Баас (сирийское региональное отделение)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Баас (сирийская фракция) (англ. Ba'ath или Baath, «воскресение» или «возрождение»; араб. حزب البعث العربي الاشتراكي‎‎ Hizb Al-Ba'ath Al-'Arabi Al-Ishtiraki‎) – сирийское региональное отделение партии Баас, возникшее после раскола внутри единой Партии арабского социалистического возрождения 23 февраля 1966 года. В настоящий момент партия возглавляет сирийское правительство и является «партией власти» в этом государстве. С 1970 по 2000 год партию возглавлял Хафез аль-Асад. С 2000 года руководство партией осуществляется его сыном Башаром аль-Асадом (руководит сирийским отделением Баас) и Абдуллой аль-Ахмаром (возглавляет панарабскую национальную организацию Баас).





Конституция. Места в парламенте

Официальный лозунг сирийского ответвления Баас – «Единство, свобода, социализм», который закреплён в конституции страны. Восьмая статья конституции Сирии указывает, что ведущая роль в государстве и в обществе Сирии принадлежит партии Баас. Она возглавляет Национальный прогрессивный фронт с целью объединить народные массы и призвать их к выполнению целей, стоящих перед арабской нацией. Сирийская конституция была принята в 1973 году. В Конституции не сказано открыто, что президент государства должен обязательно принадлежать к сирийскому отделению партии Баас, однако в соответствии с уставом Национального прогрессивного фронта предполагается, что президент и секретарь партии должны также являться лидерами НПФ. Партия доминирует в парламенте САР с 1963 года, после Революции 8 марта. На протяжении всех парламентских выборов в Сирии сирийское региональное отделение партии БААС традиционно завоёвывает парламентское коалиционное большинство в 167 мест и более. В 2003 году по итогам парламентских выборов партия получила 135 мест в Меджлисе аш-Шааб. В середине 2000-х годов по стране насчитывалось примерно 800 000 членов партии, а основными печатными органами Баас в Сирии являются газеты Al-Ba'ath и Al-Thawra.

Конгрессы партии

В состав Сирийского регионального правления (СРП) Баас входит 21 член. С 1987 года СРП включает в себя трёх вице-президентов Сирийской Арабской республики, премьер-министра страны, министра обороны, командующего генерального штаба страны, спикера Народного совета Сирии, а также секретарей партийных организаций в Хаме и Алеппо, также как и глав партбюро профсоюзов, а также экономики и высшего образования. Седьмой конгресс сирийского регионального отделения Баас состоялся в январе 1980 года. В ходе конгресса был сформирован новый партийный институт – Центральный комитет, который должен исполнять роль связующего органа в отношениях между правлением и региональными ветвями партии. В Центральном комитете 75 членов. В ходе этого же конгресса была сформирована особая Инспекция. Во время восьмого конгресса было решено расширить количество членов ЦК до 95 человек. В число полномочий Центрального комитета были включены выборы регионального правления, в то время как раньше выборами и утверждением СРП занимались участники регионального конгресса.

Ответвления партии

Партия имеет 19 ответвлений по стране: по одному в каждой из тринадцати мухафаз, а также одно в Дамаске, одно в Алеппо и по одному в каждом из четырёх государственных вузов. В большинстве случаев губернатор мухафазы, шеф полиции, мэр города-центра мухафазы, а также другие высокопоставленные чиновники в губернской или муниципальной иерархии являются членами правления местной ветви БААС.

Частотность проведения конгресса

Сирийский региональный конгресс проводится каждый четыре года. Несмотря на то, что все мероприятия на конгрессе заранее строго регламентированы и тщательно спланированы, в последнее врем в ходе конгрессов происходят серьёзные дебаты по поводу экономических вопросов и вопросов общественного устройства. Впрочем, официальная критика в отношении экономической стагнации прозвучала на съезде сирийского отделения Баас в 1985 году, на котором присутствовал 771 человек.

Партийные ячейки в вооружённых силах страны

Партия также обладает внутренними структурами в среде сирийских вооружённых сил. Представители гражданского и военного секторов партии встречаются только в ходе заседаний и мероприятий регионального уровня, в то время как военный сектор представлен в региональном правлении и традиционно отправляет своих делегатов для участия в региональных конгрессах. Военный сектор партии разделён на ответвления, которые действуют на уровне батальонов. Глава военного ответвления партии называется tawjihi («вождь», «ведущий»).

Закон о безопасности партии был принят в 1979 году. В соответствии с формулировками данного закона, отклонения от линии партии и атаки на неё были подвергнуты криминализации. Закон был принят в рамках внутренней идеологической борьбы с праворадикальными исламистским группировками, которые проявляли диверсионную активность в конце 1970-х годов, угрожая в том числе и государственной стабильности.

