Бак, Перл

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Перл Бак
Pearl Sydenstricker Buck

Перл Бак. Фото ок.1932
Имя при рождении:

Перл Комфорт Сайденстрикер

Место рождения:

Хилсборо, штат Западная Виргиния

Место смерти:

Денби, штат Вермонт

Годы творчества:

1930-1969

Жанр:

роман, биография

Дебют:

Восточный ветер, западный ветер (1930)

Премии:

Пулитцеровская премия 1932 года, Нобелевская премия по литературе 1938 года

Перл Бак, урождённая Сайденстрикер (англ. Pearl Sydenstricker Buck; китайское имя 赛珍珠, Sài Zhēnzhū; 26 июня 1892 — 6 марта 1973) — американская писательница, лауреат Нобелевской премии по литературе. Дочь миссионера, она провела детство и юность в Китае, в стране, которая вдохновила её на написание своих произведений.

В 1938 году становится лауреатом Нобелевской премии по литературе «За многогранное, поистине эпическое описание жизни китайских крестьян и за биографические шедевры». В Китае часто считается китайской писательницей.[1]





Биография

Перл Сайденстрикер родилась 26 июня 1892 года в Хилсборо в штате Западная Вирджиния. Её родители были миссионерами и сразу после свадьбы отправились в Китай, но вернулись в Соединённые Штаты, когда мать Перл была беременна ей. Когда Перл было три месяца, семья снова вернулась в Китай и поселилась недалеко от Нанкина.

После восстания в Китае иностранцам стало небезопасно находиться в этой стране и многие покинули Китай. Отец Перл решил остаться, но переехал с семьей в Шанхай.

Писательница посещала школу Miss Jewell's School в Китае, но затем покинула её из-за расистских взглядов одноклассников. Перл владела английским, местным диалектом китайского языка и классическим китайским языком. В этот период она много читает, в особенности романы Чарльза Диккенса, что не одобрял её отец.

В 1911 году Перл уехала в США, где посещала женский колледж в штате Виргиния. С 1914 по 1933 год осуществляла миссионерскую работу, но потом её взгляды начали меняться, и она отказалась от миссионерства.

В 1914 году Перл вернулась в Китай. Там она вышла замуж за миссионера Джона Бака в мае 1917 года, после чего они переехали в Сучжоу. Эту местность она описывала в своих книгах «Земля» и «Сыновья».

В 1920 году они поселились в студенческом городке университета в Нанкине, где оба были преподавателями. В 1921 году умерла мать писательницы. В 1924 году они снова вернулись в США, где Перл получила степень магистра Корнелльском университете. В 1925 году Перл удочерила девочку по имени Дженис, а осенью семья уехала в Китай.

С начала войны ей пришлось скрываться вместе с семьей в домах бедных китайцев, до того, как их спасли американские войска. Так, Перл переехала в Шанхай, а оттуда в Японию, где она оставалась целый год, но затем снова вернулась в Китай. С 1927 года, когда Перл уже была в Китае, она полностью посвятила себя литературной деятельности. Литература была для неё и средством к самовыражению и способом заработать деньги, так как её брак распадался, а её родная дочь была тяжело больна. В 1929 году Перл снова вернулась в США. Нью-Йоркский издатель Ричард Уолш принял её книгу «Восточный ветер, западный ветер». Перл снова вернулась в Китай, чтобы закончить свой роман «Земля», в 1934 году она вернулась а Америку и никогда больше не приезжала в Китай.

В 1935 писательница развелась с первым мужем и вышла замуж за Ричарда Уолша. До конца жизни Перл жила с мужем в Пенсильвании. Умерла от рака легких в марте 1973 года.

Творчество

Писать Перл Бак начала еще в детстве. Первые произведения появлялись в детском приложении к англоязычной газете «Шанхай меркьюри» (англ. «Shanghai Mercury»). После написания биографии матери, которая была опубликована значительно позже, писательница взялась за роман, а в начале 20-х гг. в «Атлантик мансли» (англ. «Atlantic Monthly») и других американских журналах печатаются её статьи о Китае.

