Ацтекский календарь

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Календарь
Данные о календаре
Тип
календаря

Солнечный, лунный, лунно-солнечный

Календарная
эра
Вставка
високосов

Другие календари
Армелина · Армянский: древнеармянский, христианский · Ассирийский · Ацтекский · Бахаи · Бенгальский · Буддийский · Вавилонский · Византийский · Вьетнамский · Гильбурда · Голоценский · Григорианский · Грузинский · Дариский · Древнегреческий · Древнеегипетский · Древнеиндийский · Древнеперсидский · Древнеславянский · Еврейский · Зороастрийский · Индийский · Инки · Иранский · Ирландский · Исламский · Кельтский · Китайский · Конта · Коптский · Малайский · Майя · Масонский · Миньго · Непальский · Новоюлианский · Пролептический: юлианский, григорианский · Римский · Румийский · Симметричный · Советский · Стабильный · Тамильский · Тайский: лунный, солнечный · Тибетский · Трёхсезонный · Тувинский · Туркменский · Французский · Хакасский · Ханаанейский · Хараппский · Чучхе · Шведский · Шумерский · Эфиопский · Юлианский · Яванский · Японский

Ацтекский календарь — система измерения времени, применявшаяся у народов Месоамерики. Впервые эта система появилась у ольмеков около 3500 лет назад и впоследствии распространилась среди культур и народов центральной Мексики, в том числе майя, сапотеков и ацтеков, которые считали, что время воплощает в себе божественное присутствие, а также предопределяет счастливую, несчастную или нейтральную судьбу.

Календарь состоял из двух параллельных циклов: гражданского 365-дневного шиупоуалли (аст. xiuhpohualli, что значит «счёт лет», соответствует хаабу у майя) и ритуального 260-дневного тональпоуалли (аст. tonalpohualli, что значит «счёт дней» или «счёт судеб», соответствует цолькину у майя). Шиупоуалли и тональпоуалли совпадали каждые 52 года, образуя так называемый «век», называвшийся «Новым Огнём». Ацтеки верили, что в конце каждого такого 52-летнего цикла миру угрожает опасность быть уничтоженным, поэтому начало нового ознаменовывалось особыми торжествами. Сто «веков», в свою очередь, составляли 5200-летнюю эру, называвшуюся «Солнцем». В соответствии с этой системой в настоящий момент мы живём в пятой эре Четыре землетрясения, «солнцем» которой является бог Тонатиу.

Ацтеки считали, что оба календаря имеют божественное происхождение: первый связывали с Кецалькоатлем, а второй — с Ошомоко и Сипактональ, божествами астрологии и календарей.

Календарный год начинался с первым появлением Плеяд над восточным горизонтом перед самым восходом Солнца (см. гелиакический восход).





Гражданский календарь

В основе гражданского, или сельскохозяйственного, календаря лежал солнечный год. В соответствии с этим календарём ацтеки определяли даты и продолжительность обрядов и церемоний, связанных с сельскохозяйственными циклами. Календарь состоял из 18 месяцев по 20 дней. Пять дней составляли одну неделю. Чтобы год соответствовал астрономическому, к нему прибавлялись немонтеми — пять пустых дней, дополнительная неделя поста и воздержания.

Проблема високосных годов решалась удвоением одного дня каждые четыре года. Точную корреляцию с григорианским календарём установить не удалось, но многие авторы сходятся во мнении, что начало ацтекского года приходилось на первые дни февраля.

Год шиупоуалли получал название, или в своём роде нумеровался, получая одну из 52 комбинаций, состоящих из числа от 1 до 13 и четырёх символов тональпоуалли (см. ниже): калли (дом), точтли (кролик), акатль (тростник), текпатль (кремень). Например, Эрнан Кортес встретился с Монтесумой II в день 8 Ветер в год 1 Тростник (или 8 ноября 1519 г.).

