Балаж, Бела

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Бела Балаж
венг. Balázs Béla
Имя при рождении:

Герберт Бауэр, венг. Bauer Herbert

Дата рождения:

4 августа 1884(1884-08-04)

Место рождения:

Сегед

Дата смерти:

17 мая 1949(1949-05-17) (64 года)

Место смерти:

Будапешт

Гражданство:

Австро-Венгрия Австро-Венгрия,
Венгерская Советская Республика,
Вторая Венгерская Республика

Род деятельности:

прозаик, поэт, драматург, сценарист, кинокритик

Жанр:

рассказ, очерк, повесть, роман, пьеса, драма

Язык произведений:

венгерский, немецкий

Бела Балаж[1] (венг. Balázs Béla; наст. имя и фамилия Герберт Бауэр, венг. Bauer Herbert, 4 августа 1884, Сегед, — 17 мая 1949, Будапешт) — венгерский писатель, поэт, драматург, сценарист, теоретик кино; доктор философских наук.





Биография

В возрасте шести лет переехал с семьёй в Левочу ныне в восточной Словакии, но после смерти отца, учителя гимназии Симона Бауэра, с матерью вернулся в Сегед. В 1902 поступил в Будапештский научный университет имени Петера Пазманя. В общежитии Коллегиума Лоранда Этвёша его соседом по комнате был будущий композитор Золтан Кодай. Окончив университет в 1906, отправился продолжать учёбу за границей. Так, в Берлинском университете он посещал лекции Георга Зиммеля и других всемирно известных учёных. В Берлине одновременно работал над своей первой книгой — «Эстетикой смерти» (венг. Halálesztétika)

Первая публикация его стихов состоялась в 1908 в антологии «Завтра» (венг. Holnap Antológia). В то время был последовательным поэтом-символистом, печатался в основанном Эндре Ади журнале «Запад» (венг. Nyugat). В 1909 на сцене поставлено его первое драматическое произведение — пьеса «Доктор Маргит Сельпаль» (венг. Doktor Szélpál Margit). В 1910 написал одноактную драму-мистерию в стихах «Замок герцога Синяя Борода». По замыслу автора, пьеса была не только самостоятельным произведением, но и готовым оперным либретто для Золтана Кодая. Однако присутствовавший при чтении пьесы Бела Барток был настолько захвачен этим замыслом, что Балаж отдал этот текст ему. Так появилась единственная опера Бартока.

В 1911—1912 путешествовал по Европе, жил в Италии, Париже и Берлине; в это же время вышли первые сборники его стихов. В 1914 добровольцем ушёл на фронт; его военные дневники, рисующие мрачные картины ужасающих армейских будней, увидели свет в 1916. Балаж, близко знакомый с большинством деятелей Венгерской коммунистической партии и участвовавший в «Воскресном кружке» Дьёрдя Лукача, наряду с такими деятелями венгерской культуры, как Бела Фогараши, Фредерик Антал, Арнольд Хаузер, приветствовал установление в Венгрии советской власти, вошёл в состав Директории революционных писателей и работал в Наркомате просвещения Венгерской советской республики. После разгрома режима эмигрировал из страны, выехав, подобно многим другим венгерским социалистам, в Вену, где сотрудничал в целом ряде немецко- и венгерскоязычных изданий, издавал поэзию, а также труды по киноведению (включая «Видимого человека»).

С 1926 жил и работал в Берлине, где сотрудничал с Георгом Вильгельмом Пабстом и Эрвином Пискатором. Находясь в Германии, вступил в местную Компартию. В конце 1930 по приглашению советских писателей уехал из Берлина в Москву. В 19311945 годах Балаж жил в СССР, где мог свободно писать и ставить пьесы о периоде Венгерской советской республики, преподавал в киношколе. С 1938 — ведущий сотрудник газеты «Новый голос» (венг. Új Hang), издававшейся в Москве на венгерском языке.

В эти годы формировались его реалистические позиции, которые отразились в таких произведениях, как роман «Невозможные люди» (1930, на немецком языке, русский перевод вышел в 1930, а венгерская версия — в 1965 году), автобиографический роман «Юность мечтателя» (1948), пьеса «Моцарт» (1941), сборники стихов «Лети, моё слово» (1944), «Мой путь» (1945; премия имени Кошута, 1949).

