Ацтеки

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Ацте́ки (асте́ки[1]) (самоназв. mēxihcah [meː'ʃiʔkaʔ]) — индейский народ в центральной Мексике. Численность современных науа свыше 1,5 млн человек. Цивилизация ацтеков (XIVXVI века) обладала богатой мифологией и культурным наследием. Столицей империи ацтеков был город Теночтитлан, расположенный на озере Тескоко, там, где сейчас располагается город Мехико.





Терминология

На родном языке ацтеков науатль слово «ацтек» означает буквально «некто из Ацтлана», мифического места, расположенного где-то на севере[2]. Современное использование слова «ацтеки» как термина, объединяющего народы, связанные торговлей, обычаями, религией и языком, было предложено Александром фон Гумбольдтом и мексиканскими учеными XIX века как средство отличать современных им мексиканцев от коренного индейского населения.

Сами ацтеки называли себя «меши́ка», или «тено́чка» и «тлальтело́лька» — в зависимости от города происхождения (Теночтитлан, Тлателолько). Что касается происхождения слова «мешика» (аст. mēxihcah, от которого происходит слово «Мексика»), то высказываются весьма различные версии его этимологии: слово «Солнце» в языке науатль, имя вождя ацтеков Мешитли (Мекситли, Мекштли), тип водоросли, произрастающей в озере Тескоко. Самый известный переводчик с языка науатль, Мигель Леон-Портилья (исп. Miguel León-Portilla), утверждает, что это слово означает «середина луны» — от слов metztli (Мекстли, Мецтли, Мештли, Метчтли — Луна) и xictli (середина). Самоназвание «теночки», возможно, происходит от имени Теноча — ещё одного легендарного правителя.

История

Племя ацтеков пришло в долину Мехико с севера — с земель, ныне принадлежащих США. В то время вся территория долины была поделена между местными племенами, и, естественно, никто из них не хотел делиться землёй с чужеземцами. Посовещавшись, местные вожди решилиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней] отдать чужеземцам необитаемый остров на озере Тескоко. На острове водилось много змей, поэтому местные жители ожидали, что чужеземцам на острове придётся несладко.

Прибыв на остров, ацтеки обрадовались, поскольку змеи были их пищей. Как хорошая примета был воспринят ацтеками увиденный ими орёл, держащий в своих лапах змею.

Уже в 1325 году на острове возник город Теночтитлан — ацтекская столица.

Государство

Ацтекская империя

Ацтекская империя, подобно большинству евроазийских империй, была весьма разнообразна этнически. Будучи весьма молодым государственным образованием, по своей структуре она напоминала классические военные деспотии древнего Ближнего Востока — это была скорее единая система сбора дани, нежели единая система управления, что даже дало Арнольду Тойнби повод для аналогии с Ассирийской империейК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

Хотя города под властью ацтеков облагались большой данью, раскопки показывают устойчивый рост благосостояния простолюдинов после подчинения этих городов. Торговля велась даже с вражескими городами. Единственный народ, одержавший победу над ацтеками, — пурепеча (аст. purépecha) — был главным производителем медных топоров.

Основным управленческим вкладом ацтеков стала система коммуникаций между завоёванными городами. В Месоамерике не было тягловых животных и колесных транспортных средств, и дороги строились для передвижения пешком. Обычно строительство дорог было частью дани. За дорогами постоянно следили, так что даже женщины могли путешествовать в одиночку; путешественники могли отдохнуть, поесть и даже оправиться в особых благоустроенных для этого местах, расположенных каждые 10—15 километров. Также по этим путям постоянно курсировали гонцы (пайнани), державшие ацтеков в курсе последних событий.

Создание империи ацтеков привело к одному из крупнейших демографических взрывов: население Месоамерики увеличилось[когда?] с 10 до 15 миллионов человекК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

Самого важного чиновника правительства Теночтитлана европейцы обычно называют ацтекским императором. С языка науатль титул императора Уэй Тлатоани (аст. Huey Tlahtoani) переводится примерно как «Великий Оратор»: тлатоке (аст. tlatoque, «ораторы») являлись аристократией, высшим классом общества. Власть тлатоани росла с возвышением Теночтитлана. Ко времени правления Ауицотля титул «тлатоани» уже можно считать аналогом императорского, но, как и в Священной Римской империи, он не передавался по наследству.

В середине XV века важную роль в империи играл Тлакаелель (Tlahcaélel с науатля — «отважное сердце»). Он мог стать тлатоани (аст. tlahtoani), но предпочёл остаться в тени циновки ягуара. Тлакаелель был племянником тлатоани Ицкоатля (аст. Itzcoatl) и братом Чимальпопоки (аст. Chimalpopoca) и Мотекусомы Ильуикамины (аст. Motecuhzoma Ilhuicamina) и носил титул «Сиуакоатль» (Чиуакоатль; аст. Cihuacóatl, в честь богини Чиуакоатль, эквивалент советника); как написано в рукописи Рамиреса, «что приказывал Тлакаэлель, осуществлялось как можно скорее». Это был жёсткий реформатор; он создал новую структуру управления страной, приказал сжечь большинство ацтекских книг, утверждая, что все они лживы, и переписал историю ацтеков. Кроме того, Тлакаэлель реформировал религию, поставив племенного бога Уицилопочтли на один уровень с древними богами Тлалоком, Тескатлипокой и Кетцалькоатлем. К его же подвигам относят (возможно, преувеличивая) введение обычая «цветочных войн» и установление постоянных человеческих жертвоприношений для того, чтобы Солнце продолжало двигаться по небу[3]. Эти установления послужили скорейшему падению ацтекской империи во времена Конкисты и похода Кортеса.

К моменту Конкисты государство ацтеков занимало территорию от Мексиканского залива до Тихого океана, от устьев рек Бальсас и Панукодо до земель майя. С другой стороны, город-государство Тласкала на севере долины Пуэбло не подчинилось ацтекам.

Ацтекское общество

Структура классов

Традиционно общество разделялось на разные социальные слои, или классы, в их числе были: масеуалли (аст. macehualli, люди), или крестьянство, и пилли (аст. pilli), или знатьК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней]. Изначально статус знати не передавался по наследству, хоть у сыновей пилли был лучший доступ к ресурсам и обучению, так что им было проще стать пилли. Со временем социальный статус стал наследоваться. Подобным образом ацтекские воины становились пилли благодаря своим воинским достижениям. Только те, кто брал пленников в войне, могли стать постоянными воинами; и со временем воинская слава и награбленное в войне делали их пилли. Как только ацтекский воин захватывал четверых или пятерых пленников, его называли текиуа (аст. tequiua), и он мог получить ранг Орла или Ягуара[4]; позже он мог получить ранг тлакатеккатль (аст. tlacateccatl) или тлакочкалькатль (аст. tlacochcalcatl). Чтобы стать тлатоани, нужно было захватить хотя бы 17 пленныхК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней]. Когда юноша достигал совершеннолетия, он не стригся до тех пор, пока не захватит своего первого пленника; иногда двое или трое юношей объединялись для этого, тогда их называли ияк (аст. iyac). Если после прошествии определенного времени — обычно трех битв — они не могли взять пленника, они становились масеуалли (аст. macehualli); считалось позором быть воином с длинными волосами, означающими отсутствие пленных; однако находились и такие, кто предпочитал быть масеуалли.

Богатая воинская добыча привела к появлению третьего класса, не являвшегося частью традиционного общества ацтеков: почтека (аст. pochtecatl), или торговцы. Их деятельность не была исключительно коммерческой; почтека также были хорошими лазутчиками. Воины их презирали, однако так или иначе отдавали им награбленное в обмен на одеяла, перья, рабов и другие товары.

В поздние годы империи понятие масеуалли изменилось. Эдуардо Ногера подсчитал, что только 20 % населения занималось сельским хозяйством и производством продовольственных товаров. Система хозяйствования, называемая чинампа (аст. chinampa), была очень эффективна, она могла обеспечить продовольствием около 190 000 жителейК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней]. Также значительное количество продовольствия получалось в виде дани и благодаря торговле. Ацтеки были не только завоевателями, но и умелыми ремесленниками и предприимчивыми торговцами. Позже большинство масеуалли посвятили себя искусству и ремеслам, их работы были важным источником прибыли для города.

Раскопки некоторых ацтекских городов показывают, что большинство предметов роскоши было произведено в Теночтитлане. Необходимо больше исследований, чтобы установить, верно ли это для остальных районов; но если торговля была так важна для ацтекского хозяйства, как это представляется, это может объяснить возвышение почтека как влиятельного класса.

Рабство

Рабы, или «тлакотин», также составляли важный класс, отличавшийся от военнопленных. Это рабство также сильно отличалось от того, что наблюдалось в европейских колониях, и имело много общего с рабством классической древности. Во-первых, рабство было личным, дети раба были свободны. У раба могла быть личная собственность и даже собственные рабы. Рабы могли купить свою свободу, и рабы могли быть освобождены, если они были способны доказать, что с ними жестоко обращались, или у них были дети от хозяев, или они были замужем за своими владельцами.

Обычно при смерти владельца освобождались те рабы, чья работа высоко ценилась. Остальные рабы передавались как часть наследства.

Другой весьма поразительный способ освобождения раба был описан Мануэлем Ороско-и-Берра (исп. Manuel Orozco y Berra): если на базаре раб мог избежать пристального наблюдения хозяина, выбежать за стены рынка и наступить на человеческие экскременты, он мог представить своё дело судьям, которые освобождали его. Затем бывшего раба мыли, давали ему новую одежду (чтобы он не носил одежду, принадлежащую бывшему хозяину) и объявляли свободным. А поскольку, в полную противоположность порядкам в европейских колониях, человека могли объявить рабом, если он пытался предотвратить побег раба (если только он не был родственником хозяина), никто не пытался помогать владельцу поймать раба.

Ороско-и-Берра также пишет, что раба нельзя было продать без его согласия, кроме случаев, когда власти классифицировали раба как непослушного: непослушание определялась по лени, попыткам побега и плохому поведению. Непослушных рабов заставляли носить деревянные шейные кандалы с обручами сзади. Кандалы были не просто знаком вины; их устройство усложняло побег в толпе или в узких проходах.

При покупке закованного в кандалы раба покупателю сообщали, сколько раз этого раба перепродавали. Раба, проданного четырежды как непослушного, могли продать на жертвоприношение; такие рабы продавались за более высокую цену.

Однако если закованный раб добивался представления в королевском дворце или храме, он получал свободу.

Ацтек мог стать рабом в качестве наказания. Приговоренного к смерти убийцу могли отдать в рабы вдове убитого по её желанию. Отец мог продать своего сына в рабство, если власть объявляла сына непослушным. Должников, не платящих долги, также могли продать в качестве рабов.

Кроме того, ацтеки могли продавать как рабов сами себя. Они могли оставаться свободными достаточно долго, чтобы насладиться ценою своей свободы, — около года, — после чего шли к новому хозяину. Обычно это было уделом неудачливых игроков и старых «ауини» (аст. ahuini) — куртизанок или проституток.