Название месяца Божество-покровитель и ритуалы
1 Атлькауало (прекращение воды) Тлалок, Чальчиутликуэ Жертвоприношение детей водным божествам
2 Тлакашипеуалицтли (свежевание людей) Шипе-Тотек Жертвоприношение воинов; танец жреца с кожей, содранной с жертв
3 Тосостонтли (малое бдение) Коатликуэ, Тлалок Захоронение кожи жертв, жертвоприношение детей
4 Уэйтосостли (большое бдение) Сентеотль, Чикомекакоатль Благословение новой кукурузы; жертвоприношение девушки
5 Тошкатль (засуха) Тескатлипока, Уицилопочтли Жертвоприношение персонификаций богов
6 Эцалькуалистли (блюдо из кукурузы и фасоли) Тлалок Ритуальное удушение персонификаций водных божеств; ритуальные омовения и танцы
7 Текуилуитонтли (маленький пир господ) Шуишточиуатль, Шочипилли Жертвоприношение персонификаций богов; церемония соледобытчиков
8 Уэйтекуиутль (большой пир господ) Шилонен Праздник богини молодой кукурузы; знать раздаёт подарки и еду черни
9 Тлашочимако (рождение цветов) Уицилопочтли Все изображения богов украшаются цветочными гирляндами. Пир с кукурузными лепёшками и индейкой.
10 Шокотлуэци (падение плодов)
Уэймиккаиуитль (большой пир мёртвых)
Шиутекутли Ритуальное состязание; жертвоприношения богам огня (сожжение жертв)
11 Очпанистли (подметание дороги) Тласольтеотль Подметание домов и дорог; имитация сражения
12 Теотлеко (возвращение богов) Тескатлипока Приветственные церемонии в честь возвращения богов на землю; ритуальное опьянение, огненные жертвоприношения
13 Тепеиуитль (пир холмов) Тлалок Церемонии, посвящённые богам горных дождей; человеческие жертвоприношения и ритуальный каннибализм
14 Кечолли (драгоценное перо) Мишкоатль-Камаштли Пост и последующая ритуальная охота; жертвоприношение добычи и ритуальный пир
15 Панкецалистли (поднятие флага) Уицилопочтли Дома и плодовые деревья украшаются бумажными флагами; процессия; массовые жертвоприношения
16 Атемостли (нисхождение вод) Тлалок Праздник в честь водных богов; жертвоприношение детей и рабов
17 Тититль (вытягивание) Иламатекутли Магические ритуалы для вызывания дождя; побивание женщин мешками с соломой, чтобы те плакали
18 Искалли (воскрешение) Шиутекутли Сооружение фигур богов из амарантового теста; пир с тамалес и растениями
Немонтеми (пустые дни) Пять дней поста и воздержания без ритуалов

Священный календарь

Помимо гражданского календаря, ацтеки использовали священный календарь тональпоуалли. Этот священный календарь был записан в «книге дней» тоналаматль, которая представляла собой кодекс на коже или бумаге из коры, на основе которого жрец тональпоуке вычислял гороскопы и предсказывал благоприятные и неблагоприятные дни. Каждому дню назначалась комбинация из числа от 1 до 13 и одного из двадцати знаковых дней, таким образом у каждого дня в году было своё уникальное обозначение. Всего таких комбинаций 260, что и дало в итоге 260-дневный священный год. Год состоял из 20 недель по 13 дней, причём при наступлении нового дня к дате прибавлялись единица и новый знак. Так, первая неделя начиналась в день 1 Крокодил и заканчивалась в день 13 Тростник. После этого числа повторялись, а знаки продолжали идти по порядку: вторая неделя начиналась в 1 Ягуар и заканчивалась в 13 Череп и так далее. Только по прошествии полных 260 дней (13×20) оба цикла чисел и знаков совпадали, снова повторяя комбинацию 1 Крокодил.

Считалось, что каждым знаком управляет бог или богиня, также все они были связаны со сторонами света (против часовой стрелки, начиная с востока, откуда восходит солнце). Группа из тринадцати дней называется тресена (trecena, от исп. trece — тринадцать). Каждая такая группа имела своего покровителя среди божеств.