Балаж уделял немало внимания киноискусству. Ему принадлежат книги о кино «Видимый человек» (1924, на немецком языке, русский перевод опубликован в 1925, а венгерский вариант, «Látható ember», — в 1958 году), «Дух фильма» (1930, на немецком языке, русский перевод 1935 года), «Искусство кино» (1945).

Балаж — автор нескольких киносценариев. Он был одним из сценаристов таких фильмов, как «Трёхгрошовая опера»[2] Г. В. Пабста по пьесе Бертольда Брехта, «Голубой свет» Лени Рифеншаль (1932), «Где-то в Европе» (1947, режиссёр — Геза фон Радваньи).

Был близким другом философа-марксиста Дьёрдя Лукача.

Семья

  • Отец — Симон Бауэр, преподаватель и переводчик.
  • Мать — Йенни (Леви) Бауэр, учительница.

Творчество

Избранные публикации на русском языке

  • Балаш Б. Карл Бруннер : [Для средн. и старш. возраста] / Авториз пер. с нем. Н. Фридланд. — М.; Л.: Детиздат, 1936. — 136 с. — 218 000 экз.
    • . — М.; Л.: Детиздат, 1937. — 133 с. — 20 300 экз.
    • . — М.; Л.: Гос. изд. детск. лит., 1941. — 112 с.
  • Балаш Б., Трахтенберг Н. Карл Бруннер : Пьеса в 4 актах, 10 карт. — М.: Искусство, 1937. — 81 с. — 1000 экз.
    • Балаш Б. Карл Бруннер : Пьеса в 4 актах, 10 карт / Обработка Н. Трахтенберга. — М.: Искусство, 1939. — 82 с. — 675 экз.
  • Балаш Б. Карчи Бруннер : Повесть : [Для средн. возраста] = Brunner Karesč kalandija / Пер. с венг. Б. Гейгер. — М.: Дет. лит., 1972. — 167 с. — 50 000 экз.
  • Балаш Б. Видимый человек : Очерки драматургии фильма / Пер. с нем. К. И. Шутко. — М.: Всерос. пролеткульт., 1925. — 88 с.
  • Балаш Б. Возвращение на родину : Драма в 2 д / Пер. с венг. В. Коростылева. — М.: Отд. распространения драм. произведений ВУОАП, 1970. — 58 с. — 120 экз.
  • Балаш Б. Генрих начинает борьбу : [Повесть : Для мл. возраста] / Пер. И. М. Бархаша. — М.; Л.: Детиздат, 1938. — 88 с. — 50 300 экз.
    • . — М.; Л.: Детгиз, 1941. — 78 с.
    • Генрих начинает борьбу : Книга для чтения на нем. яз. в VI классах (Четвёртый год обучения) = Heinrich beginnt den Kampf. — М.: Учпедгиз, 1952. — 94 с. — 100 000 экз.
  • Балаш Б. [biblioteka.teatr-obraz.ru/files/file/Teoriya_kino/Balash_duh_filma.doc Дух фильмы : [Достижения немого и звукового кино и перспективы развития : Кинодраматургия и др.]] / Авториз. пер. с нем. Н. Фридланд. — М.: Гослитиздат, 1935. — 198 с. — 3000 экз.
  • Балаш Б. Живая лазурь : Рассказ : [Для детей сред. возраста] = Das richtige Himmelblau / Пер. с нем. А. Петрова. — М.; Л.: Гос. изд-во, 1928. — 56 с. — 10 000 экз.
  • Балаш Б. И наши горы борются вместе с нами. — М.: Воениздат, 1941. — 18 с. — (Б-ка красноармейца).
  • Балаш Б. Искусство кино. — М.: Госкиноиздат, 1945. — 203 с. — 5000 экз.
  • Балаш Б. Карл, где ты? : [Для средн. и старш. возраста] / Авториз пер. с нем. Н. Фридланд. — М.; Л.: Гос. изд. детской литературы, 1941. — 166 с.
  • Балаш Б. [www.kinoseminar.ru/wiki2/index.php/Бела_Балаш Кино : Становление и сущность нового искусства] = Der Film / Пер. с нем. — М.: Прогресс, 1968. — 328 с.
  • Балаш Б. Культура кино. — Л.; М.: Гос. изд-во, 1925. — 96 с.
  • Балаш Б. Любовь земная и небесная : Комедия в 4-х д. с прологом / Авториз. пер. с нем. Н. Ман. — М.: Всес. упр. по охране автор. прав, 1944. — 66 с. — 200 экз.
    • / Авториз. пер. с венг. Н. Ман. — М.; Л.: Искусство, 1945. — 159 с. — 3000 экз.
  • Балаш Б. Моцарт : Пьеса в 3 актах / Авториз. пер. с нем. А. Оленина, Д. Уманского. — М.: Искусство, 1938. — 124 с. — 450 экз.
    • Моцарт : Пьеса в 4 д., 7 карт. — М.; Л.: Искусство, 1940. — 60 с. — 2000 экз.
  • Балаш Б. Невозможные люди : Роман = Unmögliche Leute / Пер. с нем. Н. Фридланд. — Л.: Прибой, 1930. — 334 с. — 4000 экз.
  • Балаш Б. Песнь возмездия : [Для сред. и ст. возраста]. — М.; Л.: Гос. изд. детской литературы, 1948. — 32 с.
  • Балаж Б. [www.zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=1570 Сказка о музыканте (1907) / Пер. А. Банченко] // Звезда. — 2011. — № 3.
  • Балаш Б. Солдат Зедельмейер : [Пьеса в 1 д.] / Пер. В. Финка. — М.: Всес. упр. по охране автор. прав, 1943. — 14 с. — 500 экз.
  • Балаш Б. [Стихи] // Антология венгерской поэзии. — М.: Гослитиздат, 1952. — 563 с. — 10 000 экз.
  • Балаш Б. [Стихи] // Венгерская революционная поэзия : [Сб. стихотворений] / Пер. С. С. Заяицкого. — М.; Л.: Гос. изд., 1925. — 176 с. (Современная иностр. б-ка)
  • [Балаж Б.] [Стихи, дневниковые записи] // In memoriam Nyugat : те: 1908—1919 : страницы одного журнала : стихи. Публицистика / Пер. с венг. М. Цесарской. — М.: Водолей Publishers, 2009. — ISBN 978-5-9796-0136-6.
  • Балаш Б., Блейман М., Брик О., Виноградская К., Ермолинский С., Зархи Н., Каплер А., Туркин В. Как мы работаем над киносценарием. — М.: Кинофотоиздат, 1936. — 136 с. — 4000 экз.
  • Балаш Б. Das Märchen vom richtigen Himmelblau. — М.: Изд. лит. на иностр. яз., 1957. — 59 с. — (Учеб. серия для нач. чтения). — 60 000 экз.
    • . — 2-е изд. — М.: Изд. лит. на иностр. яз., 1960. — 61 с. — 35 000 экз.
    • . — 3-е изд. — М.: Высш. школа, 1964. — 59 с. — 59 000 экз.