Её второй роман «Восточный ветер, западный ветер», который Перл начала писать на пути из Соединенных Штатов в Китай, был опубликован в 1930 г. Это традиционный любовный роман, в котором раскрывается кроме всего и проблема отцов и детей. Действие романа происходит в Китае, герои романа это простые китайцы. Сначала роман был отвергнут издателями, ссылавшимися на отсутствие интереса читателей к жизни Китая. В итоге роман переиздавался три раза.

В 1931 году был опубликован роман «Земля» («The Good Earth»). За него писательница получила Пулитцеровскую премию. Эта книга, считается лучшим произведением Перл Бак. В ней рассказывается о попытке бедной крестьянской семьи добиться благополучия и создать семейную династию. Роман отличается тем простым стилем, который характерен для всего творчества Перл и сравним с библейским. Этот роман стал бестселлером, его называли притчей про жизнь человекаК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2058 дней]. Он также имеет общие черты с традиционной китайской народной литературой, цикличная форма которой отражает веру в непрерывность жизни и предназначена для развлечения простого народаК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2058 дней]. Продолжением «Земли» стали два романа - «Сыновья» (1932) и «Распадающийся дом» (1935). В 1935 эти романы были в опубликованы в одном томе под заглавием «Дом земли» («The House of Earth»).

Основные работы

Романы

Биографии

Автобиографии

Общественная деятельность

Перл Бак сыграла заметную роль в истории международного усыновления. В 1949 году она учредила первое в мире агентство по международному усыновлению – Welcome House. Особое внимание уделялось судьбе сирот азиатской расы и полукровок. В то время усыновление таких детей не было популярным в американском обществе. До сих пор существует фонд имени Перл Бак, который специализируется на межрасовых усыновлениях[2].

Напишите отзыв о статье "Бак, Перл"

Примечания

  1. Meyers, Mike [www.nytimes.com/2006/03/05/books/review/05meyer.html?_r=1&pagewanted=all&oref=slogin Pearl of the Orient] (англ.) // New York Times. — 5 марта 2006.
  2. Владимир Абаринов [www.sovsekretno.ru/magazines/article/2505 Кого наказываете, господа?]. — Международный ежемесячник «Совершенно секретно».

Ссылки

  • [archive.is/20130416203044/www.bigpi.biysk.ru/encicl/articles/29/1002923/1002923A.htm Перл С. Бак]
  • [www.pergam-club.ru/book/1707 Страница Перл Сайденстрикер Бак в литературном клубе "Пергам"]

Литература

  • Лауреаты Нобелевской премии: Энциклопедия: Пер. с англ.– М.: Прогресс, 1992.
  • Peter J. Conn. Pearl S. Buck: A Cultural Biography. Cambridge England ; New York: Cambridge University Press, 1996. ISBN 0521560802
  • Hilary Spurling, Burying the Bones: Pearl Buck in China (London: Profile, 2010) ISBN 9781861978288
  • Nora B. Stirling, Pearl Buck, a Woman in Conflict (Piscataway, NJ: New Century Publishers, 1983)
  • Elizabeth Johnston Lipscomb, Frances E. Webb and Peter J. Conn, eds., The Several Worlds of Pearl S. Buck: Essays Presented at a Centennial Symposium, Randolph-Macon Woman's College, March 26–28, 1992. Westport, CT: Greenwood Press, Contributions in Women's Studies, 1994. ISBN 0313291527
  • Liao Kang. Pearl S. Buck: A Cultural Bridge across the Pacific. (Westport, CT, London: Greenwood, Contributions to the Study of World Literature 77, 1997). ISBN 0-313-30146-8.
  • Xi Lian. The Conversion of Missionaries: Liberalism in American Protestant Missions in China, 1907-1932. (University Park: Pennsylvania State University Press, 1997). ISBN 027101606X