Мотолини́я пишет, что с некоторыми пленными, будущими жертвами жертвоприношений, обращались как с рабами по всем правилам ацтекского рабства до их жертвоприношения; но неясно, как предупреждали их побег (по другой версии, роль жертвы для проигравшего считалась почётной)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

Развлечения и игры

Несмотря на то, что можно было пить «пульке» (pulque), сброженный напиток с невысоким содержанием алкоголя, ацтекам запрещалось напиваться до достижения преклонного возраста; нарушение этого запрета каралось смертью.

Как и в современной Мексике, ацтеки были страстными игроками в мяч, но в их случае это был «тлачтли» (аст. tlachtli), ацтекский вариант древней месоамериканской игры «улама». В эту игру играли цельным резиновым мячом размером с человеческую голову. Мяч называли «олли» (аст. olli), откуда происходит испанское «уле» (исп. hule), означающее резину.

В ацтекских городах обычно были два специальных комплекса для этой игры. Игроки могли бить по мячу бёдрами; целью игры было пробросить мяч сквозь каменное кольцо. Удачливому игроку, умудрявшемуся это сделать, давалось право забрать одеяла публики, поэтому победа сопровождалась беготней, криками и смехом. Люди делали ставки на результаты игры. Бедняки могли ставить свою еду, пилли могли ставить свои богатства, «текутли» (аст. tecutli, собственники) могли поставить на кон своих наложниц или даже города, а те, у кого ничего не было, ставили свою свободу и рисковали стать рабами.

Образование и наука

Обучение

Обычно детей обучали родители. С пяти лет некоторые мальчики посещали школу, где их учили писать и считать. Все школьники носили одинаковые причёски: косичку с одной стороны. С другой стороны волосы сбривали налысо. Существовало устное предание (набор мудрых наставлений), называемый уэуэтлатолли (аст. huehuetlatolli) («речения стариков»), где были описаны морально-этические идеалы ацтеков. Имелись особые изречения на каждый случай: для приветствия, пожеланий при рождении ребёнка, слова прощания при смерти. Отцы напоминали дочерям о необходимости быть привлекательными, но не пользоваться косметикой чрезмерно, чтобы не выглядеть, как ауиани (аст. ahuiani). Матери советовали своим дочерям поддерживать своего мужа, даже если он окажется скромным крестьянином. Мальчиков учили быть скромными, послушными и трудолюбивыми.

Существовало два типа образовательных учреждений: в училищах, именовавшихся «тепочкалли» (аст. tepochcalli), обучали истории, религии, военному искусству, а также торговле или ремеслу (крестьянскому или мастеровому); в школах «кальмекак» (аст. calmecac), куда в основном ходили сыновья пилли, сосредоточивались на обучении вождей («тлактоков»), жрецов, ученых и учителей «тлатиними» (аст. tlatinimi) и писцов «тлакуило» (аст. tlacuilo). Они обучались ритуалам, грамоте, летосчислению, поэзии и, как и в «тепочкалли», боевым искусствам.

Не вполне ясно, предназначались ли школы «кальмекак» исключительно для отпрысков «пилли» или нет: так, по некоторым источникам, молодёжь имела возможность выбирать, где именно обучаться. Вполне возможно, что обычный народ предпочитал «тепочкалли», так как простолюдину было легче возвыситься, используя свои воинские способности; стезя же жреца или «тлакуило» (аст. tlacuilo) не могла обеспечить юноше столь же быстрого роста в обществе.

Для одарённых детей существовали две основные возможности: одних отправляли в дом песен и танцев, а других — в дом игры в мяч. Оба рода занятий имели высокий статус.

Медицина

Медицина ацтеков была на уровне основных достижений развитых обществ древнего Востока, а также сравнима с медициной древней Греции и древнего Рима, а кое в чём даже превосходила современную ей медицину Западной Европы. У ацтеков было несколько сотен терминов для обозначения частей человеческого тела. Лекарственное врачевание на континенте было тесно связано с магией, однако по сути своей оно основывалось на многовековом эмпирическом опыте народов[5]. Лечением болезней занимались жрецы и врачеватели, которых называли тиситль. Они занимались своей практикой публично и располагали богатой сокровищницей лекарственных средств растительного происхождения, большинство из которых не было известно в Старом Свете. Созданные ими сады лекарственных растений поразили испанских конкистадоров (Западная Европа того времени ещё не знала аптекарских садов и огородов)[6].

О врачевании и лекарственных растениях Месоамерики вкратце упоминали почти все хронисты XVI века (Эрнан Кортес, Берналь Диас дель Кастильо, Диего Дюран, Тесосомок, Иштлильшочитль, Торквемада, Мотолиниа, Мендьета, Акоста, Мартин де ла Крус, Саагун). Следует отметить, что Бернардино де Саагун подошел к этому вопросу с особым энтузиазмом, описав сами растения, приведя их местные названия, а в некоторых случаях и место произрастания. В своей «Общей истории о делах Новой Испании» сам Саагун дал описания 123 лекарственным травам, в то время, как в текстах его информаторов упоминаются 266 растений[7].

Данные Саагуна отличаются от собранных ранее крещенным ацтеком Мартином де ла Крусом (1552), который написал на науатль иллюстрированную рукопись, переведенную на латынь Хуаном Бадиано под названием «Libellus de Medicinalibus Indorum Herbis» (либо «Кодекс Де ла Крус Бадиано») на 63 листах. Только 15 растений у последнего совпадают с теми, что у Саагуна, и 29 растений совпадают с теми, что у индейских информаторов. Всего в кодексе (книги X и XI) в специальных разделах о травах описано 251 лечебное растение и приведено 185 цветных рисунков. Сегодня многие из них изучены и введены в мировую медицинскую практику. Однако большинство из них остаются неизвестными современной науке[8].

В 15701577 годах в Мексике работал над созданием обширного труда на латыни по ботанике и зоологии Франсиско Эрнандес де Толедо (исп.) (1514 или 15171578), но его работа была опубликована лишь в 1615 году на испанском языке под названием «Естественная история Новой Испании», или «История растений Новой Испании», или «Растения и Животные Новой Испании…», или «Четыре книги о природе и достоинствах растений и животных» («Historia Natural de Nueva España», или «Historia de las plantas Nueva España», или «Plantas y Animales de la Nueva Espana, y sus virtudes por Francisco Hernandez, y de Latin en Romance por Fr. Francisco Ximenez», или «Quatro libros de la naturaleza y virtudes de las plantas y animales…»). За семь лет своих исканий Эрнандес собрал сведения о 3076 растениях и более 500 животных, и почти ко всем из них он привел их характеристики. Из 3076 растений ботаники Вальдес и Флорес в 1985 году идентифицировали 667 растений на уровне видов, а 347 — на уровне родов или семей. Позже его книга неоднократно переиздавалась, а некоторые растения из неё благодаря Эрнандесу получили в дополнение к биноминальной номенклатуре авторство таксона. Согласно Международному кодексу ботанической номенклатуры (МКБН) ему присвоено наименование F.Hern.[9] Следует отметить, что основное отличие работ Саагуна и Эрнандеса не только в количестве собранных растений, но и в том, что Саагун опирался больше на сведения индейских информаторов, в то время как Эрнандес старался своими силами собирать растения и давать им собственные описания, следуя европейской традиции. Тем самым труд Бернардино де Саагуна несет в себе немалый доколумбовый аутентичный опыт[9].

Религия и мифология

Легенды и традиции

Культура ацтеков связывается с культурным комплексом, известным как науа (nahua) из-за общего языка.

Согласно легенде, различные группы, которые впоследствии стали ацтеками, пришли в долину Анауак вокруг озера Тескоко с севера. Место расположения этих долин и озера известны наверняка — это сердце современного Мехико, но достоверно неизвестно, откуда происходит народ ацтеков.

Легенда гласит, что предки ацтеков пришли с севера, из места, называемого Ацтлан, и принадлежали к последнему из семи науатлаков (аст. nahuatlaca, «говорящие на науатле», от слова «tlaca», означающего «человек»). По легенде, ацтеков вел бог Уицилопочтли (аст. Huitzilopochtli), что означает «колибри юга». Общеизвестна легенда об орле, сидевшем на кактусе на острове посреди озера и поедавшем змею, — образ из пророчества, гласившего, что именно в таком месте должно основать новый дом. Эта сцена — орел, поедающий змею, — изображена на мексиканском флаге.

Итак, в 1256 году ацтеки остановились на скале, омываемой родником и окружённой зарослями ауэуете. Это был Чапультепек, тогда — лес. Перед ними простиралось озеро ТескокоК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

К приходу ацтеков земли вокруг озера Тескоко давно были поделены между прибрежными городами-государствами. Признав верховную власть правителя города Аскапоцалько, ацтеки обосновались на двух небольших островах и построили Тлателолько (Тлальтелолько). Теночтитлан (город Теноча) был основан в 1325 г. Со временем он стал большим искусственным островом, теперь это место — центр Мехико.

Согласно легенде, когда ацтеки прибыли в долину Анауак, местное население считало их самой нецивилизованной группой, но ацтеки решили учиться; и они взяли все знания, какие только могли, от других народов, — большей частью от древних тольтеков (которых они могли путать с более древней цивилизацией Теотиуакана). Для ацтеков тольтеки были создателями всей культуры, слово «тольтекайотль» было синонимом культуры. Легенды ацтеков отождествляют тольтеков и культ Кетцалькоатля с мифическим городом Толлан (современная Тула, штат Идальго, Мексика), который они также отождествляли с более древними теотиуаканами.

Ацтеки переняли и совместили некоторые традиции со своими собственными; среди них и миф о сотворении мира, описывающий четыре великих эпохи, каждая из которых закончилась вселенской катастрофой. Наша эра — Науи-Оллин, пятая эпоха, пятое солнце или пятое сотворение, — избежала разрушения благодаря самопожертвованию бога Нанауатля, что значит «весь в ранах» (по-русски обычно переводится «весь в бубонах»; самый малый и смиренный бог, страдавший от болей, вызванных тяжкой болезнью; он превратился в Солнце). Этот миф связан с древним городом Теотиуаканом (букв. «место превращения в бога»), который уже был покинут и заброшен в те времена, когда в долину современного Мехико пришли ацтеки.

Другой миф описывает Землю как создание двух богов-близнецов — Тескатлипоки (аст. Tezcatlipoca) и Кетцалькоатля. Тескатлипока потерял стопу при создании мира, поэтому изображается без стопы и с обнажённой костью. В некоторых разновидностях культа Кетцалькоатля также называют белым Тескатлипокой.