Координационные центры Баас

Партия обладает тремя центрами, которые осуществляют координационную деятельность в общественных организациях: Бюро народных организаций (которое координирует деятельность вооружённых групп народной милиции, а также Союз революционной молодёжи и Генеральный союз сирийских женщин); Бюро рабочих (которое координирует генеральную федерацию сирийских профсоюзов) и крестьянское бюро (ответственное за деятельность крестьянской федерации). Дети имеют возможность присоединяться к авангарду партии уже в школьном возрасте (есть разделение на авангард мальчиков и девочек). Участники авангарда могут посещать военизированные летние лагеря на культурно-образовательной основе, которые находятся под управлением представителей вооружённых сил Сирии. В середине 1970-х годов в условиях ухудшения внутриполитической ситуацией и усугублением внешней угрозы в связи с возрастанием движений радикально-исламисткого толка, состоялась кампания по мобилизации крестьян из крестьянской федерации.

Система политпросвещения

Партия руководит собственной системой политпросвещения, включая Высший политический институт. В Дамасском университете есть специальная программа аспирантуры, основанная на политических знаниях, которую курирует Баас.

Миграция Абдель Халима Хаддама

Член Национального правления партии и Центрального комитета авторитетный сирийский политический деятель Абдель Халим Хаддам был отправлен в отставку с середины 2005 года, после чего с разрешения Башара Асада уехал в эмиграцию в Париж. С января 2006 года возглавил «сирийское правительство в изгнании» и теперь находится в оппозиции по отношению к стратегии сирийского регионального отделения Баас.

Источники

  • [www.baath-party.org]


Напишите отзыв о статье "Баас (сирийское региональное отделение)"

Отрывок, характеризующий Баас (сирийское региональное отделение)

В четвертых, бессмысленно было желание взять в плен императора, королей, герцогов – людей, плен которых в высшей степени затруднил бы действия русских, как то признавали самые искусные дипломаты того времени (J. Maistre и другие). Еще бессмысленнее было желание взять корпуса французов, когда свои войска растаяли наполовину до Красного, а к корпусам пленных надо было отделять дивизии конвоя, и когда свои солдаты не всегда получали полный провиант и забранные уже пленные мерли с голода.
Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был подобен тому плану огородника, который, выгоняя из огорода потоптавшую его гряды скотину, забежал бы к воротам и стал бы по голове бить эту скотину. Одно, что можно бы было сказать в оправдание огородника, было бы то, что он очень рассердился. Но это нельзя было даже сказать про составителей проекта, потому что не они пострадали от потоптанных гряд.
Но, кроме того, что отрезывание Наполеона с армией было бессмысленно, оно было невозможно.
Невозможно это было, во первых, потому что, так как из опыта видно, что движение колонн на пяти верстах в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Во вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализировать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона, надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.
В третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чем могли бы убедиться военные ученые хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился, как нельзя поймать ласточку, хотя и можно взять ее, когда она сядет на руку. Взять в плен можно того, кто сдается, как немцы, по правилам стратегии и тактики. Но французские войска совершенно справедливо не находили этого удобным, так как одинаковая голодная и холодная смерть ожидала их на бегстве и в плену.
В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.
И об этом то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки, по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии, – об этом то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда то, а Тормасов туда то и как Чичагов должен был передвинуться туда то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д.
Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно.
Все это странное, непонятное теперь противоречие факта с описанием истории происходит только оттого, что историки, писавшие об этом событии, писали историю прекрасных чувств и слов разных генералов, а не историю событий.
Для них кажутся очень занимательны слова Милорадовича, награды, которые получил тот и этот генерал, и их предположения; а вопрос о тех пятидесяти тысячах, которые остались по госпиталям и могилам, даже не интересует их, потому что не подлежит их изучению.
А между тем стоит только отвернуться от изучения рапортов и генеральных планов, а вникнуть в движение тех сотен тысяч людей, принимавших прямое, непосредственное участие в событии, и все, казавшиеся прежде неразрешимыми, вопросы вдруг с необыкновенной легкостью и простотой получают несомненное разрешение.
Цель отрезывания Наполеона с армией никогда не существовала, кроме как в воображении десятка людей. Она не могла существовать, потому что она была бессмысленна, и достижение ее было невозможно.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась, во первых, сама собою, так как французы бежали, и потому следовало только не останавливать это движение. Во вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и, в третьих, тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.



Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.
Беспрестанные воздержания речи, постоянное старательное обхождение всего того, что могло навести на слово о нем: эти остановки с разных сторон на границе того, чего нельзя было говорить, еще чище и яснее выставляли перед их воображением то, что они чувствовали.

Но чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость. Княжна Марья, по своему положению одной независимой хозяйки своей судьбы, опекунши и воспитательницы племянника, первая была вызвана жизнью из того мира печали, в котором она жила первые две недели. Она получила письма от родных, на которые надо было отвечать; комната, в которую поместили Николеньку, была сыра, и он стал кашлять. Алпатыч приехал в Ярославль с отчетами о делах и с предложениями и советами переехать в Москву в Вздвиженский дом, который остался цел и требовал только небольших починок. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Она поверяла счеты с Алпатычем, советовалась с Десалем о племяннике и делала распоряжения и приготовления для своего переезда в Москву.
Наташа оставалась одна и с тех пор, как княжна Марья стала заниматься приготовлениями к отъезду, избегала и ее.
Княжна Марья предложила графине отпустить с собой Наташу в Москву, и мать и отец радостно согласились на это предложение, с каждым днем замечая упадок физических сил дочери и полагая для нее полезным и перемену места, и помощь московских врачей.