Отрывок, характеризующий Бак, Перл

И вдруг Пьеру представился, как живой, давно забытый, кроткий старичок учитель, который в Швейцарии преподавал Пьеру географию. «Постой», – сказал старичок. И он показал Пьеру глобус. Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие. Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к тому же, сжимали ее, иногда уничтожали, иногда сливались с нею.
– Вот жизнь, – сказал старичок учитель.
«Как это просто и ясно, – подумал Пьер. – Как я мог не знать этого прежде».
– В середине бог, и каждая капля стремится расшириться, чтобы в наибольших размерах отражать его. И растет, сливается, и сжимается, и уничтожается на поверхности, уходит в глубину и опять всплывает. Вот он, Каратаев, вот разлился и исчез. – Vous avez compris, mon enfant, [Понимаешь ты.] – сказал учитель.
– Vous avez compris, sacre nom, [Понимаешь ты, черт тебя дери.] – закричал голос, и Пьер проснулся.
Он приподнялся и сел. У костра, присев на корточках, сидел француз, только что оттолкнувший русского солдата, и жарил надетое на шомпол мясо. Жилистые, засученные, обросшие волосами, красные руки с короткими пальцами ловко поворачивали шомпол. Коричневое мрачное лицо с насупленными бровями ясно виднелось в свете угольев.
– Ca lui est bien egal, – проворчал он, быстро обращаясь к солдату, стоявшему за ним. – …brigand. Va! [Ему все равно… разбойник, право!]
И солдат, вертя шомпол, мрачно взглянул на Пьера. Пьер отвернулся, вглядываясь в тени. Один русский солдат пленный, тот, которого оттолкнул француз, сидел у костра и трепал по чем то рукой. Вглядевшись ближе, Пьер узнал лиловую собачонку, которая, виляя хвостом, сидела подле солдата.
– А, пришла? – сказал Пьер. – А, Пла… – начал он и не договорил. В его воображении вдруг, одновременно, связываясь между собой, возникло воспоминание о взгляде, которым смотрел на него Платон, сидя под деревом, о выстреле, слышанном на том месте, о вое собаки, о преступных лицах двух французов, пробежавших мимо его, о снятом дымящемся ружье, об отсутствии Каратаева на этом привале, и он готов уже был понять, что Каратаев убит, но в то же самое мгновенье в его душе, взявшись бог знает откуда, возникло воспоминание о вечере, проведенном им с красавицей полькой, летом, на балконе своего киевского дома. И все таки не связав воспоминаний нынешнего дня и не сделав о них вывода, Пьер закрыл глаза, и картина летней природы смешалась с воспоминанием о купанье, о жидком колеблющемся шаре, и он опустился куда то в воду, так что вода сошлась над его головой.
Перед восходом солнца его разбудили громкие частые выстрелы и крики. Мимо Пьера пробежали французы.
– Les cosaques! [Казаки!] – прокричал один из них, и через минуту толпа русских лиц окружила Пьера.
Долго не мог понять Пьер того, что с ним было. Со всех сторон он слышал вопли радости товарищей.
– Братцы! Родимые мои, голубчики! – плача, кричали старые солдаты, обнимая казаков и гусар. Гусары и казаки окружали пленных и торопливо предлагали кто платья, кто сапоги, кто хлеба. Пьер рыдал, сидя посреди их, и не мог выговорить ни слова; он обнял первого подошедшего к нему солдата и, плача, целовал его.
Долохов стоял у ворот разваленного дома, пропуская мимо себя толпу обезоруженных французов. Французы, взволнованные всем происшедшим, громко говорили между собой; но когда они проходили мимо Долохова, который слегка хлестал себя по сапогам нагайкой и глядел на них своим холодным, стеклянным, ничего доброго не обещающим взглядом, говор их замолкал. С другой стороны стоял казак Долохова и считал пленных, отмечая сотни чертой мела на воротах.
– Сколько? – спросил Долохов у казака, считавшего пленных.
– На вторую сотню, – отвечал казак.
– Filez, filez, [Проходи, проходи.] – приговаривал Долохов, выучившись этому выражению у французов, и, встречаясь глазами с проходившими пленными, взгляд его вспыхивал жестоким блеском.
Денисов, с мрачным лицом, сняв папаху, шел позади казаков, несших к вырытой в саду яме тело Пети Ростова.