Жертвоприношения

В Месоамерике и Южной Америке во времена расцвета ацтекского государства жертвоприношения были широко распространенным явлением; однако ацтеки практиковали их с особым размахом, принося в жертву людей в каждый из 18 праздников своего священного календаряК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

Следует заметить, что не всегда в жертву приносился человек; частым было приношение животных. Также жертвовали вещами: их ломали в честь богов. Культ Кетцалькоатля требовал жертвоприношения бабочек и колибри. Практиковалось и самопожертвование, люди во время специальных церемоний наносили себе раны, совершая ритуальные кровопускания; носили специальные шипы, постоянно ранящие тело. Кровь занимала центральное место в культурах Месоамерики. Известно множество мифов, в которых боги науа жертвуют своей кровью ради помощи человечеству. В мифе о Пятом Солнце боги приносят себя в жертву, чтобы люди могли жить. (Все жертвы — для поддержания энергии солнца, которая, по мнению ацтеков, дает им жизнь)

Все это готовило людей к высшему пожертвованию — человеческому. Обычно кожу жертвы красили синим мелом (цвет жертвоприношения); затем жертву приводили на верхнюю площадку огромной пирамиды. Здесь жертву укладывали на каменную плиту, живот жертвы разрезали ритуальным ножом (обсидиановым ножом сложно раскрыть грудную клетку), после чего сердце жертвы вынимали и поднимали вверх, к Солнцу. Сердце клали в особый каменный сосуд — куаушикалли или чак-мооль, а тело сбрасывали на лестницу, откуда его утаскивали жрецы. Жертвоприношение считалось (и, как правило, было) добровольным, но не в случаях с пленными; если веры было недостаточно, могли использоваться наркотикиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней]. Потом от частей тела избавлялись различными способами: внутренности скармливали животным, череп полировали и выставляли на показ в цомпантли (аст. tzompantli), а остальное либо сжигалось, либо разрубалось на мелкие кусочки и предлагалось в качестве подарка важным людям. Недавние (2005 году) археологические свидетельства указывают на удаление мускулов и кожи у части обнаруженных в крупном храмовом комплексе останковК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

Существовали и другие типы человеческих жертвоприношений, в том числе и пытки. В жертву стреляли стрелами, сжигали или топилиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней]. Ацтекские хроники описываютК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней], как для сооружения главного храма было принесено в жертву около 20 000 пленников за четыре дня. Однако неясно, как городское население в 120 000 человек смогло поймать, вместить и избавиться от такого числа пленников, особенно если ещё учесть то, что Ауицотль приносил их в жертву собственноручно. Это равняется 17 жертвоприношениям в минуту в течение четырёх дней. Некоторые ученые считают, что количество жертв не могло превышать 3000 и что количество смертей было завышено в целях военной пропаганды.

Другие цифры взяты у Берналя Диаса дель Кастильо (исп. Bernal Díaz del Castillo), испанского солдата, писавшего свои отчеты в течение 50 лет после завоевания. При описании цомпантли, места с черепами жертв, он насчитывает около 100 000 черепов. Однако для вмещения такого количества черепов цомпантли должен был бы иметь в длину несколько километров вместо описанных 30 метров. Современные реконструкции подсчитывают от 600 до 1200 черепов. Точно так же Диас заявлял, что в цомпантли Тлальтелолько, столь же важного, как и в Теночтитлане, было 60 000 черепов. Согласно книге Вильяма Аренса (англ. William Arens), при раскопках было найдено 300 черепов.

Бернардино де Саагун, Хуан Баутиста де Помар и Мотолини́я (исп. Bernardino de Sahagún, Juan Bautista de Pomar, Motolinía) говорят, что у ацтеков было 18 больших праздников в году. Мотолиния и Помар ясно заявляют, что жертвоприношения делались только в эти праздники. Каждому богу требовался определенный тип жертвы: молодых девушек топили для Шилонена (аст. Xilonen), болезненных мальчиков жертвовали Тлалоку (аст. Tlaloc), говорящих на науатле пленников жертвовали Уицилопочтли (аст. Huitzilopochtli), а ацтека-добровольца — Тескатлипоке (аст. Tezcatlipoca).

Не все жертвоприношения делались у Главного храма (исп. Templo Mayor); некоторые совершались на Cerro del Peñón, островке озера Тескоко. Согласно ацтекскому источнику, в месяц «тлакашипеуалистли» 34 пленника было принесено в жертву в гладиаторском бою богу Шипе-Тотеку (аст. Xipe Totec). Большое число жертвовалось Уицилопочтли в месяц панкецалицтли (Panquetzaliztli). Это должно было составлять от 300 до 600 жертв в год, хотя Марвин Харрис увеличивает эту цифру в 20 раз, считая, что жертвоприношения совершались во всех частях (кальпулли, аст. calpulli) города. Общего согласия по поводу реальных цифр нет.

Ацтеки вели так называемые «цветочные войны» (исп. guerras floridas) — специальные набеги для захвата пленников для совершения жертвоприношений, называемых ими нештлауалли (аст. nextlaualli), — это была своего рода «долговая плата богам», чтобы солнце могло светить в течение следующего 52-летнего цикла[10]. Человеческие душа-сердце и душа-кровь необходимы, чтобы мир не разрушился — эта идея лежала в основе практики захвата людей на подчинённых землях, причём населению было предписано встречать воинов с цветами в руках (одна из причин, давших имя «цветочным войнам»).

Неизвестно, совершали ли ацтеки жертвоприношения до того, как пришли в долину Анауак, или же они впитали этот обычай так же, как впитали многие другие обычаи и культуры. Первоначально жертвоприношения были посвящены Шипе-Тотеку, божеству северной Месоамерики. Ацтекские летописи утверждают, что человеческие жертвоприношения начались во времена правления Тисока (аст. Tizoc). Во времена правления Тлакаэлеля человеческие жертвоприношения стали неотъемлемой частью культуры ацтеков, — не только по религиозным, но и по политическим причинам.

Когда Эрнан Кортес прибыл в Теночтитлан, он запретил человеческие жертвоприношения, поэтому испанцы не видели жертвоприношений в городе.

Не сохранилось летописных изображений человеческих жертвоприношений времени непосредственно перед приходом Кортеса, все известные изображения были нарисованы через несколько лет после начала Конкисты, хотя причиной этого может быть уничтожение испанцами ацтекских летописей. Однако существуют подобные изображения в камне и настенных росписях и ритуальные предметы, использовавшиеся в обрядах жертвоприношений, хотя они, как и археологические свидетельства, не подтверждают такого числа принесённых в жертву, как 80 или 100 тысяч.

Между тем, что было написано на эту тему, и тем, что известно достоверно, существуют большие расхождения.

Каннибализм

Общеизвестно, что ацтеки совершали человеческие жертвы в тех или иных масштабах; однако в вопросе о каннибализме и его степени согласия нет. Марвин Харрис, например, заявляет, что мясо жертв было частью рациона высших классов в качестве наградыК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней], потому что питание ацтеков включало мало белков. Согласно ему, пленники были «ходячим мясом». С другой стороны, Вильям Аренс сомневается в существовании каннибализма у ацтеков вообщеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

Несмотря на согласие многих историков в вопросе о существовании ритуального каннибализма, связанного с человеческими жертвоприношениями, большинство учёных не поддерживает тезис Харриса о том, что человеческое мясо составляло значительную часть рациона ацтеков.

Информации касательно каннибализма ацтеков немного. Есть лишь несколько сообщений о каннибализме со времени Конкисты, при этом ни одно из них не говорит о широком ритуальном каннибализме. Летопись Рамиреса двусмысленно связывает каннибализм с ритуальными жертвоприношениями. Кодекс Мальябекиано содержит два рисунка, на которых недвусмысленно изображено употребляемое в пищу человеческое мясо: в ритуале поклонения владыке загробного мира Миктлантекутли и погребальном обряде, где вместе с другой едой лежит человеческая рука[11]. Там же в комментарии на испанском языке говорится, что индейцы очень полюбили завезённую испанцами свинину, так как она напоминала им по вкусу человеческое мясо[12].

Характерные сообщения о каннибализме ацтековК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней]:

  • Кортес пишет в одном из писем, что его солдаты поймали ацтека, поджаривавшего младенца на завтрак.
  • Гомарра пишет, что во время взятия Теночтитлана испанцы предложили ацтекам сдаться, поскольку у них (ацтеков) не было еды. Ацтеки предложили испанцам атаковать, чтобы потом быть взятыми в плен и съеденными.
  • В книгах Бернардино де Саагуна есть иллюстрация, показывающая ацтека, поджариваемого неизвестным племенем. Подпись под иллюстрацией гласит, что такова была одна из опасностей, угрожавших ацтекским торговцам.
  • В летописи Рамиреса, составленной ацтеками после завоевания, латинским алфавитом, написано, что по окончании жертвоприношения мясо ладоней жертвы отдавалось в качестве дара воину, захватившему её. Согласно летописи, мясо предполагалось есть, но фактически его заменяли индейкой.
  • В своей книге Хуан Баутиста де Помар заявляет, что после жертвоприношения тело жертвы отдавали воину, захватившему жертву, и затем воин варил его, чтобы его можно было разрезать на мелкие кусочки, с тем, чтобы подносить их в дар важным людям в обмен на подарки и рабов; но это мясо редко употребляли в пищу, так как считали, что в нём не было ценности; его заменяли индейкой или попросту выбрасывали.

Напишите отзыв о статье "Ацтеки"

Литература

Поэзия

Поэзия была единственным достойным занятием ацтекского воина в мирное время. Несмотря на потрясения эпохи, некоторое число поэтических произведений, собранных во времена Конкисты, дошло до нас. Для нескольких десятков поэтических текстов даже известны имена авторов, например Несауалькойотль (аст. Nezahualcóyotl) и Куакуацин (аст. Cuacuatzin). Мигель Леон-Портилья, наиболее известный переводчик с науатля, сообщает, что именно в стихах мы можем найти истинные намерения и мысли ацтеков, независимо от «официального» мировоззрения.

В подвальном этаже Главного Храма (исп. Templo Mayor) находился «Дом орлов» (см. также «Дом ягуаров»), где в мирное время ацтекские военачальники могли выпить пенящегося шоколада, покурить хороших сигар и посоревноваться в поэзии. Стихи сопровождались игрой на ударных инструментах (аст. teponaztli). Одна из наиболее распространённых тем (среди сохранившихся текстов) стихов — «жизнь — реальность или сон?» и возможность встречи с Создателем.

Самая большая коллекция стихов была собрана Хуаном Баутистой де Помаром. Позже этот сборник был переведен на испанский учителем Леона-Портильи. Хуан Баутиста де Помар был правнуком Нецауалькойотля. Он говорил на языке науатль, но был воспитан как христианин, — и стихи своего деда записал латинскими символами.

Ацтеки любили драму, однако ацтекский вариант этого вида искусства было бы трудно назвать театром. Наиболее известные жанры — представления с музыкой и акробатическими выступлениями и представления о богах.