Названия дней (против часовой стрелки):

  • Сипактли — Крокодил/Кайман
  • Ээкатль — Ветер
  • Калли — Дом
  • Куэцпаллин — Ящерица
  • Коатль — Змея
  • Микистли — Череп/Смерть
  • Масатль — Олень
  • Точтли — Кролик
  • Атль — Вода
  • Ицкинтли — Собака
  • Осоматли — Обезьяна
  • Малиналли — Трава/Растение
  • Акатль — Тростник
  • Оцелотль — Ягуар/Оцелот
  • Куаутли — Орёл
  • Коскакуаутли — Стервятник
  • Оллин — Движение/Землетрясение
  • Текпатль — Кремень/Кремневый нож
  • Киауитль — Дождь
  • Шочитль — Цветок

Напишите отзыв о статье "Ацтекский календарь"

Литература

  • Пресвитер Хуан; Антонио Перес; фрай Педро де лос Риос (глоссы). [kuprienko.info/codice-mexicano-385-telleriano-remensis-con-codice-rios-codex-azteca/ Мексиканская рукопись 385 «Кодекс Теллериано-Ременсис» (с дополнениями из Кодекса Риос)] / Ред. и пер. С. А. Куприенко, В. Н. Талах. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2013. — 317 с. — ISBN 978-617-7085-06-4.
  • [kuprienko.info/skazaniya-o-solntsah-mify-i-istoricheskie-legendy-naua/ Сказания о Солнцах. Мифы и исторические легенды науа] / Ред. и пер. С. А. Куприенко, В. Н. Талах.. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2014. — 377 с. — ISBN 978-617-7085-11-8.
  • Талах В.Н., Куприенко С.А. [kuprienko.info/talah-v-n-kuprienko-s-a-amerika-pervonachal-naya-istochniki-po-istorii-majya-naua-astekov-i-inkov/ Америка первоначальная. Источники по истории майя, науа (астеков) и инков] / Ред. В. Н. Талах, С. А. Куприенко. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2013. — 370 с. — ISBN 978-617-7085-00-2.
  • Caso, Alfonso, Los Calendarios Prehispánicos. México: Universidad Nacional Autónoma de México, 1967 г.
  • [www.ejournal.unam.mx/ecn/ecnahuatl30/ECN03012.pdf Piña Garza, Eduardo, Aritmética del tonalpohualli y del xiuhpohualli]. Estudios de cultura Náhuatl, ISSN 0071-1675, № 30, 1999 г., с. 257—266.
  • [web.archive.org/web/20080513112340/www.arqueomex.com/PDFs/S8N4UNIDPortiIngl56.pdf León-Portilla, Miguel, Mitos de los orígenes en Mesoamérica] (недоступная ссылка с 05-09-2013 (2455 дней) — историякопия). Arqueología Mexicana, № 56, с. 20-27.

