Бадаев, Алексей Егорович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Алексей Егорович Бадаев<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Председатель Центросоюза
1930 — 1931
Заместитель народного комиссара пищевой промышленности СССР
октябрь 1935 — август 1937
2-й Народный комиссар пищевой промышленности РСФСР
21 июня 1937 — июль 1938
Предшественник: Семён Семёнович Лобов
Преемник: Павел Васильевич Смирнов
Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР и Заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР
19 июля 1938 — 4 марта 1944
Предшественник: должность учреждена
Преемник: Шверник, Николай Михайлович
 
Рождение: 4 (16) ноября 1883(1883-11-16)
дер. Юрьево, Карачевский уезд, Орловская губерния, Российская империя
Смерть: 3 ноября 1951(1951-11-03) (67 лет)
Москва, СССР
Отец: Егор Бадаев — крестьянин
Мать: Бадаева — крестьянка
Партия: РСДРП (большевик) (19041912)
РСДРП(б) (1912-1918)
РКП(б) (19181925)
ВКП(б)1925)
 
Награды:

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Алексе́й Его́рович Бада́ев (18831951) — советский партийный и государственный деятель, по первой профессии — слесарь.





Биография

Родился 4 (16) ноября 1883 года в деревне Юрьево (ныне — Большое Юрьево, Хотынецкий район, Орловская область) в крестьянской семье. В 1903 году приехал в Петербург, где поступил чернорабочим на Александровский завод. Впоследствии работал слесарем на Александровском заводе и в Главных вагонных мастерских Николаевской железной дороги. В 1904 году вступил в РСДРП. Активный деятель Союза металлистов.

В 1912 году был избран в IV Государственную думу от рабочей курии Петербургской губернии, член большевистской фракции. В 1912—1913 годах, по предложению В. И. Ленина, являлся официальным издателем газеты «Правда». Бадаев вспоминал: «Владимир Ильич не только руководил всей фракцией в целом, но и помогал каждому депутату в его работе»[1]. C апреля по ноябрь 1914 года — член ЦК РСДРП(б). В ноябре 1914 года арестован в числе других депутатов-социалистов, приговорён к ссылке в Туруханский край. Вернулся в Петроград после Февральской революции и был избран от большевиков в Петроградскую городскую думу. Участник Октябрьского вооружённого восстания в Петрограде. Председатель избирательной комиссии по первым после революции выборам в Петроградскую городскую думу, состоявшимся 29 ноября 1917 года. Как член РСДРП(б) с поставленной перед ним политической задачей справился: по результатам выборов большевики беспрецедентно увеличили своё представительство в Петроградской городской думе с 67[2] до 188 мандатов из 200[3]. Таким образом при непосредственном участии А. Е. Бадаева был фактически ликвидирован единственный петроградский легитимный орган политической оппозиции Совнаркому. После революции возглавлял органы продовольственного снабжения Петрограда. В первой половине 1920-х годов работал заместителем председателя Петроградского (Ленинградского) губисполкома. С 1922 года кандидат в члены ЦК РКП(б), в 1925—1951 годах — член ЦК ВКП(б). С 1930 года председатель Центросоюза, с 1931 года — Московского союза потребительских обществ. С октября 1935 по август 1937 года замнаркома пищевой промышленности СССР, а в 1937—1938 нарком пищевой промышленности РСФСР. С 1938 года заместитель председателя Мосгорисполкома. В 1938—1944 — председатель Президиума ВС РСФСР и заместитель председателя Президиума ВС СССР.

Бадаев, склонный к алкоголизму, в 1943 году дискредитировал себя недостойным поведением в ходе государственного визита в Монголию и Туву. В связи с этим 6 апреля того же года Политбюро ВКП(б) приняло решение об отстранении Бадаева от должности (и. о. председателя Президиума ВС РСФСР был назначен И. А. Власов). В решении, в частности, говорилось:

ЦК ВКП(б) стали известны факты безобразного поведения т. Бадаева во время пребывания его в качестве председателя делегации СССР на празднествах Монгольской Народной Республики и в Тувинской народной республике, порочащие его как председателя Президиума Верховного Совета РСФСР и члена ЦК ВКП(б). Бадаев во время пребывания в Монгольской и Тувинской народных республиках беспробудно пьянствовал. Бадаев, будучи пьяным, терял чувство всякого личного достоинства и в своем антиморальном поведении опускался до того, что неоднократно приставал к женщинам и требовал, чтобы «доставили ему баб» для разврата[4].
4 марта 1944, освобожден от занимаемой должности постановлением 5-й сессии Верховного Совета РСФСР I созыва.