Быт

Одежда

Мужская одежда и женская одежда украшалась орнаментами, среди которых наиболее распространенными были: — солнце; — геометрические фигуры; — драгоценные камни, раковины; — животные мотивы (кролики, перья, змеи, бабочки, рыбы); — растения (кактусы); — падающий снег. Если рассмотреть одежду ацтеков по половому различию, то выглядело это так: — мужская одежда: главный атрибут — маштлатль (набедренная повязка, которую не снимали даже ночью; напоминает современные памперсы). Маштлатль надевали мальчики с тринадцатилетнего возраста. Главное верхнее одеяние — тильматли (плащ). Прямоугольный кусок ткани завязывали узлом на груди или плече таким образом, чтобы спереди закрывалось тело и ноги. Бедные классы надевали практически однотонные белые плащи и повязки, а состоятельные мужчины — расшитые, красочные наряды. Воину, взявшему в плен первого врага, вышивали на плаще цветы либо скорпиона; после двух пленных накидку обшивали красной каемочкой; третий подвиг вознаграждался роскошно расшитым плащом. Опытные воины носили красные накидки с белой полоской. Жрецы надевали тильматли темно-зеленого или чёрного цвета с изображением костей, черепов, а зелено-голубой плащ «шиутильматли» носил только «император» — тлатоани. Также была в обиходе мужская одежда ацтеков: шиколли (туника с краткими рукавами, заменяющая плащ), ицкаупилли (облегающая хлопчатобумажная стеганная рубаха, заменяла броню). Если мужчина осмеливался надеть костюм, не соответствующий ему по классу, то мог накликать на себя строгое наказание, иногда даже смерть; — женская одежда: обязательный атрибут — длинная юбка. Жительницы деревни ходили с неприкрытой грудью, а уже представительницы высших слоев поверх юбки носили уипиль (длинная блуза с вышивкой у горловины). Выходя на улицы, женщины бросали на плечи кечкемитль (красиво украшенная ромбовидная пелерина). У простолюдинов обуви не было, а воины и богачи имели кактли (сандалии из кожи либо волокон агавы). Одежда ацтеков предусматривала головные уборы, но их надевали лишь воины личной охраны императора (повязки из перьев) и сам император (венец). Ацтеки довольно ответственно подбирали стрижки, поскольку прическа свидетельствовала о классовом положении и прочих достижениях. Украшения, как противоположность сдержанности с косметикой, были чересчур богатыми, многочисленными, изысканными.

Питание

Ацтеки создали искусственные острова, или чинампы, на озере Тескоко; на этих островах выращивали зерновые и садовые культуры. Основными продуктами питания ацтеков были маис (кукуруза), бобы и тыквенные. Чинампа были очень эффективны и давали до семи урожаев в год, на основе текущих урожаев чинампа было подсчитано, что 1 гектар чинампа может прокормить 20 человек, а с 9 000 гектаров чинампа собирали продовольствия на 180 000 человек.

Ацтеки выращивали множество разнообразных сортов кукурузы с широким рядом аминокислот; кроме того, они выращивали амарант, в зернах которого содержится много белка. Более того, у ацтеков было большое разнообразие другой пищи: они ловили акоцилов, маленьких креветок, изобилующих в озере Тескоко, собирали водоросль спирулину, богатую флавопротеинами, которая использовалась в разных видах выпечки; также они употребляли в пищу насекомых: сверчков, червей, муравьёв и личинок. В насекомых содержится больше белков, чем в мясе, и по сей день они являются деликатесами в некоторых районах Мексики. Ацтеки содержали домашних животных вроде индейки (аст. guajolote) и ицкуинтли (аст. itzcuintli — порода мясных собак), хотя обычно мясо этих животных предназначалось для особых случаев — ситуаций выражения благодарности и уважения. Ещё одним источником мяса была охота — лани, кабаны, утки…

Исследования Монтеналло показали, что средняя продолжительность жизни месоамериканцев составляла 37 лет (± 3 года)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

Ацтеки широко использовали агаву (магей); из неё получали еду, сахар, напитки (пульке) и волокна для веревок и одежды. Хлопок и драгоценности были доступны только для элиты. Зерна какао[13] использовали в качестве денег. Подчинённые города выплачивали ежегодную дань в виде предметов роскоши (например, перьев[14] и богато украшенных костюмов).

После испанского завоевания некоторые пищевые культуры, — например, амарант, — оказались под запретом, что привело к сокращению пищевого рациона и хроническому недоеданию жителейК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1180 дней].

Библиография

Ацтекские источники

  • Бернардино де Саагун, С. А. Куприенко. [kuprienko.info/bernardino-de-saagun-s-a-kuprienko-obshhaya-istoriya-o-delah-novoj-ispanii-knigi-x-xi-poznaniya-astekov-v-meditsine-i-botanike/ Общая история о делах Новой Испании. Книги X-XI: Познания астеков в медицине и ботанике] / Ред. и пер. С. А. Куприенко.. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2013. — 218 с. — (Месоамерика. Источники. История. Человек). — ISBN 978-617-7085-07-1.
  • Анонимные авторы. [books.google.ru/books?printsec=frontcover&id=8Q0DFMQYchUC#v=onepage&q&f=false Кодекс Мальябекки] / Ред. и пер. В.Н. Талаха, С.А. Куприенко. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2013. — 202 с. — ISBN 978-617-7085-04-0.
  • Анонимный автор. [kuprienko.info/codice-mendoza/ Кодекс Мендоса] / Ред. и пер. С. А. Куприенко, В. Н. Талах.. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2013. — 308 с. — ISBN 978-617-7085-05-7.
  • Пресвитер Хуан; Антонио Перес; фрай Педро де лос Риос (глоссы). [kuprienko.info/codice-mexicano-385-telleriano-remensis-con-codice-rios-codex-azteca/ Мексиканская рукопись 385 «Кодекс Теллериано-Ременсис» (с дополнениями из Кодекса Риос)] / Ред. и пер. С. А. Куприенко, В. Н. Талах.. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2013. — 317 с. — ISBN 978-617-7085-06-4.
  • Талах В.Н., Куприенко С.А. [kuprienko.info/talah-v-n-kuprienko-s-a-amerika-pervonachal-naya-istochniki-po-istorii-majya-naua-astekov-i-inkov/ Америка первоначальная. Источники по истории майя, науа (астеков) и инков] / Ред. В. Н. Талах, С. А. Куприенко.. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2013. — 370 с. — ISBN 978-617-7085-00-2.
  • [kuprienko.info/skazaniya-o-solntsah-mify-i-istoricheskie-legendy-naua/ Сказания о Солнцах. Мифы и исторические легенды науа] / Ред. и пер. С. А. Куприенко, В. Н. Талах.. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2014. — 377 с. — ISBN 978-617-7085-11-8.

Майянские источники

  • Талах В. М. (ред.). [kuprienko.info/los-textos-paxbolon-maldonado-mexico-xvii-siglo/ Документы Пашболон-Мальдонадо (Кампече, Мексика, XVII век).] (рус.). kuprienko.info (26 июня 2012). Проверено 27 июня 2012. [www.webcitation.org/68ka1voYi Архивировано из первоисточника 28 июня 2012].

Испанские источники

  • Фрай Бернардино де Саагун. [kuprienko.info/fray-bernardino-de-sahagun-creencias-y-costumbres/ "Обычаи и верования" (отрывок из книги "Общей истории о делах Новой Испании")]. www.kuprienko.info (16 апреля 2006). — Украина, Киев, 2006. Перевод с испанского - А.Скромницкий. Проверено 29 июля 2010. [www.webcitation.org/61FtksmOF Архивировано из первоисточника 27 августа 2011].
  • [kuprienko.info/don-fernando-de-alva-ixtlilxochitl-historia-de-la-nacion-chichimeca-su-poblacion-y-establecimiento-en-el-pais-de-anahuac-al-ruso/ Историки Доколумбовой Америки и Конкисты. Книга первая. Фернандо де Альва Иштлильшочитль. Хуан Баутиста де Помар] / пер. с исп. В. Н. Талаха; под ред. В. А. Рубеля. — К.: Лыбедь, 2013. — 504 с. — ISBN 978-966-06-0647-0.
  • [www.indiansworld.org/pinturas.html «История мексиканцев по их рисункам»] (документ 16 века по религии и истории колуа-мешика или ацтеков.)
  • [www.indiansworld.org/conquistador.html «Рассказ о некоторых вещах Новой Испании и великом городе Теместитане, Мехико»] (написано соратником Эрнана Кортеса, Анонимным Конкистадором)
  • Кортес, Эрнан [www.indiansworld.org/2cortes.html «Второе послание императору Карлу V»] (письмо писанное в Сегура-де-ла-Фронтера 30 октября 1520 года)

Литература

  • Ацтеки // Мифологический словарь/ Гл. ред. Е. М. Мелетинский. — М.:Советская энциклопедия, 1990. — 672 с.
  • Баглай В.Е., [www.indiansworld.org/aztecchap.html «Ацтеки. История, экономика, социально-политический строй»]
  • Галич, Мануэль. [booklandija.ru/index.php?name=News&op=article&sid=125 «История доколумбовых цивилизаций»]
  • Кинжалов, Ростислав
  • Керам, К., [www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Keram/index.php «Боги, гробницы, ученые»], [web.archive.org/web/20041122013910/mesoamerica.narod.ru/ceramgods.html «Сокровища Монтесумы»], [lib.rin.ru/doc/i/17071p.html «Первый американец. Загадка индейцев доколумбовой эпохи»]
  • Косидовский, Зенон, [scepsis.ru/library/id_534.html «Как Кортес завоевал страну ацтеков»], [scepsis.ru/library/id_535.html «Конец пожирателей человеческих сердец»]
  • Кузьмищев, Владимир Александрович
  • Соди, Деметрио, [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000013/ «Великие культуры Месоамерики»] — [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000013/st012.shtml «Ацтеки»]
  • Стингл, Милослав. [bibliotekar.ru/maya/tom/index.htm «Индейцы без томагавков»], [edurss.ru/cgi-bin/db.pl?cp=&lang=Ru&blang=ru&page=Book&list=79&id=20174 «Поклоняющиеся звездам»], [www.indiansworld.org/stinsec.html «Тайны индейских пирамид»]
  • Сустель, Жак [www.indiansworld.org/aztsous1.html «АЦТЕКИ. Воинственные подданные Монтесумы»]
  • [www.mesoamerica.ru/forum1/viewtopic.php?t=1070&view=previous&sid=3904a39211a6549e69ca3e7db94f4d48 Книги об ацтеках и доколумбовых цивилизациях]
  • [www.indiansworld.org/biblio.html Книги, статьи и фильмы о доколумбовых цивилизациях]
  • Мигель Леон-Портилья, [www.indiansworld.org/nahua_philosophy.html «Философия нагуа»]
  • Энциклопедия «Исчезнувшие цивилизации», [www.indiansworld.org/aztemp0.html «Ацтеки: империя крови и величия»]
  • Тюрин Е.А., Зубарев В.Г., Бутовский А.Ю., [biblioclub.ru/index.php?page=book_view&book_id=210625 «История древней Центральной и Южной Америки» ]
  • Гуляев В. И. «[www.indiansworld.org/track_conquistadores.html По следам конкистадоров]», «Наука», 1976, — 160 с.
  • Агилар-Морено М. Ацтеки: Энцикл. справочник / Пер. с англ. — М.: Вече, 2011. — 544 с. — (Библиотека мировой истории). — 3000 экз. — ISBN 978-5-9533-4666-5

См. также

Примечания

  1. Астеки // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  2. По легендам, Ацтлан располагался в родных пещерах по ту сторону долгой дороги во тьме и холоде. По некоторым сведениям, речь идёт об островах у берегов современного мексиканского штата Наярит. Опять-таки по легендам, ацтеки покинули Ацтлан не так уж давно — в 1168 г.
  3. Верования в необходимость приношения богам «души-сердца» и «души-крови» ради поддержания существования мира относятся к наиболее архаичным; Тлакаэлель самое большее утвердил их в ранге официальной религии. По-видимому, обряд жертвоприношения был перенят у живших западнее тарасков.
  4. «Орлы» и «Ягуары» — воинские братства.
  5. Саагун, 2013, с. 11.
  6. Саагун, 2013, с. 12.
  7. Саагун, 2013, с. 13.
  8. Саагун, 2013, с. 13-14.
  9. 1 2 Саагун, 2013, с. 14.
  10. 52-летний цикл — повторения лет по ритуальному и гражданскому календарям, которые совпадали каждые 52 года. См. ацтекский календарь. См. также календарь майя.
  11. [www.famsi.org/research/graz/magliabechiano/img_page135.html FAMSI — Akademische Druck — u. Verlagsanstalt — Graz — Codex Magliabechiano]
  12. [www.famsi.org/research/graz/magliabechiano/img_page146.html FAMSI — Akademische Druck — u. Verlagsanstalt — Graz — Codex Magliabechiano]
  13. * [ec-dejavu.ru/c-2/Cocoa.html Р. Кинжалов. Какао в культуре индейцев Месоамерики]
  14. Перья кецаля в ацтекском обществе ценились очень высоко — как драгоценности; сама птица кецаль была символом свободы, поскольку (по преданию) она не живёт в неволе.

