Лопес де Аяла, Аделардо

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Аяла Аделардо-Лопес де»)
Перейти к: навигация, поиск


Аделардо Лопес де Аяла
Adelardo López de Ayala
Дата рождения:

1 мая 1828(1828-05-01)

Место рождения:

Гуадальканаль

Дата смерти:

30 декабря 1879(1879-12-30) (51 год)

Место смерти:

Мадрид

Гражданство:

Испания

Род деятельности:

поэт, государственный деятель

Аделардо Лопес де Аяла (исп. Adelardo López de Ayala; 1828—1979) — испанский поэт и государственный деятель; родился 1 мая 1828 года, в Гуадальканале, в провинции Бадахос; получил юридическое образование в Севилье, но впоследствии посвятил себя литературным занятиям. Из его поэтических произведений наиболее известны: «El nombre de estado», «Culpa y perdon», «Los dos Guzmanes», «El tejado de vidrio», «El tanto por ciento», «Los comuneros» и драма «Consuelo». Aяла принимал участие и в политической жизни Испании; сначала был приверженцем Нарваэса, потом основал вместе с Кановасом и Уллоа либеральный союз. В революции 1868 года он принял деятельное участие, но, когда она получила радикальный характер, он вместе с Кановасом содействовал реставрации монархии и при короле Альфонсе XII получил портфель министра колоний. Позднее он был выбран президентом палаты депутатов; умер 30 декабря 1879 года.[1]

Напишите отзыв о статье "Лопес де Аяла, Аделардо"



Примечания

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Ссылки

Отрывок, характеризующий Лопес де Аяла, Аделардо

– То пристрастие, которое более всех других заставляло вас колебаться на пути добродетели, – сказал масон.
Пьер помолчал, отыскивая.
«Вино? Объедение? Праздность? Леность? Горячность? Злоба? Женщины?» Перебирал он свои пороки, мысленно взвешивая их и не зная которому отдать преимущество.
– Женщины, – сказал тихим, чуть слышным голосом Пьер. Масон не шевелился и не говорил долго после этого ответа. Наконец он подвинулся к Пьеру, взял лежавший на столе платок и опять завязал ему глаза.
– Последний раз говорю вам: обратите всё ваше внимание на самого себя, наложите цепи на свои чувства и ищите блаженства не в страстях, а в своем сердце. Источник блаженства не вне, а внутри нас…
Пьер уже чувствовал в себе этот освежающий источник блаженства, теперь радостью и умилением переполнявший его душу.


Скоро после этого в темную храмину пришел за Пьером уже не прежний ритор, а поручитель Вилларский, которого он узнал по голосу. На новые вопросы о твердости его намерения, Пьер отвечал: «Да, да, согласен», – и с сияющею детскою улыбкой, с открытой, жирной грудью, неровно и робко шагая одной разутой и одной обутой ногой, пошел вперед с приставленной Вилларским к его обнаженной груди шпагой. Из комнаты его повели по коридорам, поворачивая взад и вперед, и наконец привели к дверям ложи. Вилларский кашлянул, ему ответили масонскими стуками молотков, дверь отворилась перед ними. Чей то басистый голос (глаза Пьера всё были завязаны) сделал ему вопросы о том, кто он, где, когда родился? и т. п. Потом его опять повели куда то, не развязывая ему глаз, и во время ходьбы его говорили ему аллегории о трудах его путешествия, о священной дружбе, о предвечном Строителе мира, о мужестве, с которым он должен переносить труды и опасности. Во время этого путешествия Пьер заметил, что его называли то ищущим, то страждущим, то требующим, и различно стучали при этом молотками и шпагами. В то время как его подводили к какому то предмету, он заметил, что произошло замешательство и смятение между его руководителями. Он слышал, как шопотом заспорили между собой окружающие люди и как один настаивал на том, чтобы он был проведен по какому то ковру. После этого взяли его правую руку, положили на что то, а левою велели ему приставить циркуль к левой груди, и заставили его, повторяя слова, которые читал другой, прочесть клятву верности законам ордена. Потом потушили свечи, зажгли спирт, как это слышал по запаху Пьер, и сказали, что он увидит малый свет. С него сняли повязку, и Пьер как во сне увидал, в слабом свете спиртового огня, несколько людей, которые в таких же фартуках, как и ритор, стояли против него и держали шпаги, направленные в его грудь. Между ними стоял человек в белой окровавленной рубашке. Увидав это, Пьер грудью надвинулся вперед на шпаги, желая, чтобы они вонзились в него. Но шпаги отстранились от него и ему тотчас же опять надели повязку. – Теперь ты видел малый свет, – сказал ему чей то голос. Потом опять зажгли свечи, сказали, что ему надо видеть полный свет, и опять сняли повязку и более десяти голосов вдруг сказали: sic transit gloria mundi. [так проходит мирская слава.]