Напишите отзыв о статье "Балаж, Бела"

Примечания

  1. До 1947 года фамилия писалась как Балаш
  2. [www.film.ru/afisha/movie.asp?vg=31985 Фильм «Трёхгрошовая опера»]

Литература

  • Буров С. Бела Балаш — теоретик и критик кино // Искусство кино. — 1947. — № 1.
  • Ронен О. [www.zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=1596 Balázs] // Звезда. — 2011. — № 3.
  • Файналова Е. [magazines.russ.ru/inostran/2010/4/fa8.html Князья тишины] // Иностранная литература. — 2010. — № 4.
  • Эйзенштейн С. Бела забывает ножницы // Избранные произведения. — М., 1964. — Т. 2.
  • [www.walter-riml.at/walter-riml.at/-_1931_The_Blue_Light_-.html Photos of Balázs work as a director for Riefenstahls "The Blue Light/Das blaue Licht"]

Ссылки

  • Балаж Бела // Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1969—1978.</span>
  • Аронсон О. [dic.academic.ru/dic.nsf/enc_culture/957/Балаш Балаш]. Энциклопедия культурологии. Академик. Проверено 20 апреля 2013.
  • [dic.academic.ru/dic.nsf/es/6591/Балаж Балаж Бела]. Энциклопедический словарь. Академик. Проверено 20 апреля 2013.
  • [enc.vkarp.com/2011/04/24/б-балаж-балаш-бела/ Балаж (Балаш), Бела]. Энциклопедия театра (24 апреля 2011). Проверено 20 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GDWepVfv Архивировано из первоисточника 28 апреля 2013].
  • [www.world-art.ru/people.php?id=12094 Бела Балаш / Bela Balazs] (рус.). World Art. Проверено 20 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GDWfvqhU Архивировано из первоисточника 28 апреля 2013].
  • [www.kinopoisk.ru/name/220575/ Бела Балаж]. Кинопоиск.ру. Проверено 20 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GDWgoyWJ Архивировано из первоисточника 28 апреля 2013].