Ссылки

  • Астеки // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • [www.indiansworld.org Сайт «Мир индейцев»]
  • [www.mesoamerica.ru/ Сайт «Месоамерика глазами русских первопроходцев»]
  • [www.krugosvet.ru/articles/13/1001313/1001313a1.htm Статья «Ацтеки» в энциклопедии «Кругосвет»] (недоступная ссылка с 23-05-2013 (1548 дней) — историякопия)
  • [forum.world-history.ru/persons_about/16/2126.html Экспедиции Кортеса и конец империи Монтесумы]
  • [mirrabot.com/work/work_6968.html Хореографическая культура Мексики]
  • [www.panam.ru/main/history/6.html Империя ацтеков]


Отрывок, характеризующий Ацтеки

– Ха, ха, ха! Ай да Николай Иванович! ха, ха, ха!..
Офицер чувствовал, что, входя в эту минуту с важным приказанием, он делается вдвойне виноват, и он хотел подождать; но один из генералов увидал его и, узнав, зачем он, сказал Ермолову. Ермолов с нахмуренным лицом вышел к офицеру и, выслушав, взял от него бумагу, ничего не сказав ему.
– Ты думаешь, это нечаянно он уехал? – сказал в этот вечер штабный товарищ кавалергардскому офицеру про Ермолова. – Это штуки, это все нарочно. Коновницына подкатить. Посмотри, завтра каша какая будет!


На другой день, рано утром, дряхлый Кутузов встал, помолился богу, оделся и с неприятным сознанием того, что он должен руководить сражением, которого он не одобрял, сел в коляску и выехал из Леташевки, в пяти верстах позади Тарутина, к тому месту, где должны были быть собраны наступающие колонны. Кутузов ехал, засыпая и просыпаясь и прислушиваясь, нет ли справа выстрелов, не начиналось ли дело? Но все еще было тихо. Только начинался рассвет сырого и пасмурного осеннего дня. Подъезжая к Тарутину, Кутузов заметил кавалеристов, ведших на водопой лошадей через дорогу, по которой ехала коляска. Кутузов присмотрелся к ним, остановил коляску и спросил, какого полка? Кавалеристы были из той колонны, которая должна была быть уже далеко впереди в засаде. «Ошибка, может быть», – подумал старый главнокомандующий. Но, проехав еще дальше, Кутузов увидал пехотные полки, ружья в козлах, солдат за кашей и с дровами, в подштанниках. Позвали офицера. Офицер доложил, что никакого приказания о выступлении не было.
– Как не бы… – начал Кутузов, но тотчас же замолчал и приказал позвать к себе старшего офицера. Вылезши из коляски, опустив голову и тяжело дыша, молча ожидая, ходил он взад и вперед. Когда явился потребованный офицер генерального штаба Эйхен, Кутузов побагровел не оттого, что этот офицер был виною ошибки, но оттого, что он был достойный предмет для выражения гнева. И, трясясь, задыхаясь, старый человек, придя в то состояние бешенства, в которое он в состоянии был приходить, когда валялся по земле от гнева, он напустился на Эйхена, угрожая руками, крича и ругаясь площадными словами. Другой подвернувшийся, капитан Брозин, ни в чем не виноватый, потерпел ту же участь.
– Это что за каналья еще? Расстрелять мерзавцев! – хрипло кричал он, махая руками и шатаясь. Он испытывал физическое страдание. Он, главнокомандующий, светлейший, которого все уверяют, что никто никогда не имел в России такой власти, как он, он поставлен в это положение – поднят на смех перед всей армией. «Напрасно так хлопотал молиться об нынешнем дне, напрасно не спал ночь и все обдумывал! – думал он о самом себе. – Когда был мальчишкой офицером, никто бы не смел так надсмеяться надо мной… А теперь!» Он испытывал физическое страдание, как от телесного наказания, и не мог не выражать его гневными и страдальческими криками; но скоро силы его ослабели, и он, оглядываясь, чувствуя, что он много наговорил нехорошего, сел в коляску и молча уехал назад.
Излившийся гнев уже не возвращался более, и Кутузов, слабо мигая глазами, выслушивал оправдания и слова защиты (Ермолов сам не являлся к нему до другого дня) и настояния Бенигсена, Коновницына и Толя о том, чтобы то же неудавшееся движение сделать на другой день. И Кутузов должен был опять согласиться.


На другой день войска с вечера собрались в назначенных местах и ночью выступили. Была осенняя ночь с черно лиловатыми тучами, но без дождя. Земля была влажна, но грязи не было, и войска шли без шума, только слабо слышно было изредка бренчанье артиллерии. Запретили разговаривать громко, курить трубки, высекать огонь; лошадей удерживали от ржания. Таинственность предприятия увеличивала его привлекательность. Люди шли весело. Некоторые колонны остановились, поставили ружья в козлы и улеглись на холодной земле, полагая, что они пришли туда, куда надо было; некоторые (большинство) колонны шли целую ночь и, очевидно, зашли не туда, куда им надо было.
Граф Орлов Денисов с казаками (самый незначительный отряд из всех других) один попал на свое место и в свое время. Отряд этот остановился у крайней опушки леса, на тропинке из деревни Стромиловой в Дмитровское.
Перед зарею задремавшего графа Орлова разбудили. Привели перебежчика из французского лагеря. Это был польский унтер офицер корпуса Понятовского. Унтер офицер этот по польски объяснил, что он перебежал потому, что его обидели по службе, что ему давно бы пора быть офицером, что он храбрее всех и потому бросил их и хочет их наказать. Он говорил, что Мюрат ночует в версте от них и что, ежели ему дадут сто человек конвою, он живьем возьмет его. Граф Орлов Денисов посоветовался с своими товарищами. Предложение было слишком лестно, чтобы отказаться. Все вызывались ехать, все советовали попытаться. После многих споров и соображений генерал майор Греков с двумя казачьими полками решился ехать с унтер офицером.
– Ну помни же, – сказал граф Орлов Денисов унтер офицеру, отпуская его, – в случае ты соврал, я тебя велю повесить, как собаку, а правда – сто червонцев.
Унтер офицер с решительным видом не отвечал на эти слова, сел верхом и поехал с быстро собравшимся Грековым. Они скрылись в лесу. Граф Орлов, пожимаясь от свежести начинавшего брезжить утра, взволнованный тем, что им затеяно на свою ответственность, проводив Грекова, вышел из леса и стал оглядывать неприятельский лагерь, видневшийся теперь обманчиво в свете начинавшегося утра и догоравших костров. Справа от графа Орлова Денисова, по открытому склону, должны были показаться наши колонны. Граф Орлов глядел туда; но несмотря на то, что издалека они были бы заметны, колонн этих не было видно. Во французском лагере, как показалось графу Орлову Денисову, и в особенности по словам его очень зоркого адъютанта, начинали шевелиться.
– Ах, право, поздно, – сказал граф Орлов, поглядев на лагерь. Ему вдруг, как это часто бывает, после того как человека, которому мы поверим, нет больше перед глазами, ему вдруг совершенно ясно и очевидно стало, что унтер офицер этот обманщик, что он наврал и только испортит все дело атаки отсутствием этих двух полков, которых он заведет бог знает куда. Можно ли из такой массы войск выхватить главнокомандующего?
– Право, он врет, этот шельма, – сказал граф.
– Можно воротить, – сказал один из свиты, который почувствовал так же, как и граф Орлов Денисов, недоверие к предприятию, когда посмотрел на лагерь.
– А? Право?.. как вы думаете, или оставить? Или нет?
– Прикажете воротить?
– Воротить, воротить! – вдруг решительно сказал граф Орлов, глядя на часы, – поздно будет, совсем светло.
И адъютант поскакал лесом за Грековым. Когда Греков вернулся, граф Орлов Денисов, взволнованный и этой отмененной попыткой, и тщетным ожиданием пехотных колонн, которые все не показывались, и близостью неприятеля (все люди его отряда испытывали то же), решил наступать.
Шепотом прокомандовал он: «Садись!» Распределились, перекрестились…
– С богом!
«Урааааа!» – зашумело по лесу, и, одна сотня за другой, как из мешка высыпаясь, полетели весело казаки с своими дротиками наперевес, через ручей к лагерю.
Один отчаянный, испуганный крик первого увидавшего казаков француза – и все, что было в лагере, неодетое, спросонков бросило пушки, ружья, лошадей и побежало куда попало.
Ежели бы казаки преследовали французов, не обращая внимания на то, что было позади и вокруг них, они взяли бы и Мюрата, и все, что тут было. Начальники и хотели этого. Но нельзя было сдвинуть с места казаков, когда они добрались до добычи и пленных. Команды никто не слушал. Взято было тут же тысяча пятьсот человек пленных, тридцать восемь орудий, знамена и, что важнее всего для казаков, лошади, седла, одеяла и различные предметы. Со всем этим надо было обойтись, прибрать к рукам пленных, пушки, поделить добычу, покричать, даже подраться между собой: всем этим занялись казаки.
Французы, не преследуемые более, стали понемногу опоминаться, собрались командами и принялись стрелять. Орлов Денисов ожидал все колонны и не наступал дальше.
Между тем по диспозиции: «die erste Colonne marschiert» [первая колонна идет (нем.) ] и т. д., пехотные войска опоздавших колонн, которыми командовал Бенигсен и управлял Толь, выступили как следует и, как всегда бывает, пришли куда то, но только не туда, куда им было назначено. Как и всегда бывает, люди, вышедшие весело, стали останавливаться; послышалось неудовольствие, сознание путаницы, двинулись куда то назад. Проскакавшие адъютанты и генералы кричали, сердились, ссорились, говорили, что совсем не туда и опоздали, кого то бранили и т. д., и наконец, все махнули рукой и пошли только с тем, чтобы идти куда нибудь. «Куда нибудь да придем!» И действительно, пришли, но не туда, а некоторые туда, но опоздали так, что пришли без всякой пользы, только для того, чтобы в них стреляли. Толь, который в этом сражении играл роль Вейротера в Аустерлицком, старательно скакал из места в место и везде находил все навыворот. Так он наскакал на корпус Багговута в лесу, когда уже было совсем светло, а корпус этот давно уже должен был быть там, с Орловым Денисовым. Взволнованный, огорченный неудачей и полагая, что кто нибудь виноват в этом, Толь подскакал к корпусному командиру и строго стал упрекать его, говоря, что за это расстрелять следует. Багговут, старый, боевой, спокойный генерал, тоже измученный всеми остановками, путаницами, противоречиями, к удивлению всех, совершенно противно своему характеру, пришел в бешенство и наговорил неприятных вещей Толю.
– Я уроков принимать ни от кого не хочу, а умирать с своими солдатами умею не хуже другого, – сказал он и с одной дивизией пошел вперед.
Выйдя на поле под французские выстрелы, взволнованный и храбрый Багговут, не соображая того, полезно или бесполезно его вступление в дело теперь, и с одной дивизией, пошел прямо и повел свои войска под выстрелы. Опасность, ядра, пули были то самое, что нужно ему было в его гневном настроении. Одна из первых пуль убила его, следующие пули убили многих солдат. И дивизия его постояла несколько времени без пользы под огнем.