Ссылки

См. также

Отрывок, характеризующий Ацтекский календарь

Пчеловод открывает верхнюю колодезню и осматривает голову улья. Вместо сплошных рядов пчел, облепивших все промежутки сотов и греющих детву, он видит искусную, сложную работу сотов, но уже не в том виде девственности, в котором она бывала прежде. Все запущено и загажено. Грабительницы – черные пчелы – шныряют быстро и украдисто по работам; свои пчелы, ссохшиеся, короткие, вялые, как будто старые, медленно бродят, никому не мешая, ничего не желая и потеряв сознание жизни. Трутни, шершни, шмели, бабочки бестолково стучатся на лету о стенки улья. Кое где между вощинами с мертвыми детьми и медом изредка слышится с разных сторон сердитое брюзжание; где нибудь две пчелы, по старой привычке и памяти очищая гнездо улья, старательно, сверх сил, тащат прочь мертвую пчелу или шмеля, сами не зная, для чего они это делают. В другом углу другие две старые пчелы лениво дерутся, или чистятся, или кормят одна другую, сами не зная, враждебно или дружелюбно они это делают. В третьем месте толпа пчел, давя друг друга, нападает на какую нибудь жертву и бьет и душит ее. И ослабевшая или убитая пчела медленно, легко, как пух, спадает сверху в кучу трупов. Пчеловод разворачивает две средние вощины, чтобы видеть гнездо. Вместо прежних сплошных черных кругов спинка с спинкой сидящих тысяч пчел и блюдущих высшие тайны родного дела, он видит сотни унылых, полуживых и заснувших остовов пчел. Они почти все умерли, сами не зная этого, сидя на святыне, которую они блюли и которой уже нет больше. От них пахнет гнилью и смертью. Только некоторые из них шевелятся, поднимаются, вяло летят и садятся на руку врагу, не в силах умереть, жаля его, – остальные, мертвые, как рыбья чешуя, легко сыплются вниз. Пчеловод закрывает колодезню, отмечает мелом колодку и, выбрав время, выламывает и выжигает ее.
Так пуста была Москва, когда Наполеон, усталый, беспокойный и нахмуренный, ходил взад и вперед у Камерколлежского вала, ожидая того хотя внешнего, но необходимого, по его понятиям, соблюдения приличий, – депутации.
В разных углах Москвы только бессмысленно еще шевелились люди, соблюдая старые привычки и не понимая того, что они делали.
Когда Наполеону с должной осторожностью было объявлено, что Москва пуста, он сердито взглянул на доносившего об этом и, отвернувшись, продолжал ходить молча.
– Подать экипаж, – сказал он. Он сел в карету рядом с дежурным адъютантом и поехал в предместье.
– «Moscou deserte. Quel evenemeDt invraisemblable!» [«Москва пуста. Какое невероятное событие!»] – говорил он сам с собой.
Он не поехал в город, а остановился на постоялом дворе Дорогомиловского предместья.
Le coup de theatre avait rate. [Не удалась развязка театрального представления.]