Отрывок, характеризующий Балаж, Бела

– Да это что же в поперечь! – говорил Илагинский стремянный.
– Да, как осеклась, так с угонки всякая дворняшка поймает, – говорил в то же время Илагин, красный, насилу переводивший дух от скачки и волнения. В то же время Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело. Она этим визгом выражала всё то, что выражали и другие охотники своим единовременным разговором. И визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга и все бы должны были удивиться ему, ежели бы это было в другое время.
Дядюшка сам второчил русака, ловко и бойко перекинул его через зад лошади, как бы упрекая всех этим перекидыванием, и с таким видом, что он и говорить ни с кем не хочет, сел на своего каураго и поехал прочь. Все, кроме его, грустные и оскорбленные, разъехались и только долго после могли притти в прежнее притворство равнодушия. Долго еще они поглядывали на красного Ругая, который с испачканной грязью, горбатой спиной, побрякивая железкой, с спокойным видом победителя шел за ногами лошади дядюшки.
«Что ж я такой же, как и все, когда дело не коснется до травли. Ну, а уж тут держись!» казалось Николаю, что говорил вид этой собаки.
Когда, долго после, дядюшка подъехал к Николаю и заговорил с ним, Николай был польщен тем, что дядюшка после всего, что было, еще удостоивает говорить с ним.