Между тем с фронта другая колонна должна была напасть на французов, но при этой колонне был Кутузов. Он знал хорошо, что ничего, кроме путаницы, не выйдет из этого против его воли начатого сражения, и, насколько то было в его власти, удерживал войска. Он не двигался.
Кутузов молча ехал на своей серенькой лошадке, лениво отвечая на предложения атаковать.
– У вас все на языке атаковать, а не видите, что мы не умеем делать сложных маневров, – сказал он Милорадовичу, просившемуся вперед.
– Не умели утром взять живьем Мюрата и прийти вовремя на место: теперь нечего делать! – отвечал он другому.
Когда Кутузову доложили, что в тылу французов, где, по донесениям казаков, прежде никого не было, теперь было два батальона поляков, он покосился назад на Ермолова (он с ним не говорил еще со вчерашнего дня).
– Вот просят наступления, предлагают разные проекты, а чуть приступишь к делу, ничего не готово, и предупрежденный неприятель берет свои меры.
Ермолов прищурил глаза и слегка улыбнулся, услыхав эти слова. Он понял, что для него гроза прошла и что Кутузов ограничится этим намеком.
– Это он на мой счет забавляется, – тихо сказал Ермолов, толкнув коленкой Раевского, стоявшего подле него.
Вскоре после этого Ермолов выдвинулся вперед к Кутузову и почтительно доложил:
– Время не упущено, ваша светлость, неприятель не ушел. Если прикажете наступать? А то гвардия и дыма не увидит.
Кутузов ничего не сказал, но когда ему донесли, что войска Мюрата отступают, он приказал наступленье; но через каждые сто шагов останавливался на три четверти часа.
Все сраженье состояло только в том, что сделали казаки Орлова Денисова; остальные войска лишь напрасно потеряли несколько сот людей.
Вследствие этого сражения Кутузов получил алмазный знак, Бенигсен тоже алмазы и сто тысяч рублей, другие, по чинам соответственно, получили тоже много приятного, и после этого сражения сделаны еще новые перемещения в штабе.
«Вот как у нас всегда делается, все навыворот!» – говорили после Тарутинского сражения русские офицеры и генералы, – точно так же, как и говорят теперь, давая чувствовать, что кто то там глупый делает так, навыворот, а мы бы не так сделали. Но люди, говорящие так, или не знают дела, про которое говорят, или умышленно обманывают себя. Всякое сражение – Тарутинское, Бородинское, Аустерлицкое – всякое совершается не так, как предполагали его распорядители. Это есть существенное условие.
Бесчисленное количество свободных сил (ибо нигде человек не бывает свободнее, как во время сражения, где дело идет о жизни и смерти) влияет на направление сражения, и это направление никогда не может быть известно вперед и никогда не совпадает с направлением какой нибудь одной силы.
Ежели многие, одновременно и разнообразно направленные силы действуют на какое нибудь тело, то направление движения этого тела не может совпадать ни с одной из сил; а будет всегда среднее, кратчайшее направление, то, что в механике выражается диагональю параллелограмма сил.
Ежели в описаниях историков, в особенности французских, мы находим, что у них войны и сражения исполняются по вперед определенному плану, то единственный вывод, который мы можем сделать из этого, состоит в том, что описания эти не верны.
Тарутинское сражение, очевидно, не достигло той цели, которую имел в виду Толь: по порядку ввести по диспозиции в дело войска, и той, которую мог иметь граф Орлов; взять в плен Мюрата, или цели истребления мгновенно всего корпуса, которую могли иметь Бенигсен и другие лица, или цели офицера, желавшего попасть в дело и отличиться, или казака, который хотел приобрести больше добычи, чем он приобрел, и т. д. Но, если целью было то, что действительно совершилось, и то, что для всех русских людей тогда было общим желанием (изгнание французов из России и истребление их армии), то будет совершенно ясно, что Тарутинское сражение, именно вследствие его несообразностей, было то самое, что было нужно в тот период кампании. Трудно и невозможно придумать какой нибудь исход этого сражения, более целесообразный, чем тот, который оно имело. При самом малом напряжении, при величайшей путанице и при самой ничтожной потере были приобретены самые большие результаты во всю кампанию, был сделан переход от отступления к наступлению, была обличена слабость французов и был дан тот толчок, которого только и ожидало наполеоновское войско для начатия бегства.


Наполеон вступает в Москву после блестящей победы de la Moskowa; сомнения в победе не может быть, так как поле сражения остается за французами. Русские отступают и отдают столицу. Москва, наполненная провиантом, оружием, снарядами и несметными богатствами, – в руках Наполеона. Русское войско, вдвое слабейшее французского, в продолжение месяца не делает ни одной попытки нападения. Положение Наполеона самое блестящее. Для того, чтобы двойными силами навалиться на остатки русской армии и истребить ее, для того, чтобы выговорить выгодный мир или, в случае отказа, сделать угрожающее движение на Петербург, для того, чтобы даже, в случае неудачи, вернуться в Смоленск или в Вильну, или остаться в Москве, – для того, одним словом, чтобы удержать то блестящее положение, в котором находилось в то время французское войско, казалось бы, не нужно особенной гениальности. Для этого нужно было сделать самое простое и легкое: не допустить войска до грабежа, заготовить зимние одежды, которых достало бы в Москве на всю армию, и правильно собрать находившийся в Москве более чем на полгода (по показанию французских историков) провиант всему войску. Наполеон, этот гениальнейший из гениев и имевший власть управлять армиею, как утверждают историки, ничего не сделал этого.
Он не только не сделал ничего этого, но, напротив, употребил свою власть на то, чтобы из всех представлявшихся ему путей деятельности выбрать то, что было глупее и пагубнее всего. Из всего, что мог сделать Наполеон: зимовать в Москве, идти на Петербург, идти на Нижний Новгород, идти назад, севернее или южнее, тем путем, которым пошел потом Кутузов, – ну что бы ни придумать, глупее и пагубнее того, что сделал Наполеон, то есть оставаться до октября в Москве, предоставляя войскам грабить город, потом, колеблясь, оставить или не оставить гарнизон, выйти из Москвы, подойти к Кутузову, не начать сражения, пойти вправо, дойти до Малого Ярославца, опять не испытав случайности пробиться, пойти не по той дороге, по которой пошел Кутузов, а пойти назад на Можайск и по разоренной Смоленской дороге, – глупее этого, пагубнее для войска ничего нельзя было придумать, как то и показали последствия. Пускай самые искусные стратегики придумают, представив себе, что цель Наполеона состояла в том, чтобы погубить свою армию, придумают другой ряд действий, который бы с такой же несомненностью и независимостью от всего того, что бы ни предприняли русские войска, погубил бы так совершенно всю французскую армию, как то, что сделал Наполеон.
Гениальный Наполеон сделал это. Но сказать, что Наполеон погубил свою армию потому, что он хотел этого, или потому, что он был очень глуп, было бы точно так же несправедливо, как сказать, что Наполеон довел свои войска до Москвы потому, что он хотел этого, и потому, что он был очень умен и гениален.
В том и другом случае личная деятельность его, не имевшая больше силы, чем личная деятельность каждого солдата, только совпадала с теми законами, по которым совершалось явление.
Совершенно ложно (только потому, что последствия не оправдали деятельности Наполеона) представляют нам историки силы Наполеона ослабевшими в Москве. Он, точно так же, как и прежде, как и после, в 13 м году, употреблял все свое уменье и силы на то, чтобы сделать наилучшее для себя и своей армии. Деятельность Наполеона за это время не менее изумительна, чем в Египте, в Италии, в Австрии и в Пруссии. Мы не знаем верно о том, в какой степени была действительна гениальность Наполеона в Египте, где сорок веков смотрели на его величие, потому что эти все великие подвиги описаны нам только французами. Мы не можем верно судить о его гениальности в Австрии и Пруссии, так как сведения о его деятельности там должны черпать из французских и немецких источников; а непостижимая сдача в плен корпусов без сражений и крепостей без осады должна склонять немцев к признанию гениальности как к единственному объяснению той войны, которая велась в Германии. Но нам признавать его гениальность, чтобы скрыть свой стыд, слава богу, нет причины. Мы заплатили за то, чтоб иметь право просто и прямо смотреть на дело, и мы не уступим этого права.
Деятельность его в Москве так же изумительна и гениальна, как и везде. Приказания за приказаниями и планы за планами исходят из него со времени его вступления в Москву и до выхода из нее. Отсутствие жителей и депутации и самый пожар Москвы не смущают его. Он не упускает из виду ни блага своей армии, ни действий неприятеля, ни блага народов России, ни управления долами Парижа, ни дипломатических соображений о предстоящих условиях мира.