После отстранения от должности был назначен руководителем треста Главпиво (1943—1951). Умер 3 ноября 1951 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 3).

Автор книги «Большевики в Государственной думе. Воспоминания» (1929), неоднократно переизданной и переведенной на многие иностранные языки.

Награды

Память

См. также

Напишите отзыв о статье "Бадаев, Алексей Егорович"

Примечания

  1. [rk.org.ua/rk/406/8.html К дню рождения В.И.Ленина]. Проверено 26 февраля 2013. [www.webcitation.org/6EzjxTsoa Архивировано из первоисточника 9 марта 2013].
  2. Смирнова А. А. От коалиции к катастрофе. Петроградские социалисты в мае — ноябре 1917 года. СПб., 2006. С. 186.
  3. Сашонко В. Н. Калинин в Петербурге — Ленинграде. Л.: Лениздат, 1977. С. 170.
  4. [akcent.dp.ua/articles/num/1059 Великие алкоголики и выдающиеся пьяницы]
  5. Список абонентов ленинградских телефонных станций. 1937. С. 205, 301.
  6. Список абонентов ленинградских телефонных станций. 1937. С. 205.

Литература

  • Герои Октября. — Л., 1967. — Т. 1.
  • Государственная дума Российской империи, 1906—1917 : Энциклопедия. — М.: Российская политическая энциклопедия, 2008. — С. 31. — ISBN 978-5-8243-1031-3
  • Спичка А. М. «Номер первый» : документальная повесть об А. Е. Бадаеве. — Л.: Лениздат, 1987. — 300 с. — (Жизнь славных революционеров-большевиков). — 50 000 экз.

Ссылки

  • [www.praviteli.org/rsfsr/rsfsr1/badaev.php А. Е. Бадаев] на сайте «[www.praviteli.org/ Правители России и Советского Союза]»
  • [knowbysight.info/BBB/00571.asp Бадаев Алексей Егорович]. Справочник по истории Коммунистической партии и Советского Союза 1898—1991. Проверено 10 апреля 2013. [www.webcitation.org/6FwSj1Aak Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].