Когда ввечеру Илагин распростился с Николаем, Николай оказался на таком далеком расстоянии от дома, что он принял предложение дядюшки оставить охоту ночевать у него (у дядюшки), в его деревеньке Михайловке.
– И если бы заехали ко мне – чистое дело марш! – сказал дядюшка, еще бы того лучше; видите, погода мокрая, говорил дядюшка, отдохнули бы, графинечку бы отвезли в дрожках. – Предложение дядюшки было принято, за дрожками послали охотника в Отрадное; а Николай с Наташей и Петей поехали к дядюшке.
Человек пять, больших и малых, дворовых мужчин выбежало на парадное крыльцо встречать барина. Десятки женщин, старых, больших и малых, высунулись с заднего крыльца смотреть на подъезжавших охотников. Присутствие Наташи, женщины, барыни верхом, довело любопытство дворовых дядюшки до тех пределов, что многие, не стесняясь ее присутствием, подходили к ней, заглядывали ей в глаза и при ней делали о ней свои замечания, как о показываемом чуде, которое не человек, и не может слышать и понимать, что говорят о нем.
– Аринка, глянь ка, на бочькю сидит! Сама сидит, а подол болтается… Вишь рожок!
– Батюшки светы, ножик то…
– Вишь татарка!
– Как же ты не перекувыркнулась то? – говорила самая смелая, прямо уж обращаясь к Наташе.
Дядюшка слез с лошади у крыльца своего деревянного заросшего садом домика и оглянув своих домочадцев, крикнул повелительно, чтобы лишние отошли и чтобы было сделано всё нужное для приема гостей и охоты.
Всё разбежалось. Дядюшка снял Наташу с лошади и за руку провел ее по шатким досчатым ступеням крыльца. В доме, не отштукатуренном, с бревенчатыми стенами, было не очень чисто, – не видно было, чтобы цель живших людей состояла в том, чтобы не было пятен, но не было заметно запущенности.
В сенях пахло свежими яблоками, и висели волчьи и лисьи шкуры. Через переднюю дядюшка провел своих гостей в маленькую залу с складным столом и красными стульями, потом в гостиную с березовым круглым столом и диваном, потом в кабинет с оборванным диваном, истасканным ковром и с портретами Суворова, отца и матери хозяина и его самого в военном мундире. В кабинете слышался сильный запах табаку и собак. В кабинете дядюшка попросил гостей сесть и расположиться как дома, а сам вышел. Ругай с невычистившейся спиной вошел в кабинет и лег на диван, обчищая себя языком и зубами. Из кабинета шел коридор, в котором виднелись ширмы с прорванными занавесками. Из за ширм слышался женский смех и шопот. Наташа, Николай и Петя разделись и сели на диван. Петя облокотился на руку и тотчас же заснул; Наташа и Николай сидели молча. Лица их горели, они были очень голодны и очень веселы. Они поглядели друг на друга (после охоты, в комнате, Николай уже не считал нужным выказывать свое мужское превосходство перед своей сестрой); Наташа подмигнула брату и оба удерживались недолго и звонко расхохотались, не успев еще придумать предлога для своего смеха.
Немного погодя, дядюшка вошел в казакине, синих панталонах и маленьких сапогах. И Наташа почувствовала, что этот самый костюм, в котором она с удивлением и насмешкой видала дядюшку в Отрадном – был настоящий костюм, который был ничем не хуже сюртуков и фраков. Дядюшка был тоже весел; он не только не обиделся смеху брата и сестры (ему в голову не могло притти, чтобы могли смеяться над его жизнию), а сам присоединился к их беспричинному смеху.
– Вот так графиня молодая – чистое дело марш – другой такой не видывал! – сказал он, подавая одну трубку с длинным чубуком Ростову, а другой короткий, обрезанный чубук закладывая привычным жестом между трех пальцев.
– День отъездила, хоть мужчине в пору и как ни в чем не бывало!
Скоро после дядюшки отворила дверь, по звуку ног очевидно босая девка, и в дверь с большим уставленным подносом в руках вошла толстая, румяная, красивая женщина лет 40, с двойным подбородком, и полными, румяными губами. Она, с гостеприимной представительностью и привлекательностью в глазах и каждом движеньи, оглянула гостей и с ласковой улыбкой почтительно поклонилась им. Несмотря на толщину больше чем обыкновенную, заставлявшую ее выставлять вперед грудь и живот и назад держать голову, женщина эта (экономка дядюшки) ступала чрезвычайно легко. Она подошла к столу, поставила поднос и ловко своими белыми, пухлыми руками сняла и расставила по столу бутылки, закуски и угощенья. Окончив это она отошла и с улыбкой на лице стала у двери. – «Вот она и я! Теперь понимаешь дядюшку?» сказало Ростову ее появление. Как не понимать: не только Ростов, но и Наташа поняла дядюшку и значение нахмуренных бровей, и счастливой, самодовольной улыбки, которая чуть морщила его губы в то время, как входила Анисья Федоровна. На подносе были травник, наливки, грибки, лепешечки черной муки на юраге, сотовой мед, мед вареный и шипучий, яблоки, орехи сырые и каленые и орехи в меду. Потом принесено было Анисьей Федоровной и варенье на меду и на сахаре, и ветчина, и курица, только что зажаренная.
Всё это было хозяйства, сбора и варенья Анисьи Федоровны. Всё это и пахло и отзывалось и имело вкус Анисьи Федоровны. Всё отзывалось сочностью, чистотой, белизной и приятной улыбкой.