В военном отношении, тотчас по вступлении в Москву, Наполеон строго приказывает генералу Себастиани следить за движениями русской армии, рассылает корпуса по разным дорогам и Мюрату приказывает найти Кутузова. Потом он старательно распоряжается об укреплении Кремля; потом делает гениальный план будущей кампании по всей карте России. В отношении дипломатическом, Наполеон призывает к себе ограбленного и оборванного капитана Яковлева, не знающего, как выбраться из Москвы, подробно излагает ему всю свою политику и свое великодушие и, написав письмо к императору Александру, в котором он считает своим долгом сообщить своему другу и брату, что Растопчин дурно распорядился в Москве, он отправляет Яковлева в Петербург. Изложив так же подробно свои виды и великодушие перед Тутолминым, он и этого старичка отправляет в Петербург для переговоров.
В отношении юридическом, тотчас же после пожаров, велено найти виновных и казнить их. И злодей Растопчин наказан тем, что велено сжечь его дома.
В отношении административном, Москве дарована конституция, учрежден муниципалитет и обнародовано следующее:
«Жители Москвы!
Несчастия ваши жестоки, но его величество император и король хочет прекратить течение оных. Страшные примеры вас научили, каким образом он наказывает непослушание и преступление. Строгие меры взяты, чтобы прекратить беспорядок и возвратить общую безопасность. Отеческая администрация, избранная из самих вас, составлять будет ваш муниципалитет или градское правление. Оное будет пещись об вас, об ваших нуждах, об вашей пользе. Члены оного отличаются красною лентою, которую будут носить через плечо, а градской голова будет иметь сверх оного белый пояс. Но, исключая время должности их, они будут иметь только красную ленту вокруг левой руки.
Городовая полиция учреждена по прежнему положению, а чрез ее деятельность уже лучший существует порядок. Правительство назначило двух генеральных комиссаров, или полицмейстеров, и двадцать комиссаров, или частных приставов, поставленных во всех частях города. Вы их узнаете по белой ленте, которую будут они носить вокруг левой руки. Некоторые церкви разного исповедания открыты, и в них беспрепятственно отправляется божественная служба. Ваши сограждане возвращаются ежедневно в свои жилища, и даны приказы, чтобы они в них находили помощь и покровительство, следуемые несчастию. Сии суть средства, которые правительство употребило, чтобы возвратить порядок и облегчить ваше положение; но, чтобы достигнуть до того, нужно, чтобы вы с ним соединили ваши старания, чтобы забыли, если можно, ваши несчастия, которые претерпели, предались надежде не столь жестокой судьбы, были уверены, что неизбежимая и постыдная смерть ожидает тех, кои дерзнут на ваши особы и оставшиеся ваши имущества, а напоследок и не сомневались, что оные будут сохранены, ибо такая есть воля величайшего и справедливейшего из всех монархов. Солдаты и жители, какой бы вы нации ни были! Восстановите публичное доверие, источник счастия государства, живите, как братья, дайте взаимно друг другу помощь и покровительство, соединитесь, чтоб опровергнуть намерения зломыслящих, повинуйтесь воинским и гражданским начальствам, и скоро ваши слезы течь перестанут».
В отношении продовольствия войска, Наполеон предписал всем войскам поочередно ходить в Москву a la maraude [мародерствовать] для заготовления себе провианта, так, чтобы таким образом армия была обеспечена на будущее время.
В отношении религиозном, Наполеон приказал ramener les popes [привести назад попов] и возобновить служение в церквах.
В торговом отношении и для продовольствия армии было развешено везде следующее:
Провозглашение
«Вы, спокойные московские жители, мастеровые и рабочие люди, которых несчастия удалили из города, и вы, рассеянные земледельцы, которых неосновательный страх еще задерживает в полях, слушайте! Тишина возвращается в сию столицу, и порядок в ней восстановляется. Ваши земляки выходят смело из своих убежищ, видя, что их уважают. Всякое насильствие, учиненное против их и их собственности, немедленно наказывается. Его величество император и король их покровительствует и между вами никого не почитает за своих неприятелей, кроме тех, кои ослушиваются его повелениям. Он хочет прекратить ваши несчастия и возвратить вас вашим дворам и вашим семействам. Соответствуйте ж его благотворительным намерениям и приходите к нам без всякой опасности. Жители! Возвращайтесь с доверием в ваши жилища: вы скоро найдете способы удовлетворить вашим нуждам! Ремесленники и трудолюбивые мастеровые! Приходите обратно к вашим рукодельям: домы, лавки, охранительные караулы вас ожидают, а за вашу работу получите должную вам плату! И вы, наконец, крестьяне, выходите из лесов, где от ужаса скрылись, возвращайтесь без страха в ваши избы, в точном уверении, что найдете защищение. Лабазы учреждены в городе, куда крестьяне могут привозить излишние свои запасы и земельные растения. Правительство приняло следующие меры, чтоб обеспечить им свободную продажу: 1) Считая от сего числа, крестьяне, земледельцы и живущие в окрестностях Москвы могут без всякой опасности привозить в город свои припасы, какого бы роду ни были, в двух назначенных лабазах, то есть на Моховую и в Охотный ряд. 2) Оные продовольствия будут покупаться у них по такой цене, на какую покупатель и продавец согласятся между собою; но если продавец не получит требуемую им справедливую цену, то волен будет повезти их обратно в свою деревню, в чем никто ему ни под каким видом препятствовать не может. 3) Каждое воскресенье и середа назначены еженедельно для больших торговых дней; почему достаточное число войск будет расставлено по вторникам и субботам на всех больших дорогах, в таком расстоянии от города, чтоб защищать те обозы. 4) Таковые ж меры будут взяты, чтоб на возвратном пути крестьянам с их повозками и лошадьми не последовало препятствия. 5) Немедленно средства употреблены будут для восстановления обыкновенных торгов. Жители города и деревень, и вы, работники и мастеровые, какой бы вы нации ни были! Вас взывают исполнять отеческие намерения его величества императора и короля и способствовать с ним к общему благополучию. Несите к его стопам почтение и доверие и не медлите соединиться с нами!»
В отношении поднятия духа войска и народа, беспрестанно делались смотры, раздавались награды. Император разъезжал верхом по улицам и утешал жителей; и, несмотря на всю озабоченность государственными делами, сам посетил учрежденные по его приказанию театры.
В отношении благотворительности, лучшей доблести венценосцев, Наполеон делал тоже все, что от него зависело. На богоугодных заведениях он велел надписать Maison de ma mere [Дом моей матери], соединяя этим актом нежное сыновнее чувство с величием добродетели монарха. Он посетил Воспитательный дом и, дав облобызать свои белые руки спасенным им сиротам, милостиво беседовал с Тутолминым. Потом, по красноречивому изложению Тьера, он велел раздать жалованье своим войскам русскими, сделанными им, фальшивыми деньгами. Relevant l'emploi de ces moyens par un acte digue de lui et de l'armee Francaise, il fit distribuer des secours aux incendies. Mais les vivres etant trop precieux pour etre donnes a des etrangers la plupart ennemis, Napoleon aima mieux leur fournir de l'argent afin qu'ils se fournissent au dehors, et il leur fit distribuer des roubles papiers. [Возвышая употребление этих мер действием, достойным его и французской армии, он приказал раздать пособия погоревшим. Но, так как съестные припасы были слишком дороги для того, чтобы давать их людям чужой земли и по большей части враждебно расположенным, Наполеон счел лучшим дать им денег, чтобы они добывали себе продовольствие на стороне; и он приказал оделять их бумажными рублями.]
В отношении дисциплины армии, беспрестанно выдавались приказы о строгих взысканиях за неисполнение долга службы и о прекращении грабежа.

Х
Но странное дело, все эти распоряжения, заботы и планы, бывшие вовсе не хуже других, издаваемых в подобных же случаях, не затрогивали сущности дела, а, как стрелки циферблата в часах, отделенного от механизма, вертелись произвольно и бесцельно, не захватывая колес.
В военном отношении, гениальный план кампании, про который Тьер говорит; que son genie n'avait jamais rien imagine de plus profond, de plus habile et de plus admirable [гений его никогда не изобретал ничего более глубокого, более искусного и более удивительного] и относительно которого Тьер, вступая в полемику с г м Феном, доказывает, что составление этого гениального плана должно быть отнесено не к 4 му, а к 15 му октября, план этот никогда не был и не мог быть исполнен, потому что ничего не имел близкого к действительности. Укрепление Кремля, для которого надо было срыть la Mosquee [мечеть] (так Наполеон назвал церковь Василия Блаженного), оказалось совершенно бесполезным. Подведение мин под Кремлем только содействовало исполнению желания императора при выходе из Москвы, чтобы Кремль был взорван, то есть чтобы был побит тот пол, о который убился ребенок. Преследование русской армии, которое так озабочивало Наполеона, представило неслыханное явление. Французские военачальники потеряли шестидесятитысячную русскую армию, и только, по словам Тьера, искусству и, кажется, тоже гениальности Мюрата удалось найти, как булавку, эту шестидесятитысячную русскую армию.
В дипломатическом отношении, все доводы Наполеона о своем великодушии и справедливости, и перед Тутолминым, и перед Яковлевым, озабоченным преимущественно приобретением шинели и повозки, оказались бесполезны: Александр не принял этих послов и не отвечал на их посольство.
В отношении юридическом, после казни мнимых поджигателей сгорела другая половина Москвы.
В отношении административном, учреждение муниципалитета не остановило грабежа и принесло только пользу некоторым лицам, участвовавшим в этом муниципалитете и, под предлогом соблюдения порядка, грабившим Москву или сохранявшим свое от грабежа.
В отношении религиозном, так легко устроенное в Египте дело посредством посещения мечети, здесь не принесло никаких результатов. Два или три священника, найденные в Москве, попробовали исполнить волю Наполеона, но одного из них по щекам прибил французский солдат во время службы, а про другого доносил следующее французский чиновник: «Le pretre, que j'avais decouvert et invite a recommencer a dire la messe, a nettoye et ferme l'eglise. Cette nuit on est venu de nouveau enfoncer les portes, casser les cadenas, dechirer les livres et commettre d'autres desordres». [«Священник, которого я нашел и пригласил начать служить обедню, вычистил и запер церковь. В ту же ночь пришли опять ломать двери и замки, рвать книги и производить другие беспорядки».]
В торговом отношении, на провозглашение трудолюбивым ремесленникам и всем крестьянам не последовало никакого ответа. Трудолюбивых ремесленников не было, а крестьяне ловили тех комиссаров, которые слишком далеко заезжали с этим провозглашением, и убивали их.
В отношении увеселений народа и войска театрами, дело точно так же не удалось. Учрежденные в Кремле и в доме Познякова театры тотчас же закрылись, потому что ограбили актрис и актеров.
Благотворительность и та не принесла желаемых результатов. Фальшивые ассигнации и нефальшивые наполняли Москву и не имели цены. Для французов, собиравших добычу, нужно было только золото. Не только фальшивые ассигнации, которые Наполеон так милостиво раздавал несчастным, не имели цены, но серебро отдавалось ниже своей стоимости за золото.
Но самое поразительное явление недействительности высших распоряжений в то время было старание Наполеона остановить грабежи и восстановить дисциплину.
Вот что доносили чины армии.
«Грабежи продолжаются в городе, несмотря на повеление прекратить их. Порядок еще не восстановлен, и нет ни одного купца, отправляющего торговлю законным образом. Только маркитанты позволяют себе продавать, да и то награбленные вещи».
«La partie de mon arrondissement continue a etre en proie au pillage des soldats du 3 corps, qui, non contents d'arracher aux malheureux refugies dans des souterrains le peu qui leur reste, ont meme la ferocite de les blesser a coups de sabre, comme j'en ai vu plusieurs exemples».
«Rien de nouveau outre que les soldats se permettent de voler et de piller. Le 9 octobre».
«Le vol et le pillage continuent. Il y a une bande de voleurs dans notre district qu'il faudra faire arreter par de fortes gardes. Le 11 octobre».
[«Часть моего округа продолжает подвергаться грабежу солдат 3 го корпуса, которые не довольствуются тем, что отнимают скудное достояние несчастных жителей, попрятавшихся в подвалы, но еще и с жестокостию наносят им раны саблями, как я сам много раз видел».
«Ничего нового, только что солдаты позволяют себе грабить и воровать. 9 октября».
«Воровство и грабеж продолжаются. Существует шайка воров в нашем участке, которую надо будет остановить сильными мерами. 11 октября».]
«Император чрезвычайно недоволен, что, несмотря на строгие повеления остановить грабеж, только и видны отряды гвардейских мародеров, возвращающиеся в Кремль. В старой гвардии беспорядки и грабеж сильнее, нежели когда либо, возобновились вчера, в последнюю ночь и сегодня. С соболезнованием видит император, что отборные солдаты, назначенные охранять его особу, долженствующие подавать пример подчиненности, до такой степени простирают ослушание, что разбивают погреба и магазины, заготовленные для армии. Другие унизились до того, что не слушали часовых и караульных офицеров, ругали их и били».
«Le grand marechal du palais se plaint vivement, – писал губернатор, – que malgre les defenses reiterees, les soldats continuent a faire leurs besoins dans toutes les cours et meme jusque sous les fenetres de l'Empereur».
[«Обер церемониймейстер дворца сильно жалуется на то, что, несмотря на все запрещения, солдаты продолжают ходить на час во всех дворах и даже под окнами императора».]
Войско это, как распущенное стадо, топча под ногами тот корм, который мог бы спасти его от голодной смерти, распадалось и гибло с каждым днем лишнего пребывания в Москве.
Но оно не двигалось.
Оно побежало только тогда, когда его вдруг охватил панический страх, произведенный перехватами обозов по Смоленской дороге и Тарутинским сражением. Это же самое известие о Тарутинском сражении, неожиданно на смотру полученное Наполеоном, вызвало в нем желание наказать русских, как говорит Тьер, и он отдал приказание о выступлении, которого требовало все войско.
Убегая из Москвы, люди этого войска захватили с собой все, что было награблено. Наполеон тоже увозил с собой свой собственный tresor [сокровище]. Увидав обоз, загромождавший армию. Наполеон ужаснулся (как говорит Тьер). Но он, с своей опытностью войны, не велел сжечь всо лишние повозки, как он это сделал с повозками маршала, подходя к Москве, но он посмотрел на эти коляски и кареты, в которых ехали солдаты, и сказал, что это очень хорошо, что экипажи эти употребятся для провианта, больных и раненых.
Положение всего войска было подобно положению раненого животного, чувствующего свою погибель и не знающего, что оно делает. Изучать искусные маневры Наполеона и его войска и его цели со времени вступления в Москву и до уничтожения этого войска – все равно, что изучать значение предсмертных прыжков и судорог смертельно раненного животного. Очень часто раненое животное, заслышав шорох, бросается на выстрел на охотника, бежит вперед, назад и само ускоряет свой конец. То же самое делал Наполеон под давлением всего его войска. Шорох Тарутинского сражения спугнул зверя, и он бросился вперед на выстрел, добежал до охотника, вернулся назад, опять вперед, опять назад и, наконец, как всякий зверь, побежал назад, по самому невыгодному, опасному пути, но по знакомому, старому следу.
Наполеон, представляющийся нам руководителем всего этого движения (как диким представлялась фигура, вырезанная на носу корабля, силою, руководящею корабль), Наполеон во все это время своей деятельности был подобен ребенку, который, держась за тесемочки, привязанные внутри кареты, воображает, что он правит.


