошади и люди, поодиночке и кучами. Подобного ужаса, такого количества убитых на таком малом пространстве никогда не видал еще и Наполеон, и никто из его генералов. Гул орудий, не перестававший десять часов сряду и измучивший ухо, придавал особенную значительность зрелищу (как музыка при живых картинах). Наполеон выехал на высоту Семеновского и сквозь дым увидал ряды людей в мундирах цветов, непривычных для его глаз. Это были русские.
Русские плотными рядами стояли позади Семеновского и кургана, и их орудия не переставая гудели и дымили по их линии. Сражения уже не было. Было продолжавшееся убийство, которое ни к чему не могло повести ни русских, ни французов. Наполеон остановил лошадь и впал опять в ту задумчивость, из которой вывел его Бертье; он не мог остановить того дела, которое делалось перед ним и вокруг него и которое считалось руководимым им и зависящим от него, и дело это ему в первый раз, вследствие неуспеха, представлялось ненужным и ужасным.
Один из генералов, подъехавших к Наполеону, позволил себе предложить ему ввести в дело старую гвардию. Ней и Бертье, стоявшие подле Наполеона, переглянулись между собой и презрительно улыбнулись на бессмысленное предложение этого генерала.
Наполеон опустил голову и долго молчал.
– A huit cent lieux de France je ne ferai pas demolir ma garde, [За три тысячи двести верст от Франции я не могу дать разгромить свою гвардию.] – сказал он и, повернув лошадь, поехал назад, к Шевардину.


Кутузов сидел, понурив седую голову и опустившись тяжелым телом, на покрытой ковром лавке, на том самом месте, на котором утром его видел Пьер. Он не делал никаких распоряжении, а только соглашался или не соглашался на то, что предлагали ему.
«Да, да, сделайте это, – отвечал он на различные предложения. – Да, да, съезди, голубчик, посмотри, – обращался он то к тому, то к другому из приближенных; или: – Нет, не надо, лучше подождем», – говорил он. Он выслушивал привозимые ему донесения, отдавал приказания, когда это требовалось подчиненным; но, выслушивая донесения, он, казалось, не интересовался смыслом слов того, что ему говорили, а что то другое в выражении лиц, в тоне речи доносивших интересовало его. Долголетним военным опытом он знал и старческим умом понимал, что руководить сотнями тысяч человек, борющихся с смертью, нельзя одному человеку, и знал, что решают участь сраженья не распоряжения главнокомандующего, не место, на котором стоят войска, не количество пушек и убитых людей, а та неуловимая сила, называемая духом войска, и он следил за этой силой и руководил ею, насколько это было в его власти.
Общее выражение лица Кутузова было сосредоточенное, спокойное внимание и напряжение, едва превозмогавшее усталость слабого и старого тела.
В одиннадцать часов утра ему привезли известие о том, что занятые французами флеши были опять отбиты, но что князь Багратион ранен. Кутузов ахнул и покачал головой.
– Поезжай к князю Петру Ивановичу и подробно узнай, что и как, – сказал он одному из адъютантов и вслед за тем обратился к принцу Виртембергскому, стоявшему позади него:
– Не угодно ли будет вашему высочеству принять командование первой армией.
Вскоре после отъезда принца, так скоро, что он еще не мог доехать до Семеновского, адъютант принца вернулся от него и доложил светлейшему, что принц просит войск.
Кутузов поморщился и послал Дохтурову приказание принять командование первой армией, а принца, без которого, как он сказал, он не может обойтись в эти важные минуты, просил вернуться к себе. Когда привезено было известие о взятии в плен Мюрата и штабные поздравляли Кутузова, он улыбнулся.
– Подождите, господа, – сказал он. – Сражение выиграно, и в пленении Мюрата нет ничего необыкновенного. Но лучше подождать радоваться. – Однако он послал адъютанта проехать по войскам с этим известием.
Когда с левого фланга прискакал Щербинин с донесением о занятии французами флешей и Семеновского, Кутузов, по звукам поля сражения и по лицу Щербинина угадав, что известия были нехорошие, встал, как бы разминая ноги, и, взяв под руку Щербинина, отвел его в сторону.
– Съезди, голубчик, – сказал он Ермолову, – посмотри, нельзя ли что сделать.
Кутузов был в Горках, в центре позиции русского войска. Направленная Наполеоном атака на наш левый фланг была несколько раз отбиваема. В центре французы не подвинулись далее Бородина. С левого фланга кавалерия Уварова заставила бежать французов.
В третьем часу атаки французов прекратились. На всех лицах, приезжавших с поля сражения, и на тех, которые стояли вокруг него, Кутузов читал выражение напряженности, дошедшей до высшей степени. Кутузов был доволен успехом дня сверх ожидания. Но физические силы оставляли старика. Несколько раз голова его низко опускалась, как бы падая, и он задремывал. Ему подали обедать.
