Атласная колода

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Атла́сные ка́рты — игральные карты с рисунком карт, созданным в середине XIX века академиком живописи Адольфом Иосифовичем Шарлеманем (Боде-Шарлемань)[1], ставшим обычным для России и используемом по настоящее время.

В XIX веке в Российской империи игральные карты делились не только по типу колоды, но и по сортам — качеству бумаги и печати. Сорта делились на самый дешёвый — глазетные для "публики", среднего уровня — атласные первого и второго сорта, тиснёные золотом и самые дорогие — для Высочайшего двора. Для всех них Шарлемань создал единый новый облик, переработав уже ставшую привычной для России начала 19 века «северо-немецкую картинку», которая в свою очередь является потомком французской карточной колоды. Новые рисунки были очень удачны и технологически — печатались в четыре краски, и эстетически — лаконичные и простые, но при этом обладающие своим неповторимым вкусом, с характером каждого изображённого персонажа.

Первоначально понятие «атласные» относилось к среднему сорту карт — печать на натёртой тальком бумаге, их было удобно тасовать и они не боялись влаги. Со временем перестали изготавливать карты более низкого и высокого качества, а название «атласные» закрепилось именно за рисунком карт академика Шарлеманя. С второй половины XIX века атласная колода получила широкое распространение и стала традиционной российской карточной колодой. Рисунки карт, почти не изменившись, используются в России до настоящего времени. Исключение — на картах туз бубен и валет червей в подлинном эскизе изображён герб Российской империи.

На приносившее значительную прибыль производство игральных карт при Александре I вводится государственная монополия с доходами в пользу благотворительного ведомства императрицы Марии Фёдоровны. Производство карт было развёрнуто в пригороде Санкт-Петербурга, на казённой Александровской мануфактуре, при которой с 1819 года стала работать Императорская Карточная фабрика.

Подлинники эскизов А. И. Шарлеманя хранились в архиве Государственной карточной монополии, ведавшей продажей игральных карт в СССР. После её ликвидации перешли в собрание Александра Семёновича Перельмана, ленинградского коллекционера и историка игральных карт, обладавшего крупнейшей в СССР коллекцией карт и карточных атрибутов.

Напишите отзыв о статье "Атласная колода"



Примечания

  1. О. В. Микац — Игральные карты в России: страницы истории Русского быта, Государственный Эрмитаж, 1992

Ссылки

  • Евгений Григоренко. [ruscards.narod.ru/atlas.htm Атласные карты академика Шарлеманя].

Литература

  • Гарин Л. Художник и карты // Панорама искусств. Вып. 11. — М., 1998. — С. 252—264.
  • Жижина С. Жизнь в картах // «Пиковая дама». Карты в жизни. Жизнь в картах: собрание Государственного исторического музея. — М., 2002.

Отрывок, характеризующий Атласная колода

– Видите ли? – вдруг сказал он. – Я родственник графу, и он всегда очень добр был ко мне. Так вот, видите ли (он с доброй и веселой улыбкой посмотрел на свой плащ и сапоги), и обносился, и денег ничего нет; так я хотел попросить графа…
Мавра Кузминишна не дала договорить ему.
– Вы минуточку бы повременили, батюшка. Одною минуточку, – сказала она. И как только офицер отпустил руку от калитки, Мавра Кузминишна повернулась и быстрым старушечьим шагом пошла на задний двор к своему флигелю.
В то время как Мавра Кузминишна бегала к себе, офицер, опустив голову и глядя на свои прорванные сапоги, слегка улыбаясь, прохаживался по двору. «Как жалко, что я не застал дядюшку. А славная старушка! Куда она побежала? И как бы мне узнать, какими улицами мне ближе догнать полк, который теперь должен подходить к Рогожской?» – думал в это время молодой офицер. Мавра Кузминишна с испуганным и вместе решительным лицом, неся в руках свернутый клетчатый платочек, вышла из за угла. Не доходя несколько шагов, она, развернув платок, вынула из него белую двадцатипятирублевую ассигнацию и поспешно отдала ее офицеру.
– Были бы их сиятельства дома, известно бы, они бы, точно, по родственному, а вот может… теперича… – Мавра Кузминишна заробела и смешалась. Но офицер, не отказываясь и не торопясь, взял бумажку и поблагодарил Мавру Кузминишну. – Как бы граф дома были, – извиняясь, все говорила Мавра Кузминишна. – Христос с вами, батюшка! Спаси вас бог, – говорила Мавра Кузминишна, кланяясь и провожая его. Офицер, как бы смеясь над собою, улыбаясь и покачивая головой, почти рысью побежал по пустым улицам догонять свой полк к Яузскому мосту.
А Мавра Кузминишна еще долго с мокрыми глазами стояла перед затворенной калиткой, задумчиво покачивая головой и чувствуя неожиданный прилив материнской нежности и жалости к неизвестному ей офицерику.


В недостроенном доме на Варварке, внизу которого был питейный дом, слышались пьяные крики и песни. На лавках у столов в небольшой грязной комнате сидело человек десять фабричных. Все они, пьяные, потные, с мутными глазами, напруживаясь и широко разевая рты, пели какую то песню. Они пели врозь, с трудом, с усилием, очевидно, не для того, что им хотелось петь, но для того только, чтобы доказать, что они пьяны и гуляют. Один из них, высокий белокурый малый в чистой синей чуйке, стоял над ними. Лицо его с тонким прямым носом было бы красиво, ежели бы не тонкие, поджатые, беспрестанно двигающиеся губы и мутные и нахмуренные, неподвижные глаза. Он стоял над теми, которые пели, и, видимо воображая себе что то, торжественно и угловато размахивал над их головами засученной по локоть белой рукой, грязные пальцы которой он неестественно старался растопыривать. Рукав его чуйки беспрестанно спускался, и малый старательно левой рукой опять засучивал его, как будто что то было особенно важное в том, чтобы эта белая жилистая махавшая рука была непременно голая. В середине песни в сенях и на крыльце послышались крики драки и удары. Высокий малый махнул рукой.
– Шабаш! – крикнул он повелительно. – Драка, ребята! – И он, не переставая засучивать рукав, вышел на крыльцо.
Фабричные пошли за ним. Фабричные, пившие в кабаке в это утро под предводительством высокого малого, принесли целовальнику кожи с фабрики, и за это им было дано вино. Кузнецы из соседних кузень, услыхав гульбу в кабаке и полагая, что кабак разбит, силой хотели ворваться в него. На крыльце завязалась драка.