Отрывок, характеризующий Бадаев, Алексей Егорович

– Капитан, ради Бога, я контужен в руку, – сказал он робко. – Ради Бога, я не могу итти. Ради Бога!
Видно было, что юнкер этот уже не раз просился где нибудь сесть и везде получал отказы. Он просил нерешительным и жалким голосом.
– Прикажите посадить, ради Бога.
– Посадите, посадите, – сказал Тушин. – Подложи шинель, ты, дядя, – обратился он к своему любимому солдату. – А где офицер раненый?
– Сложили, кончился, – ответил кто то.
– Посадите. Садитесь, милый, садитесь. Подстели шинель, Антонов.
Юнкер был Ростов. Он держал одною рукой другую, был бледен, и нижняя челюсть тряслась от лихорадочной дрожи. Его посадили на Матвевну, на то самое орудие, с которого сложили мертвого офицера. На подложенной шинели была кровь, в которой запачкались рейтузы и руки Ростова.
– Что, вы ранены, голубчик? – сказал Тушин, подходя к орудию, на котором сидел Ростов.
– Нет, контужен.
– Отчего же кровь то на станине? – спросил Тушин.
– Это офицер, ваше благородие, окровянил, – отвечал солдат артиллерист, обтирая кровь рукавом шинели и как будто извиняясь за нечистоту, в которой находилось орудие.
Насилу, с помощью пехоты, вывезли орудия в гору, и достигши деревни Гунтерсдорф, остановились. Стало уже так темно, что в десяти шагах нельзя было различить мундиров солдат, и перестрелка стала стихать. Вдруг близко с правой стороны послышались опять крики и пальба. От выстрелов уже блестело в темноте. Это была последняя атака французов, на которую отвечали солдаты, засевшие в дома деревни. Опять всё бросилось из деревни, но орудия Тушина не могли двинуться, и артиллеристы, Тушин и юнкер, молча переглядывались, ожидая своей участи. Перестрелка стала стихать, и из боковой улицы высыпали оживленные говором солдаты.
– Цел, Петров? – спрашивал один.
– Задали, брат, жару. Теперь не сунутся, – говорил другой.
– Ничего не видать. Как они в своих то зажарили! Не видать; темь, братцы. Нет ли напиться?
Французы последний раз были отбиты. И опять, в совершенном мраке, орудия Тушина, как рамой окруженные гудевшею пехотой, двинулись куда то вперед.
В темноте как будто текла невидимая, мрачная река, всё в одном направлении, гудя шопотом, говором и звуками копыт и колес. В общем гуле из за всех других звуков яснее всех были стоны и голоса раненых во мраке ночи. Их стоны, казалось, наполняли собой весь этот мрак, окружавший войска. Их стоны и мрак этой ночи – это было одно и то же. Через несколько времени в движущейся толпе произошло волнение. Кто то проехал со свитой на белой лошади и что то сказал, проезжая. Что сказал? Куда теперь? Стоять, что ль? Благодарил, что ли? – послышались жадные расспросы со всех сторон, и вся движущаяся масса стала напирать сама на себя (видно, передние остановились), и пронесся слух, что велено остановиться. Все остановились, как шли, на середине грязной дороги.
Засветились огни, и слышнее стал говор. Капитан Тушин, распорядившись по роте, послал одного из солдат отыскивать перевязочный пункт или лекаря для юнкера и сел у огня, разложенного на дороге солдатами. Ростов перетащился тоже к огню. Лихорадочная дрожь от боли, холода и сырости трясла всё его тело. Сон непреодолимо клонил его, но он не мог заснуть от мучительной боли в нывшей и не находившей положения руке. Он то закрывал глаза, то взглядывал на огонь, казавшийся ему горячо красным, то на сутуловатую слабую фигуру Тушина, по турецки сидевшего подле него. Большие добрые и умные глаза Тушина с сочувствием и состраданием устремлялись на него. Он видел, что Тушин всею душой хотел и ничем не мог помочь ему.
Со всех сторон слышны были шаги и говор проходивших, проезжавших и кругом размещавшейся пехоты. Звуки голосов, шагов и переставляемых в грязи лошадиных копыт, ближний и дальний треск дров сливались в один колеблющийся гул.
Теперь уже не текла, как прежде, во мраке невидимая река, а будто после бури укладывалось и трепетало мрачное море. Ростов бессмысленно смотрел и слушал, что происходило перед ним и вокруг него. Пехотный солдат подошел к костру, присел на корточки, всунул руки в огонь и отвернул лицо.
– Ничего, ваше благородие? – сказал он, вопросительно обращаясь к Тушину. – Вот отбился от роты, ваше благородие; сам не знаю, где. Беда!
Вместе с солдатом подошел к костру пехотный офицер с подвязанной щекой и, обращаясь к Тушину, просил приказать подвинуть крошечку орудия, чтобы провезти повозку. За ротным командиром набежали на костер два солдата. Они отчаянно ругались и дрались, выдергивая друг у друга какой то сапог.
– Как же, ты поднял! Ишь, ловок, – кричал один хриплым голосом.