6 го октября, рано утром, Пьер вышел из балагана и, вернувшись назад, остановился у двери, играя с длинной, на коротких кривых ножках, лиловой собачонкой, вертевшейся около него. Собачонка эта жила у них в балагане, ночуя с Каратаевым, но иногда ходила куда то в город и опять возвращалась. Она, вероятно, никогда никому не принадлежала, и теперь она была ничья и не имела никакого названия. Французы звали ее Азор, солдат сказочник звал ее Фемгалкой, Каратаев и другие звали ее Серый, иногда Вислый. Непринадлежание ее никому и отсутствие имени и даже породы, даже определенного цвета, казалось, нисколько не затрудняло лиловую собачонку. Пушной хвост панашем твердо и кругло стоял кверху, кривые ноги служили ей так хорошо, что часто она, как бы пренебрегая употреблением всех четырех ног, поднимала грациозно одну заднюю и очень ловко и скоро бежала на трех лапах. Все для нее было предметом удовольствия. То, взвизгивая от радости, она валялась на спине, то грелась на солнце с задумчивым и значительным видом, то резвилась, играя с щепкой или соломинкой.
Одеяние Пьера теперь состояло из грязной продранной рубашки, единственном остатке его прежнего платья, солдатских порток, завязанных для тепла веревочками на щиколках по совету Каратаева, из кафтана и мужицкой шапки. Пьер очень изменился физически в это время. Он не казался уже толст, хотя и имел все тот же вид крупности и силы, наследственной в их породе. Борода и усы обросли нижнюю часть лица; отросшие, спутанные волосы на голове, наполненные вшами, курчавились теперь шапкою. Выражение глаз было твердое, спокойное и оживленно готовое, такое, какого никогда не имел прежде взгляд Пьера. Прежняя его распущенность, выражавшаяся и во взгляде, заменилась теперь энергической, готовой на деятельность и отпор – подобранностью. Ноги его были босые.
Пьер смотрел то вниз по полю, по которому в нынешнее утро разъездились повозки и верховые, то вдаль за реку, то на собачонку, притворявшуюся, что она не на шутку хочет укусить его, то на свои босые ноги, которые он с удовольствием переставлял в различные положения, пошевеливая грязными, толстыми, большими пальцами. И всякий раз, как он взглядывал на свои босые ноги, на лице его пробегала улыбка оживления и самодовольства. Вид этих босых ног напоминал ему все то, что он пережил и понял за это время, и воспоминание это было ему приятно.
Погода уже несколько дней стояла тихая, ясная, с легкими заморозками по утрам – так называемое бабье лето.
В воздухе, на солнце, было тепло, и тепло это с крепительной свежестью утреннего заморозка, еще чувствовавшегося в воздухе, было особенно приятно.
На всем, и на дальних и на ближних предметах, лежал тот волшебно хрустальный блеск, который бывает только в эту пору осени. Вдалеке виднелись Воробьевы горы, с деревнею, церковью и большим белым домом. И оголенные деревья, и песок, и камни, и крыши домов, и зеленый шпиль церкви, и углы дальнего белого дома – все это неестественно отчетливо, тончайшими линиями вырезалось в прозрачном воздухе. Вблизи виднелись знакомые развалины полуобгорелого барского дома, занимаемого французами, с темно зелеными еще кустами сирени, росшими по ограде. И даже этот разваленный и загаженный дом, отталкивающий своим безобразием в пасмурную погоду, теперь, в ярком, неподвижном блеске, казался чем то успокоительно прекрасным.
Французский капрал, по домашнему расстегнутый, в колпаке, с коротенькой трубкой в зубах, вышел из за угла балагана и, дружески подмигнув, подошел к Пьеру.
– Quel soleil, hein, monsieur Kiril? (так звали Пьера все французы). On dirait le printemps. [Каково солнце, а, господин Кирил? Точно весна.] – И капрал прислонился к двери и предложил Пьеру трубку, несмотря на то, что всегда он ее предлагал и всегда Пьер отказывался.
– Si l'on marchait par un temps comme celui la… [В такую бы погоду в поход идти…] – начал он.
Пьер расспросил его, что слышно о выступлении, и капрал рассказал, что почти все войска выступают и что нынче должен быть приказ и о пленных. В балагане, в котором был Пьер, один из солдат, Соколов, был при смерти болен, и Пьер сказал капралу, что надо распорядиться этим солдатом. Капрал сказал, что Пьер может быть спокоен, что на это есть подвижной и постоянный госпитали, и что о больных будет распоряжение, и что вообще все, что только может случиться, все предвидено начальством.
– Et puis, monsieur Kiril, vous n'avez qu'a dire un mot au capitaine, vous savez. Oh, c'est un… qui n'oublie jamais rien. Dites au capitaine quand il fera sa tournee, il fera tout pour vous… [И потом, господин Кирил, вам стоит сказать слово капитану, вы знаете… Это такой… ничего не забывает. Скажите капитану, когда он будет делать обход; он все для вас сделает…]
Капитан, про которого говорил капрал, почасту и подолгу беседовал с Пьером и оказывал ему всякого рода снисхождения.
– Vois tu, St. Thomas, qu'il me disait l'autre jour: Kiril c'est un homme qui a de l'instruction, qui parle francais; c'est un seigneur russe, qui a eu des malheurs, mais c'est un homme. Et il s'y entend le… S'il demande quelque chose, qu'il me dise, il n'y a pas de refus. Quand on a fait ses etudes, voyez vous, on aime l'instruction et les gens comme il faut. C'est pour vous, que je dis cela, monsieur Kiril. Dans l'affaire de l'autre jour si ce n'etait grace a vous, ca aurait fini mal. [Вот, клянусь святым Фомою, он мне говорил однажды: Кирил – это человек образованный, говорит по французски; это русский барин, с которым случилось несчастие, но он человек. Он знает толк… Если ему что нужно, отказа нет. Когда учился кой чему, то любишь просвещение и людей благовоспитанных. Это я про вас говорю, господин Кирил. Намедни, если бы не вы, то худо бы кончилось.]
И, поболтав еще несколько времени, капрал ушел. (Дело, случившееся намедни, о котором упоминал капрал, была драка между пленными и французами, в которой Пьеру удалось усмирить своих товарищей.) Несколько человек пленных слушали разговор Пьера с капралом и тотчас же стали спрашивать, что он сказал. В то время как Пьер рассказывал своим товарищам то, что капрал сказал о выступлении, к двери балагана подошел худощавый, желтый и оборванный французский солдат. Быстрым и робким движением приподняв пальцы ко лбу в знак поклона, он обратился к Пьеру и спросил его, в этом ли балагане солдат Platoche, которому он отдал шить рубаху.
С неделю тому назад французы получили сапожный товар и полотно и роздали шить сапоги и рубахи пленным солдатам.
– Готово, готово, соколик! – сказал Каратаев, выходя с аккуратно сложенной рубахой.
Каратаев, по случаю тепла и для удобства работы, был в одних портках и в черной, как земля, продранной рубашке. Волоса его, как это делают мастеровые, были обвязаны мочалочкой, и круглое лицо его казалось еще круглее и миловиднее.
– Уговорец – делу родной братец. Как сказал к пятнице, так и сделал, – говорил Платон, улыбаясь и развертывая сшитую им рубашку.
Француз беспокойно оглянулся и, как будто преодолев сомнение, быстро скинул мундир и надел рубаху. Под мундиром на французе не было рубахи, а на голое, желтое, худое тело был надет длинный, засаленный, шелковый с цветочками жилет. Француз, видимо, боялся, чтобы пленные, смотревшие на него, не засмеялись, и поспешно сунул голову в рубашку. Никто из пленных не сказал ни слова.
– Вишь, в самый раз, – приговаривал Платон, обдергивая рубаху. Француз, просунув голову и руки, не поднимая глаз, оглядывал на себе рубашку и рассматривал шов.
– Что ж, соколик, ведь это не швальня, и струмента настоящего нет; а сказано: без снасти и вша не убьешь, – говорил Платон, кругло улыбаясь и, видимо, сам радуясь на свою работу.
– C'est bien, c'est bien, merci, mais vous devez avoir de la toile de reste? [Хорошо, хорошо, спасибо, а полотно где, что осталось?] – сказал француз.
– Она еще ладнее будет, как ты на тело то наденешь, – говорил Каратаев, продолжая радоваться на свое произведение. – Вот и хорошо и приятно будет.
– Merci, merci, mon vieux, le reste?.. – повторил француз, улыбаясь, и, достав ассигнацию, дал Каратаеву, – mais le reste… [Спасибо, спасибо, любезный, а остаток то где?.. Остаток то давай.]