– Покушайте, барышня графинюшка, – приговаривала она, подавая Наташе то то, то другое. Наташа ела все, и ей показалось, что подобных лепешек на юраге, с таким букетом варений, на меду орехов и такой курицы никогда она нигде не видала и не едала. Анисья Федоровна вышла. Ростов с дядюшкой, запивая ужин вишневой наливкой, разговаривали о прошедшей и о будущей охоте, о Ругае и Илагинских собаках. Наташа с блестящими глазами прямо сидела на диване, слушая их. Несколько раз она пыталась разбудить Петю, чтобы дать ему поесть чего нибудь, но он говорил что то непонятное, очевидно не просыпаясь. Наташе так весело было на душе, так хорошо в этой новой для нее обстановке, что она только боялась, что слишком скоро за ней приедут дрожки. После наступившего случайно молчания, как это почти всегда бывает у людей в первый раз принимающих в своем доме своих знакомых, дядюшка сказал, отвечая на мысль, которая была у его гостей:
– Так то вот и доживаю свой век… Умрешь, – чистое дело марш – ничего не останется. Что ж и грешить то!
Лицо дядюшки было очень значительно и даже красиво, когда он говорил это. Ростов невольно вспомнил при этом всё, что он хорошего слыхал от отца и соседей о дядюшке. Дядюшка во всем околотке губернии имел репутацию благороднейшего и бескорыстнейшего чудака. Его призывали судить семейные дела, его делали душеприказчиком, ему поверяли тайны, его выбирали в судьи и другие должности, но от общественной службы он упорно отказывался, осень и весну проводя в полях на своем кауром мерине, зиму сидя дома, летом лежа в своем заросшем саду.
– Что же вы не служите, дядюшка?
– Служил, да бросил. Не гожусь, чистое дело марш, я ничего не разберу. Это ваше дело, а у меня ума не хватит. Вот насчет охоты другое дело, это чистое дело марш! Отворите ка дверь то, – крикнул он. – Что ж затворили! – Дверь в конце коридора (который дядюшка называл колидор) вела в холостую охотническую: так называлась людская для охотников. Босые ноги быстро зашлепали и невидимая рука отворила дверь в охотническую. Из коридора ясно стали слышны звуки балалайки, на которой играл очевидно какой нибудь мастер этого дела. Наташа уже давно прислушивалась к этим звукам и теперь вышла в коридор, чтобы слышать их яснее.
– Это у меня мой Митька кучер… Я ему купил хорошую балалайку, люблю, – сказал дядюшка. – У дядюшки было заведено, чтобы, когда он приезжает с охоты, в холостой охотнической Митька играл на балалайке. Дядюшка любил слушать эту музыку.
– Как хорошо, право отлично, – сказал Николай с некоторым невольным пренебрежением, как будто ему совестно было признаться в том, что ему очень были приятны эти звуки.
– Как отлично? – с упреком сказала Наташа, чувствуя тон, которым сказал это брат. – Не отлично, а это прелесть, что такое! – Ей так же как и грибки, мед и наливки дядюшки казались лучшими в мире, так и эта песня казалась ей в эту минуту верхом музыкальной прелести.
– Еще, пожалуйста, еще, – сказала Наташа в дверь, как только замолкла балалайка. Митька настроил и опять молодецки задребезжал Барыню с переборами и перехватами. Дядюшка сидел и слушал, склонив голову на бок с чуть заметной улыбкой. Мотив Барыни повторился раз сто. Несколько раз балалайку настраивали и опять дребезжали те же звуки, и слушателям не наскучивало, а только хотелось еще и еще слышать эту игру. Анисья Федоровна вошла и прислонилась своим тучным телом к притолке.
– Изволите слушать, – сказала она Наташе, с улыбкой чрезвычайно похожей на улыбку дядюшки. – Он у нас славно играет, – сказала она.
– Вот в этом колене не то делает, – вдруг с энергическим жестом сказал дядюшка. – Тут рассыпать надо – чистое дело марш – рассыпать…
– А вы разве умеете? – спросила Наташа. – Дядюшка не отвечая улыбнулся.
– Посмотри ка, Анисьюшка, что струны то целы что ль, на гитаре то? Давно уж в руки не брал, – чистое дело марш! забросил.
Анисья Федоровна охотно пошла своей легкой поступью исполнить поручение своего господина и принесла гитару.
Дядюшка ни на кого не глядя сдунул пыль, костлявыми пальцами стукнул по крышке гитары, настроил и поправился на кресле. Он взял (несколько театральным жестом, отставив локоть левой руки) гитару повыше шейки и подмигнув Анисье Федоровне, начал не Барыню, а взял один звучный, чистый аккорд, и мерно, спокойно, но твердо начал весьма тихим темпом отделывать известную песню: По у ли и ице мостовой. В раз, в такт с тем степенным весельем (тем самым, которым дышало всё существо Анисьи Федоровны), запел в душе у Николая и Наташи мотив песни. Анисья Федоровна закраснелась и закрывшись платочком, смеясь вышла из комнаты. Дядюшка продолжал чисто, старательно и энергически твердо отделывать песню, изменившимся вдохновенным взглядом глядя на то место, с которого ушла Анисья Федоровна. Чуть чуть что то смеялось в его лице с одной стороны под седым усом, особенно смеялось тогда, когда дальше расходилась песня, ускорялся такт и в местах переборов отрывалось что то.
– Прелесть, прелесть, дядюшка; еще, еще, – закричала Наташа, как только он кончил. Она, вскочивши с места, обняла дядюшку и поцеловала его. – Николенька, Николенька! – говорила она, оглядываясь на брата и как бы спрашивая его: что же это такое?
Николаю тоже очень нравилась игра дядюшки. Дядюшка второй раз заиграл песню. Улыбающееся лицо Анисьи Федоровны явилось опять в дверях и из за ней еще другие лица… «За холодной ключевой, кричит: девица постой!» играл дядюшка, сделал опять ловкий перебор, оторвал и шевельнул плечами.