Потом подошел худой, бледный солдат с шеей, обвязанной окровавленною подверткой, и сердитым голосом требовал воды у артиллеристов.
– Что ж, умирать, что ли, как собаке? – говорил он.
Тушин велел дать ему воды. Потом подбежал веселый солдат, прося огоньку в пехоту.
– Огоньку горяченького в пехоту! Счастливо оставаться, землячки, благодарим за огонек, мы назад с процентой отдадим, – говорил он, унося куда то в темноту краснеющуюся головешку.
За этим солдатом четыре солдата, неся что то тяжелое на шинели, прошли мимо костра. Один из них споткнулся.
– Ишь, черти, на дороге дрова положили, – проворчал он.
– Кончился, что ж его носить? – сказал один из них.
– Ну, вас!
И они скрылись во мраке с своею ношей.
– Что? болит? – спросил Тушин шопотом у Ростова.
– Болит.
– Ваше благородие, к генералу. Здесь в избе стоят, – сказал фейерверкер, подходя к Тушину.
– Сейчас, голубчик.
Тушин встал и, застегивая шинель и оправляясь, отошел от костра…
Недалеко от костра артиллеристов, в приготовленной для него избе, сидел князь Багратион за обедом, разговаривая с некоторыми начальниками частей, собравшимися у него. Тут был старичок с полузакрытыми глазами, жадно обгладывавший баранью кость, и двадцатидвухлетний безупречный генерал, раскрасневшийся от рюмки водки и обеда, и штаб офицер с именным перстнем, и Жерков, беспокойно оглядывавший всех, и князь Андрей, бледный, с поджатыми губами и лихорадочно блестящими глазами.
В избе стояло прислоненное в углу взятое французское знамя, и аудитор с наивным лицом щупал ткань знамени и, недоумевая, покачивал головой, может быть оттого, что его и в самом деле интересовал вид знамени, а может быть, и оттого, что ему тяжело было голодному смотреть на обед, за которым ему не достало прибора. В соседней избе находился взятый в плен драгунами французский полковник. Около него толпились, рассматривая его, наши офицеры. Князь Багратион благодарил отдельных начальников и расспрашивал о подробностях дела и о потерях. Полковой командир, представлявшийся под Браунау, докладывал князю, что, как только началось дело, он отступил из леса, собрал дроворубов и, пропустив их мимо себя, с двумя баталионами ударил в штыки и опрокинул французов.
– Как я увидал, ваше сиятельство, что первый батальон расстроен, я стал на дороге и думаю: «пропущу этих и встречу батальным огнем»; так и сделал.
Полковому командиру так хотелось сделать это, так он жалел, что не успел этого сделать, что ему казалось, что всё это точно было. Даже, может быть, и в самом деле было? Разве можно было разобрать в этой путанице, что было и чего не было?
– Причем должен заметить, ваше сиятельство, – продолжал он, вспоминая о разговоре Долохова с Кутузовым и о последнем свидании своем с разжалованным, – что рядовой, разжалованный Долохов, на моих глазах взял в плен французского офицера и особенно отличился.
– Здесь то я видел, ваше сиятельство, атаку павлоградцев, – беспокойно оглядываясь, вмешался Жерков, который вовсе не видал в этот день гусар, а только слышал о них от пехотного офицера. – Смяли два каре, ваше сиятельство.
На слова Жеркова некоторые улыбнулись, как и всегда ожидая от него шутки; но, заметив, что то, что он говорил, клонилось тоже к славе нашего оружия и нынешнего дня, приняли серьезное выражение, хотя многие очень хорошо знали, что то, что говорил Жерков, была ложь, ни на чем не основанная. Князь Багратион обратился к старичку полковнику.
– Благодарю всех, господа, все части действовали геройски: пехота, кавалерия и артиллерия. Каким образом в центре оставлены два орудия? – спросил он, ища кого то глазами. (Князь Багратион не спрашивал про орудия левого фланга; он знал уже, что там в самом начале дела были брошены все пушки.) – Я вас, кажется, просил, – обратился он к дежурному штаб офицеру.
– Одно было подбито, – отвечал дежурный штаб офицер, – а другое, я не могу понять; я сам там всё время был и распоряжался и только что отъехал… Жарко было, правда, – прибавил он скромно.
Кто то сказал, что капитан Тушин стоит здесь у самой деревни, и что за ним уже послано.
– Да вот вы были, – сказал князь Багратион, обращаясь к князю Андрею.
– Как же, мы вместе немного не съехались, – сказал дежурный штаб офицер, приятно улыбаясь Болконскому.
– Я не имел удовольствия вас видеть, – холодно и отрывисто сказал князь Андрей.
Все молчали. На пороге показался Тушин, робко пробиравшийся из за спин генералов. Обходя генералов в тесной избе, сконфуженный, как и всегда, при виде начальства, Тушин не рассмотрел древка знамени и спотыкнулся на него. Несколько голосов засмеялось.