С 28 го октября, когда начались морозы, бегство французов получило только более трагический характер замерзающих и изжаривающихся насмерть у костров людей и продолжающих в шубах и колясках ехать с награбленным добром императора, королей и герцогов; но в сущности своей процесс бегства и разложения французской армии со времени выступления из Москвы нисколько не изменился.
От Москвы до Вязьмы из семидесятитрехтысячной французской армии, не считая гвардии (которая во всю войну ничего не делала, кроме грабежа), из семидесяти трех тысяч осталось тридцать шесть тысяч (из этого числа не более пяти тысяч выбыло в сражениях). Вот первый член прогрессии, которым математически верно определяются последующие.
Французская армия в той же пропорции таяла и уничтожалась от Москвы до Вязьмы, от Вязьмы до Смоленска, от Смоленска до Березины, от Березины до Вильны, независимо от большей или меньшей степени холода, преследования, заграждения пути и всех других условий, взятых отдельно. После Вязьмы войска французские вместо трех колонн сбились в одну кучу и так шли до конца. Бертье писал своему государю (известно, как отдаленно от истины позволяют себе начальники описывать положение армии). Он писал:
«Je crois devoir faire connaitre a Votre Majeste l'etat de ses troupes dans les differents corps d'annee que j'ai ete a meme d'observer depuis deux ou trois jours dans differents passages. Elles sont presque debandees. Le nombre des soldats qui suivent les drapeaux est en proportion du quart au plus dans presque tous les regiments, les autres marchent isolement dans differentes directions et pour leur compte, dans l'esperance de trouver des subsistances et pour se debarrasser de la discipline. En general ils regardent Smolensk comme le point ou ils doivent se refaire. Ces derniers jours on a remarque que beaucoup de soldats jettent leurs cartouches et leurs armes. Dans cet etat de choses, l'interet du service de Votre Majeste exige, quelles que soient ses vues ulterieures qu'on rallie l'armee a Smolensk en commencant a la debarrasser des non combattans, tels que hommes demontes et des bagages inutiles et du materiel de l'artillerie qui n'est plus en proportion avec les forces actuelles. En outre les jours de repos, des subsistances sont necessaires aux soldats qui sont extenues par la faim et la fatigue; beaucoup sont morts ces derniers jours sur la route et dans les bivacs. Cet etat de choses va toujours en augmentant et donne lieu de craindre que si l'on n'y prete un prompt remede, on ne soit plus maitre des troupes dans un combat. Le 9 November, a 30 verstes de Smolensk».
[Долгом поставляю донести вашему величеству о состоянии корпусов, осмотренных мною на марше в последние три дня. Они почти в совершенном разброде. Только четвертая часть солдат остается при знаменах, прочие идут сами по себе разными направлениями, стараясь сыскать пропитание и избавиться от службы. Все думают только о Смоленске, где надеются отдохнуть. В последние дни много солдат побросали патроны и ружья. Какие бы ни были ваши дальнейшие намерения, но польза службы вашего величества требует собрать корпуса в Смоленске и отделить от них спешенных кавалеристов, безоружных, лишние обозы и часть артиллерии, ибо она теперь не в соразмерности с числом войск. Необходимо продовольствие и несколько дней покоя; солдаты изнурены голодом и усталостью; в последние дни многие умерли на дороге и на биваках. Такое бедственное положение беспрестанно усиливается и заставляет опасаться, что, если не будут приняты быстрые меры для предотвращения зла, мы скоро не будем иметь войска в своей власти в случае сражения. 9 ноября, в 30 верстах от Смоленка.]
Ввалившись в Смоленск, представлявшийся им обетованной землей, французы убивали друг друга за провиант, ограбили свои же магазины и, когда все было разграблено, побежали дальше.