Русские войска проходили через Москву с двух часов ночи и до двух часов дня и увлекали за собой последних уезжавших жителей и раненых.
Самая большая давка во время движения войск происходила на мостах Каменном, Москворецком и Яузском.
В то время как, раздвоившись вокруг Кремля, войска сперлись на Москворецком и Каменном мостах, огромное число солдат, пользуясь остановкой и теснотой, возвращались назад от мостов и украдчиво и молчаливо прошныривали мимо Василия Блаженного и под Боровицкие ворота назад в гору, к Красной площади, на которой по какому то чутью они чувствовали, что можно брать без труда чужое. Такая же толпа людей, как на дешевых товарах, наполняла Гостиный двор во всех его ходах и переходах. Но не было ласково приторных, заманивающих голосов гостинодворцев, не было разносчиков и пестрой женской толпы покупателей – одни были мундиры и шинели солдат без ружей, молчаливо с ношами выходивших и без ноши входивших в ряды. Купцы и сидельцы (их было мало), как потерянные, ходили между солдатами, отпирали и запирали свои лавки и сами с молодцами куда то выносили свои товары. На площади у Гостиного двора стояли барабанщики и били сбор. Но звук барабана заставлял солдат грабителей не, как прежде, сбегаться на зов, а, напротив, заставлял их отбегать дальше от барабана. Между солдатами, по лавкам и проходам, виднелись люди в серых кафтанах и с бритыми головами. Два офицера, один в шарфе по мундиру, на худой темно серой лошади, другой в шинели, пешком, стояли у угла Ильинки и о чем то говорили. Третий офицер подскакал к ним.
– Генерал приказал во что бы то ни стало сейчас выгнать всех. Что та, это ни на что не похоже! Половина людей разбежалась.
– Ты куда?.. Вы куда?.. – крикнул он на трех пехотных солдат, которые, без ружей, подобрав полы шинелей, проскользнули мимо него в ряды. – Стой, канальи!
– Да, вот извольте их собрать! – отвечал другой офицер. – Их не соберешь; надо идти скорее, чтобы последние не ушли, вот и всё!
– Как же идти? там стали, сперлися на мосту и не двигаются. Или цепь поставить, чтобы последние не разбежались?
– Да подите же туда! Гони ж их вон! – крикнул старший офицер.
Офицер в шарфе слез с лошади, кликнул барабанщика и вошел с ним вместе под арки. Несколько солдат бросилось бежать толпой. Купец, с красными прыщами по щекам около носа, с спокойно непоколебимым выражением расчета на сытом лице, поспешно и щеголевато, размахивая руками, подошел к офицеру.
– Ваше благородие, – сказал он, – сделайте милость, защитите. Нам не расчет пустяк какой ни на есть, мы с нашим удовольствием! Пожалуйте, сукна сейчас вынесу, для благородного человека хоть два куска, с нашим удовольствием! Потому мы чувствуем, а это что ж, один разбой! Пожалуйте! Караул, что ли, бы приставили, хоть запереть дали бы…
Несколько купцов столпилось около офицера.
– Э! попусту брехать то! – сказал один из них, худощавый, с строгим лицом. – Снявши голову, по волосам не плачут. Бери, что кому любо! – И он энергическим жестом махнул рукой и боком повернулся к офицеру.
– Тебе, Иван Сидорыч, хорошо говорить, – сердито заговорил первый купец. – Вы пожалуйте, ваше благородие.
– Что говорить! – крикнул худощавый. – У меня тут в трех лавках на сто тысяч товару. Разве убережешь, когда войско ушло. Эх, народ, божью власть не руками скласть!
– Пожалуйте, ваше благородие, – говорил первый купец, кланяясь. Офицер стоял в недоумении, и на лице его видна была нерешительность.
– Да мне что за дело! – крикнул он вдруг и пошел быстрыми шагами вперед по ряду. В одной отпертой лавке слышались удары и ругательства, и в то время как офицер подходил к ней, из двери выскочил вытолкнутый человек в сером армяке и с бритой головой.
Человек этот, согнувшись, проскочил мимо купцов и офицера. Офицер напустился на солдат, бывших в лавке. Но в это время страшные крики огромной толпы послышались на Москворецком мосту, и офицер выбежал на площадь.
– Что такое? Что такое? – спрашивал он, но товарищ его уже скакал по направлению к крикам, мимо Василия Блаженного. Офицер сел верхом и поехал за ним. Когда он подъехал к мосту, он увидал снятые с передков две пушки, пехоту, идущую по мосту, несколько поваленных телег, несколько испуганных лиц и смеющиеся лица солдат. Подле пушек стояла одна повозка, запряженная парой. За повозкой сзади колес жались четыре борзые собаки в ошейниках. На повозке была гора вещей, и на самом верху, рядом с детским, кверху ножками перевернутым стульчиком сидела баба, пронзительно и отчаянно визжавшая. Товарищи рассказывали офицеру, что крик толпы и визги бабы произошли оттого, что наехавший на эту толпу генерал Ермолов, узнав, что солдаты разбредаются по лавкам, а толпы жителей запружают мост, приказал снять орудия с передков и сделать пример, что он будет стрелять по мосту. Толпа, валя повозки, давя друг друга, отчаянно кричала, теснясь, расчистила мост, и войска двинулись вперед.


В самом городе между тем было пусто. По улицам никого почти не было. Ворота и лавки все были заперты; кое где около кабаков слышались одинокие крики или пьяное пенье. Никто не ездил по улицам, и редко слышались шаги пешеходов. На Поварской было совершенно тихо и пустынно. На огромном дворе дома Ростовых валялись объедки сена, помет съехавшего обоза и не было видно ни одного человека. В оставшемся со всем своим добром доме Ростовых два человека были в большой гостиной. Это были дворник Игнат и казачок Мишка, внук Васильича, оставшийся в Москве с дедом. Мишка, открыв клавикорды, играл на них одним пальцем. Дворник, подбоченившись и радостно улыбаясь, стоял пред большим зеркалом.
– Вот ловко то! А? Дядюшка Игнат! – говорил мальчик, вдруг начиная хлопать обеими руками по клавишам.
– Ишь ты! – отвечал Игнат, дивуясь на то, как все более и более улыбалось его лицо в зеркале.
– Бессовестные! Право, бессовестные! – заговорил сзади их голос тихо вошедшей Мавры Кузминишны. – Эка, толсторожий, зубы то скалит. На это вас взять! Там все не прибрано, Васильич с ног сбился. Дай срок!
Игнат, поправляя поясок, перестав улыбаться и покорно опустив глаза, пошел вон из комнаты.
– Тетенька, я полегоньку, – сказал мальчик.