Флигель адъютант Вольцоген, тот самый, который, проезжая мимо князя Андрея, говорил, что войну надо im Raum verlegon [перенести в пространство (нем.) ], и которого так ненавидел Багратион, во время обеда подъехал к Кутузову. Вольцоген приехал от Барклая с донесением о ходе дел на левом фланге. Благоразумный Барклай де Толли, видя толпы отбегающих раненых и расстроенные зады армии, взвесив все обстоятельства дела, решил, что сражение было проиграно, и с этим известием прислал к главнокомандующему своего любимца.
Кутузов с трудом жевал жареную курицу и сузившимися, повеселевшими глазами взглянул на Вольцогена.
Вольцоген, небрежно разминая ноги, с полупрезрительной улыбкой на губах, подошел к Кутузову, слегка дотронувшись до козырька рукою.
Вольцоген обращался с светлейшим с некоторой аффектированной небрежностью, имеющей целью показать, что он, как высокообразованный военный, предоставляет русским делать кумира из этого старого, бесполезного человека, а сам знает, с кем он имеет дело. «Der alte Herr (как называли Кутузова в своем кругу немцы) macht sich ganz bequem, [Старый господин покойно устроился (нем.) ] – подумал Вольцоген и, строго взглянув на тарелки, стоявшие перед Кутузовым, начал докладывать старому господину положение дел на левом фланге так, как приказал ему Барклай и как он сам его видел и понял.
– Все пункты нашей позиции в руках неприятеля и отбить нечем, потому что войск нет; они бегут, и нет возможности остановить их, – докладывал он.
Кутузов, остановившись жевать, удивленно, как будто не понимая того, что ему говорили, уставился на Вольцогена. Вольцоген, заметив волнение des alten Herrn, [старого господина (нем.) ] с улыбкой сказал:
– Я не считал себя вправе скрыть от вашей светлости того, что я видел… Войска в полном расстройстве…
– Вы видели? Вы видели?.. – нахмурившись, закричал Кутузов, быстро вставая и наступая на Вольцогена. – Как вы… как вы смеете!.. – делая угрожающие жесты трясущимися руками и захлебываясь, закричал он. – Как смоете вы, милостивый государь, говорить это мне. Вы ничего не знаете. Передайте от меня генералу Барклаю, что его сведения неверны и что настоящий ход сражения известен мне, главнокомандующему, лучше, чем ему.
Вольцоген хотел возразить что то, но Кутузов перебил его.
– Неприятель отбит на левом и поражен на правом фланге. Ежели вы плохо видели, милостивый государь, то не позволяйте себе говорить того, чего вы не знаете. Извольте ехать к генералу Барклаю и передать ему назавтра мое непременное намерение атаковать неприятеля, – строго сказал Кутузов. Все молчали, и слышно было одно тяжелое дыхание запыхавшегося старого генерала. – Отбиты везде, за что я благодарю бога и наше храброе войско. Неприятель побежден, и завтра погоним его из священной земли русской, – сказал Кутузов, крестясь; и вдруг всхлипнул от наступивших слез. Вольцоген, пожав плечами и скривив губы, молча отошел к стороне, удивляясь uber diese Eingenommenheit des alten Herrn. [на это самодурство старого господина. (нем.) ]
– Да, вот он, мой герой, – сказал Кутузов к полному красивому черноволосому генералу, который в это время входил на курган. Это был Раевский, проведший весь день на главном пункте Бородинского поля.
Раевский доносил, что войска твердо стоят на своих местах и что французы не смеют атаковать более. Выслушав его, Кутузов по французски сказал:
– Vous ne pensez donc pas comme lesautres que nous sommes obliges de nous retirer? [Вы, стало быть, не думаете, как другие, что мы должны отступить?]
– Au contraire, votre altesse, dans les affaires indecises c'est loujours le plus opiniatre qui reste victorieux, – отвечал Раевский, – et mon opinion… [Напротив, ваша светлость, в нерешительных делах остается победителем тот, кто упрямее, и мое мнение…]
– Кайсаров! – крикнул Кутузов своего адъютанта. – Садись пиши приказ на завтрашний день. А ты, – обратился он к другому, – поезжай по линии и объяви, что завтра мы атакуем.
Пока шел разговор с Раевским и диктовался приказ, Вольцоген вернулся от Барклая и доложил, что генерал Барклай де Толли желал бы иметь письменное подтверждение того приказа, который отдавал фельдмаршал.
Кутузов, не глядя на Вольцогена, приказал написать этот приказ, который, весьма основательно, для избежания личной ответственности, желал иметь бывший главнокомандующий.
И по неопределимой, таинственной связи, поддерживающей во всей армии одно и то же настроение, называемое духом армии и составляющее главный нерв войны, слова Кутузова, его приказ к сражению на завтрашний день, передались одновременно во все концы войска.